A Discordant Note / Диссонирующая Нота

…   Уёбки знали о приближении кометы. Она занимала видное место во множестве мифов этого мира, и красные жрецы каким-то образом точно знали, когда она появится. Возможно, Р'глор смог предупредить их об этом, или, может быть, один из них оказался достаточно чокнутым, чтобы выступить в качестве провидца, и достаточно вменяемым, чтобы дать точное предсказание. Но это не важно, важно лишь то, что Мелисандре ни за что нельзя было позволить закончить ритуал с таким усилением. Прерывание могло привести к катастрофе, но он готов пойти на такой риск.      Пока все глазели на развернувшееся небесное событие, вражеская армия даже не заметила его приближения. Гарри применил одно из своих простейших заклинаний в близком к Мелисандре месте. Вариацию базовой магии толчка и притягивания, адаптированную для заклинания, создававшего всенаправленную волну силы в точке удара.      Причина, по которой он выбрал именно такое, заключалась в том, что подавление этого конкретного заклинания ничего не даст и только лишь сделает его сильнее. А вероятность, что последствия получатся обратными, была практически нулевой.      Видя свою спешку, Гарри решил проявить осторожность и вложил в заклинание большую силу, достаточную, чтобы его воздействие распространилось в радиусе целых двух десятков метров. Дополнительная энергия от кометы значительно увеличила её, заставив тела воинов Волантиса и Безупречных разлететься во всех направлениях на расстояние в десять раз большее.      Но единственным направлением, на которое волна не оказала никакого воздействия, оказалось то, где стояли красные жрецы. Мощь Р'глора остановила волну энергии, словно какой-то блуждающий ветерок.      Гарри это заметил, но особого внимания не обратил. Этого следовало ожидать. Он направил свой Диск в их сторону, спрыгнув на полпути и используя его как импровизированный снаряд, в надежде, что тот их срежет. Но к его разочарованию, даже магически выкованный артефакт отбросило в сторону.      Не имея иного выбора, кроме безрассудного прямого нападения, он без колебаний бросился к ним, держа клинковый посох наготове.      — Ты опоздал, Богохульник! — закричала Мелисандра, её голос гремел эхом от влитой в него силы. — Повелитель Света возьмёт то, что ему причитается!      Даже в багровом свете кометы Гарри заметил внезапную измождённость на её лице, дым, поднимающийся от её волос, раскалённое докрасна рубиновое колье и услышал шипение, с которым оно обжигало её плоть. Кровь, льющаяся из всех отверстий, только усиливала общее впечатление, что жить ей осталось считанные секунды.      Несмотря на постоянно растущую тяжесть присутствия Р'глора и ощущение, что что-то мешает его связи с магией Света, Гарри с мрачной решимостью продвигался вперёд. Шансов пережить это у него немного, но он уже слишком стар, чтобы бояться.      Спиралевидная стена пламени отбросила его от цели, и никакое количество рассеивающей магии не смогло её пробить. Ощущение похуже чем от Адского пламени, ибо у того конкретного заклинания мотивы имелись лишь рудиментарные, а у этого огонь казался более целенаправленным.      Однако, к его искреннему удивлению, Гарри не обожгло. Вместо этого вокруг него вспыхнуло множество маленьких язычков пламени.      Вокруг Гарри раздались крики, и он увидел, что языки пламени ударили в людей вокруг. И люди эти загорались, как пропитанные керосином тряпки, сгорая за считанные секунды, а теперь уже основательно разросшееся пламя устремилось обратно к красным жрецам.      Их поглотило одним махом, и пламя на мгновение закружилось вокруг Мелисандры, прежде чем влиться в её колье.      — Мой Повелитель!.. — Гарри услышал, как она давится от мучительного восторга, а затем её тело разорвало на части, как помидор в микроволновке.      Гарри мог лишь в шоке пялиться на девятиметровое существо из чистого огня, вырвавшееся из тела Мелисандры. Такого... не было в его списке вероятных исходов, главным образом потому, что все его исследования предполагали – полностью сформированный божественный аватар не мог существовать в материальном плане больше минуты, даже если какому-нибудь идиоту-самоубийце удастся наскрести достаточно силы, чтобы его вызвать. Богу для существования требовались определённые условия, которых на материальном плане попросту не имелось, поэтому он должен был оказывать постоянное давление, иначе физическая вселенная раздавит его, как назойливый прыщ.      Эта мимолётная мысль была решительно вытеснена из его головы, когда Р'глор с рёвом бросился вперёд.      Воздух слишком сильно насытился магией, чтобы улететь, аппарировать или использовать свой аварийный портал, не говоря уже о том, что на таком расстоянии бог всё равно мог всё заблокировать. Гарри ничего не мог сделать, чтобы убежать, поэтому попытался защититься.      Его магический щит продержался примерно одну десятую долю секунды, прежде чем пал, позволив Р'глору окутать его тело.      Гарри взревел в агонии, когда бог сжимался и вкручивался, вливаясь в него через установленную его рунами Света и солнца связь. Уравновешивающая руна, Йен'Луй, старалась втянуть равное количество Тьмы, чтобы противостоять этому влиянию, но всё без толку. С таким же успехом можно попробовать потушить лесной пожар вёдрами.      Казалось, это длилось вечность, но на самом деле прошло всего несколько секунд. Гарри рухнул на колени и начал хватать ртом воздух, а всё его внимание обратилось внутрь, к богу, что в его душе уже обживался как у себя дома.      И сейчас он мог всецело прочувствовать что это за существо. Высокомерное, ненасытное, жестокое... оно считало, что имеет права на всё в этом мире, точно так же, как и его последователи.      «Дела плохи», — неуместно подумал он, нащупывая свой портал. Он понятия не имел, чего Р'глор намеревался добиться этим трюком, но был абсолютно уверен, что добром для него это не кончится.      К счастью, подавляющая мощная магия исчезла вместе с богом, но даже без этого Гарри всё равно рискнул бы воспользоваться порталом.      После короткого, головокружительного путешествия его выбросило на пол в Дол Гулдуре.      — Гарри! — услышал он, как удивлённо воскликнула Адрастия из-за его неловкого приземления. — Ты в порядке?      Намёк на веселье в её тоне вызвал в нём убийственную ярость. Ярость, коей он не испытывал столетиями. Ярость, которая затмевала разум и требовала крови и боли.      — ПОМОГИ МНЕ! — прорычал он, инстинктивно сжимая связывающие её обеты.      Её крик боли наполнил его диким восторгом, который, к счастью, привёл его в чувство, потому что он точно знал, что садистом не является и никогда им не был.      Гарри подкорректировал своё поведение, ударившись головой о каменный пол. Чисто физическая боль помогла немного сосредоточиться на его расплывчатых мыслях.      Сильные женские руки помогли ему подняться на ноги.      — Куда? — спросила очень тихим голосом Адрастия.      — В Комнату для Чрезвычайных Ситуаций, — буркнул Гарри, направляясь к указанному месту. К счастью, у него хватило предусмотрительности разместить её рядом с точкой выхода портала.      — Что случилось? — спросила она несколько секунд спустя, помогая ему снять плащ из драконьей чешуи, пока они шли.      Гарри подавил ярость от такого допроса, понимая, что на самом деле она ему не принадлежала.      — Мелисандра. Красная комета. Ритуал. Массовое жертвоприношение. Призыв. Р'глор. Одержимость.      — О боже, — произнесла она вслух, с лёгкостью истолковав последовательный бубнёж, и ускорила шаг.      Они ворвались в комнату, и Гарри, глубоко вздохнув, прислонился к стене, перебирая варианты.      План «А» такой же, как и в любой другой ситуации. Ничего не делать. В этот раз об этом, очевидно, не могло быть и речи.      «Почему? Может быть, будет не так уж и плохо?» — эта мысль промелькнула на переднем плане его сознания, побудив Гарри снова удариться головой о стену.      — Пойду приведу Луну, — сказала Адрастия, не получив подтверждения во время ухода.      Планом «Б» была богато украшенная банка из хрусталя, металла и кости в виде ворона. Его предполагаемая филактерия. Всё, что ему нужно сделать, это прижаться ртом к краю банки, и его душа будет запечатана внутри, навечно удерживаясь на грани жизни и смерти.      Внутри него разыгралось сильное отвращение к этому варианту, что привело к ещё одному удару головой о стену. Размышлять с полученным сотрясением мозга всё же лучше, чем думать под влиянием Р'глора, но отвращение исходило не только от бога.      Скорее всего, это сработает. Бездна уничтожит бога точно так же, как и утопит в ней его душу, но то, чем ему придётся ради этого пожертвовать, делало сей вариант непривлекательным.      Взгляд Гарри неохотно скользнул к инструментам, необходимым для плана «В»: ритуальному ножу и свитку с инструкциями.      Луна настояла на создании ритуала, в ходе которого она пожертвует своей жизнью, чтобы очистить его от всякого внешнего влияния. Масштаб такой жертвы казался достаточным, чтобы всё могло сработать, но Гарри не сомневался, что это также оставит в его душе зияющий шрам. Он верил, если бы не Луна, ему бы уже давным-давно наскучила бы жизнь, и он нашёл бы способ пожертвовать собой в каком-нибудь ритуале, чтобы помочь одному из своих детей или, возможно, любимому ученику.      Как бы то ни было, он не чувствовал, что у него осталось на это время, хоть и набрался уверенности воспользоваться планом «В».      — Значит, план «Г», — проворчал Гарри, хватая покрытое рунами копьё из чардрева и висельную петлю.      — Гарри? — послышался позади обеспокоенный голос его жены.      Гарри обернулся и посмотрел ей в глаза, и его бурные эмоции утихли всего на мгновение.      — Мне нужно идти, — сказал он, уже чувствуя, что снова теряет контроль.      — У тебя есть время увидеть Рейлу и твою новую дочь? — спросила Луна, не подвергая сомнению его заявление. — Она ждала, чтобы вы смогли вместе дать ей имя.      За последние несколько минут Гарри совершенно забыл о существовании Рейлы.      — Я приведу их в гостиную, — сказала Адрастия, чуть не застигнув его врасплох. Он даже её не заметил, полностью сосредоточившись на Луне.      — Пойдём, — сказала Луна, хватая его за руку и уводя прочь.      В нём снова закипел Гнев, но на этот раз подавить его оказалось легче, либо из-за Луны, либо потому что он уже начал лучше с ним справляться.      Путь в гостиную прошёл в тишине, и Гарри полностью сосредоточился на успокаивающем присутствии Луны.      — Гарри? — неуверенный голос Рейлы вывел его из задумчивости, и он, наконец, заметил, что они прибыли.      Она выглядела так, словно её разбудили после столь необходимого отдыха, и прижимала к груди завернутый в одеяло свёрток.      Гарри шагнул вперёд и осторожно взял ребёнка, когда Рейла его протянула. На голове у девочки виднелся небольшой пучок очень чёрных волос, и глаза открылись, показывая радужки фиолетового оттенка, достаточно насыщенного, чтобы сравниться с его собственными зелёными.      «Из неё выйдет отличная жертва», — подумал он и чуть не уронил девочку, когда понял, что ему только что пришло в голову сделать, да ещё не с абы кем, а с его собственной дочерью.      — Что-то не так? — спросила Рейла, когда он поспешно вернул ей плачущего младенца.      — Да, — выдавил он сквозь стиснутые зубы. — Я должен идти, Луна и Адрастия всё тебе объяснят, когда вернутся.      — Ох, — Рейла выглядела немного обиженной его тоном, но, похоже, поняла, что что-то действительно не так. — Не хочешь сначала дать ей имя?      Гарри яростно замотал головой. Прямо сейчас он был не в состоянии думать о детских именах. Хотя был уверен, что уже выбрал какое-то, но ни за что на свете не смог бы вспомнить, какое именно. — Что бы ты ни выбрала, меня оно устроит.      Рейла печально улыбнулась и кивнула, крепче прижимая к себе младенца.      — Хорошо.      — Прощай, — выпалил Гарри, не в силах больше ждать. Он подошёл к Луне и Адрастии и активировал портал на висельной петле, как только все трое к ней прикоснулись.      Их перенесло далеко на юг, к одному из самых больших и старых чардрев на Острове Ликов.      Внезапное желание сжечь всё это, каждое чардрево на острове, а затем и весь мир, и дальше сжигать всё вокруг, Гарри почти захлестнуло.      Он ударился лбом о белый ствол, достаточно сильно, чтобы почувствовать, как его мозг стукается о металлический череп.      — Всё готово, — тихо проронила Луна, заставив его обернуться.      Висельная петля палача была привязана к толстой ветке. Под ней стоял стул, а рядом с ним – Адрастия с копьём в руке.      Гарри, не теряя времени, забрался на стул и завязал петлю у себя на шее. Внутри него бушевал Р'глор, но его хватка ещё не настолько укрепилась, чтобы что-то предпринять напрямую, так что тот оказался не в силах остановить своё вместилище.      — Вернись ко мне, Гарри, — тихо сказала Луна, глядя на него с любовью в глазах.      — Сделаю всё, что в моих силах, — пообещал он и на мгновение заколебался, прежде чем продолжить: — Скажи детям, что я ими горжусь.      Затем он отшвырнул ногой стул, издав сдавленный звук, когда верёвка затянулась у него на шее.      Удушье – ощущение такое странное. Если бы не боль требующего тела кислорода, то можно было даже назвать приятным.      Гарри изо всех сил старался не обращать внимания ни на боль, ни на головокружение, и особенно на яростный рёв Р'глора в его груди, вместо этого безрассудно ныряя в Зеленовидение. Всё глубже и глубже в чардрева и землю, гораздо глубже, чем он когда-либо осмеливался заходить до этого. Так глубоко, что всерьёз мог не найти дорогу назад.      За несколько мгновений до того, как нехватка воздуха лишила его сознания, он почувствовал, как его тело пронзает копьё.

  ***

     — Мне всё ещё трудно поверить, что именно этот сценарий был необходим для плана «Г», несмотря на его настойчивость, — прокомментировала Адрастия, глядя на пронзённое, мягко раскачивающееся тело Гарри с нездоровым восхищением.      — Ему и впрямь очень нравятся такие отсылки к Одину, — печально согласилась Луна, демонстративно не употребляя прошедшее время.      — Что ж, надеюсь, он закончит с этой отсылкой и вернётся, — несмотря на вспышку негодования из-за причинённой ей ранее боли, Адрастия предпочла бы, чтобы он перестал оставаться мёртвым, особенно учитывая всю эту завертевшуюся божественную ерундовину. Протыкание Гарри копьём тоже её немного успокоило.      Луна невидящим взглядом смотрела на стекающую по древку копья кровь, зная, что та будет капать, пока Гарри остаётся на этом месте. Это был ритуал, а ритуалы следовали своим собственным правилам.      — Нам лучше вернуться к Рейле, — рассеянно произнесла она.

  ***

     Астральный план.      План «Г» строился на ставке, что он сможет сохранить своё я, даже погрузившись глубоко в душу мира. А если не сможет... что ж, по крайней мере, утащит с собой Р'глора.      Гарри «огляделся» вокруг себя, правда, без настоящих глаз точнее было бы сказать – ощутил всё вокруг себя.      Астральный план оказался путанным местом абстрактных и коварных концепций, где истина становилась полностью субъективной.      Первое, что он заметил, так это самого себя. Форм у него нашлось много, и все они были связаны с тем, как его воспринимали. Мужчина под два метра ростом с чёрными волосами и зелёными глазами, но также и мужчина метр восемьдесят с чёрными волосами, зелёными глазами и покрытым шрамами лицом. А ещё он был стариком с добрым лицом и белой бородой.      Гарри превратился в бога, которого и пытался создать. В будущем вопрос, было ли это удачным стечением обстоятельств с Законом Заразности или что-то другое заставило его взять на себя роль Отца Свободы, вместо того чтобы породить нового бога или полностью в этом деле провалиться, будет донимать его непрестанно.      Но нельзя отрицать то, кем он был. Он мог чувствовать всех тех, кто ему поклонялся, наплодившихся по всему Эссосу последователей, и даже немногих в Вестеросе. Мог чувствовать их молитвы и их отчаянную надежду. Их сердца для него были открыты, и через них он мог воспринимать материальный мир.      И он также был чем-то большим, нежели очередным божеством. В чардревах водилось столько душ, но ни одна из них и на десятую долю не была столь сильна, как он, а некоторые настолько поблекли, что от них едва можно было уловить отголоски, но теперь он стал частью их всех, а они стали частью него. Они стали единым целым.      Какая же ирония. Отсылки на Одина с его стороны были лишь забавной шуткой, но вот теперь его по-настоящему можно было называть Всеотцом. Многие из ныне живущих имели кровную связь со Старыми Богами через предков, души которых обитали в чардревах. Как самые сильные и осведомлённые по этой части, все они становились его детьми. И это даже не он сам так решил, просто так сложилось.      И, само собой, на Астральном Плане он был не одинок, даже близко нет.      Существо, постоянно принимавшее одну из своих семи форм, источавшее враждебность. Семеро.      Утонувший Бог, ещё более враждебный, но куда менее заметный.      Двадцать богов Летних островов, приветливых и дружелюбных.      Матерь Ройна, слабая и почти увядшая. Озлобленная и скорбящая, но маленькая искорка надежды, что её дети однажды к ней вернутся, всё же в ней не угасла.      Боги Старой Валирии, которым поклонялись только за Чёрными Стенами Волантиса. Их он едва мог разглядеть.      Жестокие боги Гискарцев, злящиеся на него за то, что он бросил вызов их господству в Заливе Работорговцев.      Владычица Копий, тайная богиня Безупречных, такая же стойкая и холодная, как поклонявшиеся ей суровые евнухи.      И ещё огромное множество других, некоторые из которых совершенно выпадали из поля его зрения, потому что между ними и им поклонявшимися не осталось контакта.      Но величайшим и сильнейшим из всех являлся Р'глор, связанный с ним выкованной из света и огня цепью.      — Волшебник, чего ты намереваешься достичь? — потребовал Бог Света и Тени. Его форма переменялась из аморфного огня в горящее сердце, из гигантского огненного элементаля в невероятно красивого рогатого мужчину с драконьими чертами лица и золотистыми волосами, нечто балрогоподобное, и принимало ещё множество иных форм.      — Я собираюсь с тобой покончить, — заявил он, хватаясь за удерживающую их вместе цепь и потянув за неё. — Я утяну тебя вглубь до самого основания земли, в камни и грязь. Я рассею твою сущность среди всех гор и долин, среди всех ручьёв и рек, лесов и равнин, пока ты не позабудешь себя и не станешь частью нас. И когда всё закончится, я вернусь в мир целым и обновлённым.      Это, если он умудрится не потерять самого себя.