A Discordant Note / Диссонирующая Нота

  24-й день 3-й луны, 281 года З.Э. Харренхолл.      Ни слова не было произнесено, ни шёпота не послышалось.      Простолюдины ёрзали, слишком сильно нервничая, чтобы заговорить, но и слишком уж любопытствуя, чтобы оставаться в стороне. Истово верующие сжимали в руках иконы Семерых. Рыцари стояли так прямо, что можно было подумать, будто их позвоночники заменили на металлические шесты. Несмотря на приятную прохладу дня, на лбу Лорда Уэнта выступили капельки пота от переживаний из-за того, что его грандиозный турнир превратился в потенциальную дипломатическую катастрофу.      И Эйрис...      Эйрис чуть ли не подпрыгивал на месте. От недостатка питания его лицо и тело были ещё более измождёнными, чем когда-либо, а под глазами залегли глубокие тени от недосыпа, хотя сами глаза оставались широко открыты и чуть ли не светились сдерживаемым безумием, подозрительно озираясь по сторонам.      Единственные, кто, похоже, не был на взводе, так это Адрастия и внуки Гарри, которые знали, что Луна атмосферу уловит и вести себя будет соответственно.      Так оно и случилось, потому что, как только Облако Нимбус спустилось с неба, она спрыгнула с него, держа Рейлу как невесту, прежде чем поставить женщину на ноги.      Одного этого оказалось достаточно, чтобы заставить собравшуюся знать Вестероса недоверчиво вытаращить глаза, но на том всё не закончилось. Помимо полёта и безошибочно узнаваемого собственнического поведения по отношению к своей бывшей королеве, они заметили и несколько других вещей.      Во-первых, размеры Луны и её внеземная внешность с этими блестящими золотистыми волосами, отметиной на лбу и сияющими серебристо-голубыми глазами. К этому добавлялась её одежда, состоявшая из светло-голубой юбки до колена, чёрных походных ботинок до икр, очевидно, многого повидавших, тонких чулок до колен и белой водолазки с высоким воротом, подчёркивавшей каждый изгиб её тела. Для людей, ассоциировавших женщин с платьями, сие зрелище стало довольно вызывающим, и даже сильнее, чем откровенные платья дорнийцев или эссосцев. Последние, по крайней мере, были им не в новинку.      А во-вторых, сама Рейла. Несмотря на то, что на ней было ярко-фиолетовое платье и даже меховая накидка поверх него, дизайн и крой выглядели более простыми и в то же время более привлекательными, чем принято в Семи Королевствах. Те из собравшейся знати, кто видел её вблизи в прошлом, также заметили, что она выглядела значительно лучше, чем та оставшаяся в их памяти измученная женщина. Десяток последующих лет отразился на ней куда лучше, чем тяготы брака с Эйрисом.      Удивление от этого осознания длилось ровно столько, сколько им потребовалось, чтобы вспомнить, каким был их король.      — Приветики! — прощебетала Луна напряжённым зрителям. Она заметила, насколько все напряжены, но ей было всё равно. По её мнению, если они желали напрягаться, то это их дело.      Приём устроили в огромном внутреннем дворе Харренхолла, и на нём собралось довольно много народу, но вот сама приветственная группа состояла из короля и его семьи, Тайвина Ланнистера в качестве Десницы Короля, Королевской Гвардии, Лорда Уэнта в качестве хозяина и ангмарской делегации.      Те, кто не был с ней знаком, удивлённо заморгали от – и глядели друг на друга – странного для них слова и чересчур весёлого тона, но ещё больше опешили, когда женщина ростом в два метра бросилась вперёд и начала обнимать людей.      — Мальчики мои, вам тут весело? — спросила она, каждой рукой прижимая куда более высоких Хагена и Брока к груди и заставляя тех наклониться.      — Бабуль... — смущённо пожаловался Хаген. Все внуки Гарри уже давно перестали разбираться, кто с кем состоит в кровном родстве – если вообще в нём состояли – и просто дали всем общие категории.      — Ой, простите. Я забыла, что вы уже слишком взрослые и мужественные, чтобы вас видели обнимающимися на публике, — Луна искренне извинилась, что, конечно, только усугубило ситуацию. — Вот, я вам печенья испекла. Обязательно поделитесь с друзьями.      Каждому из них вручили по пакетику сладостей, и они живо их выхватили. Унизительно или нет, но бабушка Луна пекла самое вкусное печенье на свете.      И пока все остальные были заняты разгадыванием, откуда взялись пакеты, искусственная великанша перешла к Герд и Адрастии, оказав им такое же приветствие.      — Я тоже по тебе скучала, Луна, — без энтузиазма пробулькала Адрастия, распластавшись головой на груди. По крайней мере, она была не настолько высокой и ей не приходилось наклоняться, чтобы удовлетворить страсть этой чудаковатой женщины к физической близости.      Отпустив её, Луна перешла к следующим жертвам (предварительно сунув ещё один пакет печенья в руки жадной Герд).      — Рейгар! Элия! — засияла она и подошла, чтобы на них взглянуть.      Все королевские гвардейцы, за исключением Артура Дейна и Левина Мартелла, напряглись, в предостережении вытянув несколько сантиметров стали из ножен... но их полностью проигнорировали. Они не решались предпринять что-либо ещё, как потому, что она была женщиной, так и потому, что их отчасти предупредили о том, какая она бывает. Да и поздно уже для этого.      — Как у тебя дела? И как Рейнис? — спросила Луна, прижимая двух королевских особ к груди (или под грудью, в случае с довольно низкорослой Элией).      А где-то в сторонке Оберин Мартелл зашёлся в приступе кашля, покрасневший и со слезами на глазах сдерживавший неуместную истерику при виде одураченных лиц всех, кто раньше не встречался с «грозной» Королевой-ведьмой Ангмара.      А Ашара Дейн, стоявшая рядом с ним, тупо пялилась, не веря своим глазам. Так вот как вели себя друг с другом предполагаемые дикари из-за Стены?      — У нас всё хорошо, — тепло отозвалась Элия, безоговорочно отвечая на объятия (в отличие от своего мужа, что неловко пытался высвободиться из стальной хватки, не прикасаясь к даме). — Рейнис всё время спрашивает, когда ты придёшь с ней поиграть.      — Я навещу вас, как только вы вернётесь, — пообещала Луна и, наконец, отпустила принца, направившись к хозяину Харренхолла.      — Лорд Уэнт? — спросила она с сияющей улыбкой.      — Да, Ваша Светлость, я Лорд Уолтер Уэнт, — ответил взволнованный лорд, а внезапная необходимость соблюдать протокол помогла ему не сбиться.      — Привет, я Луна. Спасибо, что позаботился о моей семье, — засияла Луна и достала ещё пару предметов из своего пространственного кармана. — Пожалуйста, возьми это в качестве благодарности, один для тебя, а другой для твоей жены.      Лорд Уэнт принял предметы: длинный кинжал с богато украшенной рукоятью с ножнами и хрустальный бутылёк.      — Валирийская сталь, — у него перехватило дыхание, когда он увидел дымчатую рябь на металле. Даже без этого кинжал оказался настоящим произведением искусства: навершие и крестовина с драгоценными камнями, а само лезвие украшала декоративная резьба.      — Мхм, раньше он считался фамильной реликвией одной из старых семей драконьих лордов. Надпись на клинке гласит, что он предназначался в качестве подарка наследнику Дома, когда того начнут считать взрослым, — объяснила Луна с кивком. Адрастия попросила её взять этот кинжал в качестве подарка. — Мы с Гарри нашли его в Валирии.      Уолтер потерял дар речи. Конечно, кинжал из валирийской стали считался не столь ценным, как меч, но такой подарок всё равно казался слишком уж абсурдным, дабы его могли преподнести вот так небрежно. Не говоря уже о статусе фамильной реликвии древнего рода драконьих лордов, что делал его ещё более ценным.      — А флакон? — с трудом выдавил он, с любопытством разглядывая дорогой на вид хрустальный сосуд, наполненный вязкой бледно-голубой жидкостью.      — Ароматизированная пена для ванны, просто добавь несколько капель в воду и наслаждайся, — прощебетала Луна. — Я подумала, твоей жене это понравится больше, чем ножи.      — Ах, да, действительно, — Уолтер моргнул и решил, что ему просто стоит разок попробовать, дабы понять, что это такое. — Спасибо, Ваша Светлость, это очень щедрый подарок.      — Рада, что тебе понравилось, — снова засияла Луна.      Всё это время король Эйрис оставался подозрительно тихим. И это не из-за внезапного проявления терпения или смирения. Скорее это было связано с тем, как смотрела на него его бывшая жена/сестра, с которой он так давно не виделся.      Рейла не хотела сюда приезжать и не имела ни малейшего желания снова видеться с Эйрисом, но приехала ради своего сына и ради предотвращения любых недоразумений, которые могли бы привести к войне. Однако теперь, будучи здесь, она уже не могла отвести от него глаз, и не в самом хорошем смысле этого слова.      Бедолага, в которого превратился её брат и бывший муж, уже не внушал ей того страха, оставшегося в её памяти. На самом деле, её чувства больше походили на то, когда видишь особенно отвратительного жука, который только что заполз в твой суп и испортил трапезу. Она его больше не боялась и уж точно не уважала.      Эйрис не привык, чтобы люди смотрели ему в глаза с таким холодным презрением, особенно женщины, в прошлом всегда избегавшие его взгляда. Зрелище выходило настолько непривычным, что он целую минуту не мог в нём разобраться – его расколотый разум не мог осмыслить это необычное явление. По его мнению, Рейла являлась зашуганным придомовым ковриком, а это чувство, когда на него смотрят свысока с такой неприкрытой враждебностью, объяснить он был не в силах.      Тайвин Ланнистер подле него сохранял бесстрастное выражение лица, но в глубине души пребывал в глубочайшем шоке, и не столько из-за выходок Луны, проворачивавшихся на фоне этого противостояния двух Таргариенов. Рейла из его воспоминаний в лучшем случае считалась объектом жалости. Та, что предстала перед ним, являлась женщиной с огромной волей. Некоторые из его планов по части того, как справиться с ситуацией, нуждались в корректировке, дабы компенсировать такое развитие событий.      — Рейла, — наконец произнес Эйрис, и в его голосе слышалась смесь разных эмоций – от ярости до удивления.      — Эйрис, — и напротив, резкий, холодный тон женщины из Таргариенов выражал только презрение. И народ не упустил из виду намеренное неуважение в её неподобающем обращении.      И уж точно не Эйрис, покрасневший от гнева.      — Ты предала меня!      Рейла неделикатно фыркнула в ответ на его рычание, удивляясь, почему она вообще его боялась. Он ведь не дракон, и даже не ящерица.      — Снова пытаешься обвинить в своих неудачах других? Полагаю, это единственное, в чём ты был хорош. И всё же я должна поблагодарить тебя за то, что ты меня отослал. Единственная доброта, которую ты мне когда-либо выказывал.      Не совсем правда. Даже если их брак с самого начала был несчастным, он всё же пытался её утешить, пока она горевала во время предыдущих выкидышей и мертворождений. Однако Рейла не собиралась признавать это или отдавать ему должное. Ненависть, которую она испытывала к нему, укоренилась глубоко, и все мелкие достоинства, которые у него когда-то имелись, были уже давно позабыты.      Настолько глубоко, что, – хоть изначально она приехала в Харренхолл с намерением снизить вероятность войны, – теперь же, почувствовав, что может осыпать его оскорблениями, уже не могла удержаться. Луна не допустит, чтобы ей навредили.      Увидев, как лицо бывшего мужа покраснело от бессильного гнева, она испытала странное чувство удовлетворения.      — Может быть, нам стоит зайти внутрь и отведать хлеба и соли? — предложил Тайвин, предвидя надвигающуюся катастрофу.      — В самом деле, нет никакой необходимости тут прохлаждаться и выставлять себя на посмешище перед простолюдинами, — поддержала его Адрастия, говоря достаточно тихо, чтобы её голос не разнёсся по всей округе.      Ни один из них не испытывал ни малейшего почтения к ритуалу гостеприимства, но они, безусловно, ценили его полезность.      Эйрис подозрительно посмотрел на них, сжимая в руках свой медальон с семиконечной звездой. Затем, похоже, ему что-то пришло в голову, и он злобно ухмыльнулся.      — Ладно, приготовьте ведьме комнату. А Рейла, конечно же, останется со мной, как моя жена.      А стукнуло ему в голову, что Рейла ведёт себя так вызывающе из-за того, что её так долго не было дома, и если он снова затащит её в свою постель, то этого будет достаточно, чтобы сломить её вновь обретённый дух. Естественно, он проигнорировал все причины, по которым это не сработает, особенно самую главную из них.      — Нет, Рейла останется со мной, — заявила Луна, по-хозяйски обнимая женщину, о которой шла речь. Обычно она позволяла людям самим решать, чего они хотят, но при необходимости могла проявить напор.      Рейла сохраняла невозмутимое выражение лица, но при этом публичном проявлении чувств на её щеках выступили два красных пятна.      — Как ты смеешь?! — Эйрис брызгал слюной от ярости, разъярённый и тем, что ему отказали, и тем, что ему перечили, плюс ещё несколькими вещами.      — Тише, тебе нужно вздремнуть, — шикнула на него Луна тоном, каким разговаривают с капризным пятилетним ребёнком. — У тебя из-за недосыпа начались галлюцинации.      — Мне... нужно вздремнуть? — растерянно повторил Эйрис, быстро моргая, словно пытался прояснить взор.      — Да, ты очень устал, — продолжила Луна.      — Я устал, — согласился король, уже поворачиваясь. — Мне нужно отдохнуть.      — Да, отдохни, — подбодрила его Луна, когда неопрятный король зашаркал прочь.      Королевские гвардейцы этому не сильно обрадовались, и у них побелели костяшки пальцев, сжимавшие рукояти мечей.      — Ведьма, ты наложила на нашего короля заклятие? — резко спросил Сир Герольд.      — Да, — без колебаний призналась Луна. — Он чуть бед не натворил.      Большинство присутствующих удивились тому, как легкомысленно она отнеслась к заслуживающему смертной казни преступлению. Они и так были ошеломлены, увидев, что с безумным, параноидальным Эйрисом обращаются как с ребёнком, который вот-вот закатит истерику, и у них возникли некоторые проблемы с адаптацией к новой реальности.      — Отмени свою магию! — зарычал Лорд-командующий.      — Она сойдёт, когда он проснётся.      — Вам лучше последовать за ним, Сир Герольд, — вмешалась Рейла, прежде чем мужчина успел ответить. — Будет очень жалко, если он где-нибудь споткнётся и раскроит себе череп.      Ещё больше озадаченных взглядов теперь было обращено на бывшую королеву. Ни один из королевских гвардейцев не привык слышать от неё такого командного тона и такого презрения к своему королю.      — Делайте, как говорит моя мать, Лорд-командующий, — добавил Рейгар. — Уверен, Королева Луна не желала ему вреда.      — Ваша Светлость, — Сир Герольд сдержанно поклонился и ушёл, ведя за собой Сира Барристана и Сира Освелла.      — Что ж, всё прошло хорошо, — весело заметила Луна.      — Ни смертей, ни материального ущерба, ни даже угрозы подобного, — сухо согласилась Адрастия. — Нам следует заняться дипломатией, пока Гарри не начал замечать, что без него мы куда чаще добиваемся таких результатов.      Никто никогда не обвинял Тайвина в том, что он медленно соображает, так что намёк для него оказался вполне очевиден. Не стоит нагнетать обстановку.      — Учитывая все обстоятельства, могло быть и хуже, — со вздохом признал Рейгар. Последние несколько дней общения с отцом вышли изнурительными. — Я рад снова увидеться с тобой, мама.      — И я с тобой тоже, Рейгар, — Рейла тепло улыбнулась и шагнула вперёд, чтобы обнять его и его жену.      — Мы приготовили для вас покои рядом с вашими... внуками... и слугой, Ваша Светлость, — вежливо обратился к Луне Тайвин, одарив её королевским титулом, хотя на мгновение и заколебался, сравнив её возраст с возрастом мужчин из Ангмара.      — Окей! — прощебетала в ответ Старому Льву Луна, а затем её глаза распахнулись от осознания. — О, нас ведь не представили друг другу, не так ли? Меня Луна зовут, и мне нравятся твои бакенбарды.      Тайвин моргнул, рука автоматически потянулась к его золотистым бакенбардам, пока он сам представлялся, гадая, издевается ли над ним эта двухметровая колдунья или же и впрямь говорит искренне:      — Тайвин Ланнистер, Лорд Утёса Кастерли, Щит Ланниспорта, Хранитель Запада.      — Приятно познакомиться, — Луна лучезарно улыбнулась и подавила своё желание почесать его бакенбарды, несмотря на то, что они делали его похожим на котёнка.

  ***

     Луна не очень хорошо разбиралась в политике, и сама это знала. Её единственным умением в этой области было «ломать лёд» – функция, которую она с удовольствием выполняла в прошлом и не возражала бы выполнить вновь.      Задача эта выполнена, так что пришло время затеряться. Эти люди не оценят её нрав, когда пройдёт первоначальное удивление. И ладненько, она всё равно не хотела слишком долго находиться в окружении таких чопорных людей. Особенно этого типа, Тайвина.      Какими бы милыми ни казались его бакенбарды, человеком он был очень хмурым. Хмурился он так долго, что это, вероятно, отпечаталось в его душе. Мир стал бы лучше, если бы такие люди, как он, могли научиться время от времени остановиться и понюхать цветочки.      Рейла будет в безопасности, когда поехавший король насильно отоспится. Никто другой не был заинтересован в причинении ей вреда, а внуки Гарри и их друзья в любом случае о ней позаботятся.      — Леди Луна, не окажете ли вы мне удовольствие показать вам Харренхолл? — спросил Оберин Мартелл, следовавший за их группой на некотором расстоянии и воспользовавшийся случаем, когда она отделилась от остальных.      — Окей, — Луна лучезарно улыбнулась дорнийскому принцу. Ей и правда понравился этот расслабленный молодой человек. Они с Гарри, вероятно, стали бы хорошими друзьями... если б только Гарри разнообразия ради перестал бы отталкивать от себя всех остальных мужчин.      Несмотря на то, что в прошлом он заявлял, будто не рассердится, если кто-то из них заведёт себе любовников-мужчин, потому что «тогда всё будет по-честному», действия его говорили об обратном. Гарри был довольно собственническим по отношению к любой женщине, которую он считал своей, и, как правило, отпугивал потенциальных конкурентов. Такое вот слепое пятно в его собственном самосознании, на которое Адрастия, смеясь, указала в самом начале его брачной жизни.      Самому Гарри, конечно, никто об этом не говорил. Ничего хорошего из этого не вышло бы.      — Что бы вы хотели посмотреть в первую очередь? — спросил Оберин, предлагая ей руку. Из-за разницы в росте столь обыденный поступок оказался немного неудобным, но они справились. — Окрестности? Сады? Озеро Божьего Ока? Мои покои?      — Башни, — решила Луна.      — Верхние этажи либо разрушены, либо заброшены, — заметил Оберин.      — Я знаю, именно это и делает их интересными.      — О, приключение? — глаза дорнийца заискрились весельем. — Только мы вдвоём в месте, куда никто никогда не ходит. Говорят, что там обитают сотни летучих мышей.      — Правда? — Луна радостно взвизгнула и зашагала быстрее. — Пошли!      — Вы любите летучих мышей? — брови Оберина удивлённо поползли вверх.      — Они милые, — подтвердила она.      Он же усмехнулся:      — А вы действительно необыкновенная женщина. Большинство сочло бы их отвратительными или пугающими.      — Как кто-то вообще может подумать, что они страшные? С этими их маленькими хлопающими крылышками и высунутым изо рта языком?      — Я думаю, это может быть связано с их репутацией пьющих кровь созданий, — озадаченно заметил Оберин.      — Ерунда, так делают всего несколько видов летучих мышей, да и они никого не кусают, просто у них шершавые языки, которыми они сдирают кожу, — Луна на мгновение замолчала, прежде чем продолжить: — Ну, за исключением тех, что обитают на Соториосе, они там размером с собаку и на самом деле кусают людей.      — Поразительно, я сам ещё ни разу не осмеливался побывать на южном континенте. Расскажите мне о нём поподробнее, — попросил он.      Луна всегда с удовольствием рассказывала истории.

  ***

     Астральный план.      Гарри изобразил концептуальный эквивалент хмурого взгляда, когда «увидел» попытки дорнийского принца соблазнить его жену. Раньше это всегда случалось либо в Дорне, либо в Королевской Гавани, где он не мог видеть из-за отсутствия чардрев.      Луна рассказала ему об этом человеке, но само это зрелище его... раздражало. С его стороны было бы лицемерно упрекать её за то, что она завела любовника, учитывая его собственные многочисленные внебрачные связи, но раздражения это не унимало.      Было ли это влияние внешнее или же его собственное? Гарри уже не мог сказать наверняка. Хоть он всё ещё сохранял свою индивидуальность, но знал, что барьер его эго постепенно осыпался по краям. Ни один человек, независимо от того, насколько он силён, не смог бы выдержать, когда на его душу совершают нападки со всех сторон.      Вера его последователей была окрашена их надеждами и страхами. Секреты, которые они доверяли ему в своих молитвах, и эмоциональное смятение, которое они пытались успокоить, открывая ему свои сердца... всё это на него повлияло.      Гарри мог бы всё это перекрыть, но то был не вариант.      — Тебе их не заполучить! — бушевал Р'глор, борясь за контроль над определённой группой детей в Мире, колебавшихся в выборе бога.      Вот и всё, чем они занимались с тех пор, как он перевоплотился в Одина, – наскребали себе новых последователей. А ничего большего они и не могли, поскольку прямой бой в Астральном плане был абсолютно невозможен. Они могли мешать друг другу, когда дело доходило до влияния на смертных, но напасть друг на друга не способны. Такое вот неприятное непрямое противостояние получилось, зато оно объясняло засилье богов в этом мире.      — О, а я вот считаю, что заполучу, Азор Ахай, — усмехнулся в ответ Гарри.      Ибо им на самом деле Р'глор и оказался, изначальным Азор Ахаем, вознёсшимся и исказившимся на протяжении тысячелетий поклонения ему. Возможно, когда-то он и был настоящим героем, о котором слагали легенды, позволившие ему возвыситься до бога, но теперь он стал обычным голодным чудовищем.      Гарри не хотел, чтобы с ним случилось то же самое. Ему нужно было вернуться в своё бренное тело, пока он не потерял самого себя. Отсюда и пошла эта нелогичная борьба за новых поклонников. Пока у Р'глора их оставалось достаточно, похоронить его в мировой душе планеты будет невозможно, а Гарри не мог просто так активировать предохранитель, чтобы его выдернуло обратно, потому что это дало бы огненному ублюдку шанс повторить свой трюк с вселением в тело Гарри.      — Лучше уж я посмотрю, как они сгорят! — заявил Р'глор и призвал своих жрецов напасть на поддававшихся влиянию детей.      Идейная борьба, длившаяся годами в мире смертных, на Астральном плане превращалась в мгновения. Время в этом месте текло как-то странно, растягиваясь и искажаясь так, что выглядело какой-то насмешкой над линейной временной прогрессией.      — Жалкий неудачник, — усмехнулся Гарри, но позволил этому случиться. Плохая репутация, которую красные жрецы за это заработают, в конечном счёте и так и эдак сыграет ему на руку, хотя это бездушное решение заставило его почувствовать укол вины и сожаления, кои годы его прошлой жизни уже давным-давно в нём похоронили. Ещё одно доказательство того, как этот опыт его изменил.      Он выигрывал эту войну во многом потому, что Р'глор был полностью оторван от человечества. Бог огня оказался существом очень одномерным. Для такого человека, как Гарри, опасность стать таким, как он, выглядела гораздо страшнее смерти, даже если его судьба направит его в другую сторону. Благожелательная глупость всё равно оставалась глупостью. Идея божественности – штука неплохая, но однозначно опасная.      Вскоре ему нужно будет ускорить эту игру. Он уже чувствовал, как рука смерти нависла над Халой, Сигрид, Оук и Эвой. Жить им оставалось всего несколько лет, и когда они умрут, он лишится ещё четырёх якорей в мире смертных.      С этой мыслью он обратился к своим многочисленным поклонникам, вновь разжигая угасающие угли надежды в их сердцах и укрепляя их волю своей собственной. Их мечты о свободе не угаснут, им просто нужно потерпеть ещё немного, прежде чем он сможет нанести решающий удар.      Пока он это делал, часть его внимания вернулась в то же время и в то же место, на которое он поглядывал ранее, в Харренхолл во время большого турнира 281-ого года З.Э. А если точнее, то на Остров Ликов. Кто-то снова туда пробирался... о, а это что?      С этим точно можно что-нибудь придумать.

  ***

     25-й день 3-й луны, 281 года З.Э. Харренхолл, Остров Ликов.      Помимо всего прочего, Террен работал лодочником на «Божьем Оке». Такая жизнь не позволила бы ему содержать семью, но какое ему до этого дело? Его жена умерла.      Септон назвал это волей богов, как будто это должно было его успокоить.      Излишне говорить, что Террен был немного огорчен такой волей богов.      Однако это не помешало ему проявить любопытство. Когда несколько дней назад темнокожая женщина заплатила за пользование его лодкой, но попросила уйти, он так и сделал. И понятия не имел, как всем им удалось втиснуться в его маленькую лодчонку, особенно учитывая, что почти половина из тех людей были чертовски огромными, но вопросов он не задавал. Денег дали более чем достаточно, чтобы не задавать вопросов.      Затем пошли всевозможные слухи, а в довершение всего накануне появилось чёртово летучее облако, на борту которого находились Королева Рейла и Королева-ведьма Ангмара. А ещё народ заметил, что они по какой-то причине направлялись вечером на Остров Ликов.      Любопытство всегда оставалось сильной чертой Террена, и он не сильно-то уважал богов, поэтому ему взбрело в голову самому осмотреть Остров Ликов и глянуть, из-за чего весь сыр-бор.      Прогулка вышла немного жутковатой, но, несмотря на это, он себя здесь чувствовал гостем на удивление желанным. Зрелище Повешенного, о котором он слышал в таверне несколько раз, почему-то его не шокировало. Он как будто ожидал этого.      Террен не подпрыгнул от испуга, когда из-за деревьев вышла чардревная дриада, преисполненный необъяснимой уверенности, что она не причинит ему никакого вреда. Когда она предложила ему вырезанную из чардрева чашу, он лишь на секунду заколебался, прежде чем взять её.      — Что мне с ней делать? — спросил он, поворачивая чашу в руках.      Она указала на Повешенного, точнее, на кровь, стекающую по древку копья, и Террен всё понял.      — Я должен выпить кровь? — спросил он, просто чтобы убедиться. В глубине души он удивлялся тому, что не поддаётся панике.      Дриада пожала плечами, ясно передавая мысль «если захочешь».      Получилось очень непринуждённо. Но, с другой стороны, религия Старых Богов не слишком-то придерживалась правил, не так ли?      Террен принял решение и подставил чашу под древко копья, позволяя крови медленно её наполнить. Когда чаша наполнилась, он посмотрел на тёмную жидкость и задумался: а действительно ли это хорошая идея? Харренхолл имел некоторую историю, связанную с кровью, особенно в рассказах о Безумной Данелле Лотстон, которая, как поговаривали, купалась в чанах с нею и возглавляла пиршества с человеческой плотью на столе.      И всё же, почему эта бурлящая багровая жидкость не внушала никакого страха? Что-то взывало к нему изнутри, обещая заполнить пустоту, оставшуюся в его сердце после смерти жены.      Он поймал себя на том, что подносит чашу к губам, почти как зачарованный.