A Discordant Note / Диссонирующая Нота

  12-й день 7-й луны, 281 года З.Э. Север, Винтерфелл.      Рикард Старк, Лорд Винтерфелла и Хранитель Севера, подавил желание недовольно вздохнуть.      — Я понимаю ваши претензии, миледи, я правда понимаю, но не могу позволить иноземной армии беспрепятственно пройти по моим землям, — сказал он.      — Я вас уверяю, что мы не приблизимся ни к одному из ваших поселений или замков, не будет никаких набегов или притеснений ваших людей, и любые припасы, которые нам могут понадобиться, будут оплачены золотом или выменяны иным справедливым образом, — пообещала Велка, слегка взмахивая крыльями, чтобы удержаться на ветру.      — Как бы то ни было, мои знаменосцы подобного ни за что не потерпят. Пусть отношения между нашими народами за последние десятилетия значительно улучшились, но они ещё не достигли той точки, когда мой народ может чувствовать себя комфортно с ангмарской армией на своих землях, — возразил Рикард.      — Тогда почему бы вам к нам не присоединиться, чтобы вы могли держать нас в поле зрения? — резонно предложила Велка. — Тот безумец и ваших детей пытался взять в плен, и, несомненно, вскоре приказал бы их казнить. Вы не можете оставаться спокойны, служа такому королю.      И действительно, Бенджен и Лианна оба настаивали на войне тут, Брандон и Нед делали это в Долине, да и его знаменосцы тоже были готовы отомстить за это оскорбление, но правда заключалась в том, что, не знай люди наверняка о намерениях Ангмара воевать, то войны бы и вовсе не случилось. Единственными погибшими оставались двое мужчин, которые практически не имели отношения к борьбе за власть между благородными Домами Семи Королевств.      Но тут крылись и другие соображения. Они с Гавелом являлись друзьями и, возможно, когда-нибудь станут роднёй, если Бенджен и Герд поженятся. Луна, без всяких сомнений, спасла его детей от мрачной участи, о которой упоминала Велка. И его честь требовала, чтобы он действовал, но, если Север выступит в войне против Железного Трона на стороне Ангмара... что ж, Рикард, честно говоря, и не знал, каковы будут реальные последствия этого. Внутренние войны в Семи Королевствах были явлением достаточно распространённым, а вот Ангмар считался здесь чуждым несмотря на то, что оставался частью Вестероса. Завоевания Эйгона и Вторжение Андалов – два последних таких события, и оба они предвещали большие перемены.      — Я и не спокоен, — признался он, отвечая Велке после долгих раздумий. — И вполне вероятно, что война неизбежна, если то, что я услышал с юга, правда. В этом случае я не откажусь от союза с Ангмаром. Тем не менее, остаётся проблема Ночного Дозора. У меня нет над ними власти, и я сомневаюсь, что Лорд-командующий Кворгил согласится предоставить вам проход.      Рикард впоследствии мог поклясться, что видел, как гигантская ворона ему улыбнулась, несмотря на то, что её клюв этого не позволял.      — Уверена, мы сможем прийти к соглашению, — уверенно заявила Велка.

  ***

     Чего Рикард Старк не знал, так это того, что Адрастия незаметно подкупала Ночной Дозор с помощью экономики. Подобный им орден нуждался в вещах и был оптимально расположен, чтобы выступать в качестве главного наземного торгового центра между Севером и Ангмаром.       Преодолеть Стену обитателям Истинного Севера помогла именно логистика, тогда как грубая сила зачастую оказывалась в этом деле бессильной. Лорд-командующего Кворгила убедили открыть ворота с помощью завуалированных угроз, подкупа, обещаний хорошего поведения и совсем лёгкого Империуса.      Логистика также оставалась главной темой, занимавшей мысли сыновей Гарри, когда они вели свою армию из пятнадцати тысяч добровольцев на юг. Или, если точнее, возмущения по части того, как плохо с этим справлялись северяне.      Гарри был человеком, родившимся в технологически более развитую эпоху, где всё было регламентировано до крайности педантично. Может, он и ненавидел раздутую бюрократию во времена своего детства, – которая, по его убеждению, в значительной степени способствовала падению их цивилизации, – но он никогда не стал бы оспаривать необходимость структурирования. И важность этого момента безжалостно вбивалась в головы его сыновьям.      А вот Лорды Севера, будучи людьми феодальной эпохи... не могли этим похвастаться. Уж точно не по стандартам Гарри.      Амберы стали первыми, кто столкнулся с наступающей ангмарской армией, поскольку их крепость находилась ближе всего к Стене.      Грейтджон Амбер был человеком громким и гордым, не боявшимся высказывать своё мнение и бросать людям вызов. Железный Таркус, присоединившийся к своим братьям благодаря секретным зеркальным порталам, которые Гарри создал, чтобы соединить своих детей с Дол Гулдуром, оказался крупнее, громче и в два раза нахальней.      — Какого хуя твои люди тут валяются?! — зарычал Таркус на невысокого мужчину. — Поднимай их и начинайте собирать наше барахло!      А ещё даже не рассвело.      — Ты, уёбок, на дворе ещё темно! — прорычал в ответ Грейтджон, испытывая непривычное ощущение от того, что он ниже кого-то ростом. — Если мы не дождёмся восхода солнца, чтобы видеть, что мы, блядь, тут делаем, то потеряем половину наших припасов ещё до того, как доберёмся до Винтерфелла!      — Это лишь потому, что ты до сих пор не научился не разбрасывать барахло где попало, когда мы устраиваем привал на весь день! — снова зарычал Таркус. — Ёбаны в рот, нам даже руки тебя пришлось учить мыть после того, как ты вытираешь говно со своей жопы. Как вы вообще ещё живые остались?!      Честно говоря, без использования алхимии обеспечить мылом целую армию оказалось бы довольно сложно. Нескольких капель концентрированного мыла в большом тазу хватало для тысячи людей, в то время как обычного мыла со всех Семи Королевств, вероятно, не хватило бы, чтобы обеспечить армию даже на месяц. И всё же это не меняло того факта, что гигиена среди северян находилась в плачевном состоянии и всё ещё далека от идеала.      Ангмарцы, напротив же, не осмеливались приближаться к своим запасам пищи или воды, не вымыв тщательно руки. Кому-то из них это могло показаться смешным, несмотря на то, что дома они насмотрелись на доказательства того, что соблюдение правил гигиены значительно снижает риск заболеть, но никто из них не сомневался, что им проломят черепа, если их поймают за нарушением правил.      — Тогда покажи моим людям, как это делается, если тебя это так сильно донимает! — прорычал Грейтджон напоследок и умчался прочь. Он ни за что бы в этом не признался, но ему было неловко видеть, как его люди до сих пор собираются, в то время как более крупные силы ангмарцев их уже ждали.      — А я, блядь, так и сделаю! — вставил своё последнее слово Таркус. Он уловил подтекст чётко и ясно.      Несмотря на излишнюю громкость разговора, они оба на самом деле друг другу нравились.      Образование Ангмара свело набеги одичалых на Север почти к нулю. Зачем рейдерам было утруждать себя перелезанием через Стену, когда они могли просто напасть на ангмарские деревни? Опасность в любом случае оставалась примерно такой же.      Из-за этого большая часть ненависти Дома Амберов ко всему, что приходило из-за Стены, поостыла, когда умерла старая гвардия. Подозрения ещё у кого-то теплились – вот почему Грейтджон решил присоединиться к ангмарской армии и присматривать за ними, – зато никаких личных обид не осталось.      Теперь, получив явное одобрение их повелителя, Таркус повернулся, возвышаясь над офицерами, и широко улыбнулся под своей густой бородой с проседью.      — Вы его слышали, теперь ваши жопы в моём распоряжении, — с угрозой зарычал он. — К тому времени, как мы доберёмся до реальных боевых действий, я превращу вас, кучку ссыкунов, в настоящую армию.      Офицеры – собрание дворян помельче, присягнувших Дому Амбер, – нервно переминались с ноги на ногу. Они также изрядно возмутились тем, что их назвал «кучкой ссыкунов» человек, которого, как они были уверены, даже дворянином нельзя назвать, но лишние полметра роста и двести килограммов мускулов, которыми он обладал, заставили их замолчать.      Братья Таркуса тоже приняли участие в муштре, будучи не менее раздражёнными отсутствием организованности у северян, особенно после того, как они прошли Винтерфелл и их общая численность возросла до тридцати пяти тысяч.      Незаметно для всех, но во многом сгладить между ними всякую напряжённость помогло ещё и влияние Гарри. Все они верили в Старых Богов, что давало ему значительную власть над их чувствами. Теперь же, когда у них появился общий враг, он смог постепенно сменить отношения между ними с [давних врагов] на [союзников по обстоятельствам], а в дальнейшем, когда эти люди посражаются плечом к плечу, они станут [братьями по оружию].

  ***

     Рейгар остро осознавал, насколько шатким было его положение. Враги со всех сторон, терпеливо выжидающие оппортунисты, ненадёжные союзники…      Тридцать тысяч человек, собранных в Королевских землях, десять тысяч – на Железных островах и сто тысяч – в Просторе... достаточно большая армия, чтобы сокрушить любого врага, по крайней мере, так казалось.      По правде говоря, железнорождённые, скорее всего, больше доставляли хлопот, чем помогали. На море они были свирепыми воинами, но на суше становились немногим лучше недисциплинированных разбойников. Просто удержать их от нападения на простой люд, куда бы они ни пошли, уже выходило непросто.      А из огромного числа людей, прибывших из Простора, большинство являлись крестьянами-новобранцами без доспехов или надлежащего оружия. У Простора имелась неплохая кавалерия, но, как частенько поговаривали, если выставить любое количество жителей Простора против равного количества людей из другого королевства, возглавляемых столь же умелым командиром, то первые почти наверняка потерпят поражение.      Рейгар мог помешать кузену Роберту собрать армию в Штормовых землях, осадив Штормовой Предел. Он мог помешать дорнийцам нанести ему удар в спину, отправив людей охранять Принцев перевал. Он мог послать помощь лоялистам в Долине и Речных землях. Он мог нанести превентивный удар по Западным землям до того, как Старый Тайвин сделает свой ход.      Однако он не мог сделать всё это одновременно. А если бы и сделал, то у него не хватило бы сил, чтобы бросить вызов армиям Севера и Ангмара.      Но на самом деле он победить и не пытался. Рейгар сомневался, что победа вообще осуществима, поскольку ничего не знал ни о колдовстве Ангмара, ни о том, как ему противостоять. Его истинным намерением оставалось просто хорошо себя зарекомендовать, чтобы его сыну не было стыдно за то, что у него такой бестолковый отец. Но всё же не настолько хорошо, дабы кто-то мог заявить, что воспитание юного Эйгона у Колдуна из Дол Гулдура в качестве подношения для мира выглядело ненужным. Будет также неплохо, если удастся свести потери к минимуму, поскольку все эти люди, без сомнения, понадобятся в битве с грядущей тьмой.      Всё это означало, что он должен героически погибнуть, в то время как Ангмар будет купаться в лучах славы после победы.      Рейгар сформулировал свою стратегию, имея в уме эти цели.      Во-первых, он взял с собой всю Королевскую Гвардию, кроме Джейме Ланнистера, зная, что Тайвин не выступит против него из-за страха перед гневом Эйриса. Несмотря на это, он также отправил значительную часть армии Простора охранять Океанскую Дорогу, якобы для того, чтобы помешать Старому Льву обойти их с юга и зайти им в тыл. По правде говоря, это был скорее тонкий способ намекнуть, что Тайвин Ланнистер не заслуживает доверия, и способ убрать просторцев с дороги. Люди будут помнить, что Принц Рейгар не считал Ланнистеров своими союзниками, несмотря на то, что они не объявляли себя врагами.      Он сделал это, потому что Тайвин Ланнистер – человек хитрый и амбициозный и, без сомнения, выступит против воспитания наследного принца в Дол Гулдуре, хотя бы ради своих собственных целей. А ещё из необходимости снизить значимость слов из уст этого человека.      Затем он отправил ещё одну часть армии Простора в Штормовые земли. Это уже сделано для того, чтобы удержать харизматичного кузена Роберта и его людей подальше от войны, когда тот в конце концов доберётся до своего замка, и для того, чтобы ещё сильнее сократить число неизбежных жертв.      Дорнийцев он проигнорировал, уверенный, что они ничего не предпримут. Как ни крути, у них уже есть Элия и его дети. Независимо от того, как пойдут дела, они выйдут из ситуации победителями.      Как только со всем этим будет покончено, останется лишь одно. Встретить свою судьбу с пятидесятитысячной армией за спиной.

  ***

     15-й день 11-й луны, 281 года З.Э. Королевский тракт, сразу за Перешейком.      Командиры объединённой армии прикрыли лица, когда Велка приземлилась рядом с ними.      — Принц Рейгар пересекает Грин-Форк в Дарри, — объявила большая ворона.      — Дарри? — озадаченно повторил Рикард Старк. — Зачем ему там переправляться?      Все остальные пришли в такое же замешательство. Они ожидали, что он повернёт на запад и направится к Риверрану, чтобы разгромить армию Речных земель, прежде чем они смогут присоединиться к основному войску. Выбор вполне разумный. Но избрав вместо этого Королевский тракт, Рейгар поставил себя в положение зажатого между ними, речниками и рыцарями Долины. А это уже решение самоубийственное.      — Должно быть, он намеревается победить нас до того, как Долина разберётся со своим дерьмом, или надеется, что война закончится нашей смертью, — Гавел нахмурился.      — Только в этом есть хоть какой-то смысл, — согласился, нахмурившись, Гронд. — Но всё равно пиздецки тупо.      — Тем лучше для нас! — проревел Грейтджон Амбер, обрушив кулак на стол. — Если он хочет биться, то предлагаю дать ему бой!      — Мы всё ещё в значительном меньшинстве, Лорд Амбер, — ответил Рикард с почти неуловимой многострадальной ноткой в голосе.      — Не, карлик прав, — вмешался Таркус, не обращая внимания на возмущённое «я не карлик!» Грейтджона. — Хоть они и превосходят нас числом, но снаряжение у нас лучше, да и у них слишком много конницы. Лучше не ходить вокруг да около и просто с ними сразиться.      Они и впрямь были лучше вооружены. Торговля стеклом, который Север приобретал у Ангмара, велась ещё недостаточно долго, чтобы оказать огромное влияние на их население, но она, безусловно, сотворила чудеса с их казной. Одним из результатов этого стало существенное улучшение экипировки их солдат.      В сочетании с тем, что их волшебники и варги могли сделать с кавалерийской атакой, победа в битве выглядела вполне реальной.      Тем не менее Рикард предпочёл бы не сражаться в невыгодном положении, если этого можно избежать.      — Слишком безрассудно, — не согласился он с полувеликаном. — Если мы пересечём Близнецов, то сможем пополнить ряды воинами Дома Талли и укрепиться в решающей победе. Зачем рисковать, если в этом нет необходимости?      — В данном случае осторожность может вас подвести, — вмешалась Велка. — Если они будут двигаться достаточно быстро, то смогут перехватить нас на полпути.      — И ты же сам говорил, что Лорд Близнецов – уебан, — добавил Синдри.      — Я говорил, что ему нельзя доверять, — поправил Рикард.      — Это одно и то же.      Несколько северян приглушённо засмеялись. Им потребовалось некоторое время, чтобы привыкнуть к непримиримому отторжению формальностей у ангмарцев, зато теперь они смогли сей факт оценить.      Помогло и то, что ни один из их страхов касательно того, что они пропустили «одичалых» за Стену, не подтвердился. А вообще, их собственные люди своим уходом простому люду причинили ущерб гораздо больший, чем те же ангмарцы, которых сыновья Гарри держали в ежовых рукавицах.      — Полагаю, мы можем попробовать взять Близнецов, но выйдет прям впритык, даже если нам каким-то образом удастся сделать это за один день, — задумался Гарм. — Как ты и сказал, зачем рисковать, если в этом нет необходимости?      — Сразившись сейчас, мы также избавимся от необходимости выслушивать нытьё южан насчёт магии, — фыркнул Сигмар.      Присутствующие забормотали, соглашаясь с этим заявлением. Поначалу северяне чувствовали себя немного неуютно вблизи магии, но им никогда в голову не вдалбливали, что она зло, как тем, кто вырос в поклонении Семерым. Даже люди Мандерли, верные последователи Семерых со времён их изгнания из Простора, не сильно возмущались.      Может, тайная кампания Гарри по уничтожению всех следов Семерых на Севере, возможно, и имела к этому какое-то отношение, но никто из присутствующих об этом не знал.      — Справедливо, — признал Рикард. — Хорошо, я снимаю свои возражения против немедленного вступления в бой.      — Значит, решено, сойдёмся с ними сейчас? — спросил Гавел.      — Да! — хором ответили остальные.

  ***

     22-й день 11-й луны, 281 года З.Э. Недалеко от Королевского тракта.      Рейгар не ожидал переговоров, но флаг с той стороны всё же подняли. Он и не думал, что тут есть, о чём говорить, но любопытство взяло верх, и он на эти переговоры согласился.      Он взял с собой Королевскую Гвардию и встретился с вражескими предводителями посреди поля боя, между двумя их армиями.      Рикарда Старка он узнал, как из-за сходства с детьми, так и из-за дизайна доспехов. А вот шестеро мужчин в чёрной броне, в которой он с неким шоком признал драконью кость, должны были являться сыновьями Колдуна. В размерах они варьировались от просто высоких до огромных и своим откровенно магическим оружием создавали устрашающую картину. Трудно было уложить в себе седину в их волосах и бородах и то, что им, должно быть, уже около пятидесяти лет, и их моложавого отца, которого Рикард видел всего несколько лет назад.      Однако самой странной из всех собравшихся перед ним личностей стала гигантская ворона. До Рейгара о ней доходили одни лишь слухи и легенды.      — Нам следует быть осторожными, Ваша Светлость, — настойчиво прошептал Сир Герольд. — Они могут наложить на вас заклятие.      — Не бойтесь, Сир Герольд, они не нарушат условий переговоров, — так же тихо ответил Рейгар. Рыцарь Хайтауэр всегда знал свой долг, но временами бывал слишком уж узколобым.      Сир Герольд после этого счастливее не стал, но больше ничего не сказал, так как они подошли на приемлемое для переговоров расстояние.      — Прежде чем мы начнём, мне нужно кое-что узнать, — начал один из двух гигантов, тот, что с замысловато заплетенной бородой и огромной секирой. — Кто из вас убил моих мальчиков?      Должно быть, это был Гавел Скала. Имя подходящее, поскольку его рычащий вопрос прозвучал так, словно скалу раскрошили, а изумрудные глаза сияли, как драгоценные камни.      — Сир Барристан и я были первыми, кто замахнулся мечом, — сдержанно признался Сир Герольд.      — Тогда ты умрёшь, — мрачно объявил Гавел, мельком взглянув на двух рыцарей, прежде чем перевести взгляд на Рейгара. — Оставь этих двух покойников и уйди с моего пути, мальчик. Мои дела касаются только их и твоего отца, никто другой меня не интересует, и я не хочу расстраивать твою мать смертью сына.      У Рейгара вызвало раздражение то, как его назвали мальчиком, но заговорил он прежде, чем королевский гвардеец успел на это оскорбление обидеться.      — Я не могу этого сделать.      — Я так и думал, что ты это скажешь, — Гавел кивнул, ничуть не удивлённый. — Хорошо, тогда, думаю, мы пойдём сложным путём.      — Как бы то ни было, мне жаль, что безумие моего отца к этому привело, — сказал Рейгар.      — Да, мне тоже.      И с этими словами они вернулись к своим армиям, а поле между ними наполнилось атмосферой смирения.      Рейгар ощутил, как на него снизошло странное умиротворение. Смерть была так близка, но всё было хорошо. Сама судьба распорядилась так, чтобы события развивались именно таким образом, вот почему вся эта война казалась такой абсурдной, если смотреть на неё без этого недостающего фрагмента.

  ***

     Рейгар был убежден, что его поражение в этой битве предопределено судьбой, поэтому он не видел необходимости сдерживаться.      Железнорождённых разместили впереди, на позиции «самых прославленных». Это потому что где-либо ещё пираты становились в целом бесполезны, и для того, чтобы как можно больше из них погибло. Они доставляли немало хлопот на протяжении всей кампании, и все будут только рады от них избавиться.      Северяне и ангмарцы тоже были этому рады, поскольку ненавидели железнорождённых и радовались возможности перебить их массово.