A Discordant Note / Диссонирующая Нота

  Таркус отлично проводил время. Разгонять Буреколом ряды пиратских отбросов было почти так же весело, как сражаться с дотракийцами. Эти железнорождённые не визжали от такой же растерянной ярости, но видеть, как они съёживаются и вздрагивают при его приближении, само по себе становилось удовольствием.      Его внушительный рост делал его прирождённым сплачивающим звеном, и с ним ещё сражались несколько его сыновей, почти таких же крупных, как он сам. Вместе они представляли собой живой таран и при прорыве вражеских рядов по эффективности почти не уступали кавалерии.      А затем появилось ещё одно развлечение.      — Амбер, ты отстаёшь! — зарычал Таркус на северянина, что также сражался с ним на передовой.      — Иди ты нахуй со своим волшебным мечом! — яростно взревел в ответ Грейтджон, когда его обычный двуручный меч застрял в плече пирата, с чем Бурекол никогда не сталкивался. — Это жульничество!      — Если ты не жульничаешь, значит и не стараешься! — процитировал Таркус своего отца.      Эта перебранка ужасно повлияла на боевой дух железнорождённых. Их бой ни в коем случае нельзя было считать односторонней резнёй, но небольшая орда полувеликанов полностью разбила то вялое построение, что имелось у пиратов, и заставило их ряды дрогнуть.      — Подкрепление! — несколько минут спустя взревел Грейтджон, заметив приближение более опасного врага. — Это Артур Дейн!      — Он мой! — забил его Таркус, желая сразиться с так называемым «самым смертоносным из Королевской Гвардии».      Как ни странно, рядовые солдаты с обеих сторон выполнили его просьбу. То ли потому что хотели от него избавиться, то ли потому что чувствовали, что остановить его сможет только кто-то особенный, то ли из простого желания увидеть поединок великих воинов, но по итогу посреди битвы образовался маленький островок спокойствия.      Ни один из этих двух мужчин не произнёс ни слова. Таркус кивнул, обнажив зубы в агрессивной ухмылке, и Артур поднял меч перед своим лицом в рыцарском приветствии. А затем они сошлись в битве.      Таркус сразу признал в этом бледном мече нечто особенное, даже если раньше не слышал историй о Рассвете. А он считался оружием легендарным, и его следовало опасаться.      Полувеликан на самом деле не привык сражаться с врагами, способными пробить его броню, поэтому осторожность была ему чужда. С другой стороны, Артур также знал, что к этому противнику нельзя относиться легкомысленно.      Каждый из них начал дуэль с лёгких прощупываний, предназначенных скорее для того, чтобы прочувствовать своего противника, чем нанести какой-либо реальный вред.      Настоящая схватка закончилась почти сразу же после начала. Таркусу никогда раньше не приходилось использовать финты или следить за ними, поэтому он попался на удочку, когда Артур попытался атаковать сверху, а затем пошёл по низу.      Рассвет вонзился в толстую броню на массивном бедре Таркуса, пробив её почти до кости. То, что меч так глубоко прошёл сквозь усиленную драконью кость, свидетельствовало о его мастерстве, но Артур всё же промахнулся. Он целился в менее защищенный коленный сустав.      Таркус, настолько опьяненный адреналином, что едва почувствовал ранение, с рёвом взмахнул Буреколом. Волшебный двуручный меч был слишком велик, чтобы от него удалось уйти, тем более что Артур потратил драгоценное мгновение, вытягивая Рассвет из ноги полувеликана. Доспехи королевского гвардейца сделаны были на совесть, но не настолько, чтобы защитить его от этого удара, поэтому Бурекол пронзил его левую руку насквозь и наполовину погрузился в грудь легендарного рыцаря.      Таркус судорожно выдохнул, когда лоялисты издали крик отчаяния, увидев, что один из их чемпионов пал, и посмотрел умирающему рыцарю в глаза.      — Хороший бой.      Он подобрал Рассвет и передал его одному из своих сыновей с приказом сохранить меч. По обычаю, он должен был оставить его себе, поскольку убил предыдущего владельца, но Таркус подозревал, что Рассвет не позволит распоряжаться собой кому попало. А будь оно иначе, это ведь не Ангмар, и они пришли на юг не для того, чтобы воровать всякую хрень.

  ***

     В то же самое время где-то на поле боя Гарм и Гронд отражали натиск пехоты Королевских земель.      — Они используют языческую магию! — закричал какой-то из мелких дворян, увидев, как полдюжины человек подбросило в воздух от усиленной магией булавы Гронда.      В этой битве также присутствовал пронизывающий весь этот конфликт религиозный подтекст, о чём некоторые подозревали, а некоторые нет.      — Кого это ты называешь язычником, андальский уёбок?! — прорычал в ответ Гронд, раскидывая ещё больше людей. — Ты даже не с этого континента!      Следует отметить, что, будучи ответственными за порты Ангмара, Гарм и Гронд имели гораздо больше контактов с югом, чем остальные сыновья Гарри. Как правило, проблем это не вызывало, но какие-нибудь религиозные трения время от времени да вспыхивали, а Гарри не приучал своих детей использовать полумеры, так что они пользовались этой возможностью, чтобы выплеснуть немного агрессии.      — Брат, кажется, мы привлекли внимание Королевской Гвардии! — выкрикнул Гарм с предостережением, заметив двух приближающихся к ним рыцарей в белых плащах.      И это вполне естественно, учитывая, что армия Королевских земель испытывала большие трудности с сохранением строя перед лицом атакующих и с жуткой скоростью теряла в численности.      — Пиздец как вовремя! — ухмыльнулся Гронд. Битва шла более или менее по плану, а ему не терпелось размозжить черепа тем, кто убил его племянников.

  ***

     Рейгар наблюдал за битвой верхом на лошади, оставаясь в резерве с тяжёлой кавалерией.      Всё шло примерно так, как он и ожидал. Несмотря на численное преимущество, силы Старков и ангмарцев держались стойко. Они выбрали такое поле боя, что один из их флангов прикрывался обширными болотами Перешейка и делало невозможным прорыв кавалерии. Более того, места сыновья Гарри выбрали такие, где они могли с лёгкостью вырезать его людей, нарушая сплочённость армии и подрывая моральный дух.      Рейгар послал Сира Артура, Сира Джонотора и Сира Барристана укрепить эти области. Они запротестовали, чувствуя себя не в своей тарелке от мысли, что их разлучат с принцем. А над головами у них кружили вороны во главе с громадной леди Велкой – дурное предзнаменование. Тем не менее, они всё же подчинились, зная, что принц будет в безопасности, только если выиграет битву.      Рейгар чувствовал печаль, отправляя их на верную гибель, но он также знал, что никто из них в этой битве не выживет. Судьба распорядилась так, что они здесь умрут, и единственное, что они могли с этим поделать, – убедиться, что случится это в лучах славы.      — Ваша Светлость, мы должны их атаковать, — его старый друг Джон Коннингтон указал на левый фланг армии противника, который в ходе сражения оказался незащищённым. — У них недостаточно тяжёлой кавалерии, чтобы нам противостоять, и нет копий, чтобы нас остановить. Их сметёт один хороший прорыв.      И правда. Единственная тяжёлая кавалерия, которой располагал враг, пришла с Севера. У ангмарцев, кроме пехоты, не было ничего, поскольку местность их мёрзлой родины не позволяла вести конные бои. Также верно было и то, что местность, ведущая к левому флангу, казалось скорее сырой, чем болотистой. Для атаки конницы не идеально, но лошади не увязнут. Поскольку большая часть армии врага была занята сдерживанием пехоты железнорождённых и армии Королевских земель на передовой, они не смогут защитить себя от атаки с фланга.      Рейгар не верил в эту возможность. Здесь скрывался какой-то подвох. Пусть он и застал их врасплох, смело двинувшись вперёд, вместо того чтобы подавить их союзников среди Талли и ещё больше увеличить численность своей армии за счёт сторонников Речных земель, когда у него появился такой шанс, они должны были понимать, что состав их армий благоприятствовал именно ему. Одна атака кавалерии могла разбить целую армию, и куда сильнее, чем разница в численности, а тяжёлой кавалерии у него насчитывалось гораздо больше.      — Ваша Светлость? — обеспокоенный голос Джона вывел принца из задумчивости.      Карканье чёрных птиц в вышине прозвучало для Рейгара как похоронный звон. Да, возможно, время пришло.      — Вперёд, мы атакуем! — крикнул он, получив одобрительный рёв от своих людей. Они все так рвались в бой, веря в правоту своего дела.      Рейгар сожалел, что их смерть стала необходимой жертвой для предотвращения их роковой гибели, но иначе нельзя. Всё это будет не зря, как только его сын изгонит тьму.

  ***

     — Они идут, — зарычал Гавел. — Приготовьтесь.      — Брат, мы ещё с самого начала битвы готовы, — протянул Синдри, вращая своё копьё.      Сигмар, не обращая внимания ни на что вокруг, что-то пробормотал себе под нос, держа Гал Мараз перед собой с закрытыми глазами.      Люди вокруг отступили или начали нервно переминаться с ноги на ногу, когда тысячи лошадей тяжёлой кавалерии противника с грохотом понеслись на них. Копейного оружия, которым врага можно было бы встретить, у них не нашлось, и они даже не были должным образом выстроены. Если их ударят, то тут же сметут.      Но именно на этот трюк в битве они и делали ставку. Выиграть бой, имея значительное численное меньшинство, возможно, но не без тяжелых потерь. А для противодействия врагу требовалась отличная стратегия. Стратегия, которую могла обеспечить магия.      Когда до передней шеренги кавалерийской атаки оставалось всего сто метров, Сигмар открыл глаза и с рёвом обрушил свой боевой молот на землю. Удар должен был выйти практически беззвучным, но вместо этого раздался оглушительный треск, и земля в ответ загрохотала.      Лошади противника в панике встали на дыбы, некоторые потеряли равновесие и упали. Затем в земле начали образовываться огромные воронки, каждая из которых поглотила по десятку всадников.      Ангмар привёл с собой состав из волшебников, первое и второе поколение которых Гарри обучил владеть своими силами. Будучи из Первых Людей, они больше склонялись к использованию магии земли, дерева и камня. И использовали свои силы, чтобы манипулировать этой самой землёй, землёй, ещё не позабывшей силу Земных Певцов, когда те обрушили Молот Вод на близлежащий Перешеек.      Сигмар, впечатавший Гал Мараз в землю, стал спусковым крючком, заставившим Молот опуститься.      — В АТАКУ! — взревел Гавел, поднимая в воздух свою массивную секиру и рванув в бой.      Почувствовав прилив уверенности при виде демонстрации мощи своих командиров, резервные силы северян и ангмарцев заревели в ответ и бросились на поверженный кавалерийский отряд.      Гавел выстроил отряды в форме буквы «В» для Рейгара и Королевской Гвардии, которых было легко различить в их характерных доспехах. Они каким-то чудом умудрились не свалиться в карстовую яму, но им всё равно пришлось спешиться, так как лошади запаниковали.      Расстояния между ними оказалось достаточно, чтобы эти люди смогли подняться на ноги, но недостаточно, чтобы сформировать сплочённые боевые ряды, не говоря уже о том, чтобы снова сесть в сёдла и продолжить конную атаку. Даже издалека становилось ясно, что такой внезапный поворот судьбы их сильно потряс. Чтобы сломить их окончательно, много усилий не требовалось.      Но Гавел думал об этом лишь поверхностно. Он сосредоточился на мысли отомстить за своих сыновей, а тут вдруг нашёлся один из их убийц, Герольд Хайтауэр, Лорд-командующий Королевской Гвардии. Он проигнорировал крики, призывающие Таргариена бежать, и замахнулся на мужчину своим полэксом.      Хайтауэр уклонился, понимая, что лучше даже не пытаться блокировать удар, и попробовал сократить дистанцию, чтобы лишить Гавела преимущества в длине орудия. В отличие от своих сыновей, Гавел был полностью закован в броню и имел огромный боевой опыт. Он знал, как с этим справиться.      Гавел замахнулся не настолько сильно, чтобы потерять контроль над инерцией огромного оружия, и смог остановить его в защитной позиции. Однако вместо того, чтобы заблокировать удар, он позволил ему опуститься на свою броню и использовал древко Адского Убийцы для мощного ответа.      Герольд Хайтауэр был известен под прозвищем Белый Бык за свою невероятную силу, но он даже в самых ярких своих мечтах не мог сравниться с полувеликаном. Удар отбросил его назад и оставил с сильно ушибленными рёбрами, и он едва восстановил равновесие, прежде чем Гавел снова на него набросился.      Поединок выходил совсем нечестным. В отличие от Сира Артура, меч Герольда был совершенно обычным и не мог пробить заколдованную броню из драконьей кости. Единственным слабым местом оставалось горло, которое Гавел прекрасно защищал. Более того, полувеликан обладал куда более совершенным оружием. Даже если не принимать во внимание его магическую природу, полэкс выходил почти идеальным инструментом для борьбы с закованными в броню врагами.      К чести Белого Быка, он сражался хорошо, но поражение оставалось неизбежно. Всё закончилось, когда Гавел ухитрился использовать заострённый наконечник своего полэкса, чтобы ранить рыцаря в ногу, лишив того подвижности.      Нога Сира Герольда подогнулась, и всё, что он мог сделать, так это смиренно наблюдать, как Гавел с яростным рёвом опускает Адского Убийцу ему на плечо, едва не разрубив рыцаря пополам.      Гавел сердито фыркнул и огляделся, не удовлетворившись смертью жертвы. В конце концов, Королевская Гвардия – всего лишь орудие, а настоящий убийца его сыновей скрывался в Королевской Гавани.      Окружавшая его вражеская армия падала духом, но Рейгар сплачивал их, рубя клинком из валирийской стали каждого приближавшегося к нему северянина или ангмарца и выкрикивая команды своим людям.      А Сигмар неподалеку всё ещё сражался с другим королевским гвардейцем, в то время как Синдри уже убил рыжеволосого мужчину важного вида, на которого он изначально напал, и теперь безошибочно точными ударами Гунгнира перерезал глотки десяткам врагов.      Гавел увидел Рикарда совсем неподалёку, ведущего тяжёлую кавалерию в атаку на уже сломленные ряды пехоты Королевских земель. А железнорождённые уже оказались разбиты и бежали с поля боя толпами.      Битву они практически выиграли, но имелся способ закончить её быстрее. Гавел направился к Рейгару, рубя всех, кто вставал у него на пути.      Принц Таргариенов вышел ему навстречу со странной уверенностью в движениях, которая Гавела смутила. Это не развязность человека, уверенного в победе, или мрачная покорность солдата, знающего, что смерть близка. И он не мог понять, с чего это всё вдруг.      — Ты всё ещё можешь сдаться! — прокричал Гавел сквозь шум боя, когда Рейгар подошёл достаточно близко, чтобы его расслышать. Он и правда предпочёл бы Рейлу не расстраивать. Бедная женщина и так достаточно детей лишилась.      — Я не могу! — чуть ли не весело отозвался Серебряный Принц. — Нам суждено здесь сразиться, тебе и мне!      А, эта хрень. Отец часто бурчал по поводу зацикленности Таргариенов на пророчествах. Даже Рейла негодуя вздыхала, когда речь об этом заходила.      — Будь по-твоему! — взревел он и шагнул вперёд, чтобы атаковать.

  ***

     Астральный план.      Гарри наблюдал за битвой тысячью глаз и увидел, как Рейгар погиб от полэкса его сына с улыбкой победителя на лице.      Дурак. Догадаться о планах этого идиота было нетрудно, учитывая информацию, которой он уже располагал. И почему у всех, кто зацикливался на пророчестве, развилось туннельное зрение?      Что ж, вопрос глупый. Конечно, у них развивалось туннельное зрение. Мысль о том, что ты достаточно важный, чтобы участвовать в махинациях судьбы, опьяняла любого, кто хотя бы отчасти ощущал свою значимость. Но они не единственные такие, кто мог видеть, как переплетаются нити, как вычурная паутина становится запутанной и узловатой, когда Вселенная пытается компенсировать аномалию.      Гарри и раньше замечал перемены в мире и знал, что несёт за них ответственность. Он, Адрастия и Луна – посторонние элементы на гобелене этой реальности. Это началось с момента их прибытия в этот мир и теперь подходило к кульминации, поскольку вызванные ими возмущения достигли таких масштабов, что их уже невозможно сгладить. Всё, что случилось до этого момента, могло быть в конечном счёте смыто временем и инерцией судьбы. На это могли уйти сотни или даже тысячи лет, но это всё же свершится, и течение может восстановиться.      Однако теперь... пути назад не осталось. Он не мог точно определить момент, когда чаша весов склонилась вниз, потому что это событие, эта война, эхом отразилась как в одном, так и в другом направлении времени. Нити судьбы, казавшиеся бесконечно прочными и бесконечно податливыми, оборвались под натяжением.      Хаос на Астральном плане выглядел прекрасным и в некотором роде забавным. Если задуматься, то Боги являлись созданиями скучными, идеалами, менявшимися только во времена катаклизмов или в течение чрезвычайно длительных периодов. И посему они не умели справляться с неожиданностями. Всего лишь второстепенные сущности, в некотором смысле даже менее свободные, чем смертные. Для них судьба виделась как дорожная карта, ведущая во тьму будущего, и они боялись идти вперёд без неё.      В отличие от Гарри, не пробывшего богом так долго и не запамятовавшего, что значит быть смертным и сталкиваться с неопределённостью. В отличие от него, для которого свобода неопределённости выглядела лучше предопределённости.      Р'глор, видя, что его враг уходит, яростно бросился за ним вслед. Он знал, что останься он позади, то потерпит поражение, а этого допустить нельзя.      Другие боги отнеслись к этому более скептически, но в конце концов все они последовали за ним. Некоторые из них оказались не столь слепы, как другие, а некоторые имели более тесную связь с Гарри, но все они знали, что если будут оставаться на месте, то мир о них забудет. В это время перемен.      К сожалению, за смелость приходится платить. Нити судьбы, стремясь восстановить равновесие, должны были соединяться как с людьми, так и с событиями. Пришелец, который заварил эту кашу и который теперь бросал вызов тьме, выходил кандидатом наиболее очевидным.      — Блядь, — проворчал Гарри. Он прямо-таки знал, что с этим возникнут проблемы. Как ни крути, а именно вмешательство в судьбу привело к тому, что его выбросило из первоначального измерения.

  ***

     Когда повсюду разнеслась весть о том, что Принц Рейгар пал в битве, королевство потряс шок. Все ожидали кровавой, затяжной войны, а закончилось всё одним сражением.      Никто не мог понять, о чём думал Рейгар. Конечно, навязать сражение, пока у тебя есть преимущество и пока враг не успел собрать больше людей, казалось стратегией разумной. Рискованной, но смелой и хитрой. А вот чего никто не мог понять, так это почему Рейгар так сильно разбросал свои силы, прежде чем отправиться на север. Неужели он действительно так сильно боялся нападения с тыла?      Однако, помимо замешательства, верховные лорды Семи Королевств пребывали ещё и в гневе. Отказавшись от участия в битве, они также лишились какой-либо славы. Многие надеялись отличиться и получить выгоду для своих семей. Или, в случае с Робертом, просто пребывали в ярости из-за того, что пропустили всё веселье.      Все они помчались в Королевскую Гавань, зная, что к тому времени, как они туда прибудут, скорее всего, окажется уже слишком поздно. Новостям, чтобы дойти, нужно время. Время, которое армия Старков/ангмарцев потратит на марш к своей цели.