A Discordant Note / Диссонирующая Нота

  Гарри проснулся в тот момент, когда кто-то прикоснулся к его двери, и нисколько не удивился, почувствовав, как Серсея проскользнула внутрь.      Шлюхи очень предсказуемы, а Серсея была шлюхой, если таковые вообще существовали. Единственное, что отличало её от тех, кто работал в борделе, – это то, что ноги она раздвигала за совсем другую монету. Она жаждала власти, и демонстрации таковой во время ужина оказалось более чем достаточно, чтобы её соблазнить.      Он держал глаза закрытыми и слушал, как она приближается, всем телом, ушами и душой. Она пыталась оставаться незаметной, но чересчур уж привыкла расхаживать с надменным видом. Затем раздался короткий, резкий вдох, когда она, наконец, смогла как следует его разглядеть.      И Гарри мог догадаться, что она там увидела. Он всегда спал обнажённым и, по-видимому, стянул с себя большую часть простыни из-за летней жары. Почти целиком выставляя себя напоказ. Его тело было спроектировано с прицелом на совершенство, для достижения которого требовались исключительно хорошая генетика и целеустремлённый образ жизни, а в эпоху средневековья ни один мужчина не мог такого себе позволить.      В лунном свете, проникавшем через открытое окно, он, вероятно, выглядел как персонаж с обложки дрянного любовного романа.      Судя по вожделению, быстро пропитавшему ауру Серсеи, ей понравилось то, что она увидела. Очень жаль, что ей не понравится то, что случится дальше, потому что Гарри намеревался преподать ей урок смирения, который не смог преподать ей отец. И ему придётся действовать очень жёстко, чтобы пробиться сквозь всё накопившееся в ней высокомерие.      Послышался шорох ткани, когда она раздевалась, и Гарри с трудом удержался, чтобы не покачать головой в раздражении. Она даже не знала, как кого-то соблазнить. Просто так показаться в голом виде – чертовски слабовато.      Кровать слегка прогнулась, когда она поставила на неё колено и протянула руку, чтобы коснуться его груди.      Гарри быстро перехватил её налету, открыл глаза и пригвоздил Серсею взглядом. Она застыла от удивления.      — Странно, я что-то не припомню, чтобы заказывал на ночь шлюху, — выдал он нейтрально, и стараясь, чтобы его тон вышел ни положительным, ни отрицательным. Он отпустил её руку и позволил ей отскочить назад, как пугливому оленю.      Удивление на лице Серсеи быстро сменилось гневом.      — Я не шлюха! — заявила она, плоховато скрывая эту эмоцию.      — Да? — мягко спросил он, приподнявшись и садясь так, чтобы прислониться к спинке кровати. — Значит, ты заблудилась во время ночной прогулки и случайно забрела в мою комнату? И, я так полагаю, летняя жара показалась тебе чересчур удушающей, поэтому ты и разделась, чтобы с ней справиться?      Зелёные глаза Серсеи в ответ на насмешку вспыхнули яростью, но из комнаты она не выбежала. А вместо этого попыталась переосмыслить ситуацию.      — Я здесь, потому что сгораю от желания к вам, Ваша Светлость, — сказала она, пытаясь придать голосу страсти. Немногим лучше, чем раньше. Очевидно, сказывался весь тот опыт, когда она водила за хуй своего брата. И всё же соблазнить Джейме, должно быть, оказалось до ужаса легко, раз она считала, что этого взгляда «иди ко мне» и сбрасывания одежды будет достаточно.      — Да неужели?      На лице Серсеи на мгновение появилось что-то более естественное для неё – сердитое выражение избалованного ребёнка, не получившего желаемого. Похоже, ей не понравился его беспечный ответ.      — Так и есть, — настаивала блондинистая дурочка, продолжая отыгрывать страсть и откровенно пялясь на его образовавшийся под простынями стояк. — И я вижу, что ты сгораешь также. Так не стоит ли нам сгореть вместе?      Губы Гарри задрожали от едва сдерживаемого веселья, вызванного этой слащавой фразой. Походило на то, как если бы кто-то попытался совместить любовный роман с низкобюджетным порно. Или высокобюджетным. Не то чтобы разница там велика.      — И во что мне это обойдётся? — любезно спросил он.      — Я же сказала тебе, что я не шлюха! — огрызнулась Серсея, яростно нахмурившись.      — А, тогда ты просто прошмандовка, готовая наставить рога своему мужу в его собственном замке, чтобы удовлетворить свои желания, — Гарри глубокомысленно кивнул.      — Эта рыбёшка меня недостойна! — прорычала она. — Может, септон и объявил нас мужем и женой, но львы не женятся на тех, кто слабее. Только ты меня достоин.      — Так вот почему ты пьёшь лунный чай и убиваешь всех детей, которых он тебе дарит?      Такой обыденный вопрос заставил её застыть с широко раскрытыми от шока глазами, поэтому Гарри продолжил свою речь:      — Какое же ты злобное создание. Отравляешь своих детей в утробе матери, потому что Эдмур недостаточно для тебя хорош; отослала Бриндена Талли, потому что он тебе не доверял; отравила своего зятя, потому что он не хотел мириться с твоими выходками; отравила Лизу Талли, потому что её стенания о Петире Бейлише тебя раздражали… Я всё это видел. Эдмур молил и Семерых, и Старых Богов о наставлении, чтобы сделать тебя счастливой. Я услышал и ответил, но он не захотел принимать твою истинную природу. Много мужчин страдает тем же недугом: предпочитают думать о женщинах только в самом лучшем ключе, даже когда правда у них перед носом.      Гарри пристально глядел на свою «гостью», заметив, как та дрожит. Во многом из-за страха, что её разоблачили, но отчасти и из-за скрытого подтекста божественной силы.      — Но не переживай за свои мелкие секреты, мне всё равно, что ты за монстр. Мне больше интересно узнать, что ты будешь сейчас делать. Сбежишь обратно в свои покои и притвориться, что ничего не случилось, или подойдёшь сюда и отсосёшь мне член, ибо ты шлюха и всегда ей и была? — задавая вопрос, он сдвинул простыню, обнажая свой причиндал во всей красе.      Гарри понимал, почему Адрастии было так весело играться с этой женщиной. Серсея обладала поразительным талантом загонять себя в угол.      Она опустила глаза, нервно облизывая пересохшие губы. В её взгляде бурлила смесь вожделения и гнева.      — Я могу позвать стражу.      — Да пожалуйста, я с удовольствием послушаю, как ты будешь объясняться, что делала в моей комнате, — ухмыльнулся Гарри, забавляясь вопиющей глупостью этой женщины. Она и впрямь обладала прозорливостью пятилетнего ребёнка, едва способного продумать хотя бы на один шаг вперёд.      Серсея сжала кулаки, разочарованная тем, что не может взять ситуацию в свои руки. Очевидно, никто доселе не сопротивлялся силе её влагалища. А когда такое случилось, она прибегла к угрозам применения силы, забыв, что простые мечи ему не страшны.      — Ну? — поторопил он, позволив нетерпению просочиться в голосе. — Если ты не будешь мне сосать, то уходи и дай мне поспать.      Ещё есть время отступить. Он дал ей такую возможность и оскорбил её достаточно сильно, чтобы оправдать свой гневный уход, но при этом не выглядеть полной идиоткой. Но, самой собой, Серсея Ланнистер слишком властолюбива, чтобы на это пойти.      Несмотря на то, что её глаза горели от сдерживаемого гнева, она одним рывком шагнула вперёд и забралась на кровать. Всё это время она не сводила с него пристального взгляда, и ему даже не понадобилась Легилименция, чтобы расслышать логическую цепочку, которую она использовала, чтобы согласовать такое унижение со своим эго.      Она его так оттрахает, и он будет под таким впечатлением, что даст ей всё, что она пожелает. Это означало «победу» в игре, тем самым доказывая, что она не шлюха, хотя и вела себя в точности как таковая.      Умение диссоциативно мыслить являлось обязательным навыком для любой шлюхи, желавшей верить, что она не шлюха. Также неплохо подходило для всех, кто не желал признавать реальность.      Гарри намеренно не двигался и не издавал ни звука, когда Серсея обхватила губами его ствол и начала ему отсасывать. Отсутствие реакции на её потуги вызывало у неё беспокойство и страх. К тому же, она на самом деле была не так уж и хороша.      Однако это точно входило в десятку самых злобных минетов, которых он когда-либо удостаивался.      Скорее всего. Его воспоминания о конкретных сексуальных контактах оставались одними из самых расплывчатых.      Прошло несколько минут, и единственным звуком, раздававшимся время от времени, было лишь чавканье. Движения Серсеи постепенно приобретали оттенок отчаяния из-за продолжительного отсутствия у него реакции.      Гарри решил перейти на следующий уровень, сделав глубокий вдох и выдохнув с явным раздражением.      Серсея на мгновение замерла, затем попыталась приложиться усерднее, но вскоре была вынуждена снова остановиться, и тогда он схватил её за волосы.      — Давай же, ты можешь лучше, — раздражённо выдал он, опуская её голову вниз, пока она не начала давиться его членом. — Зачем ты вообще меня разбудила, раз не собиралась как следует поднапрячься?      Очевидно, ответить она не могла и продолжала то давиться, то отчаянно втягивать воздух, когда он позволял ей это сделать. Как и следовало ожидать, Гарри почувствовал, как из-за такого грубого обращения её возбуждение взлетело до небес.      Не потому что у неё имелись какие-то извращённые наклонности, а потому что её возбуждала власть. Потом она придёт в ярость и, вероятно, начнёт кричать, что её изнасиловали, но пока ничто её либидо не подрывало, она со всем соглашалась.      — Я даже отсюда чую, как твоя пизда вся течёт, — подшутил над ней Гарри, опуская её голову вниз, пока головка его члена не уперлась в заднюю стенку её горла, словно таран, пытающийся прорваться через ворота. — Тебе настолько сильно нравится сосать член незнакомца?      Серсея булькала и давилась, рвотный рефлекс яростно работал, чтобы изгнать вторженца. Слюна и слёзы стекали по её лицу, являя собой поистине отвратительное зрелище.      Несмотря на всё это, Гарри точно знал, что она скажет, когда он позволит ей высвободиться.      После нескольких приступов кашля, чтобы прочистить саднящее горло, она посмотрела на него с самой искренней из всех, которыми когда-либо его одаривала, улыбкой, хоть и слезливой.      — Это потому, что я люблю вас, мой король.      — Используешь любовь в качестве оружия, да ты и впрямь шлюха, — усмехнулся он, презрительно скривив губы, и снова потянул её к своему члену. — Дай мне уже кончить, Шлюха, и лучше бы тебе проглотить всё, что я для тебя припас. Я не для того всё это время терпел твою возню, чтобы ты так плевала на мою щедрость. Или выплёвывала, в данном случае.      Гарри усмехнулся, наконец-то почувствовав, как сквозь похоть в её ауре пробивается неподдельное возмущение. Он задавался вопросом, как долго он ещё сможет на ней так ездить, прежде чем её иллюзии дадут трещину.      Он продолжал трахать её в рот ещё с минуту, прежде чем почувствовал приближение оргазма и приподнял её так, что у неё во рту осталась лишь его головка.      — Приготовься, сейчас начнётся!      Сила его извержения, очевидно, её удивила, и щёки девушки тут же раздулись, как у белки, прежде чем она начала глотать. То, что его сперма была со вкусом ванили, несомненно, сделало её более аппетитной.      Убедившись, что больше ничего не осталось, Серсея оторвала губы от его инструмента и посмотрела на него слегка ошеломлённым взглядом. Затем, заметив, что прибор всё ещё твёрдый, она ухмыльнулась и повернулась, покачивая голой задницей и взмокшей пиздёнкой перед его лицом.      — Возьми меня! — простонала она.      Гарри положил руку на её бледную ягодицу… и толкнул, достаточно сильно, чтобы она неуклюже упала с кровати на четвереньки, взвизгнув, как испуганная кошка.      — Убирайся, — приказал он.      Серсея встала и несколько секунд непонимающе смотрела на него, прежде чем реальность происходящего уложилась в её сознании.      — Ты!.. — зарычала она, дрожа от ярости и унижения.      — Считай это уроком, который должны усвоить все шлюхи, — мягко начал Гарри. — Иногда клиент берёт то, что ты предлагаешь, и не платит столько, сколько ты хочешь. Кроме того, ставить рога хозяину дома, безусловно, стало бы нарушением права гостя.      Серсея, очевидно, была слишком зла, чтобы заговорить, и в данный момент изо всех сил пыталась стиснуть зубы.      Гарри решил подлить масла в огонь.      — Но я не совсем уж бессердечный, — сказал он, бросая ей полный монет кошелёк. — Вот, за твои старания, какими бы жалкими они ни были.      Серсея рефлекторно поймала мешочек, а затем до неё дошел смысл сказанного, и она с яростным воплем швырнула его обратно в Гарри.      Тот с лёгкостью поймал его и приподнял бровь.      — Не надо? Ну как хочешь. А теперь, не могла бы ты, пожалуйста, уйти?.. Я бы хотел вернуться ко сну.      — Я... ты... ПОЧЕМУ?! — спросила она со смесью отчаяния, ярости, досады и бог знает каких ещё эмоций.      — Потому что я знавал множество таких женщин, как ты, — сухо ответил он. — Шлюхи торгуют своими телами и утробами ради власти и престижа. Никогда ничем не довольствуются, сея повсюду нищету и разруху своей жадностью. В амбициях нет ничего плохого, но у тебя их нет. Ты просто избалованная девчонка, считающая, что весь мир ей чем-то обязан. Из тебя сейчас получится лишь одноразовая тряпка для кончи. Убирайся с глаз долой, Серсея, ты мне отвратительна.      Несколько долгих секунд она просто пялилась на него, словно не в силах поверить в то, что только что произошло. Но реальность нельзя отрицать долго, и она постепенно просочилась в её голову. На глаза навернулись слёзы злости, и она собрала свою одежду дрожащими руками и резкими движениями.      Было совершенно очевидно, что ей хотелось разозлиться, закричать, швыряться вещами, позвать стражу и совершить множество других опрометчивых поступков, но голова её варила достаточно, чтобы понимать, что ничего хорошего из этого для неё не выйдет, и даже независимо от случившегося.      — Ты за это расплатишься! — прошипела Серсея, уходя и очень тихо закрывая за собой дверь. Каким-то образом ей удалось придать этому действию более сердитый вид, чем если бы она хлопнула ей изо всех сил.      — Иногда, чтобы появилась возможность самоанализа, требуется немного унижения, — протянул самому себе Гарри, игнорируя её пустую угрозу. Затем он фыркнул: — Хотя я бы скорее поставил на то, что с затянутого снежной бурей из сахарной ваты неба спустится крылатый единорог-зебра, чем на то, что эта женщина просто возьмёт и ухватится за этот намёк.      Не принимая во внимание её наклонности социопатки, она слишком стара, а законное высокомерие уж очень глубоко укоренилось в её душе. Теоретически ещё возможно, что этот опыт заставит Серсею задуматься над собой и осознать, что она, вероятно, та ещё пизда и всегда ею была, но более чем вероятно, что, прежде чем это произойдёт, потребуется полностью её сломать.      А он не готов вкладывать столько усилий в такого незначительного человека, как она. Однако он мог подсказать Эдмуру, как это сделать.

  ***

     12-й день 4-й луны, 292 года З.Э. Риверран.      На следующий день они втроём планировали уехать сразу после завтрака, но Гарри сначала отвёл Эдмура в сторону, чтобы поговорить наедине.      — О чём вы хотели поговорить? — спросил Эдмур, сумев подавить желание воспользоваться королевским обращением.      — О твоём браке, — прямо ответил Гарри. — Настоящей катастрофе.      — Уверяю вас, с моим браком всё в порядке, — быстро опроверг Эдмур. — И вас это не касается.      — Вот только давай без этого, малой. Я слышал, как ты молился чардревам о помощи. Я отправил тебе ответ, но ты не знал, как слушать, поэтому я выдам тебе всё прямо сейчас.      — Оу, — молодой лорд Речных земель нервно сглотнул. — Понимаю.      Было в этом нечто забавное, когда напоминаешь людям о том, что ты обладаешь сверхъестественными способностями. Они привыкли к политике и понятия не имели, как действовать, столкнувшись с реальной властью.      — Первое, что тебе следует уяснить, так это что твоя жена шлюха.      — Что?! — потрясённо воскликнул Эдмур. — Серсея – благородная дама высокого происхождения! Следи за своими словами, Колдун!      Такая неуместная смелость.      — Я серьёзно, она шлюха, которая трахается ради выгоды. Прошлой ночью она пришла в мою комнату с намерением завоевать моё расположение, — не унимался Гарри.      — Она бы не стала... — слабо возразил Эдмур.      — Ой, да ладно? — лукаво спросил Гарри. — Она обращается с тобой как с говном и не скрывает, что считает тебя ниже себя.      — Я... — молодой лорд быстро сдался, не в силах это отрицать. — Тогда что вы предлагаете мне делать? Я перепробовал всё, что приходило в голову, но она с каждым годом становится всё более жестокой и озлобленной.      — Во-первых, перестань терпеть её неуважение, — посоветовал Гарри. — Ты лорд, и твои вассалы не будут тебя уважать, если тебя не уважает жена. Дай ей пощёчину, если она откроет свой рот, и задай ей хорошую трёпку, если будет упрямиться.      — Что? — Эдмур одновременно озадачился и испугался.      В средневековом обществе домашнее насилие, как понятие, имело определение куда более широкое, но оно по-прежнему считалось табу и, следовательно, не обсуждалось открыто. Ни один мужчина не выглядел хорошо, когда избивал женщину, и большинство лордов старались не привлекать к себе внимания, даже если были из тех, кто на это способен. Когда кто-то открыто приказывает тебе бить свою жену, то это выходило за всякие рамки.      — Я не говорю, что ты должен выбить ей зубы или сломать нос как мужику, — заверил его Гарри. — Это лишь даст ей возможность дуться и подарит уверенность в своей правоте. Нет, тебе нужно обходиться с ней так, как она того заслуживает, – а она взрослая женщина с эмоциональной зрелостью жестокого и эгоистичного пятилетнего ребёнка. Тайвин Ланнистер внушал ей семейную гордость, но не позаботился умерить её некой скромностью, так что теперь тебе придётся сделать это вместо него. Возьми деревянное весло и шлепай её, пока она не заплачет и не сможет сидеть.      Эдмур задумался – к такому варианту супружеской дисциплины уговорить его оказалось легче. Он также задумался, поскольку ему, очевидно, никогда не приходило в голову думать о Серсее как об избалованном ребёнке.      — Более того, тебе следует ограничить её свободу передвижения по замку и возможность распоряжаться делами по дому до тех пор, пока она действительно не заслужит такой власти. А ещё, пока ты будешь этим заниматься, тебе стоит отослать всех людей Ланнистеров, чтобы ей некому было приказывать. Кроме того, трахай её хотя бы раз в три дня. Она твоя жена и не имеет права тебе отказывать.      Гарри не чувствовал никакой вины за то, что использовал распространённые в феодальных обществах ошибочные суждения, рассматривавшие брак как пожизненное согласие, и, по сути, приказал Эдмуру насиловать Серсею. Смирение пойдёт этой злобной пизде только на пользу.      — Я не хочу принуждать её... — Эдмур чувствовал себя неловко.      ...Ну конечно, даже в феодальных обществах рождались нюни.      — Послушай, Эдмур, ты хороший парень. Я понимаю, тебе это не нравится, но ты не можешь оставить ей даже одну единственную возможность для проявления власти. Если она будет думать, что может тебя контролировать, отказывая в сексе, то не сломается, а она должна сломаться, если ты хочешь, чтобы она когда-нибудь стала походить на хорошую женщину. Будь жесток с ней сейчас, чтобы потом быть добрее.      — Быть жестоким, чтобы быть добрым? — пробормотал молодой лорд в замешательстве.      — Тебе станет проще, если я скажу, что она хлебала лунный чай и убивала всех твоих будущих детей?      Гарри не стал упоминать о других её поступках, поскольку это могло закончиться её гибелью и, вероятно, началом войны, ибо Тайвин Ланнистер не поверит, что его дочь на такое способна. Старый Лев в таких делах был довольно близорук.      — Она что? — Эдмур не мог в это поверить.      — Пила лунный чай, чтобы ни один из твоих детей не выжил, потому что считала, что ты недостаточно хорош, чтобы иметь от неё детей, — объяснил Гарри. — Честно говоря, из-за того, сколько она выпила, уже могло развиться бесплодие. В любом случае, если ты не можешь заставить себя последовать моему совету, тогда оставь её в покое и найди новую жену или заведи нескольких бастардов от любовницы и попроси их узаконить. Конечно, тогда тебе придётся столкнуться с недовольством Тайвина.      — Нет, я вам не верю, — сказал Эдмур после долгой паузы.      — Это тебе решать, — Гарри пожал плечами и ушёл. Он удовлетворил зуд в своей голове, и его не волновало, последует ли рыжий идиот его совету или нет.      Об их следующей остановке попросил Оберин, и поскольку Тирион уже одной удостоился, будет вполне справедливо позволить дорнийцу то же самое.