A Discordant Note / Диссонирующая Нота

  7-й день 6-й луны, 292 года З.Э. Дол Гулдур.      Адрастия закрыла глаза и сделала глубокий вдох, используя своё мастерство в Окклюменции, чтобы контролировать эмоции. Она подозревала, что это станет неким ежедневным ритуалом, пока весёлый настрой Гарри не угаснет.      Она не ожидала, что он действительно воспользуется каким-либо из её вчерашних предложений, но, очевидно, у него на этот счёт родились кое-какие «идеи». И всё же лучше уж так, чем быть убитой какой-то гигантской тёмной мерзостью из потустороннего мира.      Не говоря уже о том, что она всё ещё ждала, когда ей, наконец, прилетит за то фиаско, в результате которого погибли двое его внуков. Тот факт, что с момента его возвращения прошло уже шесть месяцев, а ей так и не воздали за халатность, ничего не значил. Гарри был стар и мог ждать годами, даже десятками лет, прежде чем взяться за дело. А вот если пройдёт лет сто, а возмездия так и не последует, вот тогда она осторожно предположит, что он, вероятно, решил её простить.      К счастью, верхние этажи башни были отведены для Гарри и его семьи, так что никто не заметил, как она приблизилась к хозяйской спальне. Ну хоть так.      Тихо скользнув в комнату, Адрастия посмотрела на огромную кровать и позволила состроить на своём лице на редкость искреннее выражение.      Её хозяин и его женщины лежали на кровати, а трёх беременных бережно прижимали к себе, чтобы ничто не могло тыкнуть их в живот.      Какая отвратительная сцена.      Адрастия лучше всех остальных понимала силу инстинкта, знала, насколько он могуч и какое влияние оказывает на людей, и сама им пользовалась, чтобы погубить множество народу. Она знала, что вид маленьких детей и беременных женщин должен был вызвать приступы зависти или тоски.      Но у неё ничего такого не возникло. Она родилась неправильной, неполноценной, исковерканной. Она по-прежнему считала вынашивание и рождение сына худшим событием в своей жизни и смутно сожалела, что не убила его, как и отца. «Глупости молодости» думала она.      Как бы то ни было, то, что Гарри заставлял её делать прямо сейчас, однозначно считалось одним из самых унизительных поступков в её жизни.      Адрастия сделала ещё один глубокий вдох и осторожно забралась на кровать, а затем начала тыкаться головой в плечо Гарри.      — Проснись, ня! — промявкала она, подёргивая кошачьим хвостом и ушами.      Этот жестокий ублюдок превратил её в кошкодевочку, прикрепив хвост к копчику и пару больших чёрных кошачьих ушей к голове. Тот факт, что он создал её нынешнее тело, давал ему невероятный контроль над ним, так что соединить нервы с новыми отростками оказалось проще простого.      Их удаление не причинит ей ни малейшего вреда, зато причинит адскую боль, потому что он сделал их чрезвычайно чувствительными.      Гарри зашевелился, высвобождая обнимавшие Тиену руки и бросая на Адрастию удивлённый взгляд. Затем он потянулся, чтобы почесать её новые ушки.      — Хорошая кися.      — Ня! — Адрастия ненавидела то, как приятно это слышать, и то, как её хвост начал бешено махать в ответ. Ещё больше она ненавидела то, что должна оставаться в образе и не могла огрызнуться.      Шум разбудил остальных, и она в глубочайшем ужасе наблюдала, как их глаза раскрываются.      — Адрастия! — завизжала от счастья Луна. — Ты такая милая неко!      Через несколько секунд на неё набросилось пять женщин, и вот они уже все воркуют, почёсывают её и гладят, а она вся намокла от полнейшего гормонального месива, потому что Гарри, само собой, превратил хвост и уши в эрогенные зоны.      — Ня! — взвыла Адрастия под таким безжалостным натиском, зная, что любой другой звук означал бы неподчинение его приказам, а она вовсе не хотела проверять, что он такого придумает, чтобы за это её наказать.      Просто надеялась, что ему вскоре надоест это небольшое развлечение.

  ***

     19-й день 8-й луны, 292 года З.Э. Дорн, Водные сады.      Луна обожала Водные сады. Горячие источники ничего такие, но ничто не могло сравниться с открытым бассейном, где светит солнце и с океана дует солёный бриз. А это личное убежище дома Мартелл оказалось именно таким.      Ну, они называли его личным, но на самом деле это было не так, поскольку в этом месте часто бывали дети как лордов, так и простых людей.      И от этого Луне такое местечко понравилось ещё больше.      — А давай дракона! — закричала возбуждённая Рейнис, выпрашивать которой было гораздо удобнее, чем остальным.      Луна улыбнулась и подчинилась, используя магию, чтобы создать дракона из воды и оживить его, и чтобы он гонялся за визжащими детьми, извергая струи воды вместо огня.      Подобные вещи порождали слухи о том, что она ройнарская колдунья, сколько бы она сама это ни отрицала. Но оно и ладно. Ей просто нравилось играть с детьми.      И, кстати, о детях...      — Идите и поиграйте немного сами, а я пойду проверю, как там мои любовнички, — прогнала она детишек, к их большому разочарованию.      После этого двухметровая женщина направилась в ту часть бассейна, где отдыхали упомянутые любовнички.      Рейла, похоже, дремала. Арианна и Тиен с улыбками на лицах наблюдали за игрой детей, поглаживая свои раздутые животы. А Элия....      Элия смотрела в пустоту, закусив губу и сжимая свой собственный животик поменьше.      Луна вздохнула и пошла прямо к этой беспокойной женщине.      — Эй, что случилось? — спросила она, быстро усаживая миниатюрную женщину к себе на колени.      — Да ничего, — солгала Элия. — Просто я... волнуюсь.      — С Эйгоном всё будет в порядке, — влезла Арианна тоном человека, уже много раз повторявшего ту же фразу. — Гарри не допустит, чтобы с ним что-то случилось.      — Я знаю, но мать всё равно всегда переживает. Ты такой же станешь, когда родятся твои дети.      — А вот и не стану! — настаивала Арианна.      Луна ни на йоту ей не поверила. И вообще, именно из-за Арианны они сейчас и разлеглись в Водных садах. Дорнийская принцесса обзавелась иррациональным убеждением, что её дети должны родиться в Дорне, и постоянно изводила Гарри по этому поводу, пока тот не отправил их всех сюда на каникулы.      Надо признать, каникулы получились очень приятными и прекрасно сочетались с желанием Гарри на некоторое время избавиться от переизбытка женского влияния в жизни Эйгона, но это никак не исправило Арианну, по-прежнему блиставшую своей логикой во время беременности.      Судя по кривым улыбкам на лицах Рейлы и Элии, они тоже на это не купились.      — Как думаете, чем они там занимаются? — с любопытством спросила Тиен.      — Укрепляют мужицкие узы, — глубокомысленно ответила Луна.      — А что это за мужицкие узы? — продолжила Арианна.      Луна помолчала, на мгновение нахмурившись, прежде чем ответить:      — Был бы Эйгон чуть постарше, я бы сказала, что они, скорее всего, занялись «ДД», но, поскольку ему всего одиннадцать, точно сказать не могу.      — «ДД»?      — Дерутся и долбятся.

  ***

     В то же время. Западные земли, горы к востоку от Ланниспорта.      — Видишь ли, Эйгон, женщины на самом деле понятия не имеют, чем мужчины занимаются вместе, когда их нет рядом, — завёл свою лекцию Гарри. — Точно так же, как мы не имеем ни малейшего представления о том, что они делают вместе, когда рядом нет мужчин. Так и должно быть. Если слишком глубоко суёшь свой нос в дела противоположного пола – то ступаешь на путь краха и страданий, обычно мужских, потому что большинство женщин более чем счастливы выплеснуть на нас свои эмоции, если ты им позволишь.      — Я понимаю, — Эйгон дышал тяжело, а по его лицу струился пот. — Но зачем нам взбираться на гору в Западных землях? Ты сказал, что научишь меня всему, что нужно, чтобы стать королём.      — Я и учу тебя быть королём. Ты не можешь стать королём, не став прежде всего мужчиной.      — Это всё равно не объясняет, почему мы в горах.      — Сила рождается в невзгодах. Потуги тела закалят твой дух.      — Покорение гор сделает из меня лучшего мужчину? — у молодого Эйгона имелись некоторые проблемы с восприятием всего этого.      Гарри весело усмехнулся.      — Думай о горе как о метафоре. Она большая, а ты маленький. Покорить её всегда будет трудно, независимо от того, сколько раз ты на неё взбирался. Твой дедушка считал, что быть королём окажется легко, что все горы на его пути – всего лишь камешки, которые стоит отбросить в сторону. Ребяческое мышление тщеславного мальчишки, которому слишком часто потакали. Люди говорят, что Джейхейрис II был хорошим королём, за то краткое время его правления, ну а я всегда считал его довольно глупым и недальновидным.      Эйгон со стыдом опустил голову.      — Эй, завязывай с этим, — поспешно огрызнулся Гарри. — Грехи твоих предков – это не твои грехи, не стыдись того, что сделали другие люди.      — Но я должен нести их наследие, — слабо возразил мальчик.      — Но не всё. Выдели хорошие моменты, а остальное используй как напоминание о том, чего делать не следует. Если бы мы все просто повторяли то, что делали наши родители, то ничего стоящего никогда бы и не сделали.      Эйгон медленно кивнул, обдумывая это, а затем посмотрел на него со всей возможной для одиннадцатилетнего мальчика решимостью:      — Я стану лучше, чем они, и лучше, чем мой отец. Я верну уважение к имени Таргариенов.      — Мне нравится твой энтузиазм, — Гарри ухмыльнулся и одобрительно кивнул. — А теперь оглянись вокруг и полюбуйся видом с твоей первой покорённой горы.      Эйгон моргнул и так и сделал, осознав, что ему действительно некуда больше двигаться, кроме как вниз. И вид действительно открывался необыкновенный. Облака казались такими близкими, а земля внизу – такой далёкой. Ланниспорт был слишком далеко, чтобы его разглядеть, зато с вершины виднелось несколько деревень поблизости.      — Невероятно... — мягко проронил он.      — Если будешь сидеть в замке взаперти, зная о землях, которыми ты управляешь, только по картам, у тебя может сложиться впечатление, что твоё королевство намного меньше, чем оно есть на самом деле. Важно видеть всё в перспективе, — Гарри вернулся к своему лекторскому тону. — А теперь пришло время для другого урока – сделай так, чтобы тебя услышали.      А теперь Эйгон озадачился.      — Но здесь нас никто не услышит.      — Твоё понимание очевидного продолжает расти. Продолжай в том же духе, и вскоре ты, возможно, получишь желанное звание Капитана Очевидность.      Эйгон покраснел от стыда и отвёл взгляд.      — Не позволяй небольшому сарказму выбить тебя из колеи, мальчик. Когда ты станешь королём, то будешь молиться о том, чтобы хоть кто-нибудь тебе надерзил, просто чтобы отдохнуть от подхалимов. Но вернёмся к нашим пирогам – здесь нас действительно никто не услышит, и это прекрасно. Я хочу, чтобы ты кричал во всё горло.      — Что? — выпалил Эйгон от шока.      — Ты меня слышал. Кричи, взывай к небесам так, чтобы твой голос эхом разносился от горы к горе!      — Н-но зачем?      — Нет времени объяснять! КРИЧИ!      Эйгон слегка подпрыгнул и повернулся на запад.      — А-а-а?      — Что, чёрт возьми, это было? Мы что, в библиотеке? Ты не хочешь кого-то разбудить? ГРОМЧЕ!      — А-А-А-А-а-а-а!      — ГРОМЧЕ!      — А-А-А-А-А-А-А!      — А-А-А-А-А-А-А-А-А! — присоединился к нему Гарри.      — A-A-A-A-A-A-A-A-A-A-A!      Грозовые тучи собрались над ними, сверкая молниями.      — A-A-A-A-A-A-A-A-A-А!      — A-A-A-A-A-A-A-A-A-A-A!      — A-A-A-A-A-A-A-A-A-A-A-A-A-A! — крик теперь сопровождался раскатом грома.      — А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А! — ещё одна попытка Эйгона.      Крики эхом разнеслись вдали, и грозовые тучи исчезли так же быстро, как и появились, оставив после себя лишь тишину.      Эйгон перевёл дыхание и посмотрел на Гарри в замешательстве, хотя в его глазах всё ещё виднелся намёк на восторг.      — Зачем ты заставил меня это делать?      — А как ты собираешься кого-то вдохновлять, если слишком застенчив, чтобы просто закричать, даже когда тебя никто не слышит? Король должен сиять ярко, чтобы все могли его видеть, когда сгущается тьма, — объяснил Гарри.      — Понимаю! — лицо Эйгона озарилось пониманием. — Чтобы люди за мной шли, они должны видеть во мне уверенность.      — Именно так. Истинный король – образец для подражания своему народу. В трудные времена он должен быть несокрушим. В тяжёлые – маяком надежды. Когда кто-то оскорбляет его или его людей, он должен сохранять спокойствие и самообладание. А когда приходит время отомстить обидчику, о его гневе должны слагать легенды. Настоящий король – это не человек, это символ, который несёт в себе дух своего народа.      — Мама и бабушка об этом не рассказывали, — задумчиво произнёс Эйгон спустя несколько минут раздумий. — Они рассказывали об ответственности и власти, но не о таком.      — Неудивительно, они ничего не знают о том, что значит быть королём, — пожал плечами Гарри.      — Потому что они женщины? — с любопытством спросил мальчик.      — Ну, нет. Не совсем. Женщины вполне способны править, — признал Гарри. — Как говорится, королева должна править только тогда, когда нет другого выбора.       — А почему? — с тем же невинным любопытством надавил Эйгон.      — А вот это уже вопрос с подвохом. Причин много, начиная от неудобства беременности для правителя, склада ума и склонностей женщин, как группы, в целом, и вплоть до того, что они по-другому воспринимают опасность и иначе на неё реагируют. Однако самая важная причина заключается в различиях восприятия мужчинами и женщинами друг друга. Видишь ли, мужчины считают, что женщинами легко управлять, зато убедить их трудно. Женщины, наоборот, считают, что мужчинами трудно управлять, но легко убедить. А монарх должен править, а не убеждать.      — В Дорне правят женщины, — заметил Эйгон.      — А так ли это на самом деле? — лукаво спросил Гарри в ответ. — Или они используют своих мужей и советников, чтобы править через посредников? Вот что я тебе скажу: Арианну специально учили избегать прямого воздействия на своих вассалов. Ройнары были достаточно умны, чтобы понять эту маленькую особенность человеческого бытия и заставить её работать на них, но это не делает такую систему оптимальной. Трон и корона обладают властью ровно той, какую им даруют люди, и если лорды-вассалы королевы не верят, что у женщины хватит сил ими править, тогда всё это превращается в самоисполняющееся пророчество.      — Значит, я не должен давать своей жене слова в государственных делах?      — Это вопрос довольно непростой. Можно было бы сказать, что надо прислушиваться к её советам, если она умна, и игнорировать её, если глупа, но всё не так просто. Так же, как и король, королева – скорее символ, чем женщина. Однако там, где король должен олицетворять силу и гордость, королева олицетворяет то, для чего эти сила и гордость нужны. Видишь ли, мужчины не станут сражаться просто так, и твоя королева должна являться живым воплощением их надежд на будущее – идеальной, любящей женой и матерью их детей.      — И именно поэтому ты никогда не должен допускать, чтобы выглядело так, будто она может являться кем-то другим. Даже если она даст тебе хороший совет по какому-то государственному вопросу, ты должен поставить это в заслугу себе и о ней не упоминать, потому что всё, что наносит ущерб образу твоей королевы как безупречной жены и любящей матери, в свою очередь, умаляет символизм королевской семьи.      Это напомнило Гарри, что ему придётся присмотреться ко всем потенциальным жёнам, которых Семь Королевств предлагали для мальчика. Эйгон не заслуживал такой же эгоистичной идиотки, наподобие Серсеи. Он позволит Элии договориться о браке, поскольку так принято в Семи Королевствах, но в конце концов лично всё взвесит и выберет ту девушку, что знает, в чём заключается настоящая работа королевы, и не станет себя ставить выше.      — Это кажется несправедливым, — Эйгон нахмурился, без сомнения, подумав о множестве довольно умных женщин в своей жизни.      — Политику ведь не просто так называют делом грязным, — сухо заметил Гарри. — Мужчина может быть справедливым, но король должен быть таким, каким его хочет видеть его нация. Мужчина может судить о людях как о личностях, а король должен судить о них по отношению к своему королевству.      — Я не понимаю, — признался Эйгон.      — Ладно, вот тебе пример. Ты король, и однажды к тебе заявляется опальный магистр из одного из Вольных городов. Он рассказывает тебе душещипательную историю о том, как бессовестный соперник обманным путём его разорил. Он предлагает тебе свои услуги в качестве Мастера над монетой, ссылаясь на богатство, которое он накопил до своего падения, в качестве доказательства своей компетентности. Место вакантное, и его необходимо быстро заполнить. Ты знаешь, что его предложение искреннее, что он действительно умеет обращаться с деньгами и что он будет служить преданно, потому что твой Мастер на Шептунами тщательно изучил этого человека перед встречей. Что ты сделаешь?      — Леди Адрастия меня предупреждала, что должность Мастера над монетой в некотором смысле, пожалуй, самая важная в Малом совете, — медленно и задумчиво произнёс Эйгон.      — Любая должность, связанная с деньгами, важна и опасна, — согласился Гарри.      — Тогда тот человек из твоего описания, который был бы верен только мне, подходит идеально...      — Подходил бы, если бы не одна маленькая деталь, — кивнул Гарри. — Твои вассалы и твои люди не знают этого человека так, как знаешь его ты, и, само собой, ему не доверятся. Они увидят, как иноземец занимает влиятельный пост, и будут вынуждены называть его из-за этого лордом. Большинство вестеросцев считают себя от природы выше эссосцев, и это может пойти на руку для поддержания гордости королевства, но может привести к тому, что они будут возмущены оказанной этому гипотетическому магистру благосклонностью. В обмен на лояльного и заслуживающего доверия Мастера над монетой ты потеряешь влияние среди всех остальных. Возможно, это ни во что не перерастёт, а возможно, твои вассалы в будущем в какой-нибудь неподходящий момент решат проявить из-за этого свою несговорчивость.      — Король являет собой дух своего народа… — пробормотал Эйгон после нескольких минут задумчивого молчания, — ...значит, король не может принимать решения лишь от лица себя одного?      Он был умным мальчиком, таким же умным, как и его отец. Однако, в отличие от Рейгара, он вырос без всякой лапши на ушах о «крови дракона».      И с таким раскладом Гарри вполне мог что-нибудь путное вырастить.