no fucking way

Феликс возвращается домой от Чонина ближе к обеду и чувствует себя отвратительно. Он принимает душ, чистит зубы и пьёт много, много воды, пытаясь справиться с тошнотой и головной болью. Феликса мутит весь день, он совсем ничего не ест, только спит и пьёт обезболивающие. Пропорционально тому как хорошо было вчера, насколько плохо ему сегодня. А вот в воскресенье, несмотря на проведённую в похмелье субботу, Феликс чувствует себя лучше некуда: он высыпается, вкусно завтракает и делает утреннюю растяжку. Солнце на улице яркое и теплое, не жаркое, а как надо. Настроение у Феликса замечательное, он улыбается и даже бросается шутками, которые тут же подхватывая идущий рядом Джисон. Вообще Феликс договорился сходить на прогулку в парк вместе с ним, но по какой-то непонятной уж Феликсу точно причине, Хёнджин увязался тоже. Не было такого за всё время их знакомства, чтобы Хёнджин добровольно вызывался провести с Феликсом время. Конечно причины такого решения можно найти, если хорошо подумать. Например, ему скучно и больше нечего делать ему-то? или он очень хотел провести время с Джисоном хахаха что-что?. Феликс не думает об этом, ему на самом деле плевать. Сегодня прекрасный день и даже Хёнджин, неторопливо идущий следом, его не испортит. — Давай кофе купим! — не предлагает, а призывает Джисон, когда они проходят мимо небольшого фургончика-кафе. Феликс с улыбкой кивает — самое то, чтобы освежиться. Он останавливается возле фургона, разглядывая меню, и замечает боковым зрением как рядом останавливается Хёнджин. Слишком близко. Феликс хмурится, но быстро расслабляется, потому что оно того не стоит, зачем портить такой чудесный день. Он терпеливо ждёт пока Джисон закончит мило флиртовать с бариста и сделает заказ. В парке приятно оживленно, Феликсу нравится. А не нравится ему, когда Хёнджин вдруг становится еще ближе. Ну, то есть, совсем. Феликс смотрит на него пристально-пристально и взгляд у него говорящий старина съебись отсюда нахуй, потому что места полно, возле фургона кроме них никого, стой не хочу. Хёнджин почему-то не хочет, стоит рядом как приклеенный, настолько близко, что они соприкасаются руками. — Места мало? — когда Хёнджин не отстраняется, шипит Феликс. — Эго слишком большое? Тот молчит и на Феликса не смотрит. Вообще. Феликс расценивает это по-своему. — Отойди от меня, — чеканит он, опасно щуря глаза. Отойти самому значит проигнорировать наглое поведение, а игнорировать такое Феликс не намерен. Они давно не дрались с последнего инцидента, потому что Феликс его простил формально, потому что Чан расстроится, потому что Джисон расстроится, потому что Чанбин расстроится продолжите предложение, и вообще давайте лучше словами через рот. Но вот как с таким тугим словами, если тот и говорить не хочет? Феликс ждёт терпеливо, сжимает зубы и ждёт потому что продолжите предложение. И Хёнджин на него наконец смотрит: опускает взгляд, мажет им по лицу неторопливо-изучающе, слишком пристально и долго. — Ещё секунда и я- — Ты красивый, — обрывает Хёнджин. Чего-чего? Феликс растерянно таращится на него, пытаясь понять что на такое отвечать. Голос Хёнджина не звучит насмешливо или издевательски, он звучит тихо и мягко, будто он действительно имеет в виду то, что говорит. Непривычный спокойный тон заставляет Феликса глупо моргать в рассеянный чувствах. — И пахнет от тебя вкусно, — тем временем подкидывает дров Хёнджин. — Причёска тоже отличная. От нахлынувшей волны комплиментов, Феликса почти сносит, он смотрит в немом шоке на Хёнджина, тот продолжает: — И одет ты здорово, тебе идёт. Очень красиво. Всё в тебе — очень красиво. И смотрит своими блестящими глазами, пока щёки стремительно покрываются розовым румянцем. Феликс не находит, что ответить, он в такой буре эмоций, состоящих из непонимания, подозрения, удивления и откровенного шока что едва ли понимает, за какую из них хвататься первой. — Что, блять… — бормочет Феликс. Хёнджин подаётся в сторону, впечатывается своим боком в бок Феликса. Их руки прижаты друг к другу ближе некуда, Феликс чувствует пальцы Хёнджина на своих пальцах и… — Вы что, опять драться собрались? — хмурится подошедший Джисон, держа напиток. Они оба переводят на него взгляды, Хёнджин наконец отстраняется, делая несколько шагов в сторону. — Не собрались, — отвечает Феликс и, чтобы перевести тему, тут же спрашивает, потому что, если Джисон спросит, он ответить не сможет, даже если очень захочет. — А что ты купил? Выглядит вкусным, тоже хочу. Джисон переключается мгновенно, рассказывает о сезонном меню, о золотых руках девушки-бариста, Феликс слушает его с улыбкой, немного натянутой, но все же улыбкой. А вот Хёнджин не улыбается вообще: ни когда пьет свой айс-американо, идя за ними также позади, ни когда они прогуливаются вдоль реки, ни когда они выходят из парка, возвращаясь в город. Не улыбается и молчит и на том спасибо. А еще пялится, откровенно пялится на Феликса, от его взгляда не по себе в ещё более напряжённом смысле, чем обычно. — Отлично погуляли, правда, парни? — весело улыбается Джисон, когда они собираются расходиться по домам. — Давайте еще куда-нибудь сходим на следующей неделе! Феликс с улыбкой соглашается, машет рукой Джисону на прощанье, и всеми силами игнорирует взгляд Хёнджина, пока идет в сторону автобусной остановки. Он ждет автобус размышляя о том, что Хёнджин вел себя странно, не странно, а странно. Возможно его проблемы с головой обострились, такое случается, но все равно послевкусие у Феликса осталось и пока он не может решить хорошее оно или плохое. Это минутное помешательство, — думает Феликс, заходя в свою квартиру. — Тупая шутка. Ну правда, не будет же он снова это делать. Хёнджин делает это снова. Становится возле Феликса близко-близко и пялится. Они на выставке местных художников, людей почти нет, а вход стоит копейки, поэтому почему бы и нет. Остальные, в лице Чонина и Сынмина, уходят смотреть следующий зал, а Феликс остаётся, чтобы сфотографировать картину. Красивую картину, к слову, со штормовым морем, высокими волнами и грозовыми облаками, Феликсу нравится, возможно Хёнджину нравится тоже, поэтому он стоит сейчас рядом. Феликс скашивает на него взгляд, с приятным удивлением замечая, что тот внимательно разглядывает аккуратные мазки. — Нравится? — хмыкает Феликс, возвращая взгляд к картине. — Нравится, — отзывается Хёнджин. Они продолжают стоять в тишине и в этот раз Хёнджин даже не бесит, наверное потому что молчит. Картина небольшая, — думает Феликс, объясняя для себя близкое нахождение Хёнджина. — Не сбоку же ее рассматривать. Он смотрит ещё какое-то время, потом поднимает телефон, делая фото, и уже собирается пойти в соседний зал, когда слышит сбивчивый голос: — Ты и сегодня очень красивый. То есть ты всегда красивый, не только сегодня. То есть и сегодня тоже. И сегодня и всегда. Блять. — Это игра какая-то? Я не совсем понимаю, что ты делаешь, — хмурится Феликс, настроение портится. В прошлый раз он был растерян, но в этот уже нет, потому что успел обдумать всё и понять, что искренности от Хёнджина ждать не стоит, а неприязнь не исчезает по щелчку пальцев. Они не друзья, они друг друга терпят, и за словами Хёнджина точно что-то стоит. — Делаю тебе комплименты, — отвечает тот. — Зачем? — Потому что хочется. — Почему? — Потому что нравишься. Феликс резко оборачивается. Это уже перебор. — Послушай ты, — шипит, упираясь пальцем в грудь Хёнджина и заставляя того испуганно отступить назад, — твои тупые шутки переходят границы. Скажешь еще раз что-то такое и я ударю тебя несмотря на обещание больше не бить. — Я не-, — Хёнджин замолкает, смотрит на Феликса глупо моргая, но фразу всё же договаривает. — Я не шучу. Ты мне нравишься. Феликс хмурится сильнее, он уже готов ударить, на самом деле и со всей силы, скорее всего в нос или по не так давно зажившей брови, чтобы было побольнее. Он даже руку в кулак сжимает, толкая другой Хёнджина в плечо, несильно, но ощутимо. И замирает, когда видит, что Хёнджин не выглядит разозлённым из-за толчка, он выглядит уязвленным. Хван Хёнджин, тот самый тупой шут, смотрит на Феликса испуганно и совсем не пытается атаковать в ответ. Ха? Это что такое? Феликс вглядывается в его глаза, толкает снова, посильнее, от чего Хёнджина дёргает в сторону. И всё. Ни тебе удара, ни тебе брошенного оскорбления. Ни-че-го. Что-то не так, так быть не должно, Хёнджин таких вещей не терпит, они уже должны были начать колотить друг друга, валяясь на полу. Что-то и вправду не так. Феликс продолжает смотреть Хёнджину в глаза, ему нужны ответы. — Повтори, — не просит, требует. — Ты мне нравишься. — Еще раз. — Ты мне нравишься. — Снова. — Нравишься ты мне! Сколько раз я еще должен это сказать? Хёнджин вспыхивает раздражением и смущением, а когда Феликс придвигается ближе, кончики его ушей пылают вот это да. В глазах Хёнджина нет насмешки, нет искр веселья или надменности. Хёнджин не врёт. — Ого, — выдыхает Феликс, отступая. — Что за бред… Ты головой не ударялся? — Не ударялся! И лучше бы не говорил! — Лучше бы не говорил, — соглашается Феликс. — Ты поставил себя в уязвимое положение. — И ты этим воспользуешься? — неуверенно. — Кто знает? Раньше нужно было думать. Они молчат. Феликс вертит в руках телефон, Хёнджин продолжает краснеть ну ничего себе ну ничего блять себе. — Сделаю тебе одолжение, — наконец говорит Феликс. — И притворюсь, что этого разговора не было. — Чт- Нет! Такой реакции Феликс искренне удивляется: разве не должен Хёнджин радоваться? Но Хёнджин почему-то не рад и даже выглядит оскорблённым, пока говорит, повышая голос: — Мне столько сил пришлось потратить, чтобы это сказать! — Bitch, а ты знаешь сколько сил мне придется потратить, чтобы это забыть?! — Феликс вспыхивает тоже, сводит брови к переносице. Хёнджин зеркалит его мимику, хмурится и смотрит недовольно: — Не надо забывать! Только попробуй! Просыпайся и засыпай с мыслью «Я нравлюсь Хёнджину»! Думай обо мне! Каждую минуту думай обо мне! — Ты что, отбитый?! Не буду я о тебе думать! — Я влюблённый! Они тяжело дышат, глядя друг на друга. Вроде и не дрались, но адреналин в висках Феликса стучит быстрым пульсом, а тело дрожит так, будто он пробежал стометровку под палящим летнем солнце. На их перепалку подходит охранник, просит вести себя потише, Феликс извиняется и торопится в соседний зал, присоединяясь к Чонину и Сынмину. На Хёнджина он не смотрит весь оставшийся день. И с чего он вообще взял, что я ему нравлюсь? — с раздражением думает Феликс уже позже, вечером, чистя зубы в своей ванной. С чего вообще решил, что может мне такое говорить? С парнем захотел попробовать? — «Думай обо мне», — кривляет Феликс, сплёвывая пену. — Больно ты мне нужен! Немного подумав добавляет: — Asshole! Феликс зол. Он хочет спать, он хочет есть, он хочет чтобы Хёнджин куда-нибудь исчез. Феликс избегает его как может, делает вид, что ничего не случилось и пытается не замечать пристальных взглядов. Хочет, чтобы вся эта ситуация свелась к нулю и всё стало по-старому, правда хочет. Но вот Хёнджину на это срать с высокой колокольни. Он будто срывается с цепи и Феликс не соврет, если скажет, что такой Хёнджин пугает его намного больше, чем прежний. Прятаться не получается, потому что Хёнджин его преследует. — С кем ты переписываешься? — хмурится Хёнджин, без стеснения заглядывая ему в телефон. — Почему не говоришь со мной? — не отстаёт, когда Феликс идёт на лекцию. — Давай я куплю тебе обед, — наклоняется слишком близко возле кассы университетского кафе. Хёнджин занимает собой всё личное пространство Феликса. Он ходит за ним по пятам, задает надоедливые вопросы и не отстаёт даже тогда, когда Феликс в сердцах попускается своими принципами и бьет под дых. Хёнджин сгибается, хватая ртом воздух, а пальцами за футболку Феликса, и сообщает, пронзительно глядя в глаза: — Ненавижу себя, но этим ты мне тоже нравишься. Хороший удар. Больной Больной, — поражённо думает Феликс, сидя на лекции и невидящим взглядом смотря перед собой. Он больной Абсолютно На всю голову Не понятно откуда в Хёнджине столько сил и энергии портить Феликсу жизнь, но делает он это профессионально, не поспоришь. Телефон на столе вибрирует, уведомляя о пришедшем в Какао сообщении. Феликс берёт его в руки, разблокируя, и почти стонет, когда видит, что это Хёнджин. «Что мне купить тебе? Хочешь кофе?» Отъебись, — думает Феликс. — Отьебись от меня. Он отвечает Чонину смайликом на смешной мем, соглашается поужинать с Чаном и тяжело вздыхает, следя за тем, как новые сообщения от Хёнджина всплывают на экране надоедливыми уведомлениями. «Почему ты меня игнорируешь?» «Не иди ужинать с Чаном, поужинай со мной» «Я куплю всё, что хочешь» «Пожалуйста» Хёнджин ведет себя как избалованный ребенок, которому сказали «нельзя», Феликса это бесит, безумно бесит. Хочет снова бросить в блок, но останавливает себя, в конце концов, если он и правда нравится Хёнджину, то тому тоже тяжело: и от осознания самого факта симпатии, и от не взаимности. Феликс собирает все свои силы и выдержку, когда печатает ответ, пытаясь подбирать правильные слова: «Не знаю, что тебе в голову стрельнуло, но ты мне не нравишься и никогда не понравишься. Отвали уже» Отправляет и откладывает телефон, чтобы просто не видеть, и даже когда приходит ответ, не читает. А читает только тогда, когда идёт с Чаном ужинать в пиццерию тем же вечером. «Ладно» Просто «Ладно». Вот так коротко. Наверное наконец дошло, — думает Феликс, чувствуя облегчение. И сразу его теряет, потому что в пиццерию вваливается Хёнджин, принимаясь рыскать взглядом по залу как голодный волк. That annoying piece of shit… — Хёнджин! — улыбается Чан, привлекая внимание, и Феликс готов на него за это наорать. Потому что Хёнджин находит их тут же, переводит взгляд точно на Феликса и подходит к столику, садится на место рядом с ним. Ничего непонимающий Чан продолжает беспечно улыбаться: — А ты здесь какими судьбами? Говорил ведь, что вчера ел пиццу и сегодня не хочешь. — Хочу, — чеканит Хёнджин, сложив руки на груди и откинувшись на спинку стула. — Обожаю, блять, пиццу, готов каждый день есть. Чан посмеивается, протягивает Хёнджину меню, тот его игнорирует, пялясь в меню Феликса. Чан не обижается, он кажется даже этому рад. Ну конечно, Хёнджин ведь сам, добровольно сел рядом с Феликсом и ещё ни разу не обозвал, вот так восьмое чудо света. — Какую будете? — спрашивает Чан. — Может капричозу? Хёнджин морщится: — Ненавижу её. — Давай её, — молниеносно отвечает Феликс, просто из принципа. — Отличный выбор, — Хёнджин кивает и выглядит так, будто только за, будто не был против какую-то секунду назад. За столом виснет молчание. Феликс чувствует как у него сводит зубы. — Серьёзно? — голос Чана звучит растеряно, да и сам Чан растерян не меньше. — Ты ведь её ненавидишь. — Вот только что полюбил, — чеканит Хёнджин. Феликс встаёт из-за стола, с него достаточно этого цирка. Он слишком устал, ему нужно хотя бы умыть лицо холодной водой или он точно сейчас на Хёнджина набросится. — Я в уборную, — бросает небрежно и уходит в сторону туалета, пока Чан озвучивает заказ подошедшему официанту. Он умывается до тех пор, пока лицо от холода не начинает неметь, а желание убивать не отступает. Но этого все равно мало, потому что подняв голову видит в отражение зеркала Хёнджина, стоящего за его спиной. Господи блять помоги Хёнджин смотрит недовольно, сложив руки на груди, и заявляет: — Лучше бы ты пошел на свидание со мной, чем торчал здесь с Чаном. — Без тебя решу, как мне лучше, — огрызается Феликс. Он яростно отрывает бумажное полотенце, вытирая лицо, выбрасывает использованную бумагу в мусорное ведро с такой силой, будто это её вина во всём, что сейчас в жизни Феликса происходит. — Почему ты игнорируешь меня? — не унимается Хёнджин. — Ты читать разучился? Куда мне еще прямее тебе сказать, чтобы ты наконец понял, что не нравишься мне?! — Я понял это! Сразу понял! — Тогда почему продолжаешь лезть? На что надеешься?! — Слушай, я не жду, что ты мне ответишь симпатией, я не тупой! Феликс саркастично выгибает бровь, на что Хёнджин закатывает глаза, продолжает: — Это слишком нереалистично. Я не в твоём вкусе и мы друг друга вроде как ненавидим. Я не пытаюсь убедить тебя со мной встречаться или типа того. Мне просто хочется с тобой общаться. — А-а-а, ну раз так, — морщится Феликс, плюясь сарказмом, — тогда конечно, тогда пожалуйста! — И ты не сдохнешь, если прекратишь вести себя так, будто меня не существует! — Сдохну, ещё как сдохну! Феликс стремительно приближается к нему, от чего Хёнджин невольно отступает: — Мне это не нравится, ты меня бесишь! И только потому что мне хватает эмпатии не быть с тобой слишком грубым, чтобы не задеть твои тупые чувства, не значит что нужно садиться мне на шею и пользоваться положением! — Когда я вообще...?! — Ты всегда, ты постоянно! Написываешь, ходишь по пятам! Хватит меня преследовать, Хван! Он выплёвывает последние слова и выходит из туалета, оставляя Хёнджина одного. Вечер испорчен, аппетита нет. Феликс извиняется пред Чаном и уходит домой. Он уверен, что высказался понятнее некуда, уверен, что всё закончится уже сегодня, что до Хёнджина дошло и теперь он отстанет. Но Хёнджин не отстаёт. Ни на следующей день, ни на следующей. Ни через неделю. — Друг, у тебя всё хорошо? — обеспокоенно спрашивает Джисон, когда Феликс слишком напряжённым взглядом смотрит перед собой. Они сидят в библиотеке, готовясь к общему докладу по истории. — И что у вас Хёнджином случилось? Он не перестает о тебе спрашивать. Охуеть, — думает Феликс. — Охуеть, он даже не пытается скрыть своё ебанутое поведение. Джисон ничего не знает, никто ничего не знает, и рассказывать о происходящем желания вообще нет. Потому что ситуация тупая, ситуация ужасная, ситуация откровенно говоря ебанутейшая, и вообще всё должно было закончится ещё две недели назад. Феликс пытается выразиться мягче и выглядеть удивлённым, когда отвечает: — Ничего себе… Джисон кивает: — Ага. Не думал, что вы все-таки поладите. Только месяц назад грызлись, а теперь он о тебе говорит не затыкаясь. Феликс сжимает зубы, он не курит, но сейчас очень курить хочется. Джисон заглядывает в глаза: — Ты не рад? Пиздец блять — Меня переполняют эмоции. Феликс знает, что Хёнджину надоест, обязательно надоест. Рано или поздно, но хотелось бы, конечно, чтобы рано. Феликс все ждёт и ждёт. Ждёт по ощущениям бесконечность, по факту ещё две недели, и срывается. Почти месяц, это продолжается почти полноценный месяц, ну сколько можно? Феликс хватает Хёнджина за предплечье, когда тот снова ходит за ним хвостом, совершенно игнорируя растерянно-удивлённые взгляды Джисона, и затаскивает в мужской туалет, предварительно проверив, чтобы там никого не было. Феликс прижимает Хёнджина к стене, наваливается сверху, борясь с желанием придушить прямо тут и сейчас, и хватает за ворот рубашки. Их лица в нескольких сантиметрах друг от друга, Феликс видит как расширяются у Хёнджина зрачки. — Когда ты от меня отстанешь?! — почти кричит; ткань в пальцах трещит от натяжения. — Когда тебе уже надоест?! — Я не знаю, — рассеянно отвечает Хёнджин, смотря на его губы. Сука! Феликс встряхивает его, привлекая внимание, и готов взвыть от отчаяния, когда Хёнджин не реагирует, продолжая пялиться. — В глаза смотри! — шипит, продолжая трясти. — Они выше! Хёнджин послушно переводит поплывший взгляд вверх, бормочет: — Ты слишком близко. — И что?! — огрызается Феликс только для того, чтобы уже через мгновение застыть в ужасе. Потому что чувствует, как в его бедро упирается стояк. Феликс распахивает глаза, шумно выдыхает. Господи помоги — У тебя на меня стоит, — говорит Феликс, когда он произносит это вслух, ситуация будто становится ещё хуже. — Это нормальная реакция организма! — принимает оборонительную позицию Хёнджин. — Ты ко мне прижимаешься! — И ничего я не прижимаюсь! — взрывается в ответ Феликс. — Между нами пространство! А потом заявляет безапелляционно: — Прекрати. Растерянно моргнув, Хёнджин молчит с секунду, а затем уточняет, будто не веря: — Что прекратить? Рука Феликса машет в сторону его паха: — Это! Это прекрати! — И каким образом? Мне член отрезать? — Как вариант! — Тогда отойди от меня! — шипит Хёнджин, но вдруг качает головой, вцепляется руками в свитер Феликса на груди, тянет на себя, ближе, обжигая губы горячим дыханием: — Хотя нет, не отходи. Испугавшись, Феликс торопливо отпускает его рубашку, отталкивая от себя. Хёнджин выглядит разочарованным, выпуская из захвата свитер и позволяя Феликсу отойти. Они смотрят друг на друга, рвано дыша. Копившееся раздражение вырывается из Феликса, подогреваясь нервозностью, он чувствует его покалываниями на кончиках пальцев, тело трясёт. Он так устал. — Как же ты меня заебал, Хван, — отчаянно стонет Феликс, закрывая лицо руками. — Видеть тебя не могу, слышать тебя не могу! Хёнджин хмурится, складывает руки на груди то ли в попытке показать напускное пренебрежение, то ли в защитном жесте. Его губы дрожат, когда он отвечает: — Я тоже в такого как ты влюбляться не планировал. А ты появился и испортил мне жизнь. — Это я тебе жизнь испортил? — Феликс кладёт ладонь себе на грудь, на эмоциях наклоняется вперёд. — Я?! Ты сталкеришь меня! Я жить спокойно не могу, потому что ты, motherfucker, меня преследуешь! Хёнджин отводит взгляд в сторону, впиваясь зубами в свою нижнюю губу, хмурит брови, Феликс ждёт, что сейчас он начнёт спорить, ждёт что они, возможно, даже подерутся. Но Хёнджин просто говорит: — Прости. Это не то, это обман ожиданий. Этого недостаточно, чтобы злость Феликса усмирилась. Он чувствует как раздражение набухает в горле, вырываясь наружу ядовитым потоком: — Простить?! Да иди ты нахуй! Ненавижу, блять, тебя! Не-на-ви-жу! Он видит, как Хёнджин тупит взгляд, горбится, будто пытаясь скрыться, стать меньше и незаметнее. Феликс видит это и чувствует, как неприятно скребёт в груди вина. Я ни в чём не виноват, — убеждает он себя. — Это фактически всё он. Фактически Хёнджин сам виноват, что влюбился именно в Феликса, сам виноват, что начал ходить за ним и доставать своим присутствием, бесконечными сообщениями в Какао и даже звонками, чего раньше вообще ни разу не наблюдалось. Да, это всё вина Хёнджина, Феликс это понимает, но рациональность от чувства вины избавиться не помогает, особенно когда Хёнджин говорит: — Прости. Я не должен преследовать тебя и всё такое. Я просто… просто не могу. Мне нужно быть рядом с тобой, не могу объяснить это. Без тебя так паршиво. Его голос звучит отчаянно, Феликс шумно сглатывает. Он очень хочет продолжать на Хёнджина злиться, но чувство вины больно бьёт под дых, заглушая собой гнев. Ну что ж ты блять будешь делать Феликс шумно выдыхает, проводит ладонью по лицу, успокаивая себя. — Может попробуешь встречаться со мной? — уже тише спрашивает Хёнджин и замолкает. Ответ очевиден, они оба его знают наперёд. Они оба знают что нет, не может, даже пробовать не будет. Хёнджин поднимает взгляд, смотрит в глаза Феликса нервно, напряжённо, отчаянно. — Даже если я тебе не нравлюсь, — вкрадчиво говорит он, — ты можешь встречаться со мной из-за моей внешности. Да, Хёнджин красивый, Феликс уже успел это признать, но кто вообще в здравом уме такое предлагает? — Ты говорил, что не хочешь встречаться, — переводит тему Феликс, отводя взгляд. Хёнджин продолжает смотреть на него своими блестящими глазами не моргая, облизывает губы и признается: — Я соврал. Ты мне нравишься, я хочу встречаться с тобой. Феликс качает головой, следя за тем как лицо Хёнджина искажается грустью. — Тогда хотя бы не игнорируй меня, — просит тот, подаваясь вперёд и цепляясь рукой за руку Феликса. — Я буду вести себе сдержаннее, обещаю! Просто не игнорируй меня. Пожалуйста. И смотрит не моргая этим своим взглядом побитой псины. Феликс давится воздухом. Ну твою же мать!