no fucking way

Это временное перемирие. Хёнджин обещает писать реже, обещает не звонить без причины, обещает не ходить по пятам. Феликс обещает иногда отвечать на сообщения в Какао по желанию. Всех всё устраивает. Хёнджин пишет «Доброе утро» и «Спокойной ночи», изредка отправляет глупые мемы, не бросается колкостями при встрече, не преследует в университете и не давит комплиментами. Это здорово, Феликс наконец чувствует себя свободным, не шарахаясь, завидев его на горизонте, и не дёргаясь от приходящих сообщений в Какао. Это компромисс, всех всё устраивает. Потому что Феликс ждёт, что Хёнджину он скоро разонравится, а Хёнджин ждёт… чёрт знает, чего он ждёт. В столовой шумно. Феликс зевает, спать хочется ужасно, нагрузка на занятиях, кажется только недавно ставшая полегче после сессии, опять повышается, наваливаясь на плечи усталостью и новыми заданиями от преподавателей. Вяло переставляя ноги, Феликс идёт к нужному столу, останавливается за спинами Джисона и Хёнджина. Он не успевает сесть к ним, отвлёкшись на сообщение в Какао: в личке Субин молит не забыть принести флэшку с их общим проектом по английскому. Феликс набирает ответ, решая сделать это сразу, пока не забыл, когда слышит голос Джисона: — …она классная, и хочу устроить двойное свидание. Тебе какая симпатичнее? — Так подойди и познакомься. Зачем всё это? — голос Хёнджина сквозит недовольством. — Тебе легко говорить, ты красивый. И прямой как отрезок, — немного подумав. — А тупой как угол в 90 градусов. — Эй! Шутка удачная, Феликс усмехается, не отвлекаясь от телефона. Джисон продолжает давить: — Выбери кого-нибудь, давай! Какая? — Вот эта. — Ты даже не смотришь! — Смотрю я! — Не смотришь! Это ваза, блять, а не человек! — Слушай, а где Феликс? — При чём тут Феликс? — удивлённо. — Почему всегда Феликс? Зачем он тебе? — Соску-, — договорить Хёнджину не даёт рука. Феликс, успевший отправить ответ Субину и спрятать телефон обратно в карман своего худи, прижимает ладонь ко рту Хёнджина, впиваясь пальцами в щёки сильнее, чем нужно. Он дружелюбно улыбается Джисону, здороваясь. — Где ты был? — спрашивает Хёнджин, убирая руку Феликса от своего рта и мягко удерживая того за запястье, заглядывает в глаза. Феликс наклоняется ближе, к уху Хёнджина, шепчет: — Если будешь лишнее говорить, пересмотрю своё решение, усёк? Он видит, как кожа Хёнджина покрывается мурашками от близости или от дыхания на своей шее — не понятно, да и разбираться Феликс не планирует. Отстраняется, вырывая руку из хватки, и заметив что свободный стул есть только рядом с Хёнджином, садится на него. Джисон смотрит на Феликса несколько секунд, видимо ожидая, что тот сейчас подвинется вместе со стулом к нему, а когда этого не происходит, вскидывает брови в удивлении. — Я не могу понять, — говорит он. — Вы будто и сблизились, а будто и всё ещё друг друга ненавидите. — Одно другому не мешает, — пожимает плечами Феликс. Он опускает взгляд на свой поднос с большим стаканом холодного американо и одиноким круассаном, выглядит не аппетитно от слова совсем, но всё лучше, чем ничего или отстоять в очереди университетского кафе ещё раз. Если так подумать, то Хёнджин всё также бесит, просто не так сильно. Может потому что теперь Феликс видит его пореже, а может потому что тот теперь не так часто брызжет слюной вперемешку с тупыми колкими шутками. Ну и у них всё же перемирие как-никак. — Вы подозрительные, — заявляет Джисон. Качает головой, возвращаясь к прежнему занятию: суёт экран своего телефона в лицо Хёнджину, заставляя выбрать одну из девушек на фото. Тот на телефоне не смотрит, вместо этого таращится на Феликса, слишком долго и откровенно, так что даже последний идиот поймёт, что что-то тут не так. Феликс пихает его ногой под столом, заставляя прийти в себя. Хёнджин приходит не сразу, бросает на Феликса ещё пару затуманенных взглядов, прежде чем начать отмахиваться от Джисона как от надоедливой мухи и всем своим видом показывать, как идея ему не нравится. Феликс делает глоток кофе, не реагируя на хаос, творящийся сбоку. Он продолжает сидеть рядом с Хёнджином, не пытаясь отодвинуться к Джисону, их руки, лежащие на столе, касаются друг друга, неплотно, но ощутимо. Кожа Хёнджина всегда горячая, а кончики ушей горят каждый раз, когда Феликс оказывается рядом мило. Мило? Стаканчик с кофе застывает возле рта Феликса, он хмурится своим же мыслям, пытаясь понять, в какой момент свернул куда-то не туда. Смотрит перед собой невидящим взглядом, собирая мысли в кучу Не милый он. В каком месте вообще? — говорит сам себе и руку от руки Хёнджина отодвигает, так, на всякий случай. — Ну выбери хоть кого-то! — голос Джисона звучит почти жалобно. — Тебе же не жениться на ней нужно! Всего один разок соджу вместе выпить! — Не пойду я никуда! — отпихивает от себя телефон Хёнджин. — Отстань! — Ты мне друг или кто? — Не пойду! Джисон обиженно фыркает, но телефон убирает, бормочет что-то про завышенные стандарты и чсвешные запросы. Он действительно обижен, дует щёки и показательно отодвигает свой стул подальше от Хёнджина, на что последний закатывает глаза: — Попроси Минхо-хёна. — У Минхо нет времени, он будущий врач, какие свидания, — серьёзно заявляет Джисон. — А у меня, значит, времени полно? — Полно! Ты вообще ни с кем не встречаешься уже сколько? Полгода? Год? Может пора? — Не твоего ума дела, — огрызается Хёнджин и косится на Феликса. Слишком, мать его, очевидно, — мысленно стонет тот. Конечно Джисон замечает, замечает и хмурится. Его подозрительный взгляд проходит сначала по Хёнджину, потом по Феликсу, сканируя: — Я чего-то не знаю? Наверное сказать Джисону всё же стоит, хотя бы часть правды. Но которую часть Феликс пока не решил, поэтому ничего не говорит, пожимая плечами и кусая свой круассан, и тут же морщится — слишком сладко. Он откладывает его на край подноса, сожалея, что рядом нет мусорного ведра, и смотрит разочарованно. Идти к кассе снова не хочется, очередь там меньше не стала, хотя казалось бы прошло достаточно времени. Скручивающийся от голода желудок, заставляет Феликса пересмотреть свои приоритеты. Он взвешивает все за и против похода в ближайший магазин, поэтому не сразу замечает, как рука Хёнджина медленно пододвигает к нему поднос. На подносе нетронутая дынная булочка и салат. Феликс смотрит на это с недоумением, бросает взгляд на Хёнджина, который по-прежнему перебрасывается фразами с Джисоном, повернувшись в его сторону и тем самым почти полностью загородив собой обзор на Феликса. И переводит взгляд обратно на поднос, прикусывая губу. Есть хочется ужасно, он не успел позавтракать, а салат и булочка на подносе Хёнджина выглядят слишком аппетитно. Ну и если Хёнджин сам не против, то это ведь не проблема. Феликс нерешительно берёт с подноса булочку. Правда ведь? Это становится проблемой. Феликс понимает, что совершил ошибку, когда после кажется тянущихся бесконечно долго пар Хёнджин приносит ему кофе. Айс-капучино на альтернативном молоке, всё как надо. — А мне? — спрашивает Джисон, наблюдающий за этим чуть ли не с открытым ртом. — Денег не хватило, — флегматично бросает Хёнджин, продолжая стоять посреди просторного коридора, протягивая стаканчик и смотря на Феликс взволнованно-нетерпеливо. Холодный кофе заставляет сглотнуть, поблескивая конденсатом на стакане и маня разводами шоколадного сиропа. Но брать его как-то не правильно, а ещё боязно хотя бы потому, что тут Джисон. Джисон, который поворачивается к Феликсу и говорит серьёзно: — Не бери. Он либо отравить тебя хочет, либо трахнуть. — Я сейчас тебя отравлю и трахну, — морщится Хёнджин. — Под тебя, Хван, не лёг бы, даже если бы ты умолял. Period. — Зря, — доносится сбоку. — Рекомендую. Незнакомый Феликсу красноволосый парень улыбается, останавливаясь рядом с Хёнджином, и, опёршись рукой об его плечо, смотрит на Феликса как-то слишком хитро, будто знает больше, чем следовало бы. — Ёнджун, — окликает его Джисон, — не стоит такое рекомендовать, а то потеряешь баллы в моём рейтинге здравомыслия. Ах, тот самый лучший друг, который гей, да? Феликс оглядывает его с головы до ног и обратно, подмечая, что Ёнджун высокий и худой, а ещё красивый, но какой-то слишком… слишком. Тот отвечает Джисону шуткой, сразу жалуется, что устал, трётся лицом об волосы Хёнджина как кот. Ёнджун весь расслабленно-хаотичный, от зрелища перед собой Феликсу странно-некомфортно. И становится ещё некомфортнее, когда Ёнджун начинает его, Феликса, откровенно рассматривать, задерживая взгляд сначала на волосах, потом на бёдрах, а затем на лице. — Ну ничего себе, — хмыкает с ухмылкой. Значит ли это что-то хорошее или что-то плохое, Феликс не знает. Ёнджун выглядит заинтересованным, его глаза бегают по Феликсу снова и снова, он наклоняется к уху Хёнджина, прикрыв свой рот ладонь, но в противовес этому его голос звучит слишком громко для человека, пытающегося сказать что-то по секрету: — Без шансов. И очаровательно улыбается, отстраняясь от уха Хёнджина, смотрит с весёлым блеском в глазах, будто насмехаясь бесит. Он виснет на Хёнджине, обхватив за плечи, болтает про какую-то прошедшую вечеринку, бросает на Феликса странные взгляды, а ещё громко смеётся, заставляя людей в коридоре оборачиваться. И Феликс наконец понимает, чего в Ёнджуне «слишком»: он слишком похож на Хёнджина, такой же раздражающий, громкий, самоуверенный и способный вывести из себя одним только присутствием. — Нас не представили, — складывая руки на груди, бросает Феликс. — Ёнджун, верно? Будто только этого и ждал, тот оживляется хотя казалось бы куда больше, протягивает руку: — О, тебе обо мне рассказывали? Да, Чхве Ёнджун, второй курс лингвистического. — Ли Феликс, кибербезопасность, первый курс, — пожимая его руку. Ёнджун кивает, улыбается, склонив голову на бок: — Знаю, мне тоже о тебе рассказывали. И спрашивает в лоб, без стеснения: — У тебя кто-нибудь есть? Хёнджин шипит «Заткнись!», пылая смущением, и обещает прибить, если Ёнджун этого не сделает. Только Ёнджун напуганным не выглядит, продолжает смотреть на Феликса, ожидая ответа. — Невежливо такое спрашивать, — криво ухмыляется тот. — Так я не для себя, я для друга. — Пошёл вон отсюда! — рычит Хёнджин, отталкивая Ёнджуна в сторону. Похоже они действительно близки, раз могут вот так спорить и обниматься, и Феликсу от этого не по себе. Просто их ругань давит на виски, ничего такого, слушать всё это не хочется, вот и всё. Поэтому Феликс собирается уйти, но медлит, сверля взглядом стакан с кофе в руке Хёнджина, айс-капучино выглядит аппетитно и освежающе. Феликс колеблется ещё мгновение, прежде чем наклониться и взять кофе. — Спасибо, — говорит, бросая взгляд исподлобья. Хёнджин тут же замолкает, его щёки сильнее розовеют от смущения, улыбка способна ослепить. Они прощаются, Джисон уходит с Феликсом, собираясь заскочить вместе в книжный, Хёнджин остаётся с Ёнджуном, переговариваясь о чём-то и продолжая пялиться Феликсу в след. Выйдя из университета, Джисон спрашивает: — И давно ты нравишься Хёнджину? Догадался всё-таки Хотя оно и не удивительно, Хёнджин слишком очевидный, будет чудо, если остальные не догадаются. — С чего ты взял? — небрежно уточняет Феликс, пытаясь изобразить непонимание. Джисон смотрит на него взглядом, мол, серьёзно, и Феликс сдаётся, вздыхает тяжело, делая глоток кофе через трубочку. Он не отвечает, но Джисону, похоже, ответ и не нужен. — А он тебе нравится? — спрашивает чуть погодя и понимающе кивает, когда Феликс морщится. — Неожиданно, конечно, но его, бывает, клинит, так что ничего нового. — Хочешь сказать, что Хёнджину часто кто-то нравится? — Нет, я сказал то, что сказал. Его иногда клинит. Отпускает быстро, не переживай. Ах, если бы Феликс тяжело вздыхает, просит Джисона никому другому обо всё этом не говорить. Чёрт с ним, с Хёнджином, нужно просто ещё немного потерпеть. Это временное перемирие, но Феликсу не нравится, куда оно ведёт. Хёнджин теперь таскает ему кофе каждый день, периодически приносит вместе с ним десерты, а в заведениях порывается оплатить заказы. Джисон смотрит на всё это так, будто Хёнджин совсем свихнулся, Феликс уверен, что «будто» тут лишнее. — Что-то ты расщедрился, — неловко смеётся Чанбин, когда Хёнджин в очередной раз вырывает из рук Феликса счёт, не давая заплатить. Феликс даже больше не сопротивляется, сопротивлялся первые дни, потом устал спорить, доказывая очевидные вещи. Так что если Хёнджину очень нужно куда-то тратить свои деньги, то ну и пусть, ну и пожалуйста. — Он головой поехал, — доверительно шепчет Чанбину Джисон, пока Хёнджин громко цокает языком, закатывая глаза на его слова. Он достаёт купюры из кошелька, опуская их в стаканчик с чеком, кидает туда ещё несколько монет чаевых и откидывается на спинку стула. Феликс сидит слева от него, лениво следя за разговаривающими напротив Чанбином и Джисоном. Если смотреть на ситуацию с позитивной стороны, то можно рассматривать это как возможность сэкономить сплошные плюсы. — Хорошо, что вы поладили, — говорит Чанбин. — Мы не поладили, — флегматично отвечает Феликс. Его ответ застаёт Чанбина врасплох, он смотрит растеряно, пытаясь понять что в таком случае происходит, Феликсу тоже хотелось бы побольше конкретики. Например, «Ты разонравишься мне в четверг, в шесть часов девять минут» от Хёнджина было бы славно. — Тогда… — неуверенно тянет Чанбин. — Тогда что ты делаешь, Хёнджин-а? Спрашивать явно не стоило, потому что хмык Хёнджина звучит уж слишком самодовольно и Феликс торопливо закрывает ему рот ладонью, понимая, что тот сейчас точно сболтнёт какую-нибудь глупость. От его действия Хёнджин недовольно хмурится, но говорить что-то не пытается. Феликс продолжает держать руку на его рте, прижимаясь ладонью к горячим губам до тех пор, пока не переводит тему разговора на вышедший недавно фильм, который часто в последние дни упоминает Чанбин. Когда Чанбин увлекается рассказом, Феликс убирает руку со рта Хёнджина. Кожа ладони пылает, и почему только Хёнджин всегда такой горячий? Иногда кажется, что ещё немного и случится SHC. Феликс к жаре привык, жара — это не страшно, можно потерпеть. А страшно — это когда Хёнджин такой послушный и даже не пытается скрыть довольное выражение лица. Слишком довольное, — решает Феликс, понимая, что в последнее время был с ним снисходительнее обычного. — Это плохо. С Хёнджином быть добрым противопоказано: он неправильно поймёт и настроит себе воздушных замков. А этого ему, Феликсу, не надо. Поэтому Феликс безапелляционно говорит «Нет», когда на следующий день к общей первой паре Хёнджин приносит ему в аудиторию холодный латте. Хёнджин непонимающе хмурится, оглядывает напиток, будто пытаясь понять, что с ним не так. Это с тобой что-то не так, — устало думает Феликс. — Кофе в порядке. — На кокосовом молоке, — говорит Хёнджин. — Ты не любишь кокосовое молоко? — Люблю, — отвечает Феликс. — Куплю себе сам, когда захочу. Убери. Звучит достаточно жёстко, Хёнджин поджимает губы и смотрит ему в глаза обижено, Феликс этот взгляд выдерживает, сохраняя на лице беспристрастное выражение. Стакан с кофе опускается на трибуну, голос Хёнджина тускнеет: — Тогда выброси. Он уходит, слишком торопливо. Феликс смотрит ему в след, вздыхает, переводя взгляд на кофе. Нужно быть жёстче, иначе он никогда не отстанет, — думает Феликс, собирая пальцем конденсат с боков пластикового стакана (выбросить кофе не поднимается рука). — И с чего он вообще заработал симпатию ко мне? Как? Когда? А главное — зачем? Адекватных разговоров с Хёнджином Феликс не помнит, они никогда толком и не разговаривали, так, перебрасывались злыми комментариями. Хотя тогда, на вечеринке у Чанбина, Феликс точно помнит, как они говорили о чём-то сидя на кухне. Наверное о чём-то важном для Хёнджина, потому что тот точно плакал. Да, что-то такое было. Жаль, что кроме этого Феликс ни черта не помнит. Он бросает задумчивый взгляд на спину сидящего на ряд впереди Хёнджина, пока Джисон лежит рядом лицом вниз, то ли спя, то ли внимательно слушая лекцию. Смотрит похоже слишком пристально, потому что Хёнджин чувствует и ведёт плечом, будто пытаясь скинуть с него чужой взгляд, а после оборачивается. Он выглядит недовольным, но когда замечает, что это Феликс, расплывается в улыбке. Феликс в ответ не улыбается, продолжая пытаться вспомнить, что могло такого случится на вечеринке у Чанбина, чтобы Хёнджина вдруг накрыло. О чём важном мы могли говорить? — размышляет, подперев подбородок ладонью, пока Хёнджин ерзает на трибуне, продолжая бросать на него короткие взгляды. — О личной жизни? Хотя какая личная жизнь? Обсуждать что ли нечего? Вообще нечего, — думает он, следя за тем, как Хёнджин печатает что-то в телефоне, а затем телефон самого Феликса вибрирует. — О чем с ним вообще говорить можно? Телефон вибрирует снова и снова, Феликс устаёт от этого звука, поэтому смотрит сообщения, которые, конечно же, от Хёнджина. «Что, глаз от меня оторвать не можешь?» «Наконец признал, что я в твоём вкусе?» «Эй, не игнорируй меня» «Феликс» «Эй» «Феликс» «Эй» Феликс закатывает глаза, печатает: «Ещё одно сообщение в ближайшие два часа и я тебя блокирую» и кладёт телефон в сторону. Он видит, как Хёнджин торопливо читает, а после оборачивается, смотрит обижено, но больше ничего не пишет слава богу. — Почему мы не можем встречаться? Феликс оглядывается на Чана, выбирающего вместе с Чанбином и Чонином на кассе попкорн. На вечернем показе в кинотеатре почти нет людей, фильм, который они выбрали для просмотра, не особо популярен, но Чанбин упоминал его туеву хучу раз, они просто обязаны посмотреть. Хёнджин сидит рядом на диване в зоне ожидания, намеренно касаясь своим коленом колена Феликса. Сидит весь такой расслабленный, игнорируя все попытки Феликса его оттолкнуть от себя в прямом и переносном смысле бесит, так ещё и задаёт тупые вопросы, ответы на которые прекрасно знает сам. — Так почему? — повторяет Хёнджин, пытаясь заглянуть Феликсу в глаза. Тот смотрит точно перед собой, на цветастый плакат какого-то блокбастера. — Потому что такие, как ты, мне не нравятся, — отвечает флегматично. Феликс жалеет, что не остался дома. Да, тогда вечер был бы не таким интересным, но точно куда спокойнее для его и так сдающей психики. — А какие нравятся? — не унимается Хёнджин, он наклоняется ближе, обдавая горячим дыханием щёку Феликса и прижимаясь животом к его бедру, за что получает ленивый пинок слишком близко ты мазафакер. — Не такие, как ты. — Это какие? Хёнджин точно не отстанет, проще ответить так, чтобы он сам захотел отвалить. — Добрые, милые, заботливые, — перечисляет Феликс. И слышит самодовольное «Ха!». — Так это я! — заявляет Хёнджин. От удивления Феликс даже на мгновение теряет дар речи, он бросает на Хёнджина мрачный взгляд: — В каком месте это ты? — Ты описал меня! Это буквально я! — Ага, конечно. — Я добрый, я милый и я определённо точно заботливый! — И определённо точно скромный, — Чанбин улыбается, останавливаясь напротив них с ведёрком попкорна и стаканчиками колы в руках. Пока Хёнджин возмущённо ему отвечает, Чан машет рукой, подзывая Феликса, а когда тот подходит, вручает бутылку холодного чая. — Всё хорошо? — Чан бросает за спину Феликса взгляд, спрашивает серьёзно, мягко улыбаясь. — В последние дни на тебе лица нет. В последние месяцы, — хочет ответить Феликс. Он знает, что может рассказать Крису всё, да он всегда так и поступал, только сейчас этого делать не хочется от слова совсем. Феликс решает, что сначала со всем разберётся сам, а потом обязательно расскажет, поэтому натягивает улыбку, отшучиваясь: — Как нет? Вот же оно, прямо на мне. Чан вздыхает, смотрит так, будто не верит, но соглашается перевести всё в шутку, не собираясь давить с ответом. И Феликс ему очень за это благодарен. Фильм скучный. Феликс понимает это спустя десять минут, без интереса наблюдает за происходящем на экране, пока лениво жуёт попкорн с солёной карамелью. Похоже понимает не он один, когда выходя из зала под бегущие титры, видит лицо Чанбина. — Я ждал два года, — мрачно говорит тот. — И это то, что я получил? Лицо у Чанбина такое грустное, что Феликс не может не поддержать, гладя по широкой спине: — Ну что ты, хён? Фильм был не насколько плох. — Я разочарован, что вы увидели это. Из всех фильмов, именно этот. — Мы можем посмотреть другой, — ободряюще улыбается Чан. — Что думаешь? Соберёмся все вместе вечерком с закусками, м? Чонин кивает: — Отличная идея, можно собраться у меня! Предложение Чанбину очень нравится, он тут же оживает, эмоционально взмахивая руками и рассказывая о том, что можно выбрать для просмотра. Они неторопливо идут к парковке, где стоит машина Криса. Феликс останавливается всего на секунду, чтобы поправить застрявшую в лямке рюкзака молнию ветровки, но этого хватает, чтобы он и, конечно же, Хёнджин куда же без него, остались чуть позади остальных. — Почему мы не можем начать встречаться? — спрашивает Хёнджин, вызывая у Феликса усталый стон. Ну сколько можно? Откуда он вообще берёт столько энергии? Возможно вытягивает её из Феликса, потому что как объяснить, что тот чувствует себя невыносимо устало, стоит только Хёнджину открыть рот. — Почему нет? — не отстаёт. — Внешне я ведь тебе не противен. — Потому что ты сам знаешь почему, — огрызается Феликс, продолжая идти. — Твоя внешность тут ни при чём. Вот ты бы стал есть бургеры, если бы не любил их? Бургеры вкусные, они много кому нравятся и я ничего против них не имею, но есть не хочу. Потому что мне они не нравится. А ты как бургер, понимаешь? Хёнджин щурится, шипит оскорблённо: — Откуда ты знаешь, что тебе не нравятся бургеры, ты ведь даже не пробовал! — Пробовал я, блять, эти бургеры! Говно собачье! — Слыш-! — С каких пор тебе не нравятся бургеры? — удивлённо спрашивает идущий впереди Чан, он оборачивается и смотрит на Феликса растерянно. — Я думал ты их любишь, в детстве постоянно ел. Конечно Крис без понятия о чём они говорят, но Феликс всё равно стонет, прикрывая глаза. Он так устал от всего этого, Хёнджин утомляет своей навязчивостью и с каждым днём сил вдалбливать ему одно и тоже у Феликса всё меньше. Ему хочется сдаться, сдаться и перестать реагировать на Хёнджина совсем, потому что ну сколько можно, честное слово. — Бургеры не так плохи как тебе кажется, — убедительно заглядывая в глаза Феликсу, сообщает Хёнджин. Феликс смотрит на него со вселенской усталостью, просто смотрит и молчит. И Хёнджин вдруг тушуется, отводит взгляд первым, бормочет смущённо: — Ты мог бы хотя бы попробовать. Хёнджин упрямый, Феликс не знает никого более упрямого, хотя всю жизнь думал, что это он сам. Хёнджин изматывает своей упёртостью, лезет и лезет ну что за идиот? — Бургеры вкусные, — продолжает бормотать тот, пиная носком кроссовок попавший под ноги камень. Никто и не сомневается, что они вкусные. Феликс скашивает на Хёнджина взгляд, рассматривая его аккуратный профиль. Да, точно, Феликс может сказать с уверенностью. Вот только стоит ли их есть только потому что они вкусные? Хотя они едут в машине Чана меньше получаса, Феликс всё равно умудряется заснуть, просыпаясь от осторожного потряхивания по плечу. Он открывает глаза нехотя, спать хочется невыносимо, а завтра ещё вставать в шесть, чтобы успеть зайти в библиотеку перед первой парой. Открывает и ещё с секунду расфокусированным взглядом смотрит на смущённое лицо Хёнджина перед собой, тот прочищает горло, сообщая: — Приехали. Феликс удивлённо моргает, приходя в себя только для того, чтобы обнаружить в полулежащем положении на Хёнджине. Похоже он уснул на его плече неловко. Торопливо поднимаясь, Феликс оглядывается в поиске своего рюкзака, ловит на себе лукавый взгляд Чана. Бросает всем «Пока», зачем-то задерживая взгляд на раскрасневшемся Хёнджине, который даже не смотрит в ответ. Я уснул, потому что он горячий, — объясняет себе Феликс, пока шагает в сторону подъезда. — Меня разморило рядом. Это всё. Да, Хёнджин горячий как печка, не такой бесячий, как был, но не до такой степени, чтобы начать чувствовать себя с ним комфортно. Телефон вспыхивает уведомлением, когда Феликс переступает порог квартиры, снимая ветровку. Он читает сообщение, пока разувается. «Спокойной ночи» Феликс смотрит на него, застывая на месте и чувствуя себя странно неловко, будто происходит что-то смущающее. Но ничего смущающего в сообщении Хёнджина нет, он пишет это каждый вечер, что в этом такого? Вся их переписка это девяносто процентов «Доброе утро» и «Спокойной ночи» от Хёнджина. Что в этом такого? Феликс даже отвечать не обязан, он ничего не обещал. Поэтому прячет телефон в карман джинс, проходя вглубь квартиры. Есть бургеры только потому что они вкусные — верх тупизма. Они повышают холестерин, они калорийные, они вредны для сердца в конце концов. К чёрту бургеры. Феликс знает чего хочет, и от жизни и от отношений. У него есть чёткие критерии, он их придерживается и отступать не планирует. К чё-р-ту бур-ге-ры. И Хёнджина тоже к чёрту.