no fucking way

До сигнала будильника ещё пять минут, когда дверной звонок вырывает Феликса из сна. Помятый и плохо соображающий, он с неохотой сползает с кровати, плетясь к входной двери. На пороге Хёнджин и выглядит это странно, как системная ошибка или неудачный фотошоп так быть не должно. — Доброе утро, — говорит тот, осторожно улыбаясь. Смотрит опасливо, будто ждёт что сейчас Феликс захлопнет дверь. Ни то чтобы Хёнджин не прав в своих опасениях: эта мысль появляется в голове Феликса, стоит ему сообразить кто перед ним. — Я был на пробежке, — будто оправдываясь говорит Хёнджин. Чёрный спортивный костюм и кроссовки на нём добавляют убедительности словам, стаканчик с кофе и бумажный пакет в руках эту убедительности убирают. — Это тебе, — говорит Хёнджин, протягивая. — Завтрак. Феликс берёт пакет и стаканчик на автомате, моргает пару раз, сгоняя сонливость. Вернуться в кровать и забить на поход в библиотеку хочется страшно. Есть хочется тоже, а от пакета как на зло приятно пахнет свежей выпечкой. Феликс запрещает себе смотреть что там, он вообще-то решил быть с Хёнджином пожёстче решил ведь?, брать подачки не собирается. — Не нужно этого, — говорит Феликс, окидывая хмурым взглядом еду в своих руках. После сна его голос звучит особенно низким и хриплым, Хёнджин вздрагивает, шумно выдыхая, и Феликс даже знать не хочет, какие там скрытые фетиши тот в себе открыл. — Можешь выбросить, — бормочет Хёнджин, взволнованно облизывая губы. — Я просто проходил мимо. Ага, просто проходил мимо дома Феликса в пол шестого утра на пробежку с кофе и свежей выпечкой в руках, очень реалистично. Особенно учитывая, что они живут в разных частях Сеула и рядом с Феликсом нет ни одного парка ну что за бред. — Я подвезу тебя в университет, — говорит Хёнджин и тут же торопливо поправляет сам себя: — То есть, я могу подвезти тебя в университет. Если ты не против. Феликс окидывает его скептическим взглядом, мол, серьёзно. О том, что у Хёнджина есть водительские права, Феликс знает, а вот о том, чтобы на пробежку отправлялись на машине, слышит впервые. — Ты сам понимаешь как это звучит? — интересуется Феликс. — Понимаю, — невозмутимо. — Поедешь? — Нет. Зачем? Хёнджин прикусывает губу, он постоянно делает так, когда нервничает, теперь его голос звучит не так уверенно: — Пожалуйста? — И всё? — Я больше не смогу увидеться с тобой сегодня, буду занят весь день. Какая радость Губа Хёнджина под напором зубов ещё немного и лопнет, брызгая кровью. Он так взволнован, будто от ответа Феликса зависит его жизнь как драматично, Феликс вздыхает. Если думать рационально, ехать на общественном транспорте в утро понедельника та ещё жопа, а стоимость такси сейчас оставляет желать лучшего. К тому же, если это действительно единственная встреча с Хёнджином за сегодня, то Феликс даже готов двадцать минут потерпеть. — Ладно, — отвечает он, пытаясь игнорировать радостное выражение лица Хёнджина. — Подожди в машине. Собираясь без особого энтузиазма, Феликс спускается к машине спустя пятнадцать минут, успевая принять душ, помыть голову и пожалеть о своём решении. Поездка с Хваном уже не кажется такой хорошей идеей, хотя бы потому что тот сверлит Феликса жадным взглядом, стоит последнему опуститься на переднее сидение белого нисана жуть. — Ты хорошо выглядишь, — севшим голосом говорит Хёнджин, додумываясь отвернуться к лобовому стеклу. На Феликсе простое белое худи и такие же простые голубые джинсы, ничего особенного, ничего за что стоило бы делать комплименты, но Хёнджин делает и похоже прекращать не собирается: — Тебе идёт белый. И когда ты собираешь волосы в хвост смотрится очень красиво. Ты очень красивый. Ты всегда очень- — Хватит, — обрывает его Феликс. Хёнджин послушно замолкает, выезжая на трассу. Его взгляд устремлён на дорогу и Феликс не помнит, когда видел Хёнджина настолько сосредоточенным. Он ведёт машину неожиданно аккуратно и подозрительно неторопливо, настолько неторопливо, что стрелка на спидометре застревает на тридцати километрах в час. Хёнджин явно не спешит закончить поездку, Феликс никак это не комментирует. Так даже лучше, точно хватит времени поговорить о той чёртовой вечеринке. Когда они останавливаются на красный, Феликс спрашивает: — О чём мы говорили у Чанбина? Ему кажется, что ответ откроет тайный смысл всего происходящего, по крайней мере он на это надеется. В салоне приятно пахнет чем-то сладким, айс-латте, который Феликс согласился выпить только для того, чтобы поскорее взбодриться, оседает на языке вкусом ванильного сиропа. Хёнджин переспрашивает, будто не сразу понимая о чём тот: — У Чанбина? Когда? — На вечеринке после закрытия сессии. — А, — Хёнджин легко пожимает плечами. — Да ни о чём особенном. Ты рассказывал о Сиднее и так, по мелочи. В смысле? — удивленно думает Феликс. Это странно, что-то не сходится. Не могли они говорить по мелочи, от разговоров по мелочи люди не плачут, а Хёнджин плакал, Феликс помнит это отчётливо. — И всё? — И всё. — Врёшь. — Не вру, — Хёнджин обиженно хмурится. — Зачем мне врать? — Ага, и понравился я тебе после рассказов об Австралии, — с сарказмом. — Я не помню, когда именно ты мне понравился, — щёки Хёнджина покрываются смущённым румянцем, — но точно не после рассказов об Австралии. То есть вечеринка у Чанбина — это не отправная точка? Разве не после неё всё началось? Нет, не сходится. Там точно произошло что-то повлиявшее на Хёнджина, что-то ударившее ему в голову и заставившее вдруг решить, что Феликс ему нравится. — Тогда почему ты начал лезть ко мне после неё? — спрашивает Феликс, когда машина снова трогается с места. — Я начал лезть к тебе, — недовольно закатывает глаза Хёнджин, — не после вечеринки, а потому что отрефлексировал свои чувства и понял, что ты мне нравишься. С самого начала нравился. Что? Феликс смотрит на него растерянно. Да быть такого не может. Какая рефлексия? Какие чувства? Они друг друга в первый день знакомства исколотили, о какой симпатии может идти речь? — Jerk, — бормочет Феликс, нахмурившись. — You keep messing with my head. Останавливаясь на очередном светофоре, Хёнджин поворачивается к нему, смотрит обижено и спрашивает вдруг на английском: — Why are you mad at me? I told you the truth. What do you want me to say? Yes, I'm bad at expressing my feelings, but I'm not trying to mess with your head at all. Он говорит без акцента, говорит так, будто действительно знает язык охуеть. Феликс застывает, таращится на Хёнджина как на второе пришествие, выдыхает шокировано: — Ты понимаешь… — Of course, — растерянно отвечает Хёнджин. — I can speak English, I'm studying translation. Английский плюс итальянский плюс испанский. Ты разве не знал? А когда видит замешательство на лице Феликса, округляет глаза, смотрит оскорблённо: — Ты не знал! Как ты мог не знать? Я буквально на одном факультете с Джисоном и Ёнджуном! — Я думал ты на другом направлении, без английского! — оправдывается Феликс и сам на себя злится, потому что зачем вообще что-то объяснять. — Ой, иди нахуй. Это правда, что Феликс о Хёнджине мало знает и вообще им не интересуется, но справедливости ради почему он должен? Феликс скрещивает руки на груди, переводя тему обратно на более важную: — И да, ты морочишь мне голову! Мы не могли говорить о всякой мелочи! Я помню, как ты рыдал! — Я рыдал, — кавычки пальцами, — потому что ты рыдал. Мы разговорились и ты начал рассказывать о доме, а потом вдруг заплакал. Было грустно видеть тебя таким, я почувствовал себя паршиво и тоже заплакал. Вот и всё. О боже, он сделал что? Щёки Феликса вспыхивают от смущения, он торопливо отворачивается к окну, не давая Хёнджину заметить. Ладно, это похоже на правду. Феликс скучает, действительно скучает по дому, по родителям, по сёстрам. Он и не думал, что будет так скучать, даже несмотря на ежедневные переписки в мессенджерах и обязательные звонки по видеосвязи раз в неделю. Но проблема не в том, что он скучает в принципе, а в том, что показал себя с такой стороны перед Хёнджином. Где был твой мозг? — раздражённо думает Феликс. Он молчит ещё какое-то время, переваривая информацию и давя в себе смущение. — Прости, — вдруг говорит Хёнджин, заставляя Феликса повернуться к нему. Брови Хёнджина нахмурены, он в который раз кусает свою нижнюю губу, нервно откусывая омертвевшую кожу. — За, ну, за моё поведение, — продолжает Хёнджин, запинаясь и с каждым произнесённым словом краснея всё сильнее. — Я наговорил тебе много лишнего в первый день нашего знакомства. Я был не прав. Ты был таким красивым… То есть не был. То есть не только был, но и всегда выглядишь. Ты очень красивый. И очень умный. Кибербезопасность, серьёзно? Так круто! Выучил корейский за пол года, офигеть просто! Ты во всём очень, понимаешь? — он делает судорожный вздох. — Чан много о тебе рассказывал, показывал фото и всё такое. Я был так взволнован, когда узнал, что ты едешь в Сеул, потому что на фото ты был таким красивым, а из рассказов Чана таким интересным. Я волновался и когда впервые увидел тебя вживую, то запаниковал, начал говорить всякий бред, пытался флиртовать. Это было глупо. Чёрт, нужно было разъяснить это с самого начала, но я сам плохо понимал, что чувствую по отношению к тебе тогда. Прости, что вёл себя как придурок. И за то, что продолжаю лезть тоже прости. Я знаю, что во многом не прав, но может мы могли бы… могли бы попробовать снова, ну, познакомиться? Феликс смотрит на Хёнджина распахнутыми от удивления глазами. Погодите, что? Это был флирт? — Скажи что-нибудь, — просит Хёнджин, нервно стуча пальцем по рулю, когда Феликс продолжает молчать. — Каким образом шутки про кошачий корм и отношение ко мне как к животному - это флирт? — недовольно уточняет Феликс. — Как умею, так флиртую, — хмурится Хёнджин. — Херово умеешь. — Ты мне вообще в день нашего знакомства лицо разбил! — Как умею, так флиртую, — передразнивает его Феликс, заставляя Хёнджина смущённо замолчать. В процессе их перепалки Феликс ловит себя на том, что посмеивается, находя ситуацию забавной. Ловит и так и застывает с растянутыми в улыбке губами это что такое? Давит в себе улыбку, опуская голову вниз. Ха-ха? — шокировано переспрашивает сам себя он. — Нихуя не ха-ха. Никаких ха-ха тут не будет. С Хёнджином не весело. Он смешной на уровне циркового клоуна: может дошкольники и посмеются, но Феликс точно нет. Познакомиться снова? Серьёзно? Что за тупая идея? Люди не знакомятся заново. И все эти откровенные рассказы никак отношения к Хёнджину у Феликса не поменяют. Пусть хоть триста раз извинится, первое впечатление уже похерено. Сложилось ли бы всё иначе, если бы Хёнджин не вёл себя как придурок в первый день их знакомства? Возможно да, а возможно и нет. Теперь-то какая разница? Феликс скашивает на Хёнджина взгляд, рассматривая его сосредоточенное лицо, и невольно сглатывает. Да, точно. Никакой разницы. Пусть бургеры и вкусные, они всё ещё идут к чёрту. Приезжая в университет, они расходятся по разным кампусам, и Хёнджин правда за весь день больше не появляется. И на следующий тоже. И на следующий. И на следующий. Жизнь Феликса вдруг становится спокойнее и тише: никто не приносит кофе, никто не пишет в Какао, никто не лезет с тупыми вопросами. Чем никто так занят, Феликс не спрашивает, ему и не важно, ему вообще плевать. Хотя Джисон между делом упоминает какой-то важный проект по итальянскому, пока шагает рядом с Феликсом по пути домой. — Если хорошо сдать, то преподаватель поставит автомат, — говорит он. — Предмет сложный, проект тяжёлый, на подготовку есть всего неделя. Все отказались, только Хёнджин согласился взяться. Вот и торчит в универе целыми днями. — Серьёзно? — удивляется Феликс. — Один? На мгновение ему кажется, что может быть, только может быть, Хёнджин не такой тупой. Может быть, просто предположим, он не тупой вовсе. Джисон кивает: — Ага. А если не сдаст, то получит неуд. Об этом он как-то не подумал. Потому что никогда не думает, сразу делает. Болван самоуверенный, постоянно прёт напролом, не замечает препятствий пока головой об них не приложится. Воплощение слабоумия и отваги, честное слово… Описание такое подходящее, что Феликс невольно усмехается. Теперь понятно, почему за прошедшие дни он видел Хёнджина всего несколько раз и то вскользь. Удачи что ли, — думает Феликс. Живёт себе спокойно всю неделю и о Хёнджине не вспоминает. Они периодически сталкиваются в университете, успевая только кивнуть в качестве приветствия. Хёнджин выглядит растрёпанным и сосредоточенным, пока ищет нужные книги на полке в библиотеке или когда торопливо несётся куда-то по университетским коридорам. Не занятым Феликс видит его за прошедшую неделю только раз, в столовой, пока тот эмоционально рассказывает что-то сидящему напротив Ёнджуну. Лицо у Ёнджуна серьёзное, он слушает молча, периодически кивая. Феликс думает, что прервёт слишком личный разговор, если подойдёт к ним, поэтому не подходит. А, ну и потому что с чего ему к Хёнджину вообще подходить. У Феликса полно других дел, он ходит на лекции, сдаёт практические, покупает сам себе кофе, периодически зависает дома у Джисона, смотря аниме. Главное, что Хёнджин не ошивается рядом и это хорошо, это не может не радовать но почему-то не радует. В пятницу, под конец учебного дня, Феликс вымотан и выжат. Лекции по новому предмету слишком тяжёлые, придётся изучать дополнительную литературу, а это значит, что часть выходных будет похерена. Феликс думает об этом, пока прощается с Субином, выходя на крыльцо университета. Хёнджин подлетает к нему, появившись будто из ниоткуда, как раз в тот момент, когда Феликс спускается с лестницы, направляясь к воротам. Он тяжело дышит, останавливаясь напротив и протягивая высокий пластиковый контейнер. — Тут кофе, — поясняет Хёнджин. — За все те дни, что не смог принести. По-хорошему стоит отказаться, стоит сказать «Нет», стоит сказать «Не нужно», стоит сказать «Убери это и уберись отсюда сам». Всё лучше, чем подпитывать иллюзорные надежды, но. Но Феликс видит как дрожат руки Хёнджина и чувствует странную нервозность, глядя на его уставшее лицо. Грубить совсем не хочется, Хёнджин и без того выглядит так, будто ещё немного и рухнет прямо здесь. Он выглядит будто не спал последние несколько лет, будто его энергия на нуле, будто любое действие, даже если это действие просто стоять, забирает у него много сил. — Как-, — Феликс запинается, плотно сжимая губы. Какая разница? Зачем ему вообще знать? — Я в порядке, — отвечает Хёнджин. — Если ты об этом. И улыбается настолько натянуто, что просто смотря на это у Феликса сводит скулы. Такого Хёнджина видеть непривычно, он сам на себя не похож. Феликс молчит, ему хочется сказать что-то ободряющее, но он не знает что и не знает зачем. У них не такие отношения. У них вообще не понятно, какие отношения, но точно не такие. Поэтому молчит, чувствуя себя неловко от того, что продолжает стоять тут хотя причин для этого как таковых нет и ему давно пора домой. Дома на сегодня ждёт вечерний просмотр Нетфликса с Чаном, а на завтра подготовка реферата. У Феликса объективно нет причин продолжать тратить своё время, а Феликс всё равно почему-то тратит. Стоит, смотря на Хёнджина, и что ж ты будешь блять делать берёт из его рук контейнер. — Спасибо, — бормочет, пока улыбка Хёнджина постепенно превращается из наигранной в искреннюю. Они стоят молча до тех пор, пока рядом не звучит знакомый голос: — Нам нужно идти, Джини. Время. Ёнджун останавливается за спиной Хёнджина, окидывает Феликса внимательным взглядом. — Привет, — говорит он. Феликс кивает, давя в себе поднявшуюся к горлу нервозность. — Да, помню, — вздыхая отвечает Хёнджин; говорит Феликсу, делая голос заметно мягче: — Увидимся. И нехотя торопится в здание университета вслед за убежавшим Ёнджуном. Когда они уходят, Феликс стоит какое-то время возле входа, не решаясь уйти. Ему хочется сказать ещё что-то, это «что-то» вертится на языке недосказанностью. Похоже Хёнджину хочется тоже, потому что он вдруг возвращается, подбегает к Феликсу и смотрит взволнованно. — Могу я подвезти тебя домой? — спрашивает с надеждой. Нет, — думает Феликс. — Не можешь. Иди готовь проект. Иди к Ёнджуну. Иди к чёрту. — Хорошо, — говорит. — Подвези. Блять У Феликса нет времени на всё это, у Хёнджина, откровенно говоря, тоже, но он просит подождать, несясь к парковке. Белый нисан подъезжает к воротам университета спустя десять минут, останавливаясь возле Феликса. Хёнджин улыбается, когда тот садится на переднее сидение. — Как день? — спрашивает, выезжая с территории университета. Феликс неопределённо ведёт плечом. Телефон Хёнджина, лежащий между сидениями, вспыхивает уведомлением, Феликс не собирается смотреть, взгляд падает на экран сам собой. Он успевает прочитать подпись контакта «Ёнджуни~» и «где ты?», прежде чем экран гаснет. На разговоры Феликса не тянет, он слишком устал за сегодня, Хёнджин точно устал не меньше, но всё равно начинает говорить о том, как прошла его неделя. Он говорит и говорит, будто пытаясь ухватить каждую секунду от момента наедине, рассказывает какие-то глупые истории, жалуется на тяжёлый проект, упоминает Ёнджуна. — Вы хорошие друзья, — говорит Феликс. — С ним. — Мы лучшие друзья, — улыбается Хёнджин. — Ближе у меня никого нет. — Вот как… — Но я бы хотел, что бы и с тобой мы однажды… поладили. Феликс не отвечает, вперившись взглядом в экран телефона Хёнджина, который вспыхивает снова и снова. «у меня не так много времени, ты же знаешь» «тебе помощь нужна или нет?» «Хёнджин» «только не говори, что опять пытаешься» «разве я так тебя воспитывал?» «возвращайся сюда или я ухожу» «это глупо. зачем ты этим занимаешься?» «этот парень играет с тобой» В груди неприятно давит и Феликс, поджав губы, разворачивается к окну, подперев подбородок рукой. Я не играю с ним, — думает хмуро. — Это он лезет ко мне. Это он на что-то надеется. — Феликс? — зовёт Хёнджин, когда тот не отвечает, его голос звучит тихо и неуверенно. — Смогли бы мы поладить? Когда-нибудь. — Этого не будет, — морщится Феликс. — Мне с тобой некомфортно. Ты меня раздражаешь. Он видит в отражении бокового зеркала, как Хёнджин расстроено поджимает губы. — Хорошо, — говорит тот. — Я понимаю. Но… Как я могу это исправить? Самый подходящий ответ застывает во рту колючим «Никак», Феликс хочет произнести его, но вместо этого сглатывает вместе с сухостью в горле. Ему нечего сказать, потому что он сам не знает, потому что на самом деле с Хёнджином бывает комфортно, потому что он почти не бесит, потому что какого хера? — Когда ты отстанешь от меня? — спрашивает Феликс, поворачиваясь к Хёнджину лицом. — Не надоело? — Я так сильно бешу тебя? — растягивает губы в натянутой улыбке тот. Феликс смотрит пристально, разглядывая. Хёнджин красивый, от него приятно пахнет, он хорошо одет и производит впечатление человека, снимающегося для обложек Вог в своё свободное время. Он выглядит как типичный факбой, явно пользуется популярностью и получает тонны сообщений в директ инстаграма. А ещё он легкомысленный, шумный и эмоционально неуравновешенный. Хёнджин ходячее воплощение всего, что Феликса в людях бесит, поэтому и сам он, естественно, не может не бесить. — Да. Губы Хёнджина дёргаются, будто его улыбка ещё немного и исчезнет, он выдавливает: — Ха-ха, это было очевидно, — и замолкает, уставившись на дорогу. До конца поездки они не говорят друг другу больше ни слова. Когда нисан останавливается возле дома Феликса и последний кладет руку на ручку двери, Хёнджин осторожно берёт его за край толстовки, останавливая. — На выходных, — говорит Хёнджин, смотря своими блестящими глазами точно в глаза Феликса, — могу я написать тебе? С каких пор ты спрашиваешь моего разрешения? — хочет огрызнуться Феликс, но вместо этого бросает небрежно: — Как хочешь. Хёнджин кивает, он отпускает толстовку и протягивает Феликсу забытый контейнер с кофе, тот, поколебавшись, его принимает. — Послушай, — говорит Феликс, нахмурившись, и сам замолкает. Есть так много вещей, которые хочется сказать, они мешаются друг с другом, превращаясь в один хаотичный ком мыслей. Феликс прикусывает щёку изнутри, поудобнее перехватывает контейнер и поднимает на Хёнджина взгляд. — Удачи, — произносит неуверенно, видя как глаза напротив удивлённо распахиваются. — С проектом. — Спасибо, — отвечает Хёнджин, отводя взгляд в сторону, кончики его ушей краснеют. — Я постараюсь. Феликс не может объяснить себе, почему его щёки продолжают гореть даже когда он выходит из машины, подставляя лицо прохладному ветру.