no fucking way

Утром следующего дня Хёнджин, как и обещал, пишет в Какао: одно сообщение с пожеланием доброго утра и тупым мемом. И всё. Хотя казалось бы, они не общались неделю, а сейчас обед субботы, времени должно хватить на то, чтобы прислать больше одного предложения так какого хера? Феликс правда старается об этом не думать, он даже не может понять, какого чёрта не думать не может. Сегодня выходной, ему нужно заняться разбором сложной темы по экономике для реферата, он это и делает, только взгляд почему-то продолжает падать на телефон. За последний час Феликс открывает переписку с Хёнджином уже в четвёртый раз. Он думает, что мем с усталым котом, просящим его убить, ни разу не смешной. Что это вообще должно значить? — с раздражением думает Феликс. — «Я так устал, что лучше сдохнуть»? «Я не сдал проект и теперь лучше сдохнуть»? «Я сдал проект, но так устал, что хочу сдохнуть»? «Я просто хочу сдохнуть»? Мем не смешной, но Феликс, немного подумав, ставит под ним лайк. Просто потому что, как таковой причины для этого нет. Новое сообщение от Хёнджина приходит спустя полчаса, Феликс не засекает, просто случайно бросает взгляд на часы, пока печатает реферат: «Прости, я сегодня тоже загружен, сдача проекта вечером, всю ночь готовился» Как будто Феликсу нужны его оправдания и планы, как будто ему вообще есть дело. Совсем не спал? — хмуро думает Феликс. — Больной, что ли? Нельзя так. Пальцы замирают над экраном с открытой клавиатурой, Феликс чувствует жгучее желание что-нибудь ответить, но не может подобрать нужных слов, все из них кажутся либо неуместными, либо странными. «Не сдохни», — отправляет в итоге Феликс. «Ну раз ты просишь, то точно не могу :)», — отвечает Хёнджин спустя мгновение. Феликс усмехается, качает головой, откладывая телефон в сторону и возвращаясь к реферату. Клоун На вечер воскресенья запланирован просмотр аниме с Джисоном, который хоть и говорил, что постарается притащить с собой Минхо, явно где-то промахнулся. — Он обещал выпотрошить меня и скормить внутренности диким зверям, — наигранно-испуганно сообщает Джисон, когда Феликс открывает входную дверь, окидывая взглядом сначала его, а потом Хёнджина, стоящего рядом. — Клянусь. — Чего ты врёшь? — возмущённо цокает языком Хёнджин; одна его рука занята коробкой с пиццей, другая - пакетом с пивом. И переводит взгляд на Феликса, тут же смущённо тушуясь: — Я предложил оплатить еду и он сразу согласился. Но ты меня не звал и я уйду, если тебе некомфортно. Ого, — думает Феликс. — Он научился в личные границы, вот это да. Хёнджин на Минхо не тянет, они даже не похожи, так промахнуться случайно точно нельзя. Джисон выглядит невозмутимо, пока Феликс сверлит его тяжёлым взглядом. Ладно, — думает, отходя в сторону. — Допустим. В конце концов он принёс еду. — Можешь остаться. Видимо уверенный в том, что отправится домой, Хёнджин растерянно застывает. И отмирает, улыбаясь и заходя внутрь квартиры, только когда проходящий мимо Джисон пихает его в спину, поторапливая. Джисон бежит в спальню, к пк, выбирать тайтл для просмотра, Феликс просит его не трогать открытые вкладки. — У тебя уютно, — говорит Хёнджин смущённо, когда они вдвоём идут на кухню. — А у тебя нет? — усмехается Феликс, останавливаясь напротив кухонной тумбы и доставая из пакета бутылки. Среди них хорошо знакомая Петрюс Бордо. — Ты любишь красный эль, — говорит Хёнджин, пока открывает коробку с пиццей, — Чан рассказывал. Феликс кивает, спрашивает будто невзначай: — Как проект? — Хорошо, — осторожно улыбается Хёнджин. — Сдал. — Молодец. Пальцы Хёнджина впиваются в картонную коробку, он прикусывает губу и выглядит почти счастливым. Феликс не думает, что тут есть от чего приходить в эйфорию, это просто озвученный факт. — Спасибо, — отвечает тихо, немного погодя. Вновь возникшую тишину разбавляет довольный крик Джисона из спальни: — Ну где вы? Я выбрал! Пора начинать! Они пьют пиво, едят пиццу, смотрят Дорохедоро, валяясь на кровати, и смеются так много, что начинают болеть щёки. Алкоголь ударяет в голову, расслабляя тело и вызывая сонливость уже спустя полчаса. Феликс растекается по постели, подложив под голову подушку, думает вяло, что от лежащего рядом Хёнджина приятно пахнет. А ещё что с ним впервые настолько комфортно, даже когда тот лежит совсем близко, соприкасаясь своей горячей рукой с рукой Феликса. — Жарко, — бормочет Феликс. — Тебе жарко? — тут же шёпотом отзывается Хёнджин, наклоняясь ближе и заглядывая в глаза. — Хочешь воды? — Я в порядке. — Точно? Выглядишь сонным. — А ты не смотри, — вяло огрызается Феликс больше по привычке, чем всерьёз. Глаза Хёнджина щурятся, когда он мягко улыбается: — Не могу. В животе странно трепещет, Феликс сглатывает и отводит взгляд первым, возвращая к экрану компьютера. — Приятно видеть, как вы не пытаетесь вырвать друг другу глотки, — весело шепчет ему на ухо сидящий рядом Джисон. Феликс хмыкает: — Наслаждайся, пока можешь. Непонятное чувство лёгкости он списывает на алкоголь. Следующая неделя загруженная и сумбурная. Феликс сдаёт реферат по экономике и тут же в паре с Субином получает новый, по кодировке. Они выбирают местом для занятий ближайшее кафе, приходя туда после пар и садясь за самый дальний столик. Феликс не против компании Субина, рядом с ним комфортно, он спокойный и не отвлекает разговорами. Подготовка к реферату занимает всё свободное время Феликса, но это не мешает Хёнджину подвозить его до дома поздними вечерами. Когда тот в очередной раз заходит в кафе, Субин не задаёт лишних вопросов, только улыбается вежливо и тактично молчит. Объяснить Субину что между ними не выходит, да и как объяснить, когда сам толком не понимаешь? — У тебя других дел нет? — устало зевая спрашивает Феликс, пока Хёнджин везёт его домой. Тот пожимает плечами, ничего не отвечая. Конечно у него есть дела, их полно, Джисон рассказывал. И то, что Хёнджин продолжает тратить время и бензин на поездки от универа, к кафе, к дому Феликса и наконец к себе домой, - просто глупо. — Завтра забирать не нужно, — говорит Феликс, когда машина останавливается на парковке. Хёнджин кивает. Они оба знают, что он всё равно приедет. Днём субботы Феликс отчаянно старается успеть закончить свою часть реферата, чтобы в воскресенье со спокойно душой отправиться к Чонину, на марафон фильмов. Он проверяет абзацы, сидя дома и параллельно разговаривая с Субином по громкой связи. Телефон вибрирует пришедшим сообщением в директе инстаграма, Феликс пробегает взглядом по уведомлению от «hyunjin», попутно угукая Субину в звонке. «Могу я подвезти тебя завтра?» «За мной заедет Чан» «Хорошо, тогда увидимся» Иконка профиля Хёнджина светится свежей сторис, обычно он выкладывает туда тупые мемы, поэтому Феликс нажимает на неё не думая. И тут же жалеет, застигнутый врасплох. В сторис Хёнджин стоит с мокрыми волосами напротив большого зеркала тренажёрного зала, раскрасневшийся и потный. На нём майка с глубокими вырезами по бокам и серые спортивные штаны. Феликс шумно выдыхает, он видит Хёнджина таким впервые. Блять блять Субин спрашивает про сноски, пока Феликс собирает свой мозг в кучу, переваривая увиденное. — …сделал? — слышит он голос Субина. — А, да, — отвечает спохватившись. — То есть нет. То есть… Субин-а, давай созвонимся чуть позже? — Хорошо, — легко соглашается тот. — Напишешь, когда освободишься. Порощавшись, Феликс сбрасывает звонок и откладывает телефон в сторону, на всякий случай экраном вниз. Он возвращается к реферату, пытаясь отвлечься, печатает ещё пару несвязных предложений. Щёки горят, Феликс чувствует нервозность, косясь на телефон. Мне просто показалось, — думает, сглатывая сухость во рту. — Нужно перепроверить. Берёт в руки телефон, смотрит на него какое-то время неуверенно, будто собираясь сделать что-то незаконное. Когда Феликс снимает блокировку, на экране то же фото, он смотрит не моргая, взгляд скользит вниз. В серых спортивках всё слишком хорошо видно, каждый изгиб и каждый бугор боже. Волнение ударяет в желудок, Феликс в ужасе отбрасывает телефон на кровать. Твою мать твою мать твою мать Это всё от стресса, Хёнджин точно не может вызывать таких эмоций, Феликс точно не считает его сексуальным. Никогда. Ни за что. Стопроцентное нет. Стопроцентное да, — рассеянно думает Феликс утром воскресенья, пока они всей компанией, включая даже редко свободного Минхо, сидят в парке, обсуждая предстоящий киномарафон. Это отняло у Феликса весь день субботы, почти всю ночь воскресенья и десяток нервных клеток. Это — это мысли о Хёнджине. Том самом Хёнджине, что сейчас хохочет, запрокидывая голову назад, и Феликс не может не смотреть на его шею блядство. — Всё хорошо? — с улыбкой спрашивает Чан, переводя внимание Феликса на себя. Тот заторможено кивает, делает глоток кофе и отворачивается, разглядывая снующих по парку людей. Если Хёнджин не прекратит быть таким, то всё закончится плохо. Каким таким Феликс и сам не может понять, потому что по сути Хёнджин не изменился: одевается также, выглядит также и раздражает тоже также, хоть и не так активно как раньше. Хёнджин не меняется, он всегда был таким и Феликс уже давно признал, что он красивый. Только теперь Феликса накрывает осознание, что красивый-то Хёнджин не только в объективном плане, но и в личном, субъективном. Эта мысль будоражит и сбивает с толку одновременно. Земля не прекращает вращаться, встречаться с таким, как Хёнджин, всё ещё равносильно для Феликса самоубийству, но. Но Феликс с ним встречаться и не хочет, он хочет боже — Что купим поесть? — улыбается Чонин. — Пиво и пиццу, — мечтательно отвечает Джисон. — Это просто сказка будет. — Разве мы не ели тоже самое недавно? — подкалывает его Хёнджин. — Тебе так мало для счастья надо? Они весело смеются, радостно обсуждая предстоящий марафон, пока Феликс проходит все стадии шока. Он хочет с Хёнджином что? Поднимает голову, глядя на того со смесью испуга и волнения. Футболка на Хёнджине слишком облегающая, ткань очерчивает каждый мускул, короткие рукава открывают вид на подкаченные руки. Феликс чувствует, как во рту пересыхает от одной мысли о господи Иисусе сексе с ним. — Феликс, тебе плохо? — слышит обеспокоенный голос Минхо и торопится скрыть замешательство от собственных мыслей, натягивая улыбку. Да, плохо, очень, очень плохо — Я просто не выспался, — оправдывается Феликс, ловя на себе обеспокоенные взгляды. Среди них взгляд Хёнджина, внимательный и взволнованный, Феликсу вдруг становится стыдно. — Ну хватит, — нервно смеётся он. — Я в порядке, правда, прекратите так на меня смотреть. Давать своим похотливым мыслям одержать верх нельзя, Феликс не животное, у него нет тупых инстинктов. Он, мать его, личность с силой воли и всё такое, он справится с этим. Или нет. Свет от проектора тускло пробивается сквозь темноту комнаты. Они сидят напротив стены в гостиной Чонина, смотря первый из трёх предстоящих фильмов. Шторы плотно закрыты и вокруг темно так, что и перед собой сложно чётко видеть. Но Феликс видит, пожалуй слишком хорошо видит, как Хёнджин облизывает свои блядские губы, пока жуёт принглс. Хватит уже, — мысленно молит Феликс. — Прекрати. Перестань. Хёнджин мольбы естественно не слышит, проходит языком по верхней, потом по нижней, не отвлекаясь от фильма. Феликс фильм не видит, всё, что есть перед его глазами, — это губы Хёнджина, продолжающего кидать себе в рот чипсы. Сука Он думает о Хёнджине и его теле слишком долго и слишком часто. Откровенно говоря, Феликс не может вспомнить, когда не думал о Хёнджине за прошедшие тридцать шесть часов пиздец. Феликс смотрит на него, смотрит, потому что не смотреть не может, смотрит, чувствуя как желудок скручивает от осознания, что всё, финиш, он больше не выдержит. Вокруг темно, пока остальные решили сесть поближе к стене, положив на пол подушки, Феликс остался на диване, чуть поодаль, и Хёнджин, конечно же, решил сесть рядом. Нога Хёнджина прижата к ноге Феликса, как и всегда горячая, обжигает сквозь ткань джинс, его рука то и дело задевает руку Феликса, его язык снова и снова скользит по губам. Феликс так больше не может, внутри горит от возбуждения, опаляя внутренности. И от понимания, что он собирается сделать сердце подпрыгивает к горлу. Феликс наклоняется в сторону Хёнджина, не отводя взгляда от его рта, и тот, заметив это, тянет вопросительное «М?». Не нужно, — молит сам себя Феликс. — Не делай этого Но Хёнджин так близко, смотрит выжидающе, склонив голову на бок, и похоже совсем не улавливает изменения в атмосфере. — Не подумай лишнего, — бормочет Феликс больше себе. И наклоняется, касаясь своими губами губ Хёнджина, чувствуя вкус сыра и соли. Тот застывает, чипсы из его пальцев выпадают обратно в картонное ведёрко. Феликс застывает тоже, прислушиваясь к ощущениям. Губы у Хёнджина мягкие и горячие, податливо приоткрываются, когда Феликс на пробу проводит по ним языком. Хёнджин шумно выдыхает, стоит только чужому языку проникнуть в его рот, но на поцелуй не отвечает, будто боясь спугнуть. Феликс отстраняется спустя несколько тягучих секунд, смотрит на раскрасневшиеся губы напротив и, почувствовав как тяжелеет в паху, тянется к ним снова. Целоваться с Хёнджином неожиданно приятно, особенно когда тот несмело отвечает, придвигаясь ближе, и опускает руку Феликсу на затылок, зарываясь в волосы пальцами. Он целует страстно и мокро, лезет свободной рукой под футболку Феликса, осторожно касаясь живота. Тот стонет, мысленно благодаря Джисона, решившего сделать звук фильма на полную громкость. Это тупое решение, стоит остановиться прямо сейчас пока не стало хуже, но отстраняться не хочется. А хочется, чтобы Хёнджин продолжал вылизывать ему рот, трогать руками голую кожу и тянуть за волосы на затылке. Феликс дёргается, отстраняясь и приходя в себя, когда его вставший член больно упирается в ширинку джинс. Отстраняется и смотрит на Хёнджина поплывшим от возбуждения взглядом. Красивый, — думает Феликс, приходясь по раскрасневшемуся лицу и блестящим глазам. — Красивый, чтоб его. — Мы должны это обсудить, — заявляет Хёнджин хриплым шёпотом. Его рука мягко обхватывает запястья Феликса, удерживая, будто последний сейчас сбежит. Феликс смотрит сначала на пальцы Хёнджина, потом на накаченные руки, возвращается взглядом к лицу. Нет, говорить он с ним не собирается. Трахаться хочется ужасно. — Пошли, — бросает Феликс, вставая. Они сбегают в ванную комнату, словив на себе внимательные взгляды Сынмина и Джисона. Оказавшись наедине, Феликс прижимает Хёнджина к стене, наваливаясь сверху и обдавая горячим дыханием шею. — Я нравлюсь тебе, — не спрашивает, утверждает Хёнджин, на губах появляется дурацкая счастливая улыбка. — Давай переспим, — бросает в ответ Феликс, лезя руками под его футболку. — Переспим? — глупо повторяет Хёнджин. Улыбка дёргается, сползая с его губ, он сжимает локоть Феликса, останавливая. — Это всё, чего ты хочешь? — спрашивает негромко и выглядит расстроено, почти грустно. Феликс закатывает глаза, отстраняется резко: — А ты не хочешь? Он ждёт, что Хёнджин передумает, скажет, что хочет, что согласен. Тот и вправду говорит: — Хочу. А после добавляет голосом полным невысказанной обиды: — Но не так. Я интересен тебе только в плане секса? Феликс нервно прикусывает губу, член болезненно пульсирует, не лучшее время для выяснения чувств. У Хёнджина стоит тоже, вот только это его, похоже, не так сильно заботит как разговор. — Не хочешь - не надо, — хмурится Феликс. — Найду кого-нибудь другого. Глаза Хёнджина опасно щурятся: — Не манипулируй мной. — Не манипулирую. Он манипулирует. Потому что Хёнджина хочется очень и очень, он сексуальный, горячий и чертовски красивый, грех таким не воспользоваться. Переспать с Хёнджином не значит признаться ему в любви, разок можно. Пытаясь переубедить, Феликс тянется к нему снова, опускает руки на плечи, заглядывает в глаза: — Давай. Вдруг мне понравится и я захочу ещё. Говорить такое - подло, на самом деле подло. Потому что Хёнджину он похоже правда нравится, по-настоящему, с глупой романтической пеленой. Жаль, что Феликсу от него этого не надо. Хёнджин не такой человек, с которым Феликс стал бы строить отношения: он слишком эмоциональный, вспыльчивый, местами грубый, в нём нет того спокойствия, что Феликсу нужно. Но Хенджин по-прежнему горячий и красивый, поэтому не признать, что Феликс его хочет, просто глупо. Хёнджин смотрит с недоверием, пока Феликс улыбается, спускаясь руками ниже, скользит по животу и слышит рваный выдох, когда опускает ладонь на пах. — Я подумаю, знаешь, — переходит на интимный шёпотом Феликс, — об отношениях с тобой, если мне понравится. Он врёт. Феликс рассчитывает на то, что после секса Хёнджин успокоится, перестанет быть таким заинтересованным и отвалит, Феликс в это верит. Хёнджин смотрит ему в глаза взглядом доверчивого пса, переспрашивает: — Подумаешь? Феликс кивает и довольно улыбается, когда видит как Хёнджин, поколебавшись ещё несколько тягучих секунд, наконец, сдаётся, опуская свои ладони на талию Феликса и тяня на себя. — Давай поедем ко мне, — бормочет Хёнджин. Ехать куда-то времени нет, нужно здесь и сейчас, так нужно, что голова идёт кругом. — Секс с мужчинами был? — игнорируя его слова, спрашивает Феликс. Чуть помедлив, Хёнджин кивает. Уже хорошо. — Сверху? Снова кивок. Лучше не придумаешь. У Чонина точно есть презервативы и смазка, Феликс видел их в шкафчике, когда мыл руки. Возможно Чонин даже не заметит, главное действовать тихо и осторожно. Феликс щёлкает дверным замком, время терять нельзя, его и так трясёт от возбуждения. — Раздевайся, — говорит Феликс, пока торопится к раковине, осматривая полки сверху. Когда он возвращается к Хёнджину, на последнем уже нет футболки. Феликс смотрит на его грудь и очерченные мышцы пресса, и сглатывает. Он подаётся к Хёнджину, вновь впиваясь в его губы, целует, отстраняясь только для того, чтобы укусить за нижнюю, а затем спуститься вниз, пройдясь зубами по линии челюсти. Руки Хёнджина дрожат, пока он гладит его спину, спускаясь к пояснице, касается губами шеи, не решаясь оставить отметины, лижет ключицы, притягивая Феликса ближе. — Что делать знаешь? — спрашивает тот, торопливо впихивая Хёнджину в руки бутылку смазки и упаковку презервативов, а получая кивок расстёгивает свои джинсы. — Тогда делай. Хёнджин помогает ему стянуть их вместе с нижним бельём, подхватывает Феликса под ягодицы, усаживая на стиральную машину. Он спускается поцелуями ниже, пока не опускается на колени, оказываясь между разведённых ног Феликса, прямо напротив стоящего члена. Когда Хёнджин берёт в рот, Феликс глушит стон, выгибаясь в пояснице, и запрокидывая голову назад. Не похоже, что Хёнджин умеет делать минеты, но он явно старается. Вбирает в рот член полностью, упираясь носом в лобок, ласкает языком, скользя по стволу, и принимается двигать головой. Рука Феликса вплетается в его волосы, ноги обхватывают за плечи, притягивая ближе. Даже если минет не очень умелый, это всё ещё хорошо так и кончить можно. Только так кончать Феликс не хочет, поэтому тянет голову Хёнджина за волосы вверх, заставляя выпустить член изо рта. Их взгляды встречаются, глаза Хёнджина совсем мутные, губы блестят от слюны, щёки раскраснелись, только от этого вида Феликса ведёт. Он наклоняется, целуя Хёнджина, пока руки последнего скользя по его бёдрам вверх. — Обычно перед тем как начать кому-то сосать, — хрипло говорит Феликс, — нужно об этом сообщить. — Зачем? — сипло отзывается Хёнджин, продолжая смотреть на Феликса снизу вверх. — Потому что в последний раз в душе я был час назад. Это противно. — Но мне не противно. Почему должно быть? Ну ничего себе блять Мозгов у тебя совсем нет, — думает Феликс. — Это как минимум негигиенично. Ты меня этим не подкупишь, — думает, отпуская Хёнджина из захвата и кивая головой на смазку в его руках. — И взглядами своими тоже. — Растягивай, — бросает небрежно. Вообще было бы лучше, сделай он это сам вообще он уже сделал, пока мастурбировал утром, но при Хёнджине не хочется, будто это что-то совсем интимное, интимнее чем минет. Тот не сопротивляется, поднимается на ноги, выдавливая себе на пальцы смазку. Феликс пытается расслабиться, не думая о том, что и с кем он делает. Когда один палец проникает внутрь, слишком медленно и аккуратно, Феликс шумно выдыхает, хватаясь за руку Хёнджина. Тот неожиданно знает, что делать, находит простату почти сразу, вырывая изо рта Феликса сдавленный стон. Он растягивает мышцы неторопливо, попутно целуя грудь и шею Феликса, гладит свободной рукой его член. И Феликс невольно задумывается, был ли у него секс с кем-то достаточно опытным, способным научить, что и как правильно делать. — Хватит, вставляй уже, — хрипло выдыхает Феликс, когда терпеть не остаётся сил. Его член болезненно пульсирует, истекая смазкой. Хёнджин послушно останавливается, убирает пальцы, натягивая презерватив, пока сердце Феликса ходит ходуном от ожидания. Он всё ещё сидит на стиральной машине, поза неудобная для проникновения, гораздо лучше будет со спины. Поэтому Феликс соскальзывает вниз, ложась грудью на стиральную машину и разворачиваясь к Хёнджину задницей, оборачивается, поторапливая: — Ну? Когда горячий член касается его ануса, медленно проникая внутрь, Феликс рвано выдыхает. Ноги дрожат от возбуждения, стоять сложно, Хёнджин замечает это, обхватывает талию Феликс, нежно обнимая и притягивая к себе. Его член проникает глубже, постепенно заполняя Феликса изнутри, это приятно, а ещё приятнее становится, когда Хёнджин начинает двигаться, задевая головкой простату ох. Феликс прикусывает свою руку, заглушая стоны, его спина прижата к груди Хёнджина так плотно, что между ними не остаётся даже миллиметра. Хёнджин бормочет что-то про красоту, двигая ладонью на члене Феликса в такт своим толчкам. Головка его члена задевает простату каждый чёртов раз, заставляя кожу Феликса покрываться мурашками, а ноги подгибаться. Хёнджин хорош, по настоящему хорош, и Феликс ненавидит себя за то, что не может оспорить это. — Быстрее, — хрипит, сжимая пальцами края стиральной машины. Тяжело дышит, подставляя шею под поцелуи и мягкие укусы. Хёнджин послушно ускоряется, скользит губами по плечам, обхватывает руками талию, нежно удерживая, когда Феликс снова начинает соскальзывать вниз. Тело Хёнджина горячее некуда, Феликс рядом с ним плавится. хо-ро-шо Он кончает первым, выгибаясь и откидывая голову на плечо Хёнджину, который кончает следом. Какое-то время они просто стоят не двигаясь, тяжело дыша и дрожа от оргазма. Феликс приходит в себя, когда губы Хёнджина касаются его шеи, осторожно целуя. Он вяло отворачивается, несильно толкая того в грудь, заставляя отстраниться. Принимать душ будет подозрительно, так же как и задерживаться тут дольше, поэтому Феликс торопливо натягивает нижнее бельё и джинсы, умывает лицо холодной водой. — Приберись, — бросает небрежно. — И придёшь минут через пять. Феликс на Хёнджина не смотрит, приглаживает свои растрепавшиеся волосы, делает несколько глубоких вдохов-выдохов, приводя дыхание в норму, и выходит из ванной, закрывая за собой дверь. В гостиной никто не обращает на него внимания, поглощённые просмотром фильма. Никто кроме Джисона, который оборачивается и смотрит пристально, и Феликсу вдруг кажется, что тот всё знает. Не знает он ничего, успокойся Это не имеет смысла, их не было от силы минут двадцать, и даже если Феликс выглядит затраханным, в последние месяцы учёбы он выглядит таким всегда. Вместо дивана, Феликс опускается на подушку рядом с Джисоном. — Я отвечал на звонок, — говорит, прежде чем тот спросит. — Ничего не пропустил? — Не особо, — пожимает плечами Джисон. — Ничего сюжетно важного. Феликс кивает, переводя всё своё внимание на фильм и совсем не реагирует, когда Хёнджин возвращается в комнату, садясь на диван за их спинами. Секс вышел даже лучше, чем Феликс представлял. Он чувствует себя отдохнувшим, будто ком внутри него испарился, забирая с собой физическое напряжение и усталость. Чудесно Хёнджин Феликса не трогает, ничего не говорит и сидит тихо, вместо этого пялится, прожигая взглядом все оставшиеся пять часов. После того как третий фильм заканчивается и они собираются расходиться по домам, Хёнджин решается подойти. Касается руки Феликса несмело, зовёт тихо по имени. Феликс на него не смотрит, продолжая шнуровать ботинки. Только когда Хёнджин повторяет громче, привлекая внимание остальных ну блять, Феликс вздыхает, поднимая взгляд и встречаясь с глазами полными беспокойства. Хёнджин нервничает, прикусывает губу, пока Феликс молча ждёт продолжения, будто не знает о чём пойдёт речь. Быстро оглядывается на стоящих неподалёку Чонина и Чанбина, наклоняется ближе к Феликсу, обдавая горячим дыханием щёку. Он точно хочет спросить что-нибудь наивно-глупое, Феликс видит по глазам, поэтому опережает чтобы не почувствовать себя совсем паршиво: — Пока, Хёнджин. Тот растерянно моргает и Феликс, воспользовавшись его замешательством, прощается с остальными, спеша к подъехавшему такси. Он разберётся с этим позже. Позже наступает на следующий день. Приходит в библиотеку и стоит рядом, нервно дергая лямку рюкзака, спрашивает взволнованно: — Я сделал что-то не так? Ты не отвечаешь на сообщения. Ну что за идиот? Вздыхая, Феликс бросает на Хёнджина взгляд поверх раскрытого ноутбука. Тот нервно кусает губу, задевая зубами свежую рану, едва успевшую затянуться красной коркой, и терпеливо ждёт ответа. Ждёт, пока Феликс возвращается к ноутбуку, внося правки в документе. Ждёт, стоя рядом со столом и источая напряжение. — Тебе не понравилось? — спрашивает тихо, когда ответа так и не получает. — Понравилось, — флегматично бросает Феликс. — Значит… — Ничего не значит. Это не проблема Феликса, что до Хёнджина не доходит. У Феликса вообще на всё это времени нет: сдача реферата сегодня, нужно перепроверить свою часть, пока не пришёл Субин. Хёнджин смотрит на него в упор сначала с непониманием, а затем с нарастающим осознанием, шепчет неверяще: — Ты использовал меня. Использовал, чтобы просто потрахаться. — Мы оба получили, что хотели, — легко пожимает плечами Феликс, — так что никто никого не использовал. — Ты даже и не собирался думать, да? — с плохо скрываемой горечью. Непробиваемый Феликс поднимает взгляд, смотрит в глаза напротив холодно, отстранённо. Во взгляде Хёнджина плещется штормовыми волнами обида, он поджимает губы и выглядит так, будто сейчас расплачется ну. что. за. идиот.? — Да, — говорит Феликс и от его ответа Хёнджин вздрагивает как от удара. — Не собирался. Всё? В груди неприятно колет, поэтому Феликс торопится отвести взгляд обратно к экрану ноутбука, смотрит на открытый документ ворда не моргая, пока глаза не начинает жечь. У него нет на это времени. Хёнджин уходит спустя еще минуту, не говоря больше ни слова. Вот же блятство