no fucking way

Ночью Феликс почти не спит. Проворочавшись в кровати под давящими мыслями несколько часов, утром воскресенья он пишет Чану лаконичное «Иду». Достаточно одного сообщения, они знают друг друга слишком хорошо, чтобы Чан всё понял и ответил не менее ёмким «Жду». Феликс встаёт с кровати нехотя, собирая остатки сил и заталкивая поглубже собственное упрямство, шепчущее остаться дома и вообще это только его, Феликса, проблемы. Нет, — мысленно отрезает. — Я не справляюсь. Мне нужен Крис. На общественном транспорте ехать не хочется, идти пешком, даже несмотря на то, что Чан живёт не так далеко, тем более, поэтому Феликс вызывает такси. Стоя на улице и кутаясь в толстовку (погода по-осеннему прохладная) он мысленно подбирает правильные слова, думает о том же, пока едет в машине и пока поднимается на лифте до нужного этажа. В итоге первое, что говорит Феликс, переступая порог квартиры Чана, это: — Я повёл себя по-мудацки. Стягивает кроссовки, избегая смотреть в глаза напротив, руки потряхивает от нервов: — Испортил отношения со всеми. — Нет, — отвечает Чан. Его голос не звучит злым или раздражённым, поэтому Феликс решается поднять взгляд, не без удивления замечая, что Крис улыбается. Он манит рукой за собой в спальню, падая там спиной на огромную двуспальную кровать. Хлопает по постели, призывая нерешительно топчущегося Феликса лечь рядом. — Ты поступил плохо, — говорит Крис, раскрывая руки для объятий. — Но никто с тобой прекращать общаться не собирается. Мы подумали, что вам нужно самим во всём разобраться. Было бы здорово, если бы вы тоже так подумали. — Я знаю, — признаётся Феликс, пока забирается на кровать. Объятия с Крисом ощущаются как дом, мгновенно расслабляют напряжённые мышцы и вызывают волну спокойствия. Феликс судорожно выдыхает, утыкаясь лицом тому в шею и чувствуя приятный запах травяных духов. — Расскажешь? — предлагает Чан, нежно гладя его по спине. И Феликс рассказывает всё. Слова льются бесконечным потоком, выплёскиваясь наружу вместе с томящимися чувствами и страхами. — Преследовал тебя? — хмурится Чан; из всего рассказа больше всего его напрягает именно это. — Почему ты не рассказал мне? Он всегда был таким, с детства вёл себя как старший брат и реагировал слишком остро, когда дело касалось Феликса. — А что если бы ты ему что-нибудь сломал? — хмыкает Феликс, не в состоянии сдержать улыбки: реакция Криса напоминает ему о детстве. — Я не хотел портить вашу дружбу. — Что значит «если бы»? — возмущённо. — Я и сейчас сломать могу. Нужно было рассказать раньше, Ликси, тогда бы он не только гордость свою потерял, но и пару зубов. — Не нужно, — просит Феликс. — Мы уже разобрались. К тому же, я тоже во всей это ситуации виноват. — В части с сексом - да, виноват. В части с преследованием - нет, ни разу не виноват. Поднимая голову с его груди, Феликс считывает на лице Криса недовольство и спешит успокоить: — Всё в порядке, правда. Я могу за себя постоять, ты ведь знаешь это как никто другой. — Знаю. Но это не значит, что я буду просто стоять и смотреть, как тебе причиняют вред. Зря я пытался вас подружить... — Он больше таким не занимается, — уверяет Феликс и сам себе удивляется. Это что, он сейчас защищает Хвана? Охуеть можно. — Рассказывай мне всё, — строго говорит Крис. — Я ему жопу надеру, если ещё хоть раз попробует такое выкинуть. Феликс кивает, но на деле не уверен даже что он и Хёнджин когда-нибудь снова друг с другом заговорят. — Я планирую извиниться, — сообщает тихо. — За то, в чём виноват. Наладить отношения и всё такое. Насколько это возможно. — Молодец, — кивает Крис. — Не переступай через себя, если рядом с ним тебе некомфортно. — Я не переступаю, — честно отвечает Феликс. — Я хочу помириться. Крис смотрит на него внимательно и в его взгляде проскальзывает осознание: — Это не единственная причина, да? Хёнджин вызывает у тебя какие-то чувства помимо раздражения. И Феликс, услышав это, испуганно замирает. — Это не-, — «так» застывает на языке, потому что, вообще-то ещё как так. Феликс поджимает губы, обиженный не на Чана и не на его слова, а на себя, потому что возразить нечем. Просит: — Please don't. I don't wanna think about it too much. — But you should. Чтобы разобраться, Ликс. Они снова молчат. Рядом с Чаном Феликс чувствует себя комфортно, чувствует себя будто он дома, будто может наконец расслабиться и признаться хотя бы самому себе, что да, вот она, проблема и с ней нужно что-то делать. Тишина убаюкивает, Феликс, поспавший всего ничего, чувствует как слипаются глаза. — Ладно, — отвечает нехотя, пытаясь перебороть сонливость. — Подумаю. Чан удовлетворённо кивает. Феликс засыпает в его руках спустя ещё минуту. — Прости. Феликс произносит это в четверг, когда ловит Хёнджина в коридоре университета. Воскресенье он проводит у Чана. В понедельник извиняется перед остальными за своё поведение, а вечером идёт к Джисону и рассказывает всё. Во вторник думает о том, что стоит сказать Хёнджину. В среду поговорить не получается, потому что тот избегает его как огня, меняя траекторию движения так быстро, как только замечает Феликса на горизонте. Поэтому это четверг. Хёнджин пожимает плечами, даже не останавливается, продолжая идти к своей аудитории. Сейчас у него пара по испанскому, Феликс знает, потому что спросил у Джисона. — Не за что, — бросает сухо. — Ты сказал правду. Со мной только трахаться можно. Под конец предложения его голос дрогает и Хёнджин тихо цокает языком. Вокруг достаточно громко, поэтому Феликсу приходится повысить голос, чтобы Хёнджин, стремительно несущийся вперёд, его услышал: — Я был зол и наговорил лишнего. — Ты был зол? — с ядовитым смешком переспрашивает Хёнджин. — Серьёзно? Ты? Я себя последним идиотом почувствовал! Повёлся на твой тупой развод как… как… блять! По-хорошему не получается, Феликс давит в себе желание огрызнуться в ответ, бросить что-нибудь колкое вроде «Да хватит тебе, это просто секс! Зачем, блять, столько драмы?!». Вместо этого выходит вперед, преграждая Хёнджину путь, и терпеливо пробует снова: — Да, я был зол, на себя. Потому что был не прав, — заминка. — Ну не с самого начала, конечно, только в этой конкретной ситуации. Хёнджин обходит его, смерив хмурым взглядом. Феликс торопится следом, догоняя как раз когда тот доходит до нужной аудитории, готовясь войти внутрь, и хватает за руку, останавливая. — Ну что ты от меня, блять, хочешь?! — раздражённо шипит Хёнджин. Смотрит затравленно, Феликс чувствует как больно бьёт под дых вина, когда глаза напротив начинают блестеть. — Хочу, чтобы мы помирились, — мягко произносит Феликс. Это первый раз, когда он разговаривает с Хваном так осторожно, контролируя что и как говорит. И это, вообще-то, уже большой шаг, который Хёнджин нисколько не ценит, морщась и вырывая руку из хватки. И всё же делает это аккуратно, будто боясь навредить. Я по-прежнему ему нравлюсь, — понимает Феликс, цепляясь за эту мысль. — Зачем нам мириться? — со злобой спрашивает Хёнджин. — Не с кем потрахаться? Или снова хочешь ранить мои тупые чувства? Я больше не хочу, мне хватило. Его взгляд стекленеет, Хёнджин выглядит разбито, кусает губу почти прокусывая кожу. Феликс смотрит на его рот. Отчаянно хочется нагрубить, напомнить, что он, Хёнджин, тоже виноват и нечего тут прикидываться жертвой. Но он и есть жертва, — осуждающе напоминает внутренний голос. Я тоже жертва, — хмурится Феликс. — Но он что-то прощения не просит за свои выходки. Потому что уже просил, — услужливо подкидывает память. Ах да, точно. Блять. Хёнджин снова пытается пройти к аудитории, Феликс успевает схватить его руку, на этот раз крепче, переплетая пальцы. Поджимая губы, Хёнджин делает попытку отойти подальше, но на один шаг назад, Феликс делает два вперёд. Они оказываются слишком близко, так интимно близко, что дыхание опаляет щёку, и Хёнджин испуганно замирает. Это подло, выводить Хвана на эмоции вот так всё ещё где-то на уровне манипулирования, но Феликс не уверен, что тот станет слушать хоть когда-нибудь снова, если в этот раз не выйдет. Глядя на их переплетённые пальцы, Феликс не может избавиться от мысли, что Хёнджин противоречит сам себе, говоря что всё кончено и при этом сжимая руку Феликса в ответ слишком крепко для человека, просящего от него отстать. Уши Хёнджина пылают румянцем, Феликс смотрит на них и выдыхает: — Я нравлюсь тебе. Нравлюсь ведь? Явно не ожидавший такого Хёнджин смотрит с растерянностью, быстро сменяющейся возмущением: — Да ты, блять, издеваешься! Он вздыхает, проводит ладонью по лицу, будто смахивая наваждение вместе с раздражением. Его рука мелко дрожит и Феликс сжимает её сильнее, в попытке успокоить. — Зачем ты это делаешь? — спрашивает Хёнджин устало. — Ты играешь со мной. Нравится меня мучить? — Тебе стоило прекратить всё это сразу, — говорит Феликс, проигрывая своему упрямству. — Зачем вообще нужно было ко мне лезть? — Я понял, — сухо отвечает Хёнджин. — И прекратил, видишь? Так что и ты прекрати. Феликс вздыхает, один бог знает как тяжело ему даётся повторять эти слова снова и снова: — Но я был не прав, поступив с тобой так. Ловит очередной мрачный взгляд Хёнджина и говорит, не давая себя перебить: — Ты милый. Глаза Хёнджина округляются, он растерянно моргает, сбитый с толку, Феликс, воспользовавшись его замешательством, продолжает: — Сам не могу поверить, что говорю это… Ты милый, смешной иногда. Раздражаешь местами конечно и ведёшь себя слишком активно. Упрямый до ужаса, прёшь напролом, температура тела у тебя какая-то ненормально высокая и флиртуешь ты отвратительно, но… — Феликс вздыхает, собираясь с силами: — С тобой не только трахаться можно, Хёнджин. С тобой интересно, с тобой весело, с тобой даже комфортно. Ты вызываешь во мне все эти, — неопределённо обводит себя рукой, — чувства. И я не хочу терять наш whatevership. Феликс смотрит в глаза напротив пристально, Хёнджин судорожно выдыхает, выражение его лица всё ещё растерянное. — Это точно извинения? — бормочет, пока румянец стремительно заливает щёки. — Ты успел оскорбить меня в процессе ещё раз шесть. Недовольно цокая языком, Феликс предупреждает: — Если не нравится, то в качестве извинения могу ударить по лицу. Подойдёт? И Хёнджин вдруг впервые за всё время их конфликта смеётся. Он смеётся громко, искренне, игнорируя косые взгляды вокруг и трясясь всем телом от постепенно спадающего напряжения. И просто слыша его смех, Феликс чувствует как расслабляется сам. — Ты ужасно извиняешься, — говорит Хёнджин, вытирая выступившие на глаза слёзы. — Мало того, что оскорбил меня, так ещё и избить пообещал. Как мне на это вообще реагировать? — С благодарностью, — хмыкает Феликс, спрашивает уже осторожнее: — Так что? Are we good? Хёнджин смотрит на него молча какое-то время, нервно кусая нижнюю губу и взвешивая все за и против. В итоге сдаётся, тяжело вздыхая: — Да. Феликс кивает, довольно улыбается отлично. Он опускает руку Хёнджина, не собираясь больше задерживать, и видит как тот отчаянно тянется за его выскальзывающей ладонью, торопливо отдёргивая себя, когда понимает что делает. Феликс тянется обратно к руке Хёнджина сам, опуская ладонь в его горячую-горячую. — Я, — бормочет Хёнджин, заворожено смотря на их сцепленные руки, — должен идти на пару. И не двигается с места. На них с интересом смотрят заходящие в аудиторию студенты. Хёнджин прикусывает губу, поднимая неуверенный взгляд, очевидно оттягивая момент расставания. Феликс считывает смесь эмоций на его лице и улыбается мягко: — Хочешь встретиться после пар? — Конечно, — отвечает слишком быстро, тут же смущённо поправляет сам себя. — То есть, я был бы не против. — Хорошо, я позвоню. Получая неуверенный кивок в ответ, Феликс чувствует облегчение. И теряет его, когда в кафе Хёнджин приходит не один, а вместе с мрачным Ёнджуном. Феликс уже успел обсудить всё с Джисоном и тот тактично не стал напрашиваться вместе с ними. Ёнджун, похоже, на тактичность положил большой и толстый, так же как и на напускную вежливость. — Привет! — лучезарно улыбается Хёнджин. За его спиной Ёнджун опасно скалится, заставляя Феликса нервно сглотнуть. Он смотрит так, будто прямо здесь сейчас Феликса закопает, похоронив под кафельной плиткой и воткнув вместо надгробия планшет с меню. В первую встречу Ёнджун показался Феликсу странноватым, но безобидным, теперь, глядя на то как тот проводит большим пальцем по своему горлу, думать так больше не получается. — Что купить? — останавливаясь возле столика спрашивает Хёнджин. — Как насчёт того, чтобы Феликс купил себе что-то сам? — Ёнджун даже не пытается скрыть недовольство в голосе. — А то он совсем обнаглел. — Ёнджун, — хмурится Хёнджин. — Ты обещал. Тот легко пожимает плечами: — Я обещал не делать ему больно. Откидывается на спинку кресла, скрестив руки на груди, и смотрит на Феликса взглядом «больно будет» пиздец. — Пожалуйста, — просит Хёнджин. — Ты обещал. Ёнджун вздыхает, закатывает глаза, но кивает, показывая что помнит. Правда забывает об этом так скоро, как только Хёнджин отходит делать заказ. — Ну? — шипит Ёнджун. — Что за игры в этот раз решил устроить, манипулятор херов? Феликсу хочет ответить грубо, огрызнуться и спихнуть всю вину на наивность Хёнджина, но сделай он так и всё точно станет ещё хуже. — Послушай, я понимаю твою злость, — осторожно говорит Феликс и слышит саркастичное «Хах? Да что ты?». — Я не пытался… Пытался, — перебивает совесть. — Ещё как пытался. И сделал. Феликс поджимает губы, поднимает глаза на Ёнджуна: — Я поступил плохо. И я попросил прощения. — Зачем? — Чтобы, — Феликс запинается. — Ну? — Я хочу, — медленно, подбирая слова, — наладить с Хёнджином отношения. — Нет. Вопрос: зачем? И это не ответ. Или ты не понимаешь? На твоем родном спросить? For what? For fun? For your selfish pleasure? For fucking what? Феликс чувствует растерянность и нервозность, бегает взглядом по помещению кафе, рассматривая интерьер ну и потому что взгляд напротив слишком давит. Слова Ёнджуна острые и точные, бьют по слабым местам, заставляя Феликса теряться и нервничать. — Сам не знаешь? — громко хмыкает Ёнджун, не дождавшись ответа. — Ну тогда и не лезь, пока не разберёшься. Get it, motherfucker? Понятно почему он так говорит, понятно почему ведёт себя так. Хёнджин его лучший друг, конечно Ёнджун пытается его защитить, Феликс это понимает. — Хочу и лезу, — упрямо. — Вот тебе причина. — Это не причина. Ты и сам знаешь, не тупой ведь, — с издёвкой. — What do you want me to say? — срывается Феликс. — I don't know! I'm fucking lost! — Then go and find yourself! Go to therapy or something! Ёнджун говорит на английском хорошо, с уловимым американским акцентом, и Феликс не может не признать, что даже в такой ситуации чувствует себя комфортнее, слыша родную речь. — Послушай, Феликс, — говорит Ёнджун, морщась будто от головной боли, — ты мне не нравишься, но Хёнджин из-за тебя рыдает по ночам в подушку, а это мне не нравится намного больше. Поэтому нам придётся прийти к какому-то консенсусу. Феликс смотрит на него выжидающе. — Разберись со своими чувствами и либо откажи ему как следует, либо бери на себя ответственность, — чеканит Ёнджун. — Услышал меня? — …Да. — Отлично. И только попробуй ещё что-то выкинуть, я тебя придушу, — на его лице нет и тени улыбки жуть. Несмотря на присутствие хмурого Ёнджуна, встреча в кафе проходит хорошо. Хёнджин возвращается к столику с довольной улыбкой, рассказывает что заказал, пока стягивает с себя ветровку, шутит и сам с шутки хохочет. Клоун, — с нежностью думает Феликс, подперев голову рукой и не в состоянии оторвать от него взгляда. Хёнджин садится напротив почему не рядом?, улыбается так ярко, что Феликс не может не улыбнуться в ответ. Говорит и говорит, много вертится на месте, эмоционально взмахивает руками, вертит головой то в сторону Феликса, то в сторону молчаливого Ёнджуна. Тот похоже к такой активности привык, не выглядит раздражённым, когда Хёнджин в порыве эмоций чуть было не сносит его кружку с айс-американо, только кивает, тем самым показывая что слушает. Хёнджин слишком активный и слишком разговорчивый, вызывает желание закатить глаза, но при этом совсем не бесит. Нога Хёнджина под столом случайно касается его ноги, обжигая, и Феликс ловит себя на мысли «Мало». Всех этих случайных прикосновений, брошенных взглядов невозможно мало, нужно больше, гораздо, гораздо больше. Мне нужен он весь, — думает Феликс с удивлением. — Целиком и без остатка. В порыве подаёт ногу вперёд, соприкасаясь коленом с коленом Хёнджина. Тот на мгновение замолкает, бросая на Феликса смущённый взгляд, и торопливо возвращается к своему рассказу. Его уши стремительно краснеют, стоит только колену Феликса чуть сместиться вправо, к внутренней части бедра красота. Весь вечер Феликс не может ничего с собой поделать, откровенно пялясь на Хёнджина. Он улыбается как идиот с каждой его тупой шутки, тычется коленом в ногу и касается лежащей на столе руки. Это какое-то помешательство точно, возможно дело в пятьджи вышках или сыворотках, распыляемых правительством но точно не в каких-то там тупых чувствах. Феликс ловит на себе внимательный взгляд Ёнджуна. Тот выглядит так, будто что-то для себя понял и теперь смотрит насмешливо. — Нравится? — спрашивает вдруг, а когда видит растерянный взгляд, кивает головой на стоящую перед Феликсом тарелку с тирамису. — Я про десерт. Феликс чувствует как щёки начинают пылать, подсмысл сказанного доходит слишком быстро, и он тропится спрятать лицо, опуская голову вниз. — Вкусно, — бормочет, заставляя Ёнджуна рассмеяться. Хёнджин смотрит на них непонимающе, Феликс молит богов, чтобы до него так и не дошло. Услышав что они помирились, Джисон вздыхает с облегчением. — Супер! — улыбается он. — Я очень рад! — А в своих чувствах ты разобрался? — спрашивает чуть погодя. Ах ну что ж ты Разглядывая плакат на стене университетской библиотеки с напускным интересом, Феликс делает вид будто не услышал. Он понимает, что план провалился, когда ловит на себе говорящий взгляд Джисона. — Разберусь, — отвечает уклончиво. — Пообещай, — настаивает Джисон. Блять — Обещаю. Но даже дав обещание, Феликс просто не может хочет этого сделать. Думая о Хёнджине он думает только о том, как хотел бы его сожрать это какие чувства? Ответ кажется очевидным, он плавает на поверхности, просто протяни руку и возьми, но Феликс упрямо смотрит куда угодно, только не на него. — Мне не нравится Хёнджин, — уверяет сам себя, когда очередной поток мыслей застаёт врасплох в душе. Это просто смешно, как такое возможно? Нет, нет и ещё раз нет. Перед глазами Ёнджун с язвительной улыбкой на губах, будто говорящий «Я всё знаю», Феликс мысленно просит его заткнуться. Потому что нет, не может такого быть, ну что за бред? Хёнджин не тот, кто Феликсу может понравиться, он шумный, взбалмошный и слишком активный, приносит своим присутствием не спокойствие, а ураган смешанных чувств. Хёнджина хочется прибить и зацеловать одновременно, хочется заткнуть и попросить не затыкаться никогда. Хёнджина просто хочется, сильнее чем работать в Cisco какой кошмар. Но ведь Хёнджин не то, совсем не его, Феликса, человек, совсем не в его, Феликса, вкусе. И всё же? — Не нравится он мне, — морщится Феликс, умывая лицо слишком агрессивно. Это просто смешно, как такое возможно? И резко замирает, с холодящим тело ужасом осознавая, что вообще-то нет, вообще-то нравится, ещё как нравится, прекрати уже закрывать на это глаза. Он поднимает взгляд, видя своё испуганное лицо в отражении зеркала. — Мне нравится Хёнджин, — произносит Феликс так тихо, будто кто-то может услышать. Сам же вздрагивает от своих слов, но упрямо повторяет, заставляя себя признать: — Мне нравится Хван Хёнджин. И тут же стонет, закрывая лицо руками блядство. Вообще Хёнджин не так плох. Он заботливый как умеет, смешной моментами, красивый спасибо родителям, милый как тупой пёс, умеет пользоваться своим членом не поспоришь и это что, Феликс ищет плюсы в отношениях с Хёнджином? Ого. Нет там плюсов, — морщится и тут же сам себя отдёргивает: — Есть плюсы, конечно есть. Вообще-то он тебе нравится, Феликс, помнишь? Да попробуй такое забыть! — Из всех людей, — стонет Феликс, зарываясь пальцами в свои распущенные волосы. — Из всех людей в мире вот этот? Серьёзно? Рядом сидящий Субин бросает на него непонимающий взгляд, но ничего не спрашивает и на том спасибо. Феликс думает о Хёнджине в последние дни слишком часто, так часто, как ещё ни о ком никогда не думал, а это говорит о многом. Например, о том что Хёнджин ему и вправду нравится бляд-ство. Да, Хёнджин Феликсу нравится смирись уже а и с этим нужно что-то делать. Здравый смысл подсказывает бежать и как можно дальше, хуй сердце подсказывает не торопиться с этим. Мысли в голове Феликса больше похожи на судебный процесс с выяснением достанется ли Хван Хёнджину его, Феликса, жопа, ну и сердце тоже, чего уж там. Бесконечное «И что теперь?» давит на голову изнутри, изматывая, Феликс устаёт на столько, что готов биться об стену, лишь бы это мучение прекратилось. Возможно самое время запихнуть свою гордость куда подальше и обратиться за помощью, желательно к специалисту по психическому здоровью, сам Феликс больше не вывозит. Но как-то дорого и вообще у-нас-есть-психолог-дома. Психолог-дома как раз заходит за ним после третей пары, чтобы пойти вместе на обед. Идя рядом с Джисоном, Феликс не намеренно пропускает мимо ушей почти всё, что тот рассказывает. Гнетущие мысли побеждают желание отвлечься, подбрасывая мысли о Хёнджине чуть ли не каждую минуту. Хёнджине, которого, к слову, нигде не видно. Когда они, купив еды, усаживаются за стол в столовой, Феликс как бы невзначай интересуется: — А где Хёнджин? — Чёрт его знает, — пожимает плечами Джисон, кусая сэндвич. — Шляется где-то опять. Неприятно Значит он сейчас либо с Ёнджуном, либо ещё с кем-то из своего слишком (слишком) широкого круга общения. Где? — хочет спросить Феликс. — С кем? Вместо этого открывает переписку с Хёнджином в Какао, закончившуюся как неожиданно тупым мемом, смотрит на неё, нервно стуча пальцем по столу и чувствуя сильное желание позвонить. — Зачем он тебе? — спрашивает Джисон больше для того, чтобы поддержать разговор. Поднимая на него взгляд, Феликс не без усилия над собой признаётся: — Он мне нравится. — Кто? Конечно Джисон его услышал, но похоже очень хотел бы, чтобы ему послышалось. Феликс надежду убивает напрочь: — Хёнджин. Джисон давится сэндвичем и заходится в кашле, кашляет так сильно, что глаза становятся влажными от слёз. — Пиздец, — выдыхает поражённо. — Ты уверен? — К сожалению, да. — А может ещё подумаешь? Вы же друг друга поубиваете... — Возможно и поубиваем, — легко соглашается Феликс. — Всегда есть вероятность, что я разобью его красивую, но тупую башку. Вспоминая глуповатое выражение лица Хёнджина, Феликс невольно улыбается, тем самым заставляя Джисона испуганно отшатнуться. — Ты как маньяк звучишь. — Я просто влюблён. — Сочувствую. Феликс кивает: — Спасибо. Мне нелегко. — Могу представить. — Представить что? — раздаётся за их спинами знакомый голос и оба вздрагивают оборачиваясь. Хёнджин улыбается во все тридцать два как модель с дебильной рекламы зубной пасты или фотосессии для Кельвин Кляйн, Феликс пока не решил. При виде Хёнджина он сразу чувствует накатившую головную боль, что вполне логично: Хенджин и мигрени ходят вместе, как акционный товар один плюс один. Стоящий рядом с ним Сынмин здоровается, опускаясь на стул рядом с Феликсом и этим вызывая у Хёнджина разочарованный вздох. Тот даже не пытается скрыть расстройство, пока садится напротив. — Так о чём вы? — улыбается Сынмин. — Кто кому нравится? — Феликсу кое-кто нравится, — бросает Джисон не задумываясь и тут же получает шлепок по ноге. — Ай! Хёнджин смотрит на Феликса округлившимися глазами как на предателя, и просто глядя на его грустный вид, Феликс готов взвыть. Он бросает на Джисона говорящий взгляд и тот, поняв свою ошибку, невозмутимо заявляет: — И это Годжо Сатору. — Из Магической битвы? — растерянно уточняет Сынмин. Джисон кивает: — У Феликса вкус на мужиков не очень, — сложно поспорить, — поэтому ему нелегко. Ясен хуй Гето лучше. Сынмин качает головой, говорит строго, мол, о вкусах не спорят, Феликс согласен. Хёнджин оживает мгновенно, облегчённо смеясь с шутки. Он так очевидно плохо скрывает свои эмоции, что по нему бы исследовательские диссертации писать ну что за придурок. Но даже так Феликс просто не может избавиться от чувства нежного трепета в груди, видя улыбку Хёнджина и слыша его громкий смех. И как только такое недоразумение может мне нравиться? — думает, тяжело вздыхая. Впрочем, Хёнджин красивый, в какой-то степени умный, местами смешной, а ещё отлично трахается. И Феликс возможно даже готов подумать над тем, чтобы подумать.