Хроники Нарнии: Пересечения миров

      

Глава 50

      Отряд Питер медленно спускался с холма, спуск оказался ничуть не легче чем подьем на этот самый холм.       С каждым шагом, который приближал их к руинам, Питер и остальные, могли оценить величественность заброшенного сооружения. Некогда величественные стены и колоны из белого камня, теперь были густо увиты виноградными лозами, и заросли кустарником и деревьями.       По мере того как они приближались все ближе и ближе, воздух все отчетливее заполнял сладковатый аромат от бесчисленного количества фруктовых деревьев, а воздух был наполнен жужжанием бесчисленного количества пчел, и других насекомых.       Оказавшись у самих руин, Питер заметил, что не смотря на общую картину запустения, руины обители Вакха дарили ощущение некоего успокоения, словно так и было задумано тем, кто вначале возвел эти некогда прекрасные строения, а потом покинув их, позволив природе занять его место, и изменить его как уже самой природе было угодно.       - Отдаю должное- Вакх знал толк в масштабе, - присвистнул Логан, осматривая руины. – Только представь, насколько грандиозные пиры он закатывал в этих залах.       - И почему я не удивлена, что именно это пришло тебе в голову, - проворчала Афина, ее пристальный взор искал признаки возможной западни, но все казалось спокойно.       Питер окинул задумчивым взглядом остатки массивных каменных глыб, которые некогда очевидно служили главными воротами, ведущими внутрь обители. Время и дожди Юкана почти полностью стёрли былую форму камня. По обеим сторонам от входа на невысоких, треснувших постаментах всё ещё угадывались силуэты древних скульптур. Их очертания оплыли, покрылись серым мхом и глубокими сколами — теперь о том, кого именно они изображали, божеств или их верных слуг, оставалось лишь догадываться.       Немного постояв на месте, словно не решаясь сделать первый шаг и нарушить этот вековой покой, Питер тряхнул головой. Он сбросил странное, липкое оцепенение, внезапно навеянное сладким ароматом и монотонным жужжанием пчёл, и решительно шагнул вперёд, переступив невидимый порог обители Вакха.       Едва подошвы его сапог коснулись утопающих в траве внутренних плит, как окружающие звуки дикого сада будто немного приглушились, уступая место гулкому эху его собственных шагов.       Внутри буйствовало настоящее зеленое море. Пространство, когда-то бывшее мощеным внутренним двором, теперь превратилось в густой, запущенный сад: здесь вперемешку росли раскидистые персиковые деревья, тяжелые яблони и узловатый инжир. Ветви гнулись под тяжестью наливающихся плодов, переплетаясь между собой и закрывая небо. Было очевидно, что этим деревьям уже очень давно не помешал бы заботливый уход садовника, но даже в своем диком, первозданном виде этот скрытый за стенами рай поражал жизненной силой.       Но вместе с тем Питер тут же заметил странную деталь. Широкая каменная дорога, ведущая от ворот к остаткам основных храмовых зданий, оставалась абсолютно чистой. Ни единый сорняк не пробился между стыками плит, ни одна лоза дикого винограда не посмела переползти через её край. Словно какая-то незримая, властная сила удерживала невидимый барьер, не позволяя буйной природе занять эти последние клочки мощёного двора. Камень здесь выглядел сухим и белым, словно его очистили только вчера.       - Что-то чувствуешь? – Питер взглянул на Афину.       Старшая Грант, шедшая по правую руку от него, выглядела предельно собранной и настороженной. Её пальцы побелели, так крепко она сжимала рукоять меча, словно была готова в любую секунду с тихим металлическим звоном выхватить клинок из ножен. На её лице отражалось глубокое внутреннее напряжение, не свойственное опытному воину.       - Сложно сказать, магия этого места настолько сильна, что кроме нее я не чувствую вообще ничего, - растерянно произнесла Афина.       Они медленно и осторожно шли вперёд, держа оружие наготове и стараясь не производить лишнего шума. Дорога вела их мимо множества садовых статуй, выстроившихся ровными рядами вдоль чистой каменной тропы.       Эти изваяния, в отличие от тех разрушенных силуэтов, что встретили их у входа, сохранились куда лучше — время словно обошло их стороной. Большинство из них изображали кружащихся в танце лесных нимф с распущенными каменными волосами и весёлых фавнов, прижимающих к груди изящные лиры. Мастерство безвестного скульптора было столь безупречным, что в складках одежды и застывших улыбках сквозило пугающее изящество. Казалось, будто это были живые существа, которых неведомое проклятие обратило в белый мрамор прямо посреди безумного праздника, и они лишь ждали звука флейты, чтобы очнуться и продолжить свой вечный танец.       - Думаете это Вакх? – Логан ухмыльнувшись указал на одно из изваяний фавна, в руках которого вместо флейты была амфора.       — Вряд ли. Кажется, настоящий Вакх вон там, — негромко отозвался Гариус, указывая вперёд, в самую глубь мощёной аллеи.       Спутники Питера одновременно устремили взгляды в указанном направлении, и лишних вопросов ни у кого не осталось. Все сразу поняли, о чём говорил оруженосец.       Прямо перед ними, высился старинный фонтан. И как бы это не казалось странно, но фонтан все еще работал: из искусно вырезанных мраморных лоз, обвивавших постамент, с тихим, завораживающим журчанием лилась плотная, рубиново-красная струя. Чаша фонтана до самых краев была наполнена настоящим, искрящимся на солнце вином, наполнявшим воздух вокруг густым, пьянящим ароматом спелого винограда.       На массивном постаменте в самом центре, прямо над бьющим источником, стояла скульптура, превосходящая остальные размерами. Это был молодой юноша с тонкими чертами лица, густыми курчавыми волосами, и хитрой улыбкой. Капли бьющего из чаши вина оседали на его щеках, и в лучах солнца казалось, будто изваяние блестит от пота посреди безумного танца.       — Друзья мои, вот бог, которого я искал всю мою жизнь! — с напускным, артистичным придыханием в голосе заявил Логан.       Он прижал свободную руку к груди, и сделал широкий, решительный шаг по направлению к работающему фонтану, словно готовый пасть на колени, при чем Питер был готов ставить на то, что кланяться Логан собирался отнюдь не Вакху.       — Держи себя в руках, ради всего, что имеет для тебя хоть какую-то святость! — Афина без лишних церемоний шагнула наперерез и отвесила Логану звонкий, увесистый подзатыльник.       — Зря ты так, — буркнул Логан, продолжая усердно тереть пострадавший затылок и с завистью косясь на бурлящий источник. — Может, я впервые в жизни обрёл истинную веру!       — Ты пират, Логан. Я прекрасно знаю, что единственное, во что ты свято веришь — это золотые монеты, — с мягкой улыбкой отозвался Питер.       Верховный король подошёл ближе к фонтану, не теряя, однако, бдительности. Он внимательно осмотрел изваяние. Скульптура прекрасного юноши с тонкими чертами лица, вблизи действительно выглядела впечатляюще — мастерство древнего резчика казалось почти пугающим, словно камень дышал. Но куда сильнее Питера тревожил запах. Тяжёлый, сладкий аромат рубинового вина становился всё гуще. Он окутывал площадь невидимым покрывалом, проникал в лёгкие и уже практически опьянял, заставляя мысли течь медленнее, а ноги — наливаться непривычной, расслабляющей тяжестью.       — Пошевеливайтесь, — Питер твёрдым, приказным тоном оборвал наметившееся веселье и строго взглянул на своих товарищей. — Лучше нам не задерживаться здесь.       Королевский голос заставил воинов мгновенно подобраться. Афина коротко кивнула, увлекая Логана за собой, и отряд поспешил оставить круглую площадь с её соблазнительным источником позади.       И правда, с каждым шагом, который они делали прочь от проклятого фонтана, в голове прояснялось всё больше. Словно невидимая, душная пелена сползала с их разума, возвращая мыслям былую чёткость, а телу — привычную боевую лёгкость. Опьяняющий аромат винограда за спиной начал постепенно таять, уступая место прохладному ветру, который доносился откуда-то из глубины разрушенного храмового комплекса.       - Думаю пора посмотреть, что такое передала тебе Смерть? – Логан ускорил шаг, поравнявшись с Питером и Афиной.       Питер не стал спорить. Он вынул сверток из походной сумки, и развернул тонкую ткань.       Внутри оказалась небольшая продолговатая табличка. Она была вырезана из странного, полупрозрачного камня, удивительно похожего на кварц, но внутри него словно тлели и переливались едва заметные искры собственного, глубинного света. Прямо по центру пластины был начертан то ли замысловатый узор, то ли древняя руна. Линии были столь тонкими и безупречными, что казалось, их выжгли в камне одним точным прикосновением. Значение этого знака Верховному королю было совершенно неизвестно.       - Это печать, - Афина взглянула на предмет в руке Питера, - изготовлена определенно Звездой. Скорее всего тем самым Хильфреном.       — И куда же нам её применить? — Логан выразительно обвёл руками пространство вокруг себя.       Они остановились прямо посреди того, что сотни лет назад, судя по всему, служило главным торжественным залом обители. О былом величии теперь свидетельствовали лишь массивные основания и сколотые остатки некогда исполинских колонн, выстроившихся унылыми рядами вдоль обрушившихся внешних стен. Свода над головой больше не существовало — он рухнул под тяжестью веков, и теперь сквозь прорехи в каменных балках, густо заросших диким плющом, прямо на потрескавшийся пол зала падали косые лучи полуденного солнца. Пространство казалось огромным, пустым и абсолютно безмолвным, словно каменный склеп под открытым небом.       — Чёрт! — резко выкрикнула Афина, и в то же мгновение воздух огромного зала рассек звонкий, хищный скрежет выхваченного из ножен клинка.       Не успели Питер и сообразить, в чём дело, и задать очевидный вопрос, как тут же увидели угрозу своими глазами. Прямо из-за изумрудной стены одичавших персиковых деревьев и густых сплетений инжира, бесшумно, к ним начали приближаться вооружённые солдаты.       По характерным багряным цветам и выжженным на нагрудных плащах эмблемам Питер без труда узнал тех, кого он надеялся не встретить в этом заброшенном святилище. Перед ними были каратели инквизиции Калормена. Питер моментально насчитал не менее пятидесяти бойцов инквизиции.       — Так-так-так, и кто же это у нас? — раздался вкрадчивый, сочащийся ядом голос.       Чуть позади строя калорменских солдат стоял высокий человек, чья фигура буквально дышала властью и жестокостью. Его начищенные до зеркального блеска доспехи были богато украшены тяжёлой, витиеватой позолотой, а поверх плеч была небрежно накинута багровая мантия с искусно вышитыми языками золотого пламени — символом высших чинов инквизиции. Из-под глубокого капюшона на отряд смотрели холодные, словно застывший лед, серые глаза. Они медленно, с почти осязаемым презрением изучали стоявших перед ними воинов, пока взгляд незнакомца не остановился на Питере.       — Неужели это сам Верховный король Нарнии, император Одиноких островов, Питер Великолепный? — На бледных губах инквизитора заиграла ленивая, торжествующая усмешка, а в голосе прозвучал наигранный, театральный восторг.       — Экзарх Эбергард, вот уж действительно неожиданность, — холодно отозвался Питер.       Правая рука Верховного короля уже лежала на эфесе Риндона, пальцы до белизны сжали знакомую рукоять легендарного клинка, готовые выхватить сталь в любую долю секунды. Поймав мимолётный, предостерегающий взгляд своего правителя, Афина, Гариус, и Логан замерли, послушно сдерживая боевой порыв и не делая резких движений.       Питер чуть прищурился, глядя прямо в серые глаза инквизитора, и на его губах появилась ответная, дерзкая усмешка:       — Я думал, вы ещё минимум полдня будете тащиться на своих корытах. Кажется, калорменские посудины научились ходить чуть быстрее, когда чуют наживу? Или же вам помогли? Что же скажет патриарх, когда узнает, что вы спутались со Звездами. Иронично, ведь ваша церковь известна тем, что сжигает на костре каждого, кто делает шаг в сторону от учений Таш.       Даю тебе слово, сегодня ты послужишь Таш, — холодно отрезал экзарх. — Ключ, нарнийский король. Отдай мне его, и, возможно, я дам тебе и твоим людям уйти отсюда живыми.       — Вас маловато для таких условий, Эбергард, — Питер дерзко ухмыльнулся, хотя внутри у него всё было напряжено до предела. Он бросил быстрый, оценивающий взгляд на калорменцев, рассредоточенных среди обломков колонн. — Я прекрасно знаю, что на Юкан пришло четыре ваших больших корабля. А здесь, в этом зале, в лучшем случае треть команды с одного-единственного корыта. Где остальные? Копают могилы для тех, кто сейчас пойдёт в атаку? – Питер прекрасно понимал, где сейчас были остальные южане, и всем сердцем надеялся, что Нии-Маль и остальным хватит сил на то, чтобы сбросить южан в море.       — Моё терпение на исходе, — процедил Эбергард. В его вкрадчивом голосе наконец-то явственно проступило опасное, нервное нетерпение.       — Давай! — на полувздохе скомандовал Питер.       Афина только этого и ждала. Её рука взметнулась вверх в стремительном, отточенном жесте, и в то же мгновение воздух перед калорменцами с оглушительным хлопком разорвался. Ревущая волна яростного пламени накрыла строй врагов, объяв минимум третью часть южан ослепительной, сжигающей стеной.       Зал захлебнулся в диких криках, но отряд Питера действовал без секунды промедления. Гариус, до этого момента замерший тенью, вскинул к плечу тяжёлый арбалет. Раздался сухой, хлёсткий щелчок тетивы — и прицельно пущенный болт насквозь пробил лоб ближайшего солдата инквизиции, сбивая того с ног.       Логан и Питер единым движением выхватили мечи и вихрем устремились вперёд. Риндон в руке Верховного короля рассёк воздух, вспыхнув золотом в лучах солнца. Используя замешательство врага, они врубились в ряды ошеломлённых, объятых паникой южан, превращая засаду калорменцев в кровавую баню.       Афина устремилась вперед, своим клинком разя каждого, кто рискнул встать на ее пути.       Питер же превратил пространство вокруг себя в настоящий смертельный вихрь. Риндон в его руках казался не куском стали, а сплошной полосой ослепительного золотого света. Движения Верховного короля были настолько плавными, выверенными и быстрыми, что ошеломлённые южане попросту не успевали понять, откуда следует ждать следующий удар. Он уклонялся от неуклюжих выпадов инквизиторов, проскальзывал под их щитами и контратаковал с хирургической точностью — каждый его шаг, финт и выпад уносили жизни врагов прежде, чем те успевали вскрикнуть.       Но Питер не собирался стоять на месте и увязнуть в затяжной схватке. Не сводя яростного, сфокусированного взгляда с багровой мантии экзарха, он настойчиво прорубал себе путь вперёд, шаг за шагом прорываясь сквозь ряды защитников прямиком к Эбергарду.       Калорменцы пытались выстроить живую стену, чтобы защитить своего командира, но Верховный король действовал как таран. Очередной солдат инквизиции рухнул на потрескавшиеся плиты, когда Риндон со свистом рассёк его нагрудник. Питер переступил через упавшего, краем глаза отмечая, как Логан и Афина надёжно прикрывают его фланги.       - Теперь только ты и я, - Питер указал окровавленным клинком на инквизитора. – Никакой магии, никаких пожирателей. Покажи мне, на что ты способен.       Вокруг них всё ещё кипела схватка, но для этих двоих мир словно сузился до размеров одного каменного круга.       Эбергард ни разу не вздрогнул. На его бледном лице не отразилось ни капли страха — лишь холодная, фанатичная уверенность. Он медленно, с едва слышным зловещим шорохом вынул из ножен богато украшенный, змеевидно изогнутый кривой клинок. Южная сталь хищно блеснула в лучах солнца. Не проронив ни слова, экзарх плавно перенёс вес тела на одну ногу и встал в низкую, обманчиво расслабленную стойку, готовый к первому выпаду.       Питер не собирался давать противнику ни секунды на передышку или возможность завладеть инициативой, а потому стремительно атаковал, вложив в первый выпад всю свою скорость. Раздался оглушительный, сухой звон столкнувшейся стали. Каково же было его удивление, когда Эбергард без особого труда, одним коротким и выверенным движением изогнутого клинка отвёл смертоносное остриё Риндона в сторону.       Южанин даже не пошатнулся, его защитная позиция осталась безупречной.       — Удивлён, нарниец? — холодно произнёс экзарх. Он удержал оружие Питера в блоке и посмотрел на Верховного короля сверху вниз, с леденящим, глубоким пренебрежением. — Возможно ты забыл, но высшие чины церковной иерархии с юности совершенствуют искусство владения оружием.       — Чего не сказать про остальных, — Питер хладнокровно отступил на шаг назад, разорвав дистанцию. Он скользнул мимолётным, выразительным взглядом по поверженным телам южан, усеявших потрескавшиеся плиты храма.       Мысленно он яростно выругал себя за неосторожность — за то, что позволил высокомерию взять верх и так глупо недооценил Эбергарда. Он взял щит из-за спины, и прикрывшись им, приготовился отбивать атаку южанина.       - Таш вознаградит верных, - произнес Эбергард. Он резко рванул вперёд, превращаясь в стремительную багровую тень. Изогнутый скимитар экзарха со свистом рассёк воздух, целясь в незащищённую шею короля, но Питер среагировал мгновенно. Он принял страшный по силе удар на щит — зал огласил оглушительный, скрежещущий звон стали о сталь. От удара у Питера едва не онемело плечо, но он удержал позицию и тут же, используя инерцию врага, выбросил вперёд правую руку.       Риндон молнией устремился в открытый бок калорменца. Однако Экзарх обладал поистине звериной реакцией: изогнувшись всем телом, он в последнюю долю секунды диким отскоком разорвал дистанцию. Лезвие нарнийского меча со свистом рассекло воздух, пройдя всего в каком-то дюйме от позолоченного нагрудника Эбергарда и срезав пару нитей с его вышитой мантии.       В то же мгновение, когда экзарх отскочил назад, краем глаза Питер успел заметить скользнувшую сбоку тень. Один из уцелевших солдат инквизиции, решив нарушить правила дуэли, трусливо пытался достать короля со спины.       Но рефлексы Верховного короля, закалённые в десятках битв, сработали безупречно. С истинно кошачьей грацией и молниеносной быстротой Питер крутанулся на пятках, уводя вражеский клинок в сторону жёстким, хлёстким ударом щита. Прежде чем калорменец успел осознать, что промахнулся, Риндон описал идеальную, смертоносную дугу. Один выверенный, страшный по силе взмах — и голова тархана слетела с плеч, а его безжизненное тело рухнуло на плиты.       Эбергард, как истинный хищник, не стал ждать, пока Питер развернётся и переведёт дыхание после этой мимолётной стычки. Пользуясь тем, что король наполовину открылся, экзарх безумным рывком ринулся в атаку.       Питер едва успел вскинуть оружие, и в следующую секунду Риндон и изогнутый клинок экзарха схлестнулись в яростном, смертоносном урагане ударов. Звон стали стал непрерывным, превратившись в оглушительный гул.       Эбергард заметно превосходил Питера ростом и физической силой. Каждый выпад экзарха был подобен удару кузнечного молота — его тяжёлые позолоченные доспехи придавали его движениям сокрушительную инерцию, а яростный напор заставлял потрескавшиеся плиты под ногами буквально стонать. Почти каждый заблокированный удар отзывался глухой, тупой болью в мышцах Питера.       Однако Верховный король мастерски компенсировал это преимущество врага своей феноменальной ловкостью и многолетним боевым умением. Вместо того чтобы бездумно принимать всю мощь калорменца на жесткий блок, Питер двигался легко и текуче. Он проскальзывал под безжалостными рубящими ударами Эбергарда, гасил их силу вскользь по полотну щита.       Однако грубая физическая сила экзарха всё же давала свои плоды. Питер, отчаянно маневрируя и уходя от сокрушительных выпадов, был вынужден пятиться назад, медленно кружа по полу разрушенного зала. Он выжидал, но секундная потеря концентрации стала роковой.       Край древней каменной плиты, глубоко выщербленный безжалостным временем, сыграл с Питером злую шутку. Нога короля зацепилась за скол, подошва соскользнула, и в следующее мгновение Верховный король потерял равновесие. Он тяжело упал навзничь, со всего маху ударившись затылком о гранитный пол.       Звук удара глухо разнёсся под сводами храма. От резкой боли в глазах Питера мгновенно поплыли безумные, цветные пятна, а сознание на долю секунды затопила глухая темнота. Мир вокруг завертелся в бешеном, смазанном вихре, сквозь который Питер смутно видел приближающийся силуэт Эбергарда. Экзарх уже заносил свой кривой скимитар для одного, решающего удара.       Решение пришло мгновенно, пробившись сквозь пелену боли и кружащиеся перед глазами пятна. В то самое мгновение, когда Эбергард с торжествующим рыком обрушил лезвие своего скимитара вниз, готовый оборвать жизнь нарнийского короля, Питер вскинул левую руку. Стальная кромка щита встретила южную сталь в считаных дюймах от его груди, скрежеща и уводя смертоносный удар в сторону, глубоко в каменную плиту.       Экзарх от неожиданности на секунду подался вперёд, теряя баланс, и Питер не упустил этот шанс. Сгруппировавшись, он изо всех сил наотмашь ударил сапогом прямо в колено противника.       Раздался сухой, отчётливый хруст сустава под доспехом. Вскрикнув от неожиданной, острой боли, огромный инквизитор покачнулся. Его опорная нога подогнулась, и Эбергард, не удержавшись, тяжело рухнул рядом с Питером на одно колено.       Этих нескольких секунд Питеру с лихвой хватило на то, чтобы, превозмогая слабость и гул в голове, рывком подняться на ноги. В глазах всё ещё немного рябило, но он твёрдо встал на плиты. Демонстративно, на глазах у замершего зала, он отбросил потяжелевший щит в сторону — тот с грохотом отлетел к обломкам колонны. Король перехватил Риндон обеими руками и спокойным, властным жестом указал Эбергарду встать и продолжить бой на равных.       Экзарх, тяжело дыша и морщась от боли в повреждённом колене, с трудом поднялся. На его лице смешались ярость, непонимание и дикая, фанатичная злоба.       — Зря ты играешь со мной в благородство, мальчишка! Бей, когда есть возможность! — сухо, утробно прорычал Эбергард, крепче сжимая свой кривой клинок. — На войне нет места чести, есть только победители и мертвецы!       — Я не краду побед, — отрезал Питер. – Он быстро убедился что у Афины и остальных все под полным контролем. Немногие оставшиеся южане отступали под напором его спутников.       Питер моментально понял: травма колена Эбергарда была далеко не такой болезненной, как тот изо всех сил старался показать. Мимолётная хромота оказалась лишь уловкой, фальшивкой, призванной усыпить бдительность.       Экзарх стремительно, со змеиной быстротой рванул вперёд, рассчитывая поймать расслабившегося короля на эффекте неожиданности.       Но теперь уже Эбергард вынужден был отражать вихрь атак Верховного короля, без надежды на то, чтобы перейти в атаку. Каждый удар казался сильнее предыдущего.       Но вот в какой-то миг Эбергарду показалось, что нарнийский король совершил роковую ошибку и открылся. Решив, что это его единственный и последний шанс триумфально завершить дуэль, экзарх вложил все оставшиеся силы в отчаянный, сокрушительный удар сверху вниз.       В ту же секунду, когда скимитар инквизитора должен был рассечь цель, Питер с поразительной, почти сверхчеловеческой ловкостью уклонился,уходя с линии атаки. Тяжёлый клинок южанина лишь бесполезно рассёк воздух, увлекая своего хозяина вперёд по инерции. Риндон тут же описал молниеносную дугу. Сталь с сухим, страшным хрустом вскрыла бок инквизитора в обход защитных пластин.       Экзарх почувствовал острую, обжигающую боль в рёбрах. Его дыхание мгновенно перехватило, а в следующее мгновение он ощутил, как плотная одежда под латами стремительно пропитывается густой, горячей жидкостью. Силы начали стремительно покидать его тело, а из горла вырвался хриплый, задушенный стон.       Эбергард всё ещё отчаянно пытался сжимать пальцами рукоять своего меча, отказываясь признать поражение. Тяжело хрипя, он медленно сползал спиной по замшелым, потрескавшимся остаткам колонны, оставляя на белом мраморе густой багровый след.       Но Питер не собирался оставлять раненому хищнику ни единого шанса на грязный трюк. Одним коротким, резким ударом ноги он безжалостно выбил оружие из слабеющих рук инквизитора.       Изогнутый скимитар с жалобным, звонким дребезжанием отлетел далеко в сторону, заскользив по каменным плитам и застыв где-то в пыли среди обломков. Эбергард остался абсолютно безоружен. Он беспомощно откинул голову назад, прижавшись затылком к холодному камню колонны, и уставился на замершего перед ним старшего Певенси.       — Вы как? — Питер быстро оглянулся, оценивая обстановку.       Но бой уже был закончен. Видя, как их непобедимый экзарх захлёбывается собственной кровью у колонны, последние уцелевшие южане в панике бросились наутёк, бросая оружие. Преследовать их никто не стал. Афина, Логан и Гариус, устало вложив оружие в ножны, подошли к Верховному королю, тяжело переводя дыхание после яростной резни.       — Мерзавец жив, — Логан хмуро кивнул, указывая острием подбородка на раненого Эбергарда.       Экзарх сидел, зажав ладонью распоротый бок, сквозь его пальцы толчками сочилась тёмная багровая жидкость. Он хрипел, переводя полный ненависти и боли взгляд с Питера на подошедший отряд.       - Добей меня, нарниец, - с ненавистью произнес Эбергард.       - Кто еще знает о твоей экспедиции? – Питер проигнорировал слова южанина, немного наклонившись к нему. – И кто еще был с вами?       - Я ничего не скажу тебе, - Эбергард плюнул кровью под ноги Питеру.       - Я задел легкое, оно медленно заполняется кровью, - сухо произнес Питер, глядя на поверженного противника. – Ты захлебнешься, экзарх, и никакие молитвы не спасут тебя. Скажи мне кто направил тебя, кто подсказал начать поиски драконов, и кто еще идет с тобой, и возможно, я даже спасу твою ничтожную жизнь.       Экзарх ничего не ответил. Вместо этого он лишь безумно, затравленно оскалился и снова плюнул, на этот раз попав тёмной кровью прямо на кожаный сапог Питера.       — Как скажешь, — сухо вздохнул Питер. – Привет от меня Таш.       С молниеносной точностью, не колеблясь ни секунды, Питер нанёс последний, милосердный удар. Он плавным движением извлёк клинок, взмахнул им, стряхивая капли тёмной крови на плиты, и убрал меч в ножны.       - Я бы не дарил ему такую быструю смерть, - Логан смотрел на уже мертвого экзарха, в его глазах была ненависть.       - У меня нет времени играться с пытками, - спокойно ответил Питер, - те кого Магнус отправил с ними, очень скоро будут здесь. Нужно торопиться.       - Знать бы еще что делать дальше, - Логан обвел взглядом руины, - у нас есть ключ, но где дверь?       Питер вновь достал печать, и взглянул на узоры на пластине. Он сделал шаг в лево, и тут же заметил изменение.       Словно откликнувшись на правильное направление, узоры на печати внезапно ожили. По тонким линиям и изгибам орнамента пробежала едва заметная искра, и пластина начала светиться слабым, мерцающим синим сиянием.       Осторожно, словно двигаясь на ощупь, Питер стал нащупывать правильное направление. Шаг за шагом сияние печати усиливалось, а когда они остановились у подножия платформы, где судя по каменным обломкам, находился трон, сияние буквально слепило.       Печать Хильфрена буквально вибрировала в руках Верховного короля, заставляя воздух вокруг платформы гудеть от избытка пробудившейся магии.       - Вижу ты все понял, - раздался знакомый голос, все, включая Питера оглянулись. За ними стояла Смерть, она прислонилась к обломкам колоны, и с улыбкой наблюдала за ними.       - Ты же сказала, что не пойдешь с нами? – заметил Логан с наигранным укором. – И могла бы и предупредить, что нас здесь уже ждут. – Он кивком указал на трупы южан.       - Во первых, даже если бы я пошла с вами, я бы не могла учавствовать в бою, - улыбнувшись, Смерть развела руками. – А во вторых, магия этого места надежно глушит магическую способность почувствовать хоть чье-то присутствие. Она не даст мне солгать, - Смерть указала пальцем на Афину.       Афина кивнула, она с самого начала, стоило им перейти порог руин, чувствовала только густое эхо магии этого места.       - Где двери? – Питер наклонил голову немного вбок, и пристально смотрел на Смерть.       - У тебя под ногами, - Смерть, изящно оттолкнувшись от колоны, сделала шаг к Питеру, и носком сапога сковырнула густой слой листьев укрывавших пол.       Последовав ее примеру, Питер и остальные принялись расчищать древние плиты, сгребая в стороны вековой сор. Поднялась лёгкая сухая пыль, закружившаяся в лучах дневного солнца.       И очень скоро их старания увенчались успехом. Логан смахнул последний слой слежавшейся грязи, обнажив массивную гранитную плиту в основании трона. На её гладкой поверхности, прямо в перекрестии полустёртых вырезанных рун, они обнаружили глубокую геометрическую выемку.       По всем признакам, углам и пропорциям она идеально подходила под печать Хильфрена.       - Мне ждать сюрпризов, когда я вставлю сюда печать? – Питер поднял взгляд на Смерть.       — Не понимаю, о чём ты, — Смерть беззаботно усмехнулась, качнув головой, но в её глазах промелькнули весёлые искорки.       - Ну там ловушки, древние механизмы? – спросил Питер. – Или, может, эти статуи вдруг соберутся и нападут на нас?       Он выразительно кивнул в сторону массивных древних обломков, среди которых угадывались разбитые каменные торсы и суровые лики древних стражей.       — Не думаю, — Смерть безразлично пожала плечами, скользнув взглядом по застывшим каменным изваяниям. — Зато я знаю кое-что другое. Пройти сквозь эти двери смогут только двое. Смею предположить, что пойдёшь ты и Афина. Мы же, — Смерть подойдя к Логану и Гариусу, положила им руки на плечи, от чего они оба явно вздрогнули, — будем ждать вас у другого выхода.       - Раз так, тогда начнем, - Питер медленно поднес печать к пазу, когда до него оставалось около нескольких дюймов, печать вырвалась из его руки, и со звоном встала в выемку.       На долю секунды всё замерло, а затем синий свет, до этого слепивший глаза, мгновенно втянулся внутрь плиты. Настала обманчивая, зловещая тишина. Но уже в следующее мгновение глубоко под их ногами, в самых недрах древнего храма, что-то глухо и тяжело загрохотало. Вековые плиты пола мелко задрожали, и трещины вокруг трона начали наливаться внутренним, живым сиянием.       Затем последовала ослепительная вспышка синего света, на мгновение превратившая весь мир в сплошное лазурное марево. Вспышка была такой силы, что все невольно зажмурились, спасая глаза от режущего сияния.       А когда Питер, тяжело дыша и моргая, протёр веки и оглянулся, руин храма вокруг уже не было.       Теперь они с Афиной стояли посреди просторного, бесконечно длинного коридора. Никаких следов Логана, Гариуса или Смерти рядом не было.       Стены коридора были сложены из массивных, идеально подогнанных друг к другу белых плит, а пространство вокруг освещалось множеством факелов, намертво вмурованных в железные кольца. Стены были украшены фресками изображавшие прекрасные пейзажи природы.       Языки пламени ровно подрагивали, отбрасывая длинные, пляшущие тени на каменный пол и указывая дорогу, ведущую куда-то вглубь этого подземного лабиринта.       - Ну что, - Питер взглянул на Афину, та лишь коротко кивнула, и они двинули вперед.       Коридор казался бесконечным, но Питер заметил, что ни на стенах, ни на полу не было ни пылинки, словно кто-то все еще следил за этим местом. Да и воздух был теплым, словно они не были под землей. Хотя в том, где они были именно сейчас, Питер не имел ни малейшего представления.       — Чары... удивительно долговечные, совершенные чары, — тихо произнесла Афина, заметив удивление и настороженность, с которыми Питер осматривался вокруг. Она провела ладонью в воздухе, словно ловя невидимые простым глазом потоки энергии. — Тот, кто наложил их, обладал поистине неимоверным могуществом.       — Думаешь, это дело рук Вакха? — Питер резко остановился.       Он указал на одну из фресок, освещенную мягким светом от пламени факелов. Юноша на ней был облачён в лёгкую классическую тогу, а его голову венчал пышный венец из виноградной лозы и спелых гроздьев.       - Возможно, - пожала плечами Афина, - а может это дело рук Нии-Маль и Хильфрена. Они могли наложить эти чары, чтобы сохранить это место.       - У меня если честно голова уже кругом идет, - тихо признал Питер, взглянув на Афину. – Я только попривык к тому, что у нас есть хранители. Как тут появляется Судьба, а теперь еще и римский бог Вакх.       - Вакх, как и Судьба, и Смерть, не боги, - покачала головой Афина, - но как воплощения абсолютных принципов мироздания, они значительно превосходят силами меня, и остальной народ Звезд.       — Мне стоит искать совпадения в том, что его зовут аналогично римскому богу? — с лёгкой улыбкой спросил Питер, отрываясь от созерцания фрески и продолжая путь вперёд по бесконечному коридору.       — Не знаю, — честно пожала плечами Афина, шагая вровень с ним. — Законы мироздания в целых чертах схожи во многих отражениях. Я вполне допускаю, что сущности, возникшие в результате коллективной веры разумных существ, могут быть идентичны для совершенно разных миров…       — Грант, я не говорил тебе, что иногда ты слишком сильно давишь на меня своим интеллектом? — Питер добродушно усмехнулся, бросив мимолётный косой взгляд на старшую Грант.       Афина в ответ лишь снисходительно хмыкнула, но уголки её губ дрогнули в едва заметной улыбке.       - Кто еще подобный античным богам может оказаться в Нарнии? – Питер прищурился, разглядев впереди двери.       - Сложно сказать, - пожала плечами Афина, - они живут крайне обособленно, и Звезды не вмешиваются в естественный порядок вещей, которые эти воплощения представляют. То, что мы встретили двух, сразу, в одном месте, огромная редкость.       - Думаешь мы могли бы привлечь их на свою сторону? – Питер остановился у кованных металлических дверей. – Конечно не Смерть, но кого-то другого.       - Не знаю, возможно если мы встретим того, кто воплощает не столь монструозный механизм как смерть, тогда шанс на то, что подобная сущность не будет скованна подобными ограничениями, будет. – пожала плечами Афина.       - Ты снова говоришь так, что я практически ничего не понял, - улыбнулся Питер, взглянув на Грант.       - Ну прости, Верховный король, ты задаешь вопросы такого масштаба, что ответить однозначно очень сложно, - Афина развела руками. – Ну что, открываем двери?       - Будь готова, - Питер положил руку на меч, и приготовился открыть дверь.