Нуждающийся в герое

***

В ту ночь, когда Шота встречает Изуку, он не отправляется в патруль. Его разговор с Незу был долгим, и он даже не смог дотащиться до квартиры к двум часам ночи, где его схватил и держал мёртвой хваткой почти истерящий Хизаши. Именно в этот момент он понял, что забыл ответить на сообщения мужа из-за беспокойства за ребенка и ослепляющей ярости из-за его ситуации. Он почувствовал себя плохо из-за того, что Заши был подсознательно отодвинут на задний план, чтобы сосредоточиться на Изуку, а затем в конечном итоге был забыт. Он уже собирался извиниться, с того момента, как вошёл в дверь и поймал взгляд Хизаши, но слова замерли на языке, когда выражение лица Ямады сморщилось от замешательства, а затем смягчилось от беспокойства. Он, должно быть, выглядит более разбитым, чем чувствовал, и, как он себе представляет, это выглядит ужасно, если судить по бурлящим в его груди эмоциям. Прошло много-много времени с тех пор, как что-либо потрясало его так, и Хизаши ясно видит всё это в выражении его лица. Может быть, поэтому любое оставшееся раздражённое разочарование в глазах его мужа мерцает, когда они изучают друг друга не дольше секунды, молча стоя в прихожей. Его провели в квартиру — светловолосый даже не дожидался, пока Шота снимет обувь — и легонько подтолкнули на диван (лишь лёгкий вес руки мужа, надавливающей на его напряженное плечо, заставил его откинуться назад в изнеможении, с которым он боролся с тех пор, как закончились занятия в тот день). Он не осознавал, насколько он на самом деле устал. В безопасности своей квартиры он наконец-то позволил своим уставшим, ноющим глазам закрыться, когда его муж накинул одеяло ему на плечи, сказав ему отдохнуть, прежде чем исчезнуть на кухне. Он вернулся с глазными каплями Шоты — благослови его господь — и двумя дымящимися кружками чего-то, что пахло как ромашковый чай. Ему бы хотелось, чтобы в руках его мужа был кофе, но Заши так не сделает. Шота все равно закатывает глаза, закапав немного глазного раствора в свои сухие, щиплющие глаза, но Хизаши просто бросает на него взгляд , от которого нос Шоты раздраженно морщится, но он не удосуживается высказать какие-либо жалобы.       — От тебя пахнет кофе, — сморщил нос Хизаши, выслушав обвинение. — То, сколько кофе ты пьешь, настолько вредно для здоровья, что я удивляюсь, как он еще не бежит по твоим венам. Шота издал звук, который был чем-то средним между смехом и вздохом поражения, но не стал отрицать. Как еще он мог работать по ночам и преподавать? Кофе — это, по сути, просто "бодрящий сок". Несмотря на желание выпить еще одну чашечку горячего кофе, которую, как он знает, муж предложит ему только утром, он с благодарностью пьет чай, позволяя теплу проникнуть в его холодные руки. Хизаши сидит на диване рядом с ним, и Шота не может не рухнуть на бок, прижавшись носом к его плечу. У Ямады хватает здравого смысла схватить кружку в руках Шоты за край, когда тот бездумно падает на бок, и ему каким-то образом удается сохранить весь чай в кружках, не пролив ни капли. Хизаши — волшебник, решает Шота не задумываясь. Некоторое время Шота ничего не говорит. Он просто вдыхает аромат фруктового шампуня и лака, который он привык ассоциировать со своим мужем. Хизаши тоже ничего не говорит; не заставляет Шоту говорить. Шота знает, что он обеспокоен и нервничает, и, вероятно, хочет объяснений, почему Шота возвращается домой в два часа ночи, когда он написал Хизаши, что уезжает из UA как раз незадолго до девяти. Хизаши просто тихо сидит там, потягивает свой чай и проводит своей свободной рукой по волосам Шоты, которые тот осторожно и с легкостью вытащил из ленивого полупучка. Он почти растворяется в Хизаши, пытаясь успокоить свои жужжащие мысли настолько, чтобы он мог объясниться. Когда Айзава наконец обрёл голос, он все рассказал мужу. Уловив краем глаза Мидорию, его мятую униформу и замкнутую позу. Это необъяснимое чувство страха, которое застряло в его животе. Он рассказывает Хизаши о панике, которую он почувствовал, когда ребенок подошёл ближе к краю рельсов, как ребенок наклонился вперед, и как Шота едва успел его поймать. Хизаши обнимает его и крепко сжимает, зарываясь лицом в его волосы. Шота не новичок в попытках самоубийства, к сожалению, это часть работы подпольного героя, особенно того, кто чаще всего путешествует по крышам, но каждый из них всегда терзает собственное психическое здоровье; в этот раз, даже больше, чем когда-либо прежде, потому что Изуку — самый молодой человек, которого он лично видел пытающимся покончить с собой. Темноволосый мужчина рассказывает мужу о поездке на поезде, о своих наблюдениях за ребенком — о таких мелких деталях, как травмы и скоплении обугленных дыр в гакуране мальчика, и о том, как он держался, подсознательно закрывал свои травмы, чтобы облегчить боль. Он говорит о панике, когда ребенок попытался уйти, и о том, как убедил его пойти с ним в кафе, где Шота смог увидеть травмы ребенка. Оценить их, а затем решить, как взаимодействовать дальше. Он рассказывает Хизаши об ужасах, с которыми столкнулся ребенок — бег в течение часа подряд в качестве наказания первым делом с утра; бег до тех пор, пока ему не станет физически плохо, а затем его заставили продолжать выполнять наказание, не заботясь о безопасности ребенка. Его обманули, заставив думать, что он в шаге от провала, когда он был, очевидно, умным ребенком. Он говорит о том, как Изуку толкали в коридоре, заставляли стоять на коленях и его били старшие дети, и как ребенок пропустил обед из-за настоящего, обоснованного страха перед школьной столовой. Шота задыхается от собственных слов, рассказывая мужу о том, как одноклассники засунули мальчика в кладовку и оставили его. Его игнорировали часами, оставили одного в этой кладовке по крайней мере на пять часов в зависимости от того, когда на самом деле заканчиваются занятия в той школе и во сколько его на самом деле выпустил уборщик. Почему учителя в школе, где учится этот ребенок, ничего не сделали, чтобы помочь; как это вообще могло их не волновать?! Он вспоминает о необходимости дышать только тогда, когда рука Заши, лежащая на его плече, с силой сжимает его. Шота втягивает воздух, прежде чем наконец продолжить, рассказывая мужу, как он наблюдал, впадение мальчика в паническую атаку, настолько оторвавшись от окружающего мира, что Шоте потребовалось десять минут, чтобы достучаться до ребёнка, и еще пять, прежде чем Изуку хотя бы поднял на него глаза, тусклые и затуманенные ужасом. А потом... потом мужчина достает записку, оставленную в шкафчике Изуку. Парень даже не заметил, как Шота сунул записку в свой карман вместо того, чтобы вернуть её. Ребёнку не нужно было держать её при себе. Шота видел, как один только взгляд на записку вонзил свои когти в хрупкое психическое здоровье Изуку, и, честно говоря, он хочет сжечь этот маленький клочок бумаги. И он бы это сделал, если бы не было шанса, что он понадобится в качестве доказательства в какой-то момент. Он без слов передает записку Хизаши, зная, что не сможет выдавить из себя эти слова, даже если попытается. Они были слишком жестокими, и Шота лучше, чем кто-либо другой, знает, как сильно Изуку поддался письменной насмешке. Как близко он был к тому, чтобы не успеть к ребёнку вовремя. Весь корпус Хизаши напрягается под Шотой, пока он читает короткую записку. Его руки сжимаются, сминая бумагу, когда он это сделал. Он чувствует, как грудь Хизаши расширяется от успокаивающего вдоха, прежде чем он выдыхает и поворачивается, чтобы посмотреть вниз, туда, где Шота лежит, наблюдя за ним.       — Итак... где мы сейчас находимся? — спокойно спрашивает Хизаши, и только потому, что Шота знает этого человека с пятнадцати лет, он слышит гнев в его тоне.       — Я разговаривал с Незу по дороге домой, — сообщает Шота, потирая уставшие глаза. Это вся информация, которую им обоим нужно знать, чтобы понять, что проблема находится на пути к решению. Директор не вмешивается ни во что, если только он не собирается все испортить, и он был бы вполне счастлив присоединиться к захвату любой оскорбительной, дискриминационной школы, в которой учится Изуку. Если Незу и удаётся что-то хорошо, так это копаться в вещах, о которых он даже не должен знать, и раскрывать секреты. Не говоря уже о его влиянии, связях и общей неприязни к человеческому роду, особенно когда дело касается насилия и дискриминации. Ни одно нечеловеческое существо никогда не держало в своих крошечных лапках столько власти, и Шота сомневается, что кому-то нравится вызывать хаос больше, чем химере.       — Хорошо, — кипит Хизаши. — Надеюсь, он сожжёт школу этого бедного ребенка до ебучего тла. Хизаши взбешён. Нечасто бывает, чтобы игривый, эксцентричный Сущий Мик, даже без костюма, ругался. Шота слышал, как Хизаши сказал "блять", может быть, раз десять за все годы, что он его знал? Звук ругательства на мгновение пугает его, прежде чем наполнить удовлетворением. Ещё один человек на стороне Изуку.       — Если он этого не сделает, это сделаю я, — Шота проводит рукой по волосам. Его собственный голос звучит смертельно спокойно, почти мрачно — то жуткое спокойствие, которое может быть только сдерживаемой яростью. К трем часам ночи Шота уже опаздывает на свою смену на три часа. Хизаши только что отошёл, оставив Шоту с его мыслями в гостиной. Его муж, добрый и вдумчивый, и, честно говоря, единственный, кто удерживал Шоту в живых в этот момент, отнес его скомканный костюм и оружие захвата в прачечную, чтобы замочить в надежде, что остатки жвачки отпадут. Шота уже почти решил встать и переодеться в запасную одежду, и в любом случае отправиться на патрулирование, но он знает, что сейчас не в том состоянии. Ребёнок чуть не умер у него на глазах — и ему следует записать паренька на приём к психотерапевту. Но это нелогичная мысль, потому что он всё ещё не знает парня, и не сможет контролировать ничего из того, что делает мальчик — это работа опекуна. У него нет сомнений, что в какой-то момент он свяжется с матерью мальчика — не только для проверки здоровья Изуку, но и для имен пары терапевтов, которые, как знает Шота, не будут дискриминационными ублюдками. Плюс, насколько он знает Хизаши, а он знает, он уверен, что его муж использовал чистку своего костюма как предлог, чтобы исчезнуть в другой комнате, для звонка терапевту Шоты. Кабинет сейчас определенно закрыт, Хизаши просто включил бы автоответчик, но Шота был бы готов поспорить, что получит звонок о записи на прием в ближайшие несколько часов. Если бы всё было так просто для всех. Мысль о том, чтобы тайком отправиться на патрулирование, длится недолго. Он знает, что если он сейчас выскользнет, ​​Хизаши его выследит. Они оба знают, как опасно выходить на патрулирование, когда твоя голова не ясна. Тогда гибнут люди, и ты подвергаешь опасности окружающих, а также себя. Ты не сможешь принимать верные решения за доли секунды, если едва можешь ясно мыслить. Он знает, что это не конец света, если он опоздал на патруль или думает его пропустить. Технически это даже не проблема, пока Шота справляется с этим правильно. Действительно, подпольные патрули отличаются от патрулей, организованных специально — они технически не привязаны к установленным маршрутам и времени начала и окончания, но он все равно не может полностью отказаться от своего патруля. Шота ёрзает на диване, достаёт телефон из кармана и просматривает контакты. Шота устало улыбается, открывая новое письмо от Незу, которое появляется в его уведомлениях, отправленное сразу после того, как Шота вернулся домой, включая весь персонал. Он запланировал собрание персонала на шесть утра, и у Шоты нет сомнений, что оно касается Изуку. Хорошо. Крыса делает успехи, и быстро. Мужчина просматривает туповатое, но раздражающе составленное и дружелюбное письмо, прежде чем закрыть приложение. Вместо этого он переходит к своим контактам, прокручивая длинный список имен. За эти годы в его контактах было немало героев, большинство из которых — подпольные. Они, возможно, не так хорошо известны широкой публике (особенно Шота), но для самих подпольных героев это представляет собой небольшое сообщество. Работа под прикрытием требует больше командных усилий, чем работа большинства героев, находящихся в центре внимания. Они в основном занимаются своими делами: патрулируют в одиночку и обычно устраняют мелких головорезов и низкопробных негодяев, с которыми сталкиваются ночью, но все они следят друг за другом и помогают, когда это необходимо. У них есть свои собственные каналы связи, которые напрямую связаны с полицией, что делает ночную работу проще и немного менее опасной, учитывая, что большая часть мира, включая героев-лидеров, спит и бесполезна для помощи. Они знают маршруты друг друга и часто пересекаются маршрутами с другими подпольными героями. Они знакомы друг с другом; с причудами и характерами. Шота может назвать всех подпольников, которые патрулируют маршруты в районе Мусутафу. Подпольная работа часто связана с более крупными операциями и организациями, которые действуют ночью, например, по пресечению деятельности наркогруппировок и организаций по торговле людьми; это те дела, которые правительство хочет держать в тайне, чтобы не беспокоить мирных жителей, и где для достижения успеха необходимы командная работа и помощь полиции. Работа в центре внимания больше касается событий, освещаемых в СМИ — громкие ограбления, ситуации с заложниками и самоуверенные буйствующие злодеи. Знаменитости, пресекающие широкомасштабные преступления благодаря освещению в СМИ. Люди чувствуют себя в большей безопасности, когда видят знакомые имена, знакомые лица, пресекающие угрозы. И подполье, и свет софитов одинаково важны, но есть некоторые аспекты подпольной работы, которые более мрачны, чем те, за которые их принимают большинство дневных героев. Он знает одного героя, который все еще должен находиться в районе, недалеко от назначенного маршрута патрулирования Шоты. Ночной Дозор охотно соглашается проверить маршрут Шоты на своем коне, даже не выслушивая оправдания Шоты за то, что он не пошел на патрулирование. Честно говоря, он не ожидал, что герой откажется, но он всё ещё немного удивлен, что Ночной Дозор так быстро отреагировал на просьбу. Ночной Дозор был новым подпольным про, с которым Айзава сталкивался чаще, чем никогда, из-за их пересекающихся маршрутов. Ночной Дозор заинтересовался Шотой, по какой-то причине, и теперь Сотриголова уверен, что парень ищет его в патрулях. Профи в капюшоне и защитных очках медленно входил в узкий круг близких знакомых Айзавы. Он был молод — не намного старше нынешних студентов второго года обучения; насколько Шота знает, он только что окончил Шикецу и обладал всеми теми же чересчур восторженными и возбудимыми чертами щенка, от которых Стёрка пытается отучить своих студентов. Героизм — это не игра , и каждый герой, будь он в центре внимания или в подполье, всегда получает довольно грубое пробуждение в какой-то момент. У Ночного Дозора была мутационная причуда под названием Зрение. Он не только имел зрение 20/8, похожее на зрение ястреба или орла, но также обладал ночным видением, что делало его ценным активом в мире подпольных героев. Может быть, именно поэтому Шота позволил новому профи подобраться поближе — причуды, основанные на глазах, были немногочисленны и редки, поэтому было приятно найти кого-то еще, кто имел схожие проблемы. Ночной Дозор также был одним из профи, о котором думал Шота, когда сказал Изуку, что довольно много подпольных Героев склонны сражаться без причуды. Шота откидывается на спинку дивана, получив от Ночного Дозора подтверждающее сообщение с поднятым вверх большим пальцем. Мужчина снова закрывает глаза, пока Хизаши не возвращается в комнату, останавливаясь у края дивана и неуверенно глядя на Шоту. — Ты ведь не пойдешь сегодня на патрулирование, верно? Голос Хизаши напряжён, как будто он собирается начать лекцию о переутомлении и непринятии во внимание собственных потребностей, отрепетированную тираду, которую он часто декларирует Шоте. Губы темноволосого мужчины слегка дёргаются в улыбке, когда он поворачивает голову в сторону Хизаши, глаза устремлены на обеспокоенные зеленые.       — Нет, — фыркает Шота, его тон искривляется юмором. — Ночной дозор согласился проверить мой маршрут за меня. Не знаю, видел ли ты письмо, но у нас через три часа совещание с Незу, и я хотел бы поспать хотя бы час до этого.       — Какое облегчение, — вздыхает Хизаши, крадучись к дивану, на подлокотник которого он садится, — подожди, серьезно? Это быстро, даже для него. Я понимаю, хотя из того, что ты мне сказал, не похоже, что директор стал бы это откладывать. Но, да, ты прав. Нам определенно стоит немного поспать, прежде чем собираться — я бы не хотел топить себя в кофе, как ты, чтобы не заснуть.       — Если это сработает, значит, сработает, — невозмутимо отвечает Шота. Хизаши снова смеется, встаёт и потягивается, прежде чем протянуть руку Айзаве. Мужчина хватает мужа за руку и позволяет себя поднять. Его нога зацепляется за сумку на плече, и на секунду он замирает, когда внутри что-то хрустит, — ой, подожди, — он отстраняется от Хизаши и приседает возле сумки, — У меня есть кое-что для тебя. Хизаши оживляется, как он всегда делает для сюрпризов, а Шота слишком устал, чтобы притворяться, что он не считает это милым. Он достает коричневый бумажный пакет, надеясь, что угощение не раздавлено.       — Это от Изуку, — тихо говорит Шота мужу, протягивая коричневый бумажный пакет с единственной булочкой, которую Мидория настоял, чтобы Шота принёс домой для Хизаши. Ему не нужно подчёркивать, какой милый ребёнок Изуку, он уверен, что Ямада понял это по тому, как Шота о нём говорил, но это производит желаемый эффект, когда Заши смягчается ещё больше, беря пакет в свои руки.       — Ах! — воркует Хизаши, заглянув в сумку. — Я ещё даже не встретился с маленьким слушателем, а он мне уже нравится! Он такой милый! Шота просто мягко улыбается, следуя за Ямадой в их спальню, слушая, как его муж планирует свой утренний завтрак, включив в него булочку с корицей. Шоте не нужно планировать свой завтрак: кофе. И, может быть, пакетик с желе, если он сможет обойтись без того, чтобы Хизаши заметил. Ему удается поспать как минимум час, прежде чем его разбудит раздражающий будильник Хизаши. Усталое тело протестует всеми способами, а его затуманенный сном мозг проклинает само существование директора.

~~~**~~~

      — Доброе утро, учителя! — приветствует Незу весь персонал, вбегая в класс. Ещё так рано — особенно для человека, который не спал больше пяти часов за последние два дня. Он сжимает свою кружку с кофе, и никто об этом не упоминает. — Я надеюсь, вы все хорошо отдохнули и готовы к новому дню! Пристальный взгляд на Шоту заставляет мужчину усмехнуться себе под нос, прижимая к себе кофе. Как Незу ответил на его сообщение через несколько секунд после того, как он отправил его в час тридцать ночи. Двойные стандарты. Слышен тихий гул голосов, смешивающихся вместе, ничего особо выделяющегося на общем фоне. Шота не пытается расшифровать болтовню — он знает, что Хизаши бодр в такую ​​рань, так что если будет сказано что-то важное, Шота знает, что в какой-то момент об этом услышит. Незу позволяет усталым тягучим словам продолжаться, пока они не затихают, шевеля ушами, словно он внимательно подхватывал всё, что они говорили. Он слегка кивает, подтягиваясь в одно из офисных кресел, затем за длинный стол для совещаний.       — Я предполагаю, что немногие из вас знают, почему я запросил это довольно внезапное собрание персонала, и я приношу извинения за его поспешность. Важный вопрос привлек мое внимание, и поэтому он будет рассмотрен своевременно.       — Это как-то связано с отменой занятий сегодня? — спрашивает Полночь, изогнув бровь. Она ещё не надела свой костюм, вместо этого надев свитер, узкие джинсы и обычные очки с диоптриями. Шота на мгновение задумывается о втором электронном письме, которое он сонно просмотрел, проснувшись этим утром. Второе письмо было адресовано персоналу и всем студентам. Это была просто отмена занятий на день, и Незу не предложил никаких оправданий по поводу причин. Шота просто знал, что завтра ему и остальным сотрудникам придётся заняться устранением последствий, и вопросы, которые, как он знает, возникнут, уже заставляют его уставшую голову болеть. Это проблема завтрашнего дня.       — Конечно, так и есть! — радостно восклицает Незу, шевеля усами, пока он идет к центру стола. — Вместо того, чтобы преподавать, как обычно, у меня есть очень важное задание для каждого из вас. Шота наблюдает, как некоторые из его коллег замирают в замешательстве, в то время как другие выглядят заинтригованными этой идеей. Он уверен, что он и Хизаши обмениваются гримасами, не уверенные в том, что на самом деле задумал Незу, но знающие больше, чем любой из своих коллег. Он понимает, что замешательство и нерешительность заставляют молчать его сверстников, но это первый случай, когда Незу добровольно отменяет занятия в своей драгоценной школе. Это также один из немногих случаев, когда Незу усаживает их всех за стол с заданием. Достаточно тихо, чтобы услышать, как падает булавка, поскольку крыса делает паузу для драматического эффекта.       — Сегодня я отправлю вас всех на внезапные инспекционные визиты! — Незу сверкает зубастой улыбкой своим сотрудникам. Тишина перерастает в ошеломлённое замешательство. — Просто нет людей, которым я доверял бы больше, чем моим собственным отобранным сотрудникам, поэтому вы все будете проводить внезапные визиты в школы в районе Мусутафу!       — Вы отменили наши занятия сегодня, чтобы мы могли провести школьные визиты?— Король Влад медленно моргает, как будто обдумывая слова, со своего места за столом.       — Действительно! — Незу важно шагает вдоль стола к коренастому мужчине, его тон, несмотря на аплодисменты, становится властным. — Мне стало известно, что некоторые школы по всему городу демонстрируют дискриминационные и откровенно оскорбительные тенденции, на которые долгое время не обращали внимания. Так просто не пойдет. Можем ли мы называть себя героями, если закроем глаза и проигнорируем проблему? Я так не думаю!       — Понятно, — Влад снова опускается на свое место. — Прошу прощения, сэр.       — Прощён, — Незу уставился на него своими чёрными глазами-бусинками, молчаливо предупреждая, прежде чем он вернулся в центр стола, сцепив руки за спиной. — Что касается наших учеников, я не сомневаюсь, что некоторые из них будут расстроены отсутствием занятий сегодня, как и любой ученик, жаждущий знаний, но терпение — это также ключевая черта, которой нужно обладать, чтобы стать успешным героем. И, — улыбка директора становится острее, — даже ученики UA заслуживают перерыва время от времени. Учителя переглядываются, но никто не решается что-либо сказать.       — Итак, — Незу снова привлекает всеобщее внимание к себе, — я думаю, что давно пора разобраться с этими ужасными обвинениями, не так ли? Я составил для вас расписание школ в районе, в котором вы будете проверять. Ваши инструкции просты — наблюдайте.       — Понаблюдайте за учениками. Понаблюдайте за персоналом. Каждый из вас — опытный профессиональный герой. Ищите несоответствия в том, как работают школы, по сравнению с тем, как они должны работать. Профессиональный герой, появившийся без предупреждения, заставит их вздрогнуть, если они действительно виновны. Мы хотим этого. Мы хотим, чтобы они запаниковали . Поспешное сокрытие своих проступков часто приводит к тому, что важные вещи остаются без внимания. Это открывает нам возможности.       — Я хотел бы прояснить это, учителя, если у вас есть какие-либо сомнения относительно безопасности учеников, с которыми вы столкнетесь, — хоть один промах в том, как работает школа или как обращаются со своими учениками, — вы сообщаете мне, и я немедленно рассмотрю это. Вы имеете полное право реагировать на любые явные злоупотребления, с которыми вы столкнетесь, но помните, что как только школьные чиновники выйдут на нас, они заметут следы.       — Как это привлекло ваше внимание, сэр? — спокойно спрашивает Снайп. Он храбрец, который заговорил, даже чересчур храбрый, поскольку все они видели весёлую замаскированную вспыльчивость Незу всего несколько секунд назад, когда он обращался к Владу.       — Сотрудник нашего коллектива обратился ко мне с некоторыми опасениями после того, как вчера вечером столкнулся с ребенком в очень плохом состоянии. Я избавлю вас от всех подробностей ради конфиденциальности, но я надеюсь, что мы все сможем сделать всё возможное и разобраться в этом. Я уверен, что мы все согласимся, что это имеет первостепенное значение — ребенок, страдающий под надзором про героев, да еще и в школе , — это ужасно. Подобную халатность часто игнорируют из-за статуса причуды, и я сомневаюсь, что это единственный ребенок, которому нужна помощь. Вы все знаете, что я ничего не презираю больше, чем жестокость. Поверьте мне на слово о серьезности ситуации и отнеситесь к ней с осторожностью, учителя. Когда директор замолкает, учителя за столом переглядываются. Шота склоняет голову над кофе, волосы закрывают глаза. Он чувствует, как рука Хизаши мягко сжимает его колено под столом, и находит в этом огромное утешение.       — Ну, тогда, если нет вопросов или комментариев, список школ, выбранных специально для каждого из вас, будет отправлен вам на электронную почту в ближайшее время. У вас есть целый учебный день, чтобы сделать обход, поэтому занятия в UA отменяются; я ожидаю, что вы все уделите этому заданию все свое внимание и беспристрастность. Напишите мне по электронной почте о любой школе, в которой вы найдете недостатки, а также о любых инцидентах, с которыми вы можете столкнуться. Используйте свои здравые суждения, как прекрасные профессиональные герои и учителя, которыми, как я знаю, вы все являетесь! Снова раздается ропот голосов, все согласны. Никто не готов отрицать слова Незу, и никто из этого персонала никогда не посмотрит в другую сторону, когда дело касается детей и студентов, которым грозит опасность — будь то злодей, насилие или дискриминация. Персонал расходится организованно, как только их отпускают; все покидают конференц-зал, чтобы подготовиться к своим задачам. Некоторые из них в костюмах, как Хизаши и Шота, в то время как другие уходят, чтобы переодеться и собрать свое оборудование. Шота колеблется после того, как последний человек покидает помещение. Он получил свой собственный список школ, но ни одна из них даже близко не была похожа на район, в котором он встретил Изуку, или где парень живет.       — Вопрос, Айзава-кун? — спрашивает Незу, как всегда резкий, не оборачиваясь, чтобы взглянуть на него.       — Ты нашел ребенка? — Шота засовывает руки в карманы, опуская плечи.       — Я сделаю это. — Горностай поворачивается к Шоте, выражение его лица слегка смягчается. — Я полагаю, это из-за того, что ты не посещаешь ни одной школы в этом районе — это было действительно намеренно, Айзава-кун. Ты и так слишком вовлечён в это дело, поэтому я решил, что будет неразумно подпускать тебя к школе, которая навредила ребенку, которого ты встретил. Шота открывает рот, чтобы возразить, но Незу продолжает, прежде чем он успевает: — Я знаю, как ты себя ведёшь, Айзава-кун. Ты заботишься гораздо больше, чем показываешь, и я знаю, что ты ищешь справедливости для ребенка, но грубая сила не принесет никому из нас пользы. Так что отойди от дела Мидории-куна и сосредоточься на работе, которая тебе поручена. Поверь в своих товарищей, Айзава-кун. Челюсть Шоты захлопывается, а плечи опускаются в знак поражения. Он хотел только немного выбить зубы учителю Изуку. И, возможно, его учителю физкультуры тоже. И, в зависимости от директора и того, насколько он знает, его тоже. Не говоря уже о той группе оскорбительных маленьких придурков, которые нацелились на Изуку в коридоре, и об этом персонаже "Каччане", который наблюдал, как его друзья запирали бедного ребенка в кладовке на несколько часов... … Возможно, Незу прав.       — Кто тогда пойдет в его школу? — не может не спросить Шота, нахмурившись. Как бы он ни доверял своим сверстникам, это кажется более личным, чем должно быть. Он хочет знать, что с этим будут эффективно обращаться.       — Не волнуйся, Айзава-кун, — глаза Незу темнеют, если это вообще возможно, — Я лично займусь средней школой Альдера. Я ожидаю, что ты будешь следовать своему назначенному расписанию, как и весь остальной персонал. Если тебе интересно, чем всё закончится, можешь зайти ко мне в конце дня, я приготовлю чай! Ну, это примерно так же страшно, как любая школа может быть. Незу хорошо знают и боятся. Нет никаких сомнений, что крыса получит именно то, что хочет, даже если это будет означать, что она сожжёт школу дотла. Но он этого не сделает. ... Вероятно.       — Это всё? — щебечет Незу, сцепив руки перед собой, а одно его ухо дёргается от удовольствия.       — Да, — наконец вздыхает мужчина, глубже засовывая руки в карманы, — Это всё.       — Замечательно! — Незу широко улыбается. — С нетерпением жду всех отчетов, которые получу, здесь иногда становится немного скучно. Айзава просто молча кивает, когда горностай склоняет голову и выскальзывает за дверь мимо Шоты. Как химера может думать, что что-то в UA скучно, выше его понимания. Мужчина медлит ещё секунду, прежде чем выдохнуть и повернуться на каблуках, чтобы последовать за всеми остальными. Нет смысла пытаться оспорить проигрышное дело — Незу, очевидно, уже принял решение, и последнее, что нужно Шоте, — это попасть в черный список директора за свою настойчивость. Похоже, сегодня вечером Шота присоединится к Незу за чаем.

~~~**~~~

Айзава Шота 15:42 Как прошел твой день сегодня, Изуку? Надеюсь, сегодня было лучше, чем вчера. Шота честно забывает, что он импульсивно написал Изуку сразу после того, как покинул третью и последнюю школу, которую ему было поручено посетить. Результаты в целом были не очень хорошими, но и близко не такими плохими, как сообщалось о школе Изуку. Средняя школа Альдера. Это название вызвало у него неприятный привкус во рту. В первых двух школах, которые посетил Шота, не было ни одного ученика без причуды. Тем не менее, дискриминация по причудам происходила везде, особенно в школьных условиях, где не хватало надзора. Он встретил несколько детей с непрактичными причудами и даже наткнулся на нескольких детей со "злодейскими" причудами, которые пронзили грудь Шоты кинжалом понимания. Он был в точно таком же положении со своей собственной причудой. Шота записывал имена учителей, которые выглядели слишком нервными и беспокойными, чтобы позволить профессионалу заглянуть в их класс, и сообщал обо всех инцидентах, с которыми он сталкивался. У Незу наверняка будет много работы. Издевательства, похоже, были самым распространенным правонарушением в этих школах, учителя не обращали на это внимания или игнорировали, но было трудно свалить это на кого-то. Пренебрежение и невежество стали бы падением человечества такими темпами. Один из таких случаев издевательств включал в себя случай, когда мальчика с фиолетовыми волосами запихнули в ряд шкафчиков и высмеяли. Рычащие насмешки "злодей-ждёт-своего-случая" и "злодейская-причуда" несомненно разозлили Шоту, когда он приблизился к этой суматохе. Стирания было достаточно, чтобы нападавшие поспешно бежали, спотыкаясь друг о друга, пока они увеличивали расстояние между фиолетововолосым ребенком и героем. На самом деле не было необходимости активировать его причуду, поскольку никакие способности не использовались, но он знал, что это было ужасающее зрелище, которое заставляло злодеев нервничать. Еще более удивительно, что фиолетововолосый парень, Шинсо Хитоши, как он представился, когда его спросили, знал его. Редкость. Пугающе. Количество взрослых, которым ему нужно было блеснуть своей лицензией героя, чтобы они поверили, что он настоящий профессиональный герой, было поразительным, но вот ребёнок не старше первого года, который знал его. Он задавал вопросы, похожие на те, что он задавал Изуку накануне вечером, получая ответы не намного лучше, чем у зелёноволосого мальчика. Шота сдержал вздох, похлопывая ребенка по его пушистым, неухоженным волосам, говоря ему игнорировать критику, которая исходила от причуд, которые люди считали страшными. Он делает вид, что не замечает слез, блестящих в глазах ребенка, когда Шота говорит ему, что он тоже может быть героем. Когда он опускается до уровня ребенка и говорит ему, что причуды не определяют личность; что Шота на самом деле не должен был бы продолжать говорить всем этим бедным детям, с которыми плохо обращались, но не перестанет говорить им, пока им не нужно будет это слышать. Шинсо решительно кивает, вытирая следы от непролитых слез. Ещё один ребенок, Шота, с нетерпением ждет возможности преподавать в ближайшие годы. В третьей школе, которую он посетил, действительно учился ребенок без причуды, но результаты там были далеко не такими плохими, как он ожидал. Он поговорил с этим ребенком, молодой девушкой, которая только что закончила школу, и не заметил никаких манер или тревожных сигналов, которые он увидел у Изуку. Школа находилась в престижном районе, и плата за вход, вероятно, составляла целое состояние. У нее были приличные оценки и группа друзей, большинство из которых имели довольно сильные причуды (по словам учителя). Откровенно защитная группа друзей, если бы осторожные, бдительные взгляды, которые Шота получал, когда разговаривал с ней, были чем-то вроде того. Школа не была идеальной, ни одна школа не идеальна, но она была одной из лучших, что он видел. Ничего, о чем он мог бы сообщить своему боссу, что было приятно. Не все школы были отвратительно дискриминационными, и, как оказалось, всё новое поколение не было полной потерей приличия. Шота отстраняется от своих мыслей, когда его телефон вибрирует. Это почти ошеломляет, учитывая, что единственный человек, который действительно пишет ему, это Хизаши, который, как знает Шота, занимается проверкой в ​​кабинете учителя и не стал бы ему писать. Он не может сдержать улыбку, когда видит имя Изуку, высвечивающееся на экране. Изуку 16:24 О! Айзава-сан! Я не ожидал услышать вас снова! Я правда не думал, что вы говорили серьёзно вчера вечером. Извините!! Изуку 16:26 Это было намного лучше! Вы не поверите, что произошло сегодня! Подожди вы, вероятно, заняты! Извините за беспокойство, Айзава-сан. Я вас не игнорировал. Я ехал домой в поезде, когда вы прислали мне сообщение! Я просто иногда немного волнуюсь. Это было так круто!! Я всё ещё вас отвлекаю. Извините. Айзава Шота 16:26 Я первый написал тебе, Изуку, поэтому нелогично полагать, что ты меня беспокоишь. Не оставляй меня в неведении, малыш. Что случилось? Изуку 16:27 Сегодня в мою школу пришёл профессиональный герой!!! Вы можете в это поверить? Настоящий профессиональный герой! Айзава Шота 16:28 Не сомневаюсь. Шота улыбается сам себе, не в силах сдержать нежность, разливающуюся в его груди. Он знал, что Изуку любит героев, просто по тому, как он невинно заметил, что хочет стать одним из них, когда вырастет, но он не знал, что он настолько увлечен ими. Он представляет себе, как мальчик подпрыгивает на носках, широко раскрыв глаза от волнения. Этот взгляд на Изуку ему понравился гораздо больше, чем побеждённое отчаяние, с которым он столкнулся в первый раз. На секунду Шота задался вопросом, вел бы себя мальчик по-другому, если бы изначально представился именем героя, когда они встретились. Закрылся бы он полностью или открылся бы легче? Насколько глубоко было его поклонение героям? Он качает головой, печатая следующее сообщение, намереваясь заставить мальчика говорить, хотя он уже точно знает, с кем встречался Изуку. Айзава Шота 16:29 С каким профессионалом ты познакомился? Изуку 16:29 С господином Директором!! Он был таким крутым, Айзава-сан! Вы слышали о нем? Он зверь с причудой!!! Разве это не круто? Это такая редкость! Я просто не могу поверить, что он заговорил со мной! Я никогда раньше не встречал настоящего героя! Сначала он был немного страшным, но потом он оказался таким милым! Прямо как ты! Веселье пробегает по лицу Шоты, когда он читает тексты мальчика. Он водит большими пальцами по клавиатуре и думает о дразнящем ответе, когда появляется новый текст, и Шота почти смеется над очевидным откатом назад, который делает ребенок. Изуку 16:31 Не то чтобы я думал, что ты страшный! Ты такой милый! Айзава Шота 16:31 Ах, да? Это очень круто, малыш. Изуку 16:32 Я знаю!!!! Он даже ответил на некоторые мои вопросы! Затем он зашёл в класс и попросил позвать сенсея в кабинет. Его не было целый день, и у нас был очень милый саб, который поставил нам допричудный фильм! Плюс никто ничего мне не сделал, потому что в школе был мистер Директор! Интересно, что случилось? Думаете, у него проблемы с про?       — Ты общаешься с Мидорией-куном, Айзава-кун? Шота вздрагивает, совершенно забыв, что он находится в офисе Незу и потягивает идеально заваренный зелёный чай, приготовленный именно так, как ему нравится. Химера — мастер чая, ему не стоит удивляться, что грызун так хорошо знает его и его вкус. Он хрипло хмыкает, морщит нос и кладет телефон экраном вниз на бедро. Он немного удивлен, что Незу не отчитал его за грубость, а просто спросил о мальчике. Вероятно, ему стоит опасаться, что горностай, похоже, уже проникся симпатией к мальчику. Тот факт, что директор зашёл поболтать с Изуку, ответил на его вопросы и был настолько любезен, что Изуку дал ему такой восторженный отзыв об обычно пугающе пассивном горностае, также должен вызывать беспокойство.       — Он был довольно обаятельным, — нос Незу дёргается, — насколько это вообще свойственно людям. И очень умным. Ты был прав насчет отсутствия точной оценки; я нашел папку с фальсифицированными контрольными работами в одном из ящиков директора. Этот мальчик умен, Айзава-кун. Знающий, и довольно одаренный в анализе; судя по тому, что я понял из вопросов, которые он задавал о моей причуде. Очень немногие профессиональные аналитики так глубоко проникли в возможности моей причуды. Незу делает паузу, задумчиво глядя через плечо Шоты: — Не знаешь, интересуется ли Мидория-кун героизмом? Интересуется ли он вообще UA? Бизнесом, вспомогательным курсом, общим образованием?       — Он интересуется этим, — медленно отвечает Шота, немного опасаясь того, что замышляет Незу. — Или делал это. Изуку сомневается, что он вообще поступит в старшую школу, и с почти целым семестром оценок, близких к провальным, не говоря уже обо всем, что было до средней школы. Мы оба знаем, что его опасения обоснованы, одни эти оценки сделают его шансы на поступление нулевыми. Ты должен это знать.       — Да, да. — директор хмурится, задумчиво выгибая вперед усы, — и есть довольно увесистое дисциплинарное досье, которое я также нашел. Оценки довольно легко смыть повторным тестированием и правильной оценкой, но это... хм. Совершенно верно, что многие школы откажут мальчику из-за этого — наши показатели приема и так низкие, будет трудно найти школы, готовые дать мальчику шанс с таким академическим якорем, привязанным к нему.       — Я не думаю, что он плохой ребенок, — тихо говорит Шота, и это не так уж много, и это не кажется убедительным, учитывая, что он тоже знает мальчика всего один день. — Уровень вопиющей дискриминации в этой школе был отвратительно высок. Это дискриминационная клевета. Если его оценки были сфальсифицированы из-за его статуса, кто может сказать, что вся его история не была сфальсифицирована?       — Это вполне реальная возможность, — кивает Незу, закидывая ногу на ногу и отпивая чай из своей чашки. — На данный момент я мало что могу сделать, чтобы стереть это. Что сделано, то сделано. Айзава открывает рот, чтобы оспорить грызуна, но химера, быстрый как хлыст, продолжает: — Тем не менее, если он заинтересован в UA в начале своей карьеры в старшей школе, я готов проигнорировать и отмахнуться от его сомнительного прошлого из-за сомнительности того, насколько это действительно законно. Если он решит продолжить обучение в UA, он начнет с чистого листа, и я лично поручусь за мальчика в любой школе, куда он поступит — как, я уверен, и ты, да? Это не идеально, но это лучше, чем ничего. Слово Шоты не значит многого. Он едва известен, несмотря на свою лицензию героя, но Незу? У него есть сила. Его слова что-то значат .       — Спасибо, — Шота склоняет голову, чувствуя облегчение и снимая часть гнетущего напряжения с плеч.       — Не пойми меня неправильно, Айзава-кун, — директор качает головой с нежной улыбкой. Она нежная, но граничит с резкой и интригующей улыбкой, — Я делаю это не для тебя, хотя ты и вынес это на свет. Мне просто любопытно узнать, что ждет этого мальчика в будущем. Шота замирает, глядя на грызуна напротив него. Незу даже не моргает, пока Шота изучает его. Он знает этого грызуна много-много лет, но до сих пор не знает, как его прочитать. Шота сомневается, что кто-то это знает. Усы химеры дёрнулись вперед в молчаливом согласии, как будто он прочитал мысли Шоты. Или прочитав его мысли по его нейтральному выражению лица. Просто еще кое-что, что делает Незу ужасающим .       — Просто чтобы мы были на одной волне, Айзава-кун, — директор улыбается поверх края своей чашки, — он не получит никакого фаворитизма или особого обращения — если Мидория-кун выберет путь попытки поступления в UA; это будет нелегко. Мы живем в мире, где причуды — это сила, как бы прискорбно это ни было. Ему придется сдавать экзамены самостоятельно — возможно, как это сделал ты, Айзава-кун. Прошло уже довольно много лет с тех пор, как ученик подавал такие надежды.       — Конечно, Незу-сан.       — Не то чтобы я когда-либо хоть немного сомневался в твоём преподавании; ты всегда был честным и справедливым человеком — если не считать исключений. Шота фыркает: — Спасибо. Айзава Шота 17:02 Я не уверен, Малыш. Может быть. Ваш учитель показался мне не очень приятным человеком. Наверное, он получил то, что заслужил, карма настигает каждого. Хорошая или плохая.

~~~**~~~

СМИ не потребовалось много времени, чтобы вонзить свои когти в тот факт, что про герои UA вальсируют во все школы в районе Мустафу за один день. Сначала никто толком не понимал, что происходит. Все это выглядело как случайные проверки — впервые, но не странно — пока неделю спустя Незу не провел день, лично посещая каждую школу со скелетами в шкафу, с улыбкой, которая была слишком натянутой, чтобы быть доброй, оставляя всех на своем пути потрясёными. Они назвали это "чисткой образования" — и она прокатилась по всей Японии. Десятки учителей были уволены по разным причинам. Учителя и администраторы начальных, средних и старших школ были уволены по резкой настойчивости Незу. Не похоже, чтобы был какой-либо шанс на искупление, когда Незу был тем, кто настаивал, — не говоря уже обо всех холодных неопровержимых доказательствах, которые крыса сумела получить в свои руки менее чем за неделю. Шота не уверен, что когда-либо испытывал такую ​​гордость за группу героев, как за сотрудников школы UA, которые избавили систему образования от более сорока учителей по всему району Мусутафу, злоупотреблявших своим положением и/или своими учениками. Шестерым из учителей в итоге были предъявлены обвинения , и они оказались в руках Цукаучи, а двое из них, вполне возможно, могут оказаться в тюрьме . Среди них был и классный руководитель Изуку. На видеозаписи видно, как мужчина хватает Изуку за плечо и руку, бьет его по лицу, и хотя на камерах нет звука, было совершенно ясно, что он кричит на него. Насилие было настолько явным, что у Шоты свело живот, когда он наблюдал за чередой инцидентов с участием Изуку и его классного руководителя. Некоторые наедине, а другие — перед всем классом. Он удивляется, почему Изуку не упомянул об этом, но парень, похоже, считал, что многое из того, что с ним произошло, было нормой . Общество было ебанутым. Вот почему он стал героем в первую очередь; чтобы он мог помогать нуждающимся. Он знал, что школа не была хорошим местом для некоторых людей, его собственная школьная карьера до попадания на геройский курс была нелёгкой, но теперь это стало ещё хуже. И если ничего не предпринять, ситуация будет только ухудшаться. Шота не мог быть более доволен тем, чего они достигли в целом. Всё выплыло на свет, как только Незу начал копаться. Нетрудно было добиться справедливости, когда кто-то действительно пытался — во всех школах были записи с камер видеонаблюдения. Все там было записано, и ясно как день. Почти тошнотворно, как все эти доказательства просто лежали нетронутыми на разных жёстких дисках, в то время как эти дети продолжали страдать, потому что никто не подумал просмотреть видео. Никому не было до этого дела. Ну, по крайней мере сейчас это не так.

~~~**~~~

Изуку 11:58 Айзава-сан!! Сэнсэя арестовали! Это было в новостях! У нас сегодня была совершенно новая учительница, и она была такой милой! Она даже сказала Каччану не класть ноги на стол, потому что это невежливо! Шота поднимает голову от стола, взгляд скользит по уведомлениям на экране. У него двое учеников в конце класса, работающих над заданием, и третий пишет эссе ближе к началу. У него дикая головная боль от недостатка сна, и он просто хотел немного тишины — так же сильно, как он любит своего громкого, шумного мужа. Он определенно не прятался в своем классе. Вообще. Он неохотно разрешил ученикам использовать класс для работы, если они пообещают вести себя тихо. Ему было все равно, если они будут использовать свое время с умом и не будут его раздражать. Он садится, пряча нижнюю часть лица в своем оружии, и на его лице появляется легкая улыбка. Школа Изуку была закрыта несколько дней, пока они искали замену его классному руководителю и директору, который знал о фальсификации оценок (зеленоглазый подросток был не единственным), и ничего не предпринял. Айзава Шота 12:01 Я видел это в новостях. Я не знал, что это твой учитель. Да, он сел. Айзава Шота 12:02 Похоже, я был прав насчет кармы. Изуку 12:02 Ага! Вы были правы! Иногда он был довольно подлым. Я думаю, я ему просто не нравился. Или, может быть, дети в целом. Но я не думал, что из-за меня у него могут возникнуть такие проблемы. Думаете, директор тоже уходит именно поэтому? Изуку 12:03 Ах да, я забыл, что вы не знаете. но директор тоже уезжает в конце недели. Он уходит на пенсию, но это происходит совсем рано? И ему всего лишь около 40. Думаете, это как-то связано с чисткой системы образования? Айзава Шота 12:04 Кто знает? Важно лишь то, что плохие учителя получают то, что заслуживают. Я рад, что про наконец-то начинают включаться. Это было проблемой слишком долго. Изуку 12:06 Не говорите так о профессионалах!!! Они очень усердно трудятся, Айзава-сан! Шота фыркает от смеха, привлекая внимание двух из трех студентов. Он резко отворачивается от них, и они понимают намёк, возвращаясь к своей работе. Шота пытается придумать ответ, но Изуку опережает его. Парень быстро укрепляет свою собственную защиту героев. Изуку 12:07 Они приходили в вашу школу, Айзава-сан? В новостях сообщили, что они посетили все школы в Мусутафу. Вы встречали кого-нибудь из героев? Айзава Шота 12:07 Я видел некоторых из них. Изуку 12:08 Вы, вероятно, очень хороший учитель, так что я не думаю, что вам есть о чём беспокоиться! Вы были так добры ко мне. Мне бы хотелось, чтобы вы были моим учителем, хотя мне пока нравится наш новый сэнсэй. Шота склоняет голову, утыкаясь носом в свое оружие захвата. Его улыбка становится немного шире, и он, кажется, не может стереть ее с лица. Он будет вечно благодарен своему шарфу захвата за то, что он скрыл все его эмоции. Такая улыбка испортит его образ. Этот ребенок. Как кто-то может быть жесток к этому ребенку? Айзава Шота 12:10 Спасибо, малыш. Может быть, однажды мне выпадет честь учить тебя. В связи с этим, разве тебе не пора идти на занятия? Изуку 12:12 О, точно! Обед почти закончился! Ой, подождите. Вы же учитель. Извините, что беспокою вас, пока вы на работе! Если я в школе,то вы тоже в школе. Эххх.... Айзава Шота 12:13 Не беспокойся, ты меня не отвлечёшь. Я бы не дал тебе свой номер, если бы не предполагал, что ты им воспользуешься. Хотя я буду обеспокоен, если ты опоздаешь на занятие. Изуку 12:13 Верно!! Хорошего дня, Айзава-сан! :)

~~~**~~~

В следующий раз Шота видит Изуку всего через пару недель после того, как репортажи о чистке в образовательных учреждениях стихли. Наступили выходные, и он в кафе с Хизаши — одно из тех редких воскресений, когда ни одному из них не нужно было никуда идти или что-то делать. Воскресенье — единственный день, когда Шота, как правило, отдыхает, если он не участвует в каких-либо делах с полицией, но у Заши обычно утренние встречи с продюсером своего радиошоу. Однако на этой неделе его продюсер был в отпуске со своей семьей, так что Хизаши тоже впервые за долгое время свободен. Шота только что вылез из постели после позднего патруля, а Ямада нервничал, выбираясь из дома в чём-то, что не было его кожаным костюмом. Шота не может сказать, что он сам выглядит по-другому в своей толстовке и спортивных штанах, но у Хизаши, по крайней мере, есть стиль. Большую часть времени. Поэтому, конечно же, они направляются в кафе, чтобы выпить кофе и полакомиться вкусностями. Айзава в основном только ради кофе, хотя он и берёт предложенные кусочки кекса от Хизаши. Шота не уверен, как Хизаши может потреблять так много сахара и всё ещё функционировать. Вероятно, это подпитывает его прыгучие манеры золотистого ретривера. Шота сначала не поднимает глаз, когда звонит дверь, возвещая о новом клиенте. Сейчас полдень, поэтому в кафе полно приличного количества клиентов. Очередь длинная, и большинство столиков заняты. Он поднимает взгляд, когда слышит знакомый голос.       — Один горячий шоколад, пожалуйста, — небрежно просит Изуку, и Шота слышит улыбку в его голосе. Его голова резко поднимается, и Хизаши вздрагивает, а горячий шоколад блондина слегка переливается через край и попадает ему на руки. Он бросает на черноволосого сердитый взгляд, но тот не отрывает взгляда от знакомой маленькой фигурки ребенка, который платит за его напиток Изуку одет в нечто похожее на толстовку Всемогущего и обычные джинсы. Его зелёные кудри такие же дикие, как и тогда, когда Шота его встретил, что делает его легко узнаваемым. Он не видел ребенка с тех пор, как проводил его домой в тот вечер, но Изуку успешно писал Шоте сообщения каждый день — или, по крайней мере, отвечал, когда Шота пишет первым. Но недавно Изуку был тем, кто послал первые сообщение в текстовой переписке. На самом деле, он знает довольно много о ребенке на тот момент (кто знал, что двенадцатилетние дети не умеют фильтровать слова и склонны говорить слишком много), и это просто подтверждает тот факт, что у Изуку, вероятно, не так много друзей, с которыми он мог бы поговорить. Шота встаёт, к большому замешательству Хизаши. Только когда Шота задумывается, а затем окликивает: — Изуку-кун? — Ямада, кажется, наконец понимает, что происходит, его глаза расширяются, и он на секунду замирает от удивления. Челюсть Хизаши щёлкает, когда Изуку напрягается, услышав его имя. Мальчик оборачивается почти в панике, прежде чем замечает Шоту, и выражение его лица смягчается: — О, привет, Айзава-сан! Я не думал, что увижу вас здесь! — Он замолкает. — Наверное, мне стоило этого ожидать, я имею в виду, вы же познакомили меня с этим местом! И вы сказали, что тоже постоянно тут бываете... Его голос весёлый, но Шота не может сосредоточиться на этом. Нет, сначала его внимание привлекает что-то другое. Что-то, что вызывает гнев, бурлящий в его животе, рука дёргается, чтобы протянуть руку и схватить подбородок мальчика между пальцами, чтобы он мог как следует его осмотреть.       — Что, черт возьми, случилось с твоим лицом? На секунду мальчик выглядит смущённым, прежде чем его нос сморщится. Он поднимает руку, чтобы потрогать свой собственный сильно ушибленный глаз, качая головой: — Это ничего, Айзава-сан. Случайность. Случайность. Конечно, так и есть. Это, по-видимому, оправдание мальчика. Шота знает, что он произносит это слово в ответ себе, не веря. Этот ребенок. Почему всегда этот ребенок? Позади него Ямада тоже встал, и глаза Изуку мгновенно устремились на него. Он делает крошечный шаг назад, увидев неизвестного человека, расчётливо переводя взгляд с одного на другого.       — Изуку-кун, — выдавливает Шота, обуздав клокочущий гнев. Он делает медленный глубокий вдох, нерешительно указывая на Ямаду: — Это мой муж Хизаши. Заши, это Изуку-кун.       — Привет, Изуку-кун! — его муж берет слово, широко улыбаясь, несмотря на беспокойство, мелькающее в его взгляде, которое может заметить только Шота, —Здорово, наконец, сопоставить лицо с именем! Шо много о тебе говорит, малыш. Конечно, все хорошее! Я умирал от желания познакомиться с тобой!       — П-привет, — парень слегка улыбается в ответ, почтительно склонив голову. — Мне тоже приятно познакомиться. Улыбка Хизаши становится шире, когда он бросает на Шоту один из тех влюблённых взглядов, которые бывают у человека, встретившего детеныша животного, выражение, которое обычно сопровождается визгом "можно ли оставить его себе?".       — Почему бы тебе не присоединиться к нам, Изуку-кун? — легко предлагает Шота, глядя на подростка, который делает сознательные усилия, чтобы уложить волосы так, чтобы они закрывали его ушибленный глаз. Изуку замирает от предложения, глядя на Шоту единственным глазом, не закрытым волосами, читая что-то в выражении лица мужчины, что заставляет его ссутулиться и надуться.       — Мне кажется, у меня нет выбора, — бормочет Изуку, опуская плечи. Хизаши выпрямляется, чтобы заверить мальчика, что он это делает, но Шота опережает его, прищурившись и глядя на ребенка: — Ты прав. Хизаши кричит и хлопает Шоту по плечу в безмолвном предупреждении, но он стоит на месте. Изуку фыркает, уголки его губ дёргаются в улыбке, и он кивает. Не прошло и двух минут, как все трое уже сидели за столом: Шота и Хизаши потягивали напитки из своих керамических кружек, а Изуку сжимал в руке бумажный стаканчик с горячим шоколадом на вынос.       — Ну и что это за случайность на этот раз? Каччан и его прихлебалы?       — Нет, — Изуку качает головой с легкой улыбкой, — Он теперь обычно не проблема. И раз он отступил, то и его друзья тоже. Он всё ещё нехорош, но лучше, чем раньше. Теперь он почти не разговаривает со мной.       — Где ты тогда заработал этот синяк? — спрашивает Хизаши, наклонив голову набок и уделяя Изуку все свое внимание.       — То, что дети в моих классах отступили, не значит, что все так сделали, — Изуку потягивает горячий шоколад. — Учителя стали уделять больше внимания, я думаю, они все еще боятся профессионалов, но в школе есть скрытые места, куда учителя заглядывают нечасто. Шота умеет читать между строк: — На тебя напали в школе.       — Вы очень проницательны, Айзава-сан, — Изуку морщит нос с игривой улыбкой. Хизаши на самом деле фыркает, а Шота бьет пяткой по голени мужа. Хизаши зажимает нижнюю губу между зубами, чтобы не издать ни звука.       — Это не было "нет", и я волнуюсь, Изуку. — поправляет Шота. — Ты всё ещё мишень, это очевидно, а ты не должен ею быть. Ты должен быть в безопасности в школе.       — Я всегда буду мишенью, — Изуку смягчает голос, словно это он утешает Шоту, а голос Хизаши издает пронзительный визг, который человеческие уши едва могут уловить. Шота бросает на него предупреждающий взгляд, прежде чем снова усыпить своё внимание, обратив его к опущенному лицу Изуку. — Я без причуды... Внимание Изуку внезапно дёргается, глаза нервно бросаются на Хизаши. Шота заставляет свое тело не реагировать на Изуку, молча читая мальчика. Заши, похоже, не понял, почему Изуку паникует, и это само по себе, кажется, успокаивает мальчика. Он просто осторожно смотрит между ребенком и мужем, его зеленые глаза оценивают ситуацию. Ждал ли Изуку реакции Ямады? Изуку прочищает горло, бросив на Хизаши последний нервный взгляд, заставивший блондина нахмуриться: — ...и я маленький, и тощий, и... Я просто легкая мишень. Я не могу дать отпор... конечно, я мишень, Айзава-сан!       — Тебе следует начать давать отпор, — Шота трёт лоб, не ожидая смеха от Изуку. Он отрывает взгляд от кофе, хмурый взгляд дёргает, когда парень смеётся в ладонь.       — Я не могу, — улыбается мальчик почти грустно, — Я не знаю как. В последний раз, когда я пытался дать кому-то сдачи, я чуть не сломал себе костяшки пальцев и дал им возможность ударить меня в живот.       — Это ужасно, малыш, — светловолосый вздыхает, грустно глядя на ничего не подозревающего ребенка. Изуку просто пожимает плечами, как будто это нормально.       — Ты должен знать, как быть, если ты постоянно находишься в ситуациях, когда тебе грозит опасность. Ты прав, ты всегда будешь мишенью, — задумчиво хмурится Шота, — ты не думал о занятиях по самообороне?       — Мы пытались, — тихо сообщает Изуку, барабаня пальцами по краю чашки, — мама пыталась записать меня в одну из них после того, как издевательства стали довольно сильными, когда я был маленьким, но никто в нашем районе не принимал детей без причуды, а ближайшая, где это сделали, была в Хосу — она действительно пыталась, но у нас не было денег, чтобы возить меня на метро дважды в неделю. Никто из них не говорит в течение долгой секунды. Тот факт, что курсы самообороны отказывают людям без причуды, тем детям, которые больше всего в этом нуждаются, отвратительно.       — Знаешь, Изуку-кун, — Хизаши широко улыбается, голос напевает, пытаясь немного разрядить атмосферу. Ямада замолкает, замахиваясь рукой назад, чтобы слегка ударить тыльной стороной ладони по груди Шоты для выразительности, — Шота — отличный учитель самообороны. Он прошел некоторую подготовку, обучил довольно много учеников и практиковался с самого детства.        — Правда? — Изуку оживляется. — Я действительно этого не ожидал.       — О, да. — Хизаши одаривает Шоту игривой ухмылкой, которая встречает его пустой взгляд в ответ, — Он уложил меня на землю в один из наших первых разов! Я едва заметил, как он приближается! Он задиристый...        — И хватит с тебя этого, — усмехается Шота, мягко подталкивая плечом хихикающего Хизаши. — Мне действительно не нравится идея, что у тебя в школе нет самообороны. Ты не хотел бы брать у меня частные уроки? С согласия твоей матери, конечно.       — Вы серьезно? — Руки Изуку ложатся на стол, и Шота неуверенно дёргается, увидев благоговейную решимость в глазах Изуку, пристально на него смотрящего.       — Конечно, — моргает Шота, заставляя свои напряженные плечи расслабиться, — я не предлагаю то, чего не собираюсь делать. Это было бы нелогично… Его прерывает ребенок, врезающийся в него. Он даже не видел, как ребенок встал, не говоря уже о том, чтобы обойти стол, но теперь он умудрился просунуть руки под руки Шоты, уткнувшись головой в его подбородок. Изуку сжимает его, словно боится, что мужчина внезапно исчезнет. Это новое событие. Он не привык обнимать людей вообще — особенно детей. Никто из его учеников не осмелился бы обнять его, и Хизаши — единственный, кого он когда-либо действительно касался. По своей собственной воле, по крайней мере. А есть силы, которых он просто не может избежать — например, Немури, обнимающая его в сжимающих объятиях, и Незу, прижимающийся к его шарфу захвата, когда Шота его носил, и он чувствовал в этом потребность. Мужчина на секунду замешкался, руки нависли над ребенком, когда он бросил на своего мужа панический взгляд. Хизаши, предатель, просто мягко улыбнулся, направляя руки Шоты вниз, чтобы прижать их к Изуку. Мальчик, кажется, еще сильнее сжимается от соприкосновения, и именно тогда Шота слышит водянистые, слитные "спасибо". Он насчитал по меньшей мере пять. В конце концов он слегка потирает спину мальчика, зелёные кудри щекочут его нос. Изуку прижимается к нему на добрую минуту, прежде чем он отстраняется и вытирает слезящиеся глаза. — Извините, — он хрипло смеется, — я просто... никто никогда не предлагал раньше. Знаете, предлагал помочь мне уберечься...       — Ну, да, — Шота прочищает горло, когда Изуку плюхается обратно на свое место, — люди — отстой. Мальчик слабо усмехается, кивая в знак согласия. — Вы серьезно, Айзава-сан?       — Если только твоя мать на борту, ​​— предлагает мужчина, пожимая плечами. —Возможно, мне в любом случае следует встретиться с ней в этот момент. Ты пишешь мне сообщения уже несколько недель — это, наверное, странно.       — Она уже знает об этом, — говорит ему Изуку, — она спросила, кому я пишу, так как я обычно никому не пишу. Она, эм, тоже хочет с вами познакомиться? Она не расстроена! Я сказал ей, что вы очень милый, и вы ничего не сделали, ну, знаете, странного или что-то в этом роде! Наверное, не очень хорошо. Шота знал, что нетрадиционно отправлять смс-ки ребенку, которого он толком не знает, без согласия родителей, но отчаянные времена требуют отчаянных мер. Он бы сделал это снова, если бы это означало, что ребенок выживет. Плюс, хорошо, что его мать беспокоится о том, что неизвестный странный мужчина связывается с её ребенком; он был бы расстроен больше, если бы она этого не делала.       — Расслабься, малыш, — качает головой Шота. — Я рад, что ты рассказал своей матери — помнишь, как мы встретились? Я же говорил тебе, чтобы ты ей рассказал.       — О, — выдыхает Изуку, — Да. Точно. Я забыл об этом, Айзава-сан. Я просто не хочу, чтобы у вас были проблемы, потому что вы не... вы не жуткий.       — Какая высокая похвала, — протягивает Шота, пряча лёгкую улыбку за ободом своей кофейной кружки. Изуку издает панический, задыхающийся звук, который Шота, вероятно, не должен был бы найти таким уж забавным: — В-вы знаете, что я имею в виду, Айзава-сан! Вы такой хороший, и я не думаю, что она действительно знает, как по-доброму вы ко мне относитесь! Но она поймет, когда вы её встретите! Айзава не позволяет своему лицу исказиться от недоверия, потому что "хороший" — это не первое, что люди думают о нём, когда встречают его. Колено Хизаши задевает колено Шоты под столом, заземляя его. Он отмахивается от слов ребенка, вместо этого спрашивая его о его занятиях. И Зава, и Заши внимательно слушают, как мальчик рассказывает интересную информацию, которую он узнал из истории допричудного периода.

~~~**~~~

Прошло два дня, и Шота обнаружил себя сидящим за столом в квартире Мидорий с кружкой чая перед собой. Напротив него сидит Мидория Инко, которая любезно впустила его в квартиру с прыгучим Изуку, который спустился на парковку, чтобы встретить его. Мальчик организовал эту встречу так, чтобы и он, и Шота не ходили в школу вечером, и это произошло в двухчасовой промежуток между пробуждением матери мальчика и её уходом на вечернюю работу. Мидория-сан оценила его внешний вид, и Шота почти пожалел, что не послушал Хизаши и не выбрал рубашку на пуговицах и джинсы вместо свободной черной рубашки с длинными рукавами и брюк, по форме напоминающих спортивные. После представлений, любезно предоставленных Изуку, который выглядел слишком довольным, Мидория-сан прогнала Изуку в спальню. Шота чувствует себя глупо из-за того, что беспокоится, что у него больше нет буфера в виде Изуку. Он знал, что не очень хорошо умеет общаться с родителями: собеседования с родителями и учителями были сущим кошмаром. Они молча сидят за столом вместе секунду, и Шота жаждет, чтобы там был либо зеленоволосый, либо Хизаши, чтобы использовать его как костыль в разговоре. Каждому интроверту нужен экстраверт. Мидория-сан наконец-то нарушила молчание.       — Мой Изуку склонен петь людям хвалебные песни, даже если они этого не заслуживают, — тихо говорит ему Мидория-сан, заправляя пряди темно-зелёных волос за ухо, — он такой милый мальчик. Я не была уверена, что делать с тобой, когда он сказал мне, что разговаривает с тобой, и это было в течение нескольких недель. Человек, которого он встретил в поезде — по сути, незнакомец, который обменялся с ним номерами. Я не думаю, что что-либо может подготовить мать к последствиям этого.       — Я сожалею об этом, — честно говорит ей Шота, хотя он никогда не отменит то, что сделал, — У меня были такие ученики, как он, и я... Я знаю, когда что-то не так. Это был инстинкт — проверить его. У меня не было злого умысла, я просто хотел помочь. Я также извиняюсь за то, что так долго не встречался с вами.       — О, нет, — тихо смеется женщина, отчаянно размахивая руками в знак отстранения, — Я знаю, я не обвиняла! Из того, что мне рассказал Изуку, ты был к нему очень добр, и это... это освежает. Уверяю тебя, когда я узнала, я прочитала все ваши сообщения, так что я действительно... Я должна поблагодарить вас, Айзава-сан.       — Я знаю, что я не рядом с ним так часто, как должна, поэтому спасибо, что присматриваете за ним, когда я не могу. Он действительно любит тебя; я так беспокоилась о том, что он будет одинок, когда я работаю в поздние смены или даже в двойные смены. Он для меня в приоритете, но мне нужно много работать, чтобы иметь возможность его обеспечить. Женщина промокает уголки глаз салфеткой, которую достает из коробки на столе, и шмыгает носом.       — После того, как ему поставили диагноз, люди просто... отвернулись от нас? То, что он был без причуды, не должно было быть большой проблемой, но это было так, и я... Это было тяжело. Он просто такой милый ребенок. Добрый и заботливый — я даже не знала, что издевательства зашли так далеко. Что его учителя на самом деле не помогали ему. Слезы текут быстрее, голос дрожит. Совершенно ясно, что это борющаяся мать-одиночка.       — Я просто не понимаю, как они могли настроить его на такой провал — почему именно его? Почему моего драгоценного малыша? Я просто... Я так благодарна профи, Айзава-сан. Та образовательная чистка, которая произошла; я даже не знала, что это проблема, пока она не была решена. Его оценки стали намного лучше, — женщина хрипло рассмеялась, указывая на холодильник, где магнитами прикреплены два теста, 100% и 95%.       — Я всегда знала, что он такой умный маленький мальчик, вечно болтающий об этом анализе героев, который его так увлекает: вещи, которые всегда проходили мимо моего сознания. Я должна была знать. Я должна была видеть, что что-то не сходится.       — Его учителя заслужили то, что получили, — не может сдержать рычания Шота, но ему удаётся держать его тихим. Не угрожая женщине напротив него. —Вы должны были доверять учителю своего ребёнка, и мне жаль, что вы не смогли это сделать. Мне жаль, что Изуку не смог доверять своему учителю. Женщина снова рассмеялась и кивнула в знак согласия.       — Изуку сказал, что вы учитель, — тихо бормочет она. — Я рада, что в мире еще есть хорошие люди, которые заботятся о наших детях. Шота благодарно склоняет голову, но ничего не говорит. Женщина снова вытирает глаза, прежде чем ее руки ложатся на стол перед ней. Она снова шмыгнула носом, поймав взгляд Шоты через стол, — Теперь я знаю, что ты пришёл сюда не для того, чтобы слушать, как я хвастаюсь своим сыном или жалуюсь; Изуку говорил что-то о тренировках по самообороне? Шота рассеянно кивает, переплетая руки на столе: — Раньше я тренировал нескольких учеников, и неподалеку отсюда есть додзё, которое позволяет мне использовать это пространство. Я хожу туда много лет и иногда помогаю с занятиями. Я бы с удовольствием дал Изуку-куну пару уроков и научил его основам — стало совершенно ясно, что его сверстники по-прежнему представляют собой проблему, даже если его учителя — нет.       — Ты уверен? — шепчет женщина, тыча пальцем в свою кружку с чаем. — Я не могу... Я не могу тебе заплатить, Айзава-сан. Денег и так туго, и...       — Я бы не просил вас платить мне, — качает головой Шота, хмурясь, растягивая губы, — Я сказал вашему сыну, что хочу помочь, и я это сделаю. Это была бы всего лишь пара часов моего времени, один или два раза в неделю, и это научит его навыку, который он будет использовать всю оставшуюся жизнь. Я бы никогда не попросил вас платить за то, что я пришел к вам предложить, Мидория-сан. Честно говоря, я бы чувствовал себя намного лучше, зная, что у Изуку-куна есть способ защитить себя.       — Я была бы очень признательна, — шепчет Мидория-сан, глаза снова наполняются слезами. — Ненавижу видеть его таким подавленным. Я имею в виду, его глаза — это разбивает мне сердце. Я просто никогда не думала, что дети могут быть такими жестокими... Шота кивает с серьезным видом. Дети определенно могут быть жестокими. Айзава покидает квартиру Мидорий, с кудрявой зелёноволосой тенью. Изуку подпрыгивает позади него, радуясь тому, что в предстоящее воскресенье он начнет заниматься самообороной. Шота с радостью откажется от своего выходного, если это поможет кому-то немного облегчить жизнь. И как он не может не чувствовать себя неловко, когда Изуку дарит ему настолько яркую улыбку, что его и без того ноющие глаза начинают пульсировать. Это того стоит.

~~~**~~~

Это уже второе индивидуальное занятие по самообороне, которое Шота посещает с Изуку, и вторая неделя, как он знаком с Мидорией Инко (которая теперь стала еще одним новым контактом в его телефоне), когда Шота наконец решает затронуть тему психического здоровья Изуку. Он держит слово не рассказывать Мидории-сан, как именно он встретил Изуку, даже если это, вероятно, не лучший вариант. Шота всё ещё не думает, что мальчик представляет для себя опасность, он даже мельком не видел того Изуку, с которым он впервые столкнулся, и Айзава не хочет разрушать доверие, которое он построил, но, тем не менее, он намерен сообщить об этом терапевту Мидории-младшего, когда Инко и Изуку выберут одного. Он знал с той ночи, когда встретил мальчика, что получение помощи зеленоглазому от настоящего лицензированного профессионала не подлежит обсуждению. Изуку подвергался плохому обращению, оскорблениям и издевательствам со стороны сверстников и взрослых в своей жизни — если уж на то пошло, то ребенку нужно было безопасное место, чтобы выпустить пар. Поэтому он проводил мальчика домой и умудрился столкнуться с очень уставшей Инко. Она проводила сына в квартиру, чтобы тот закончил домашнее задание, которое нужно было сдать на следующий день, а затем согласилась поговорить с Шотой. Сотриголова тихо упомянул, что заметил некоторые вещи в мальчике, которые немного его беспокоили. Вещи, о которых он сообщил бы консультантам в школе, если бы заметил их у кого-то из своих учеников. Мидория-сан плакала — ревела и рыдала, а Шота был в растерянности. Утешение всегда было коньком Хизаши, но он предложил обнять её, что она согласилась (Мидория-старшая, похоже, очень быстро привыкает к людям) и продолжил, когда понял, что она снова сосредоточена. Он рассказал ей о психотерапевтах, которых нашёл, и даже показал ей программы терапии для детей с неидеальными причудами, дважды проверив, что они дружелюбны к людям без причуд, и даже сам осмотрел это место, прежде чем даже упомянуть о нём. Именно они предлагали бесплатные консультации нуждающимся детям. Он не упомянул тот факт, что это было место, куда он подталкивал молодежь, которую он находил во время патрулирования, которая шла по неправильному пути в жизни. Шота столкнулся со многими детьми, которым не повезло, которые обращались к злодейству и бандам как к способу выжить. Он видит много дерьма в мире во время патрулирований. Айзава просто рад, что Мидория-сан принимает его слова решительным, защитным кивком. Он ожидал, что от него отмахнуться, как когда он упоминает такие вещи родителям своих учеников. Вместо этого она благодарна, глаза её слезятся от признательности, когда он объясняет ей программы. Когда он заканчивает, она снова обнимает его, и он может просто обнять её в ответ, пока она плачет. Важно было лишь то, что Изуку получал законную помощь.

~~~**~~~

Как оказалось, Изуку быстро учится. Они решают проводить тренировки по самообороне каждое воскресенье. Айзава учит его, как защищать себя, и, после того как мальчик освоит это, Шота может даже научить его, правильно драться. Он просто готовит мальчика к будущему, говорит он себе. Самооборона — это хорошо, но и боевая техника тоже полезна. Умение наносить удары, не причиняя себе вреда, — это хороший навык, особенно если вы интересуетесь героизмом и у вас нет причуды. Нет сомнений, что Изуку придется столкнуться с сильными, как физически, так и с причудливой точки зрения, соперниками. Он учит ребенка, как наносить удары кулаком, как пинать, не причиняя себе вреда. Он учит Изуку, как бросать более крупного противника на землю (и старается не обращать внимания на смутное чувство гордости, разливающееся в груди, когда ребёнку удаётся фактически выбить землю Шоты из-под ног и впервые отправить мужчину распластаться на мате), точно так же, как он сделал с Хизаши во время спортивного фестиваля в их первый год в UA. Изуку тихий, решительный и, как правило, лёгкий в обучении. Он сосредоточен и впитывает всё, что предлагает про герой, как губка. Он не может не желать, чтобы его собственные ученики были так же сосредоточены на обучении. Шота не может не заметить, как приятно учить кого-то, у кого мир не был готов с самого начала — ребёнка, которому на самом деле нужно работать, чтобы получить то, чего он хочет. Ребёнка, который вкладывает кровь, пот и слезы в самосовершенствование. В то, во что он даже не верит , что это возможно. Большинство студентов курса "героизм" находятся там, потому что они сильны — у них сильные причуды, и Незу или Комиссия сочли их важными для общества; это те, кто демонстрирует сильные способности, но не обладает спортивным мастерством и элементарной порядочностью, или даже те, кто обходится только рекомендациями. Неудивительно, что Шота отправляет так много студентов героического факультета на факультет общего образования, бизнеса или поддержки. Изуку другой. Ему ничего не дали. Шота любит обучать следующее поколение профессиональных героев, но есть что-то освежающее в общении один на один с его личным проблемным ребенком. Айзава не уверен, когда занятия по самообороне переходят в боевые искусства, а затем в паркур. Неужели он действительно непреднамеренно тренировал этого негодяя так же, как своих учеников, интересующихся подпольным героизмом? Он действительно не собирался переводить то, что должно было быть самообороной, которую Изуку освоил на удивление быстро, но всё ещё отказывался использовать , в полноценное пользование, достойное UA.       — Ты больше не думал о героизме? — спрашивает Шота, уклоняясь от попытки Изуку сбить его ноги с земли. Ребёнок весь в поту, но его глаза все еще сверкают решимостью. Хорошо.       — Не совсем, — выдыхает мальчик, проводя рукой по вспотевшим зелёным волосам, — хорошие оценки сейчас не искупают годы плохих. К тому же я бы никогда не сдал экзамены.       — Ты шутишь, да? — Шота невесело изогнул бровь. — Изуку, ты умный. Я уверен, что ты сможешь сдать письменный тест UA во сне... Мальчик открывает рот, но Шота опережает его и продолжает: — И я уже говорил тебе, что есть альтернативы сдаче вступительного экзамена. В любом случае, это довольно мошенническая штука. Поступление в школу — вот что важно; раскрытие твоего потенциала может занять время. Переводы в классы происходят постоянно, и это то, на что тебе следует обратить внимание, если ты все еще хочешь стать героем. Шота замолкает, глядя на измученное выражение лица мальчика. Он вздыхает, протягивает руку, чтобы взъерошить кудри Изуку, — Просто отдай себя тому, кем ты выберешь стать, когда вырастешь. Детективом, врачом, героем, аналитиком причуд. Двери могут закрываться, потому что у тебя нет способности, но знаешь что, малыш? У дверей есть ручки. Открывай их. Я знаю, ты говорил о том, что стать героем было детской мечтой, но должен сказать, проблемный ребёнок, учитывая, что я видел твою работу, это вполне реальная возможность.       — Я без причуды.       — Так стань первым героем без причуды. Покажите детям в вашем положении, что это возможно; что они тоже могут стать героями. Стань лучшим, черт возьми, беспричудным героем.       — Тебе следует уйти с должности учителя и стать мотивирующим оратором. Слова вызывают смех у Шоты, который гладит Изуку по голове, где его пальцы все еще были покрыты зелёной шевелюрой. — Кто будет тренировать таких проблемных детей, как ты, если я уйду?       — Это хорошее замечание, — фыркает мальчик. Он замолкает, глядя на свои красные туфли. — Ты правда думаешь, что я мог бы быть героем без причуды?       — Я думаю, если кто-то и способен на это, так это ты, Изуку.

~~~**~~~

Изуку 20:19 Я прошёл!!!! Ну, по крайней мере, я попал на общеобразовательный факультет, но я всё ещё там!! Три года пролетели на удивление быстро. Айзава не уверен, как он становится постоянным элементом в жизни Изуку, и как этому парню удается пробраться в собственную жизнь Шоты. И нет, Заши, он определенно не отец, спасибо большое. Шота даже не уверен, как ему удалось выжить в течение целых трёх лет, будучи профессиональным героем, обучая идиотов-героев и параллельно тренируя того, кто, как он знает, станет первым в мире и лучшим героем без причуды. Сотриголова спланировал реальный режим тренировок для мальчика, когда он решил раз и навсегда, что хочет стать героем. Когда Изуку стоял перед ним, высоко подняв голову, с этим бесконечным взглядом решимости, и сказал ему, что он станет профи, что бы ни говорили другие. Шота мог только широко и гордо ухмыльнуться. Айзава Шота 20:20 Это всё равно достижение. Поздравляю, проблемный ребёнок.

~~~**~~~

Уроки такие же, как обычно; какие они всегда. Шота настаивает на ориентации своего класса, и он проводит тот же тест на понимание причуд, который он проводит каждый год. Двое детей провалили экзамен, и хотя он пригрозил исключить только того, кто занял последнее место, он отпускает обоих. Минета Минору, который был слишком уверен в своих откровенно слабых способностях, в течение первого часа приставал к каждой девочке в классе подпольника и разговаривал с ним без капли уважения, был окончательно и бесповоротно исключен из UA, решение вступило в силу немедленно. Ито Шойо — молодой парень с причудой эластичных конечностей, который очень старался, но не совсем соответствовал стандартам Шоты — будет переведен на общее направление, где у него появится шанс искупить вину на спортивном фестивале. Его класс в этом году показал себя многообещающим. Хорошие причуды. Приличный темперамент (вроде бы). Уважительный (в основном). Не хватало только одного. И вот так уж получилось, что он столкнулся с этим на второй день учёбы, ещё до начала занятий.       — Айзава-сан?! — Шота замолкает, нахмурив брови, прежде чем улыбка расползается по его губам. Он поворачивается, вопросительно приподняв одну бровь, когда ловит взгляд Изуку — широко раскрытые зелёные глаза смотрят на него, словно он призрак, плод его воображения, или что-то в этом роде.       — Проблемный ребёнок, — отвечает Шота, уголки его рта приподнимаются. — Неожиданно увидеть тебя здесь. Форма выглядит хорошо; хотя я не знаю, как этот галстук прошел дресс-код. Мальчик неловко тянется руками к галстуку.       — Мама была в полусне, — оправдывается мальчик, и его щеки заливает румянец. Шота качает головой, подходит ближе, жалея мальчика. Его руки двигаются отработанными движениями, развязывая и завязывая галстук подростка. Он знает, как завязывать галстуки, еще со времен своего обучение в UA, хотя он их просто ненавидит. Бесполезный кусок ткани.       — Эм, Мидория... Сотриголова только что завязал тебе галстук? — названный поворачивает голову в сторону второго, смутно знакомого голоса.       — Нет, Айзава-сан... — Шота прикусил внутреннюю часть щеки, чтобы не рассмеяться, когда мальчик физически замер, как перезагружающийся компьютер, разинув рот, пока его глаза сканируют Шоту с ног до головы. — Т-ты Сотриголова?!       — В прошлый раз когда я проверял, это было так, — тянет Шота, пряча нижнюю часть лица в своем оружии захвата. Глаза мужчины скользят в сторону, щурясь на друга Изуку. Фиолетовые волосы, фиолетовые глаза и этот знакомый голос: — Шинсо, — приветствует Шота, — рад снова тебя видеть.       — Подожди, ты его знаешь? — взорвался Изуку, резко повернувшись и пристально глядя на Шинсо.       — О нет, не надо, не переводи это на меня, Мидория. Он только что завязал тебе галстук! — парирует Хитоши, выглядя таким же сбитым с толку, как и проблемный ребёнок. — Я встречал его однажды в средней школе , когда всех этих учителей увольняли — какое у тебя оправдание?       — Я... ну —, Изуку на секунду запинается, прежде чем снова повернуться лицом к Шоте, — подожди, ты был частью образовательной чистки?!       — Возможно, я был частью этого.       — Айзава-сан! — Изуку смотрит сердито, но Шота просто смотрит в ответ, не обращая внимания. — Ты же сказал мне, что ты учитель!       — Я учитель, — Шота равнодушно машет рукой в ​​сторону школьного коридора, в котором они стоят.       — Ты — профессиональный герой!       — Да, и это тоже.       — Подожди, подожди, — Шинсо переводит взгляд с одного на другого, широко распахнув глаза и осуждающе глядя на Изуку, — вчера ты мне сказал, что Сотриголова — твой любимый герой, потому что большую часть времени он сражается без причуды, ты хочешь сказать, что не знал, что он … — Шинсо указывает большим пальцем в сторону Айзавы, — …был про героем Сотриголовой?       — Нет! — Изуку отчаянно мотает головой, — он просто — тьфу, я не знал! Айзава-сан тренировал меня годами — типа боевых искусств, самообороны и паркуру — п-подожди секунду. Ты-ты тренировал меня, чтобы я стал подпольным героем всё это время!       — В свою защиту скажу, что все началось, чисто как самооборона, — пожимает плечами Шота. — Ты быстро учишься, и я с самого начала знал, что ты способен на удивительные вещи. Ты пролетел через все уроки самообороны.       — Погоди, я завидую, — Шинсо приподнимает бровь, поворачиваясь к Изуку, — ты тренировался с Ластиком, это дает тебе преимущество передо мной. Как я должен надрать тебе задницу на спортивном фестивале, если ты знаешь трюки Сотриголовы?       — Всё моё мировоззрение рухнуло, — тупо бормочет Изуку, прищурившись, глядя на про. Кажется, он даже не услышал Хитоши, но Айзава заинтересованно хмурит брови. Может, и хорошо, что у него есть два свободных места в 1-A. У Ито может появиться конкурент, если он попытается вернуться. Шота засовывает руки глубже в карманы, пытаясь подавить желание улыбнуться:             — Правда, проблемный ребёнок? Это немного драматично.       —Это не так! — надулся Изуку. — Я же говорил тебе, что ты мой любимый герой! Изуку выглядит так, будто ему хочется свернуться в клубок и заплакать.       — И я был очень тронут, — фыркает Шота.       — Я-я показал тебе свой блокнот! Я показал тебе анализ о Сотриголове — о тебе ! — пищит Мидория, закрывая лицо руками. — О Боже.       — Я подумал, что это очень познавательно, — пожимает плечами Шота, уголки его губ дёргаются в улыбке, когда он ерошит волосы ребенка. — Я даже проверил некоторые из твоих экспериментов.       — Ты это сделал? — Изуку оживляется, забывая о смущении ради своего анализа.       — Да, — Шота кивает головой, мельком взглянув на фиолетоволосого. — Я расскажу тебе позже. Изуку надувает губы, а затем его взгляд, кажется, останавливается на шарфе Шоты, глаза сверкают интересом. Неудивительно, что парень практически вибрировал, когда рассказывал Шоте о захватном оружии, которое использовал Ластик. Это был довольно уникальный элемент вспомогательного снаряжения, но он определенно был бы готов обучить некоторых учеников, как использовать их собственное. Может быть, двое перед ним, в зависимости от того, что он думает о потенциале Шинсо... и когда он сможет уговорить Мидорию-сан на это. Не то чтобы он никогда не думал обучить Изуку использовать его, пареньку понадобится любое преимущество, которое он сможет получить.       — Ого, — бормочет Изуку в благоговении, делая шаг к Шоте, который просто наблюдает с искоркой юмора в глазах. То, что Изуку находится в его пространстве, не в новинку. Айзава просто фыркает от удивления, когда Изуку теребит край шарфа между пальцами. Шота практически видит, как шестерёнки вращаются в голове Изуку, пока его расчетливый взгляд сканирует материал. Шота снова фыркает, на этот раз ближе к смеху, когда замечает, что Шинсо смотрит на Изуку, как будто он самый храбрый ребенок в мире. Изуку даже не замечает нервных, неуверенных взглядов, которые его новый друг бросает в его сторону, руки Хитоши дёргаются по бокам, словно он сдерживается, чтобы не утащить Изуку. — Из чего это сделано, Айзава-сан?       — Знаешь что, — легко предлагает Шота, мысленно возвращаясь к первой встрече с Изуку, — поступай в мой класс, я, кстати, преподаю 1-А, и я тебе расскажу. Может, я даже научу тебя. Думаешь, справишься? Взгляд Шоты метнулся к Шинсо: — Это предложение распространяется на вас обоих. Шота видит точный момент, когда огонь загорается в их глазах. Они обмениваются соревновательными взглядами, прежде чем решительно принять предложение. Шота не может дождаться, чтобы увидеть, что может предложить спортивный фестиваль этого года, между тем, что он видел у своих учеников до сих пор, он помнил о Хитоши за прошедшие годы, и о том, что он знает, может сделать Мидория. Затем Айзава решает уйти, устало махнув рукой двум мальчикам. В конце концов, он был на пути в учительскую. Шинсо уходит сам, почтительно, как хороший проблемный ребенок, но Изуку, просто идет в ногу с Шотой, не то чтобы мужчина сильно возражал. Даже несмотря на то, что утёнок, преследующий его, может запятнать его репутацию. Ну что ж. Они не успевают сделать и пяти шагов, как Изуку нарушает уютную тишину.       — Не могу поверить , что знаю тебя уже три года, что ты видел меня буквально раз в неделю каждую неделю за эти три года, и ты ни разу не упомянул, что ты — Сотриголова!       — Это не было секретом, — пожимает плечами Шота, пока Изуку следует за ним, как утенок. — Я надевал свой комбинезон на пару тренировок. Я буквально не выгляжу иначе без костюма.       — Кадры боя с Сотриголовой зернистые, — защищается Изуку, — не говоря уже о том, что их почти нет! Я прочесал весь интернет, Айзава-сан.       — Я подпольник, чего ты ожидал?       — Я должен был догадаться, — продолжает Изуку, надув губы и скрещивая руки на груди, когда он фыркает, — Я имею в виду, преподавание? Ладно. Это нормально. Тот факт, что я сказал тебе тем вечером, что мой учитель отстой, а затем в школе появляется мистер Директор , и моего учителя увольняют? Странно, но вполне может быть совпадением. Тот факт, что ты был буквально ниндзя, который учил меня, как быть ниндзя? Я должен был догадаться!       — На самом деле, я немного удивлен, что ты этого не сделал, — смеется Шота, приглушая шум в своем орудии захвата. — Я был уверен, что ты понял это, когда наконец показал мне свой анализ. Твой набросок был довольно точным. Изуку бросает на мужчину сердитый взгляд, но его взгляд смягчается тем фактом, что он буквально все еще плетётся рядом с Шотой, как котенок. — Да, да, — Изуку легко сжимает лямки своего желтого рюкзака. — Есть ли еще какие-нибудь большие-пребольшие секреты, которые сведут меня с ума?       — Эй, Шо, Нем искала тебя в… о! Зелёная фасоль! — Улыбка Хизаши становится шире, когда он останавливается возле сгорбленного тела Шоты. Шота сдерживает улыбку, когда лицо Изуку расслабляется, пока он переваривает новую информацию. — Я забыл, что ты посещаешь UA в этом году, маленький слушатель! Я буду учить тебя английскому в этом году, йоу!       — Сущий Мик это Хизаши?!       — Э-э, это должно было быть секретом? — Заши моргает, его взгляд скользит между Шотой и Изуку поверх тонированных очков. — Я думал, он знает?

~~~**~~~

***