Пучина.

Алла прекрасно знала, что Филипп ее не простит за "аборт", да еще в том тоне, каком она ему сообщила. Но на это и был расчет - когда Пугачева стала сомневаться в легальности доходов мужа, нашла пистолет и прочие, как ей казалось, весомые аргументы в пользу его криминальной деятельности, которой никогда и не было, захотела порвать с ним любые связи, сжечь все мосты. Ей тогда искренне казалось, что она его разлюбила. Но сейчас Пугачева, наврав Филу с три короба, сильно плакала, сидя на диване в комнате, где они говорили, и Людмила, вернув ребенка в детскую, подошла к Алле: - Зачем ты так с собой? С ним? Вы же нормально жили! - это был единственный раз, когда помощница посмела вмешаться в их отношения. Но в ответ Пугачева лишь тихо попросила: - Присмотри за ним, - и, забрав дочку, уехала. Но тогда в дом не вернулся и Филипп. Ему до такой степени не хотелось видеть Аллу, что он снял номер в гостинице. Позвонил директору и в тот же вечер нагрузил себя работой так, чтобы не осталось ни одной свободной минуты. Вверив ребенка няне, в гастрольную деятельность погрузилась и Пугачева. Долгий месяц они с мужем не общались, Филипп лишь прислал к ним Леву, который передал просьбу увидеть дочку. - Сообщи мне, когда можно будет увидеть Аллусю, - значилось в переданной записке, - я подъеду, но подниматься к тебе не буду. Киркоров фактически жил в отелях в тех городах, где останавливался и пел. На Земляном и Бережках по-прежнему жила Алла, Филипп помогал деньгами, присылая раз в неделю чемодан налички. Филиппу было до боли обидно, что любимая женщина обвинила его в том, чего не было. Что она сделала то, что нельзя исправить - не подозревая, что выкидыш все-таки был выкидышем, Киркоров был на нее до такой степени обижен, что лица видеть не хотел. И даже, когда приезжал увидеться с маленькой Аллусей, не поднимался в квартиру на Земляном. Алла думала, что он утонул в какой-то пучине криминала, а все его успехи списывала исключительно на связи с криминальным миром, позабыв, что эстрада это лошадиный труд и что вся известность и популярность добивается, прежде всего, огромным потом. Сама она пела свою программу, разыгрывая на сцене то Мадам Брошкину, то образ сильной, но одинокой женщины. Зрители были в восторге, не подозревая, какая буря творилась в душе певицы. Филипп стал жестче, немного циничнее. Обстоятельства семейной жизни, рухнувшей в одночасье, вгоняли его в сильную депрессию. По вечерам он пил, и даже Люся, которая напросилась к нему костюмершей, чтобы не оставлять одного, просто не знала, что делать. Концерт закончился - а дальше отель и бутылка виски. И все - больше ничего не надо. Сперва она пыталась составить ему компанию, но его не перепьешь, и Люсе эта затея быстро надоела. Живя в соседнем номере, она отлично знала, что никаких женщин он к себе не водил, а одиноким затравленным зверем сидел до обеденного времени следующего дня в своем номере. Тяжелый выдался 1994-ый для Аллы и Филиппа. Прошло еще два месяца, дело близилось к осени. Маленькая Аллочка выучила несколько стишков и ей наняли репетитора, который обучал девочку читать. А вскоре любящая мама устроила ребенку день букваря - праздник, который она придумала специально, едва малышка научилась читать. - Мама, а когда папа приедет? - спросила девочка за праздничным столом. Собрались самые близкие - приехала Кристина с Вовой Пресняковым, Саша Левшин. Даже Люсю Дороднову пригласили, которая передала подарок от Филиппа, - Мама? - повторила свой вопрос девочка, но Алла предпочла не отвечать. Тогда ответила Кристина: - Скоро, сестренка, скоро, - улыбнулась она. - Ур-ра! Я покажу папе, как я умею читать! - выйдя из за стола, маленький ребенок в сопровождении няни ушел в свою комнату. - Мам, - обратилась к приме Орбакайте, - почему Филиппа нет? Он гастролирует? - Кристина, не вмешивайся, - осекла ее Пугачева. Об их разладе с Филом не знал никто, даже старшая дочь, хотя Орбакайте и догадывалась, что что-то не так, - Я хотела тебя попросить присмотреть за Аллусей. У меня назначен тур по городам России, всего на неделю рассчитан. Няня - это хорошо, но мне спокойнее, если ты будешь рядом. Поживешь тут на Земляном? - Да, мам, без проблем. - кивнула Кристина. Вверив младшую дочь в надежные руки старшей, Пугачева со спокойным сердцем отправилась на гастроли. Но в Саратове произошло то, что она не ожидала - встреча с давней подругой Ириной Аллегровой, сопровождал которую в качестве охранника... Толя. Сперва прима его не сразу узнала - была уверена почему-то, что Анатолия и в живых-то нет, но, когда он подошел к Ирине и мельком поздоровался с примой, буквально оцепенела. Уже после своего концерта зашла в гримерку к Аллегровой: - Ириш, а давно у тебя этот шкаф два на два работает? - уточнила она. - А, Толя, - воскликнула певица, глянув на охранника, - да нет, всего пару месяцев. Время сейчас неспокойное, а он мне сумочки помогает нести, - хихикнула Аллегрова, - Толя классный. Надежный. А что, Алл? Проблемы? - Да нет. Слушай, а ты в нем вообще уверена? Может, он бандит? - Мне его Русланчик дал, - закуривая сигарету, ответила Ирина, - поэтому я не сомневаюсь. - Руслан? Какой Руслан? - Ну, Алл, ты как будто вчера родилась. Руслан Эмильевич! Фамилию назвать или сама вспомнишь? - Да ты что! - обрадовалась Пугачева, вспомнив давнего товарища, - А-а-а... Понятно. Тогда Толя действительно... - глянула она еще раз на него, - надежный товарищ. Слушай, а можно мне с твоим охранником поговорить? Я недолго! - Да ради Бога. Только, Алл - он женат, если что! Да и ты вроде как замужем! - пошутила певица. - Блин, Ирина! Я не в этом смысле! - Пугачева взяла плащ с крючка и, выйдя из гримерной, нашла Анатолия, - Толь, можно тебя на минуту? Надо поговорить. - Да, Алла Борисовна. Хорошо. - кивнул двухметровый мужчина. Открыв дверь соседней гримерки, убедившись, что она пустая, Пугачева жестом пригласила бывшего работника пройти, - Как Филипп Бедросович? - искренне, без какой-либо задней мысли, поинтересовался Толя. - Нормально. Толь, как тебе тюрьмы удалось избежать? Как тебя выпустили? - Алла буквально заваливала мужчину вопросами, которые мгновенно созрели в ее голове, едва она увидела его. - Какой тюрьмы? - Ну, после обстрела... Филипп же тебя ментам сдал. - Хуже - вернул Руслану Эмильевичу. - Почему хуже? Что Руслан с тобой сделал? - Наказал. Но это неважно. - Как неважно? А менты? - допытывалась прима, - Ты работаешь на Руслана, да? - Да. - Тогда каким образом ты стал охранять Филиппа? - А, ну так это еще в 91-ом было. Мы его прессанули в гримерке, охранниками нанялись за долю от концерта. А потом его подкараулили, посадили в черный "Мерин" и увезли к Руслану. А он сделал Филиппу предложение, от которого тот не смог отказаться. - Что?.. Как это понять? - женщина была просто в шоке. - Ну как... предложил с ним сотрудничать. Взамен - мы как крыша и охрана. - Так он все-таки связан с криминалом? - Нет. Мокрухи на нем нет. Да и ничего вообще нет. Как я знаю, его задача была просто петь... - Анатолий без прикрас рассказал всю схему, который провернул их хитрый босс. Из рассказа Алла поняла, что ничего криминального Филипп не совершал, а пистолет ему вручили для самообороны - как и говорил Фил ей ранее, а она ему не поверила. - Зачем тогда ты убил того стрелка? На даче? - У нас так вопросы решают. Меня за самодеятельность наказали потом. Хотя, Вашего мужа, когда я накосячил, и он, заметив на мне мокруху, испугался и захотел выйти из игры, тоже наказали. Руслан приказал ему шкурку попортить. - Охренеть... - прошептала шокированная Алла. Она просто не знала, как реагировать, но безусловно радовало, что ее выводы насчет Филиппа в связи с криминалом были ошибочные, - Получается, Филька сам все заработал... - И почти вышел сухим из воды, - заметил Толя, - он стал крутым и знаменитым в такое время своими силами. А я должен отрабатывать свой косяк - батрачить за просто так, охраняя либо жучек, либо Ирину - это мне дядя выбор поставил. Но пасти проституток какой резон в бане? А Ирина тетка добрая, все равно отстегивает по доброте душевной. Иногда подкармливает. - Понятно... - у Аллы в одночасье словно мир рухнул, она не знала, как реагировать. Толе не было причин ей врать, в искренности его слов прима не сомневалась. Оставался только один вопрос, - А пули в плаще? - А, так это вообще смешной случай - до Филиппа в БКЗ кто-то плащ оставил, а он так домой торопился, что схватил первый попавшийся. Мало ли сейчас долбанутых ходят? Самое прикольное - его плащ так и не нашли, ну а этот выкинули нафиг. - заметив, что женщина о чем-то задумалась, Толя продолжил, - Филипп Бедросович с большой опаской относился к братве и авторитетам. Даже, когда пел дня них на частнике, все время просил меня держаться рядом. Оно и понятно - неверное слово и пристрелят за милую душу. Особого кайфа петь для братвы нет. Разве, что платят исправно и поболее, чем на концерте. Давай для картины - концерт дает пять, братва пятнадцать, ну и где потеть выгоднее? Но и выглядеть надо не как баклан в Адидасе. Все-таки не фраера собрались, а уважаемые люди, что не только Филипп Бедросыч, но и другие жужжать боялись. - А сейчас... Филипп тоже для них поет? - Куда там! У него же график, дня свободного нет. Но если пригласят - не отмажется. Сдается мне, специально себя загрузил до гроба, чтоб земляки не докопались. - Понятно, Толь... Спасибо... - Алла, хоть и плохо поняла значение уголовного жаргона, кто такие "земляки" и до чего они должны "докопаться", но все же было ясно, что Фил к криминалу отношения не имел. С большим натягом - да и то косвенное. - Вы это - передайте ему, что мы с Семой его уважаем. Он нормальный мужик, хоть и фраер, а братва уважает тех, кто сам работает и дает заработать другим. - Хорошо... - У нас тут, - показал большим пальцем через плечо Анатолий, - малина недалеко. Если че, обращайтесь, Алла Борисна, мы за своих порвем. - А?.. - нахмурилась Пугачева и, не совсем понимая смысл сказанного этим человеком, робко ответила, - Спасибо... Я как-то больше клубничку люблю... - растерянно произнесла прима, на что Толя только громко захохотал - в уголовном мире термин "воровская малина" означает вовсе не садовую культуру и даже не спелую летнюю ягоду, а происходит от еврейского "малóн" - "гостиница". То есть, грубо говоря, Толя сказал, что если будут проблемы - недалеко есть гостиница, где они собираются и, в случае чего, можно там их найти попросить о помощи. Если вдруг. А сам по себе уголовный жаргон - это адская смесь идиша и иврита. Алла была в таком шоке, узнав всю правду, что не могла распознать собственные эмоции. Кроме одной - дикой горечи при мысли, что Филипп ее, возможно, теперь ненавидит. И от этой мысли захотелось вдруг плакать... Пугачева все-таки отработала оставшиеся концерты, все также отлично выступая для публики. Только вот на песне "Старинные часы" о том, что "жизнь невозможно повернуть назад и время ни на миг не остановишь" текли уже настоящие слезы, а не напускные театральные из фирменного образа. Вернувшись домой, она застала старшую дочь - Кристина суетилась, бегая по комнате с градусником и даже не сразу обратила внимание на вошедшую в квартиру мать: - Мам, привет, - кратко чмокнула она Аллу в щеку, - хорошо, что ты приехала. Сестренка заболела. Я уже позвонила Филиппу, он Екатеринбурге, отменил все выступления и уже летит. - Что? Аллочка заболела? - один шок сменился другим, - Почему ты мне не сообщила? - Да когда, мам? Я тебе звонила, ты трубку не брала! - Твою же мать, - Пугачева, бросив дорожную сумку, помчалась в детскую, - Аллочка... - присела на детскую кроватку. Ребенок открыл глаза и потянул к маме руки: - Мама, - прима взяла девочку на руки и, прижав к себе, чмокнула в лоб, измеряя температуру: - Высокая... Кристиш, когда она заболела? - Вечером стало плохо. Мы уже вызвали врача, скоро должен приехать. Врач и правда скоро приехал и, осмотрев ребенка, поставил диагноз: - ОРВИ. Простудилась Ваша девочка. Но ничего, это дело поправимое. - Точно простуда? - излишне нервничала прима. Уставшая с дороги, она даже не успела принять душ и хоть немного отдохнуть. - Да, не волнуйтесь. Я назначу эти лекарства, - протянул он женщине список, - а температуру сейчас собьем таблеткой. - Хорошо, доктор, спасибо. - едва врач, назначив лекарства, собрался и ушел, в дверь сразу же позвонили. Кристина открыла и, заметив на пороге названного брата, крепко обняла его: - Привет, Филь. - Что с Аллусей? - нервничал Киркоров. - Не волнуйся, ОРВИ. Сейчас с ней мама. - на эти слова Филипп как-то странно посмотрел на Кристину. Видеть Пугачеву, несмотря на то, что он больше не злился, все равно не хотелось - она слишком сильно ранила его, а времени прошло маловато, чтобы ранки поджили. Алла дала малышке лекарство и, удобно сев на постель, укачивала девочку на руках, чтобы та заснула. Не торопясь Филипп зашел в комнату, и Алла это буквально почувствовала спиной - сердце заколотилось в груди как бешеное, отдавая неприятным ритмом в горле. Она прижала к себе ребенка и все-таки обернулась. - Здравствуй, - тихо произнесла женщина. Люся и Кристина, стоявшие на пороге и наблюдавшие эту картину, переглянулись и сразу же поспешили выйти, закрыв за собой дверь. Ничего не ответив, Филипп подошел к спящему ребенку ближе и, присев на корточки, аккуратно перехватил малышку на свои руки, а затем нежно поцеловал ребенка в лобик, - Температура уже спала, ей полегче. Врач приезжал, - шепотом объясняла прима, - назначил лекарства. Это простуда. - Плохо няня за ребенком следит, - ответил Киркоров. - За ней в этот раз... Кристиша присматривала, - произнесла Алла. Филипп поднял на нее свой взгляд, и у Пугачевой сердце сжалось - стало вдруг отчего-то невыносимо больно. Она не могла к нему прикоснуться, не могла произнести теплое слово, которое хотела. Не могла сказать, что скучала. И, наконец, извиниться - тоже не могла - за свои обвинения. - Оставь меня с дочкой, - тихо попросил Филипп, и Алла почувствовала, что вот-вот заплачет. Слезы уже образовались в глазах, но сделав глубокий вдох, прима взяла себя в руки и, привстав с постели, уступила Филиппу место. Случайно малышка проснулась и, увидев перед собой папу, широко улыбнулась: - Папа приехал, - девочка была так счастлива, что Фил тоже улыбнулся. И Алла, стоявшая сзади возле порога. - Конечно, Аллусечка, - чмокнул он дочку в щеку, - я все бросил и приехал к тебе. - в этот момент Пугачева не смогла сдержаться - слезы так и покатились по женским щекам. Она вдруг вспомнила, как он с таким же трепетом и лаской обращался к ней, тоже называл Аллусечкой. И от осознания того, что это не вернуть, сердце разрывалось внутри. - Мам, - заметив, что ее мать побледнела, Кристина испугалась и подхватила ее за локоть, стоя возле комнаты, - Мам, ты чего? - Ничего-ничего, - отмахнулась прима, придя в себя, - за дочку переживаю. - Ну-ну, - хмыкнула Дороднова, - Я пойду валерьянки накапаю. - чтобы не мешать, Людмила закрыла дверь комнаты, позволив отцу побыть с ребенком. Филипп уложил малышку спать, и долгие два часа пробыл с ребенком. За это время Кристина уехала, а Людмила ушла в свою комнату. Закрыв тихонько дверь детской, Киркоров вышел из комнаты и, направившись в прихожую, стал обуваться. Услышав шорох, Пугачева подошла к нему: - Уезжаешь? - но Филипп молча обулся, даже не отреагировав на ее слова. Снял с крючка пальто, обмотал шею шарфом, - Что, ответить трудно? - не выдержала прима такого откровенного игнора, - Я настолько тебе противна? - Позвони, пожалуйста, когда снова можно будет приехать увидеть дочку. - ответил Киркоров, даже не взглянув на собеседника. - Филь, я ведь тебя не гоню. Ты можешь видеть ее, когда захочешь. И... - сделала она вдох, стараясь держать эмоции в узде, - оставайся, если хочешь. Аллочка проснется, увидит тебя и... выздоровеет быстрее. - Я не хочу быть лишним. - он отвечал так сухо, что его слова резали как нож по сердцу, Алла почувствовала, что еще чуть-чуть и она заплачет. - Филипп... - собрав последние силы, Алла попыталась с ним поговорить, наладить хоть как-то отношения, - я думаю, нам надо поговорить... Давай как-нибудь встретимся, обсудим... - Развод хочешь? - эти слова заставили Пугачеву шатнуться. Настолько неожиданными, но болезненными они были, что ей едва плохо не стало. Нет, она не хотела разводиться, наоборот - попытаться примириться, попытаться наладить отношения. - Нет, я... - Алла почувствовала, как дыхание в горле сперло, ей стало вдруг трудно дышать. Облокотившись о стену, она сделала глубокий вдох, - думаю, нам есть, что сказать друг другу... Мне, - подняла на него свой взгляд, - есть, что сказать. - помолчав долгую, излишне мучительную минуту, Филипп смотрел на нее - она уставшая, расстроенная. Понятно, что ей не хочется идти на конфликт. Но прекрасно понимал, что, как только малышка выздоровеет, обсуждать им будет, как он думал, нечего - слишком много было сказано в той ссоре. - Я отменил все дела и буду в Москве. Позвони, пожалуйста, когда снова можно будет приехать увидеть дочку. - снова повторил он первую фразу и, застегнув пальто, вышел из квартиры, осторожно закрыв за собой дверь. Пугачева подошла и, заперев замок, сползла на пол... Она обвила колени руками и сидела, словно маленькая девочка, горько плакала... - Алл, ну ты чего, - вмешалась Людмила, не в силах смотреть на ее рыдания, - у тебя нервы сдают, я понимаю, - по-матерински обняла Дороднова, - Ничего, малышка поправится. Все будет хорошо. - Я ему про аборт наврала… - плакала взахлеб Пугачева, внезапно раскрывшись Люсе - хотелось получить помощь и поддержку хотя бы от нее, - он меня никогда не простит… Никогда!.. - Господи! - прошептала Люся, - Умная же женщина… - Дороднова была просто в шоке и не знала, что ответить, но, тем не менее, помогла Алле подняться и немного прийти в себя, успокоиться. Вернувшись в автомобиль, где его ждали охранники, Киркоров сел на заднее сидение и велел ехать в отель. А сам всю дорогу думал над произошедшем - конечно, он волновался за дочку. Но вид Пугачевой его тоже напугал - даже если списать все на усталость, выглядела она, мягко говоря, не очень. Филипп почувствовал в ней перемены - она не смотрела на него с презрением или даже страхом, нет. В ней читалось открытое желание поговорить, наладить контакт - ради ребенка, как думал Фил. Он так и не уснул ночью в отеле на чужой кровати. Как и Алла, впрочем - после длительной дороги и переживаний ей не удалось отдохнуть и поспать. Людмила попыталась ее утешить, но толку? Радовало лишь, что дочка чувствовала себя наутро лучше. Она сразу спросила о папе, и Алла набрала Киркорову: - Филипп, Аллочка очень хочет тебя видеть. Ты можешь приехать? - Здравствуй, - вздохнул Фил, - Да, хорошо. Я уже выезжаю. - Я... не хочу вам мешать и... могу уйти, если ты хочешь... - предложила Пугачева, проверяя реакцию - надеялась, что он ее остановит и попросит остаться, но Фил лишь ответил: - Как тебе удобно. Я ненадолго. - и сбросил звонок.