Зеркало еретиков

      Он был вынужден признать, что ошибся.       Гростом и Бахаев искали его в своих собственных интересах. Мирослава Игоревна решила, что будет хорошей идеей уговорить Упыря заглянуть в Думу, дать показания против стрелявших в него Изгнанников. А Костя просто не стал отговаривать её от этой идиотской затеи. Всё. Никакой связи ни с прошлым покушением, ни с Советом, ни с Агнессой. Просто парочка придурков, возомнивших себя борцами за справедливость.       И их он сдал Тайным Стражам. Мучила ли его совесть? Несомненно. Ведь в коридорах чёрных сейчас сидела девушка, повинная лишь в том, что не сдала Бахаева вовремя. А сам беззаконник лежал на диване в его гостиной и, попивая мятный чай, смотрел телевизор.       — Если она действительно ни в чём не замешана, то её отпустят со дня на день, — кричал он Косте с террасы, изрядно пропахшей лаком для полов.       — Ты это третий день говоришь. Начинаю сомневаться в твоих словах.       — А если держат, — продолжал, не обращая на него внимания, Миша, — значит есть за что.       Стражи слишком держались закона. В этом была их сила и их слабость. Не способные на компромисс с врагом, они, при этом, никогда бы не посмели свалить вину на непричастного. Поэтому Орлов не сомневался, что если уж Мирослава Гростом задержалась в гостях у чёрных, на то были причины.       Костя, хромая, вышел из комнаты.       — Она правда ни при чём, — сказал он.       — Ну как же ни при чём? — щедро промазывая лаком стыки между досками, ответил Миша. — Тебя покрывала, с наёмником связалась, устроила незаконную слежку в Яви, похитила записи с камер. Мне продолжать?       — Записи — моя работа.       — Без разницы. Одного тебя на петлю хватит.       Это была чистая правда. За любую связь с Изгнанниками в Зазеркалье существовало лишь одно наказание — смертная казнь. И не важно, были ли вы членом одной из ячеек или просто знали, что ваш сосед состоит в ней.       — Что же теперь делать? — задумчиво пробормотал Костя.       — Дверь плотнее закрыть! Провоняет же всё!       — Почему ты делаешь ремонт сам?       — Потому что ты меня бесишь.       — А её судьба тебя совсем не волнует?       — Нет.       — Ну ты и правда Упырь!       — Ага. Не шастай тут. Иди лучше переоденься.       — Мы куда-то собираемся?       — До города прокатимся.       Сказав это, Миша вышел на улицу, ясно давая понять, что разговор окончен. Бахаев больше не представлял для него интереса. Выудив из парня всю информацию, Орлов собирался отвезти его в Москву и там передать чёрным. Провозившись здесь почти неделю, он не получил ровным счётом ничего. Костя понятия не имел, зачем Изгнанникам Гростом, и чей был приказ убить Миру и его самого. Миша вновь вернулся к началу.       Вот уже много лет он искал Агнессу Штейнову, одну из членов Совета Одиннадцати, курировавшего всю деятельность Изгнанников. Сумевшая уйти десять лет назад, она залегла на дно, появляясь теперь лишь в сплетнях и слухах. Мужчина вообще не был уверен, жива ли она, но даже в её смерти он хотел убедиться лично. Потому что именно Агнесса когда-то отдала приказ, уничтоживший всю его жизнь. Устроив охоту на внучку Эмиры Вишневской, женщина использовала его, Михаила Орлова. Тогда ещё молодого и полного амбиций члена Липовской ячейки Изгнанников.       Он многое сделал за тот год. Такого, о чём не переставал жалеть до сих пор. Но, увидев истинное лицо ведьмы, Миша решил оставить работу на Штейнову. Тогда он помог Мире, вытащил Аню из кровавой бойни. По его собственному мнению, единственное верное решение. Чудом выжив, но умерев для всего мира, он бежал из страны. Думал, что сможет всё оставить, как есть. Забыть. Не вышло. Тогда он вернулся и начал свою собственную войну.       Зарабатывая себе имя, он не прекращал поиски. Когда летом на него вышли Изгнанники, он ни минуты не сомневался, что знает, кого ему назовут. Тринадцатого зарева Ане Вороновой исполнилось десять лет. А это означало, что она получила право вступать в наследство крови. Эмира Вишневская больше была не нужна.       Так уж вышло, что Эмира Олеговна Вишневская была Хранителем Ключей от Китежского Зазеркалья, крупнейшего в западной части России. И Изгнанники об этом знали. С её смертью тайные знания теперь перейдут по праву наследования крови к внучке, Ане Вороновой. А убедить десятилетку открыть Врата, когда придёт время, труда не составит.       Поэтому ему заказали Миру. Поэтому так разозлились, услышав отказ. Поэтому Упырь не сомневался, что его захотят добить. Теперь он для них всего лишь ненужный свидетель.       Через пару часов Миша стоял на улице, дожидаясь Бахаева. Тот нарочно тянул время, в чём винить его было нельзя. Поэтому, сидя на ступеньках дома, Орлов выкуривал уже третью сигарету. Мотор стоявшей напротив калитки BMW мерно рычал, смиренно ожидая хозяина. Простояв не один день под деревьями, машина была изрядно укрыта налипшей мокрой листвой, а стёкла покрылись разводами от дождя.       Наконец, тяжело припадая на левую ногу, Костя показался в дверях.       — Сдашь меня? — сразу спросил он.       — Да, — просто ответил Миша.       — Ясно. — Парень опустился рядом и молча протянул руку за сигаретой. Закурив, он долго смотрел вдаль сквозь толстые линзы наскоро склеенных скотчем очков. — Как это будет выглядеть?       — Выкину тебя под двери чёрным.       — И всё? — удивился Костя.       — А чего ты ожидал? Праздничный салют?       — Нет, но… — он осёкся. И правда, чего он ждал? Что Упырь просто отпустит его?       — Да ты не грузись так. — Миша хлопнул его по плечу, от чего тот тяжело вздохнул. — Может, встретишься с подружкой.       — Подельникам запрещены свидания. На случай, если они захотят договориться о показаниях, — обречённо пробормотал Бахаев.       — Тогда попроси её в качестве последнего желания. Глядишь и не откажут.       Костя посмотрел на него с нескрываемым осуждением. Казалось, он вот-вот готов броситься на мужчину с кулаками.       — Да не зыркай так. Шучу, — улыбнулся Орлов, от чего шрамы от ожога, паутиной тянувшиеся от правой скулы вниз по шее, заходили ходуном, калейдоскопом складываясь в новые узоры.       — Они убьют меня, — как бы между прочим сказал Костя.       — Да, — согласился Упырь. Но, заметив взгляд парня, полный надежды, продолжил: — А чего ты ожидал, когда шёл к ним? Скорую великую победу? Божественное чудо или массовое прозрение? Не обижайся, но ты не первый придурок в их рядах. Совет и их приближённые веками жируют за счёт таких, как ты. Маги для них просто расходный материал. А революция и прочее — красивая сказка, чтобы заманивать новое и новое мясо.       — Да ты прям знаток.       Миша пожал плечами.       — Кто в юности не грезил их идеями. Падение Зазеркалья, выход к людям и счастливая утопия, в которой все мы братья. Знаешь, кто в это верит? Такие, как ты. — Разозлившись, сам не понимая, почему, Орлов встал и быстро пошёл к калитке. Но на полпути развернулся. — Вы не были в Яви. В настоящей. Вы не знаете людей. Думаете, там все спят и видят, как бы мир наполнился волшебниками? Нет. Они ждут фею, которая прилетит и решит все их проблемы. А что дальше будет с этой феей, им до пизды.       — Ты был одним из них.       Мужчина ничего не ответил. Он не понимал, что с ним. Его разрывали злость и обида. Злость на этого парня, на самого себя, на несбывшиеся мечты. Он был им. Когда-то, много лет назад Миша вот также не понимал, почему ничего не выходит? Где же обещанная победа? Он-то видел, как они будут маршировать по улицам, приветствуемые толпой благодарных, освобождённых магов. Но получил лишь боль и пустоту. И всё это сейчас отражалось в глазах Кости.       — Тогда, убей меня, — сказал Бахаев.       — Что? — Смысл сказанного не сразу дошёл до Миши, вырванного из своих мыслей.       — Убей меня. У меня всё равно ничего не осталось. Славу арестовали, мой дом разнесли и опечатали, а ты вот-вот отвезёшь меня в коридоры чёрных. Я знаю, что они со мной сделают. Лучше ты.       Орлов внимательно смотрел на своего невольного гостя. Всё ещё отёкший и в синяках, сейчас он был невероятно мужественно настроен, до жути напоминая Мише ощетинившегося котёнка. Они также шипели, вздымая дыбом шерсть, пытаясь показать, насколько могут быть опасными. Но на деле оставались всё теми же котятами.       — Не стану я тебя убивать, иди к лешему.       — Что, не хочешь мараться о безоружного? — с вызовом бросил ему Костя.       — Не хочу мараться о придурка, — отрезал Миша. — И предпочту сделать всё по закону. Виселица — тоже закон.       — Это ты меня учишь жизни по закону?       — Согласен, не лучший пример. Но мне хотя бы хватает ума не лезть туда, откуда я потом не смогу выбраться.       — А её ты тоже убьёшь?       Орлов понял, что сейчас речь идёт о тощей девчонке с набережной. Поэтому удивился вопросу.       — Зачем? Она и так у Стражей.       — А если отпустят?       — Если отпустят, то мне даже делать ничего не придётся. С Гростом разберутся твои дружки.       — Что? — Бахаев даже привстал от удивления, забыв о больной ноге. — Ты это о чём?       — Сам посуди, — пожал плечами Упырь, — зачем они так рьяно её искали? Похоже, твоя любопытная подружка в кои-то веки накопала что-то важное.       — И ты так спокойно об этом говоришь?!       — А что мне, плакать? C'est La Vie. Это было её вольное право, начать копать под Изгнанников.       — Не-не-не, подожди! — Костя с завидной для своего состояния прытью подлетел к Орлову и так вцепился в края пальто, что мужчина уже подумал, а не вырубить ли его и затолкать в багажник, как мешок с картошкой? Но, почему-то, решил послушать. Сегодня вообще был странный день. И Миша многое делал почему-то. — Помоги ей! Её нельзя убивать!       — Почему? Утро не настанет? Море высохнет? Моя тачка заглохнет? Что?       — Просто… она не такая, как мы, понимаешь?       — Нет.       — Велес! — выругался Костя. — Да что же ты такой идиот?       — Сказал маг, которого отмудохали в собственной квартире. Но ладно, очень интересно. Продолжай.       — Она не преступница! Дура немного, но…       — Да вы прямо нашли друг друга!       — Прекрати зубоскалить! Я же серьёзно! Ты просто её не знаешь. Она… сильнее нас. Намного. У неё точно получится.       — Что получится? — Миша очень устал. Он давно не спал как следует, руки и спина ныли от работы, в которую мужчина погрузился с головой, дабы отвлечься от очередного провала. Поэтому сейчас, слушая неясный поток слов Бахаева, Орлов лишь сильнее злился.       — Добиться правды! Она из нас единственная, кто делает всё это не ради денег или выгоды. А только ради правды!       — Всё, остановись, пожалуйста, — прервал он парня, отрывая от себя его руки. — Во-первых, с каких пор появились мы. Не припомню заключения новой сделки, а условия старой я выполнил. И, во-вторых, если ты влюблён в неё, то я, конечно, тебе очень сочувствую, но, прошу, не ищи в этом великого смысла. Тем более, что девчонка два года тебя шантажировала и имела, как хотела.       — Не ради собственной выгоды…       — Да что же ты заладил! Как раз ради неё!       — Скольким Стражам выгодно иметь своего мага в рядах Изгнанников? Всем! А сколько так делают? Никто!       — Потому что это пособничество, и за это вешают, — держа себя в руках, продолжал Миша.       — Но она всё равно не сдала меня!       — Потому что дура, сам же говорил.       — Ах так?! — вконец потеряв надежду, крикнул Костя. — Тогда я расскажу Стражам про тебя!       — Интересная стратегия. Но воля твоя. Тогда тебя будут пытать на недельку дольше, выуживая информацию не только про Изгнанников, но и про меня.       Бахаев тут же позеленел, но пыл его не убавился.       — Ничего, зато я заберу тебя с собой.       Образ шипящего котёнка вновь встал у Орлова перед глазами.       — Вот это да! — сказал Миша, тряхнув головой, дабы отогнать видение. — А, позволь спросить: что именно ты скажешь ментам? Эй, чуваки, помните того неуловимого засранца по кличке Упырь? Да-да, того самого, что вы ловите восемь лет. Так вот, я провел с ним незабываемую неделю своей жизни. Всё. Конец. Ничего не забыл? Добавишь что-то от себя?       — Мне известно, как ты выглядишь, — с сомнением проговорил Костя. — Ты выделяешься в толпе.       — Согласен. Но, максимум, мне придётся подправить мордашку. Жаль, конечно, мне дороги эти шрамы. Но не более.       — Скажу им, где ты живёшь! — не унимался Бахаев.       — По-твоему, я совсем мудак? Ты правда думаешь, что это мой дом? Да даже если и так! Что ты им скажешь? Что я живу на даче где-то в лесу?       — Это, — сказал парень, указывая на дерево, — повислая берёза. Такие встречаются только в средней полосе. А беря во внимание архитектуру посёлка, мы, скорее всего, где-то в Подмосковье.       — Класс! Стражи прочешут все подмосковные леса в поисках мужика со шрамами.       — Они и не такое способны.       — Знаю. Но, поверь, как только за твоей спиной захлопнется дверь машины, я исчезну отсюда.       Костя молчал. Миша продолжил:       — Похоже, я должен помочь той девице только ради того, чтобы ты пару часов помолчал в тачке.       — Это ты её подставил, я знаю, — в последней надежде бросил Бахаев.       — Она сама себя подставила. Когда связалась с тобой.       Парень тяжело вздохнул.       — Ты так ничего и не понял, Упырь.       — Так объясни неразумному.       — Зачем? Тебе же насрать на чужую жизнь. Потому что в твоей нет никого, кем бы ты дорожил.       — Не взывай к моей совести. Она давно мертва.       Миша повернулся к машине. Уже открывая дверь калитки, он услышал за спиной:       — А совесть звали Людмила?       За секунду преодолев разделявшее их расстояние, Орлов оказался рядом с Бахаевым, схватив его за грудки с такой силой, что ноги бедняги оторвались от земли. Ярость, безумная, неконтролируемая, рвалась наружу. Пульсировавшие от нахлынувшей Энергии ладони прожигали ткань куртки, обжигая кожу до волдырей, но Костя молчал. Только отвратительно улыбался.       — Как? — только и смог выговорить Миша.       — Так что, поможешь ей? — словно не расслышав Упыря, спросил парень.       — Как? — повторил Орлов. — Откуда? Все, кто знал, мертвы. Все. Только… но они бы никогда не рассказали.       — Поможешь ей? — снова спросил Бахаев.       — Нет, — прошептал Упырь. — Просто убью тебя здесь и сейчас.       Улыбка сошла с губ парня, уступив место животному страху. Такого он не ожидал. Костя был уверен, что его козырь сработает. Но, глядя в жуткие почерневшие глаза мужчины, он понял, как сильно просчитался. До этой самой минуты перед ним был Михаил Орлов. Сейчас же на него смотрел Упырь.       Эмира как-то сказала, что Михаил Орлов и Упырь — два разных мага. Первый — вспыльчивый, но добрый и открытый парень. Второй же — хладнокровная тварь, с которой женщина никогда бы не хотела встречаться. И сейчас один засыпал, уступая место другому.       Как только Упырь разжал руки, Костя безвольно осел на землю, не в силах стоять на ногах. Он то смотрел на вздувшиеся на груди волдыри, то поднимал взгляд на нависшее над ним чудовище.       — Я помогу ей, — спокойным голосом ответил Упырь. — Но, раз ты такой талантливый, кое-кого для меня найдёшь.