Глава 20
29 октября 2024 г., 14:28
— Помоги ей! Она же умрёт!
— Это теперь твоя проблема. Напомню, что моя часть сделки заключалась лишь в том, что я вытаскиваю девицу из лап твоих дружков. Дальше делай с ней, что хочешь. Можешь даже отнести обратно.
— Ну ты правда Упырь! Да как можно быть таким бессердечным?!
— Мой ежемесячный запас добрых дел исчерпался на тебе.
— Какой же ты су… что ты делаешь?
— Останавливаю внутреннее кровотечение. А то и правда помрёт.
— Вот же ты… а я знал, что ты в душе добряк!
— Заткнись и тащи аптечку.
Слава проснулась от ярких солнечных лучей, пробивавшихся сквозь светлые шторы. Уже давно рассвело. Ещё минуту девушка лежала с закрытыми глазами, пытаясь распробовать такое знакомое, но забытое целую вечность назад чувство. Она, наконец-то, выспалась, впервые за столько недель ни разу не проснувшись ночью от боли или страха преследования. Только этот странный сон. Последнее, что она из него запомнила, это дикую боль, пронзившую всё тело в тот самый миг, когда Упырь поймал её за руки, рывком втягивая обратно в окно. Дальше была только темнота, мешавшаяся с назойливо игравшей в голове песней ДДТ «Что такое осень».
Резко распахнув глаза, девушка в миг поняла, что это был не сон. Она лежала на широкой постели в незнакомой комнате. Повернув голову, Слава встретилась с улыбающимся лицом Бахаева.
— Ты очнулась, наконец-то! — радостно воскликнул он. — Пойду скажу Упырю.
— Костя? — с трудом разлепив пересохшие губы, спросила девушка.
— Собственной персоной. Ты как? Может, водички?
Парень, заметно припадая на левую ногу, кинулся к графину, стоявшему на маленьком круглом столике. Залпом осушив стакан такой желанной воды, Слава, наконец, смогла взглянуть на мир твёрдым взглядом.
— Костя! — всё ещё хрипло, но уже громче воскликнула она.
— Ну да, Костя, — кивнул тот, хотя улыбка едва заметно дрогнула, предчувствуя неладное
— Сукин ты сын! — неожиданно для самой себя разозлилась Гростом. — Я думала, что тебя убили!
— Да, признаться, я был близок к этому, — потирая ногу, пробормотал Бахаев. — Но, как видишь, всё закончилось хорошо!
— Хорошо?! — с трудом поднимаясь над подушками, крикнула Слава. Всё тело нещадно болело, но ей было всё равно. Сейчас она больше всего на свете хотела завершить то, что не смогли Изгнанники: убить Бахаева. — Да меня чуть не прикончили! Ты хоть знаешь, что твои дружки хотели со мной сделать?! Прижечь сковородкой, как добрый кусок курятины! Меня избили в доме дяди! Боги… Где мой дядя?! Если с ним что-то случилось, клянусь великой Макошью, Бахаев, я отобью тебе всё то, что ещё цело! Это ты меня им сдал?!
— Нет! — обиженно воскликнул Костя. — Ни слова про тебя не говорил! Я вообще был уверен, что ты всё ещё сидишь у чёрных. От тебя ни слуху ни духу не было. Даже испугался за тебя, вдруг Стражи смогли что-то накопать… про нас…
— Они и накопали! — бросила девушка. — Меня две недели мучали допросами. Сначала в отделе, потом этот мерзкий следак шастал ко мне домой! Ты даже не представляешь, что я им плела! Но всё это меркнет в сравнении с тем, что толпа бритоголовых бандитов ворвалась ко мне в дом и избила меня! Они требовали запись с камеры. Ту самую запись, которая была у тебя!
— А копия — у тебя…
— Да! Кто им об этом сказал?! Ты!
— Да не говорил я ничего!
— Тогда как они узнали?!
— Да мне-то откуда знать! — вскочив на ноги, крикнул Костя, вконец потерявший всякое самообладание.
Слава была готова к такому ответу, но услышав его, распалилась ещё сильнее. Бегло окидывая незнакомую комнату взглядом, в поисках того, чем можно было бы запустить в парня, она не переставала покрывать его уже совершенно не связанными друг с другом ругательствами. Голова раскалывалась от боли, грудь сдавливали тугие повязки, пересохшие губы треснули, наполняя рот кровью. Она начала неторопливо призывать Энергию, целясь в стоявшие на полке за спиной Кости книги, когда её внимание привлекли неторопливые, но настойчивые хлопки. Повернув голову, девушка встретилась со взглядом иссиня-голубых глаз. Невероятно холодных и безразличных. Мёртвых. Упырь стоял в дверном проёме и медленно аплодировал.
— Скажи ей! — в последней надежде обратился к Упырю Бахаев.
— Что сказать? — переводя взгляд с девушки, совершенно равнодушно спросил наёмник.
— Что я им ничего про неё не рассказывал!
— Мне-то откуда знать? Когда я пришёл, тебя уже минут десять возили мордой по полу. Ты мог сказать что угодно.
— Спасибо, чтоб тебя! — всплеснул руками Костя. Затем снова обратился к Славе: — Чем хочешь поклянусь тебе, что не говорил про копию диска! Когда они пришли ко мне, то уже всё знали. Думаю, им рассказал тот парень, из ЧОПа, у которого мы брали запись.
— Ах, ты думаешь!
— Больше некому! Гростом, ну, сама посуди, зачем мне это?
— Не знаю! Подставить, отомстить?
— Да за что мне тебе мстить?!
— За двухлетний шантаж? — тихо подсказал Упырь.
— А ты вообще молчи! — крикнула Слава. — Ведь это ты сделал!
— Ага, теперь уже я рассказал про копию. В чём ещё изволите обвинять?
— При чём тут копия! — вконец выходя из себя, Гростом поднялась на ноги. Это оказалось гораздо сложнее, чем она предполагала, и наверняка вышло не столь эффектно. Но она всё равно медленно, хромая, подошла к Упырю. — Ты сдал нас Стражам. Из-за тебя меня арестовали, допрашивали, избили! Ты похитил меня, привёз в какую-то… где я вообще? А мой дядя…
— Стоп! — вскидывая руки, резко прервал её мужчина.
Сделав шаг навстречу девушке, он подошёл вплотную. Наёмник был намного крупнее и выше её. Наклонившись к самому лицу Славы, он устремил на неё немигающий взгляд иссиня-голубых глаз. В голове Гростом промелькнула мысль, что она явно поторопилась с выбором соперника в этой комнате. Сейчас наёмник просто свернёт ей шею и отправится завтракать.
Но, совершенно неожиданно для неё, тот криво улыбнулся:
— Давайте кое-что проясним, Мирослава Игоревна. Во-первых, арестовали вас за связи с Изгнанником, коим является ваш товарищ Константин. Я лишь немного подтолкнул местных чёрных. Так сказать, указал им путь. Во-вторых, избили вас, опять же, Изгнанники. Почему — вопрос открытый, а ответ на него меня волнует не меньше вашего. И, в-третьих, вас никто не похищал. По просьбе вашего товарища мне пришлось отложить многие очень важные дела и спешно отправиться по вашу душу. Что уж греха таить, прибыл я вовремя. По ходу этого путешествия, я был вынужден отправить к праотцам семь магов прямо в центре Яви. А вы в это время совершенно не жаловались на мои действия. Далее, я несколько часов просидел здесь, с вами, латая ваше хрупкое тело, что, конечно же, тоже никак не вписывалось в мой плотный график. А теперь, когда вам, наконец, стало лучше, вы обвиняете меня во всём, что с вами случилось. Не надо так, Мирослава Игоревна. Потому что теперь вы мне должны.
Слава, не собираясь так легко сдаваться, гордо вскинула подбородок.
— Вы сказали, что это Костя попросил меня спасти. Значит, я должна ему, а не вам.
Улыбка Упыря стала шире, делая его покрытое шрамами лицо ещё более зловещим.
— Как скажете, госпожа Гростом. В таком случае, ваш друг должен мне уже две жизни.
Девушка была готова вновь что-нибудь возразить, но почувствовала, как Костя аккуратно взял её за руку, словно бы говоря, что этого делать не надо, что пора остановиться.
Упырь, ещё раз окинув её взглядом, развернулся и пошёл прочь. А Слава, не в силах больше сдерживать себя, уткнулась Бахаеву носом в плечо и просто разрыдалась.
***
Проснувшись следующим утром, Мирослава с ужасом для себя поняла, что всё произошедшее точно не сон. Потому что она снова была здесь. Прошлым днём, вдоволь нарыдавшись, она молча вытолкала пытавшегося противостоять Костика из комнаты и заперла дверь. Глупо было надеяться, что эти двое просто возьмут и исчезнут, но на это Слава и не рассчитывала. Кинувшись к окну, Гростом рывком распахнула шторы, от чего тут же вскрикнула. Боль пронзила всё её тело, вынуждая буквально осесть на пол. Перед глазами поплыли цветные пятна. Она не знала, сколько времени ушло на то, чтобы прийти в себя, но, выглянув, наконец, в окно, и поняв, что комната находится на втором этаже, побег таким способом девушка отмела. Просидев не один час в комнате, прокручивая в голове все возможные варианты скрыться отсюда, Мирослава поняла, что телу, откровенно говоря, плевать на все её планы. Банально захотев в туалет, она тихонько выскользнула из комнаты. К её удивлению, никто не сторожил дверь. И спускаясь по лестнице вниз, она, также, никого не встретила. Уже на первом этаже она краем глаза заметила, что Упырь и Бахаев сидят в кухне. Костик уткнувшись лицом в ноутбук, а наёмник записывая что-то в потрёпанный блокнот. Незаметно проскочив в ванную, Гростом заперла за собой дверь. Физиологические потребности не помешали ей осмотреться и здесь. К несказанной радости, девушка обнаружила небольшое узкое окно почти под самым потолком. Да, лезть было высоко, но всё же лучше, чем прыгать со второго этажа. Посильнее открыв воду, Мирослава принялась за дело. Поставив в ванну табурет, она сумела дотянуться до окна. Оно оказалось незапертым. Будто сами боги благоволили её свободе. Терпя боль, задыхаясь от натуги, девушка просунула голову. Свежий воздух, наполненный ароматом долгожданной свободы, ударил ей в ноздри. Больно царапая руки, впиваясь ногтями в деревянные стены, она сантиметр за сантиметром вытягивала себя на волю. До забора было близко. Надо лишь добежать и позвать кого-нибудь на помощь. Несмотря на травмы, она сумеет это сделать. Она просто обязана! Потому что Гростом так просто не сдаются! — Тебе помочь? — прозвучал снизу спокойный бархатный голос. Медленно опустив голову, Слава столкнулась взглядом с Упырём. Мужчина стоял на улице, внимательно разглядывая её свисающее из окна тело. Девушка буквально видела, каких трудов ему стоит подавлять улыбку. Ещё и смеет веселиться! — Да, если тебя не затруднит, — беспечно отбросив со лба светлую прядь, ответила она. Наёмник, подхватив её под руки, просто вытянул девушку наружу. Гростом, терпя вновь накатившую боль, до скрипа сжала зубы. Поставив её на землю, Упырь сделал шаг назад, словно бы давая понять, что не тронет её. — На будущее — в доме есть дверь. — Спасибо, я это учту. — Погулять захотела? — Тебе-то что? — Ничего, абсолютно. Прохладно только. Долго не задерживайся. Или хотя бы оденься. Моя рубашка тебе, конечно, велика, но не настолько, чтобы прогуливаться в ней. Девушка ничего не ответила. Гордо подняв подбородок, она, стараясь держаться прямо, хоть это и было сложно, направилась обратно в дом. Она не видела Упыря. Лишь знала, что тот пошёл следом. Костя тоже не оценил её рвения. Даже рассмеялся. — Почему ты всё время твердишь, что тебя похитили? Упырь спас тебя, а попросил его об этом я. Кстати, всё ещё жду спасибо. — Тогда зачем он притащил меня сюда? — А что ему надо было сделать? Бросить тебя там? — Да, — ответила девушка, удивляясь непониманию парня. — Уверена, дядя вернулся через пару часов. Вряд ли бы я успела умереть от поломанных рёбер и сотрясения. — Во-первых, у тебя было внутреннее кровотечение, так что, возможно, успела бы. — Слава открыла было рот, чтобы перебить Бахаева, но тот жестом остановил её. — Во-вторых, твой дядя вернулся только после обеда. Ну, и в-третьих, в тот небольшой промежуток времени, что ни тебя, ни Эдуарда Рауфовича в квартире не было, туда приходили и другие Изгнанники. — Откуда ты знаешь? — с сомнением спросила Слава. — Упырь сказал? — И у меня нет причин не доверять ему. — Костя, он сдал нас чёрным. Это из-за него ты в розыске. Тебе виселица светит, ты понимаешь? Парень грустно улыбнулся. — Признаю, поначалу я тоже на него злился. Прям сильно! Думал, вот же он и правда Упырь, лишил меня моей жизни, моего будущего! У меня же теперь ни дома, ни работы. Ничего! А потом… потом что-то ёкнуло внутри. Я задумался: а что именно он у меня отнял? Паршивую работёнку в газете, за которую гондон-начальник мне вечно недоплачивал и без того скупую зарплату? Или, может, мою облезлую квартиру, в которой сверху трахаются, снизу орут, а сбоку… леший его разбери, что там вообще происходило. О, точно! Он отнял у меня статус мальчика на побегушках, который я с гордостью нёс в рядах Изгнанников, попав к ним, честно признаться, просто по итогу дурацкого случая. Что меня ждало, Слав? Ещё пару лет таскал бы мятые записки. Потом где-нибудь бы попался. И меня бы точно повесили. Вот и всё. Вся моя жизнь, которую я потерял. Ни семьи, ни друзей, ни будущего. — А здесь у тебя что? Всё это чудесным образом появилось? — Нет, — улыбнулся Костя, — здесь у меня появилась надежда. Потому что этот жутковатый мужик может сделать так, что я смогу начать всё сначала где-то очень далеко отсюда. Гростом долго вглядывалась в бледное лицо, пытаясь прочитать в глазах, спрятавшихся за толстыми стёклами очков, насколько парень серьёзен. — Всё ясно, — ответила она наконец. — У тебя Стокгольмский синдром. Бахаев громко рассмеялся. — Слава, да ты издеваешься надо мной. Повторяю, никто нас не похищал. Ну, то есть, ладно, лично меня изначально похитили, но потом, когда разобрались в ситуации, этот статус отменился. Да мы с тобой хоть сейчас можем взять свои попочки в руки и умчаться прочь, скрипнув на прощание калиткой. Только куда пойдём? — В смысле, куда? Домой! — Не знаю, как у тебя, а мой дом разнесли и опечатали. Так что мне возвращаться некуда. — Поживёшь у меня, — немного подумав, предложила Слава. — Дядя поймёт, я всё ему объясню. Бахаев покачал головой. — Нет, Гростом, не поймёт. Как только мы с тобой покажемся на пороге, Эдуард Рауфович тут же позвонит чёрным. И будет прав. Потому что из-за меня тебя повесят. А второй раз история про несчастную любовь не сработает. — Мы что-нибудь придумаем, — начала девушка. — Да не придумаем мы ничего, Слав. И давай не будем об этом. Я прекрасно понимаю, что меня ждёт. А пока мы здесь, сохраняется некая иллюзия нормальности. Как-будто всё ещё может быть по-прежнему. Не знаю, что со мной сделает Упырь, как только я выполню свою часть сделки. Может, сдаст Стражам. Или сдержит слово. Посмотрим. — Собираешься ждать милости от этого гондона? — Этот гондон спас наши с тобой жизни. Не знаю, как ты, а я ему благодарен за это. Да, он весьма неприятный тип. Молчаливый и злой. Мне пришлось увидеть, как он работает. Но, так уж вышло, что именно этот тип оказался моим единственным шансом на спасение. К тому же, он не так плох, как кажется на первый взгляд. Чувство юмора своеобразное, но хотя бы есть. И с ним можно договориться. — О, об этом тебе всё известно! Парень, убирая в сторону мазь, который до этого обрабатывал глубокий порез на лбу девушки, постарался как можно непринуждённее улыбнуться. — Да, у нас сделка. И он чтит её. Я тоже не собираюсь нарушать. — Будешь жить по закону бандитов? – Слава взяла парня за руку. — Я тебя не узнаю, что с тобой стало? Костя аккуратно, но уверенно высвободился. Посмотрев девушке прямо в глаза, он спросил: — А ты меня вообще когда-то знала, Мирослава Гростом? — Что?.. — Ты приходила лишь тогда, когда тебе это было нужно. Получала информацию и вновь исчезала. Тебе всегда было плевать на меня. Как и сейчас. Ты просто боишься уходить одна. Сказав это, Костя вышел. Мирослава Игоревна Гростом оказалась совершенно одна.***
Она всё никак не могла собраться с духом, чтобы поговорить с ним. Каждый раз, как Слава собиралась спуститься к Упырю, в памяти всплывали жуткие воспоминания о том, как наёмник легко расправился с Касымом. И пускай девушка не горевала об Изгнаннике, жестокость и лёгкость, с которыми мужчина убил живого мага, пугала её. Но она проторчала здесь уже три дня. Несомненно, дядя места себе не находил, подняв на ноги всех, кого только смог, использовав всю свою силу и власть. Только бы найти её. А она сидит в этой деревне и шарахается молчаливого мужика, потрошащего всех направо и налево! Так больше не могло продолжаться. Одевшись в несомненно мужские вещи, бывшие ей невероятно большими, Мирослава спустилась вниз. Упырь одиноко сидел в кухне, уткнувшись покрасневшим взглядом в ноутбук. Рядом стоял недопитый кофе, а пепельница была забита окурками. Была глубокая ночь, и Костя уже спал, развалившись на диване в зале. Заметив девушку, наёмник лишь бросил на неё быстрый взгляд, тут же вернувшись к одному ему ведомой работе. С минуту потоптавшись в дверях, Слава уверенно шагнула вперёд. Сев напротив мужчины за стол, она вперила в него выжидающий взгляд. Упырь недолго смог делать вид, что не замечает её. Тяжело вздохнув, он закрыл ноутбук. — Что? — начал он. — Это не похищение, — без всяких прелюдий, сразу с фактов зашла Гростом. — Нет, не похищение. — Хорошо. То есть, я могу прямо сейчас уйти? — Можешь. — И ты не пойдёшь следом? — А надо? — Просто ответь на вопрос! — Хорошо. Отвечаю на твой вопрос: не пойду. Всё это было так странно. Но Слава никак не могла понять, что же именно не так? Может, Упырь ей врёт? Тогда почему Костя твердит то же самое? Или они сговорились? Но зачем им это? Бахаев решил таким образом заслужить прощение в рядах Изгнанников? Нет, не может быть. Пусть они не были близкими друзьями или даже хорошими знакомыми, но девушка была уверена в парне. Чего нельзя было сказать об Упыре. Мужчина равнодушно смотрел на неё своими холодными иссиня-голубыми глазами. Велес его знает, что скрывается за ними. Тоже равнодушие или любопытство. Злость или самая обычная усталость. — Значит, я пошла? — всё ещё борясь с одолевающими её сомнениями, уточнила Мирослава. — Иди. Москва направо. Осторожнее только. За тобой приходили не ради приятной беседы. И, поверь, они вернутся. Она медленно встала из-за стола. Наёмник не двигался, лишь следил за каждым действием взглядом. Сейчас, в спокойной обстановке, в голове Славы даже промелькнула мысль, что он не такой уж жуткий, каким показался ей при первой встрече. Даже, вроде бы, ничего такой. Правильные черты лица, хорошо сложён. Боги, Гростом, не о том ты думаешь! — Можно взять куртку? Я верну. — Да. Бери кожаную, ночью прохладно. Куртка была тяжёлой, и Слава буквально в ней утонула, но выбирать не приходилось. Не уверенная в том, что наёмник прямо сейчас не передумает, она выскользнула в ночь.***
— Как же тебя занесло в такую глушь? — Да так. Неудачное приключение. Слава ехала в старенькой «четвёрке», за рулём которой был приятный и общительный старичок. На коленях у девушки покачивалась клетка, в которой, кудахча, восседала пёстрая курица, а заднее сиденье было сплошь заставлено ящиками с овощами. Гростом повезло. Добравшись до трассы, она поймала попутку. Мужчина согласился подвезти её без всяких денег. — Эх, молодость, — растягивая в улыбке морщинистый щербатый рот, ответил Илья Евграфович, как сам он представился. — Мы с моей Томой, помнится, тоже в такие истории попадали. Бывало, соберёмся у кого-нить на даче. Всю ночь гулянки-пьянки. А на утро — голова чугунная! Ничё не помним! — Вы точно мою историю пересказываете! — А где же спутник-то твой? Не одна ж, небось, уехала. — Дык, — неопределённо пожала плечами Мирослава, надеясь, что это сойдёт за достойный ответ. — Понятно. Порезвился и слился, сучонок, — вмиг посуровев, подвёл итог старик. Слава не стала его переубеждать. Москва оказалась не слишком далеко. Прошло не больше часа, как вокруг замелькали огни пригорода. — Ой, вы меня у метро ближайшего высадите. — А чего у метро-то? Ещё не скоро откроется. — Да я прогуляться немного хочу. — Смотри, девка. Ка бы ночью не найти себе новых приключений на задницу! — Не волнуйтесь, я за себя могу постоять, — улыбнулась Слава. Она никогда не боялась ночных улиц. Потому что была магом. Да, она была не в лучшей форме, но пару простых наговоров сможет сфабриковать легко. А против большинства поздних гуляк другого и не требовалось. Распрощавшись и тепло отблагодарив Илью Евграфовича, девушка осталась одна. Город жил и в этот поздний час. Шумели колёсами машины, прогуливались парочки, сейчас с улыбкой оглядывавшиеся на её странный наряд. Гростом догадывалась, насколько нелепо выглядит, но делать туннель не спешила. В голове настойчиво звучали слова наёмника, брошенные ей напоследок. Быть осторожнее. Действительно, возле квартиры дяди или её собственной могла оказаться засада. Или нет. После случившегося, Тайные Стражи наверняка патрулируют их район. Изгнанники, конечно, безумцы, но не настолько, чтобы устраивать открытое столкновение в Яви. В прошлый раз всё случилось неожиданно, никто не был к такому готов. Теперь же… Но тогда она была под следствием. А, значит, кто-то из чёрных был неподалёку от её дома. Но этого оказалось недостаточно. Вдруг сейчас ситуация повторится? Тогда не стоит так сразу соваться домой. Лучше позвонить дяде, предупредить его. Пусть её кто-нибудь встретит. Но телефона у неё, конечно же, не было. И почему она не догадалась попросить мобильник у наёмника? Скорее всего, он бы отказал, но вдруг. Попросив позвонить у пары встречных прохожих и получив в ответ лишь пошлые недвусмысленные намёки, Мирослава оставила это занятие, решив, что лучше зайти в какое-нибудь заведение. Клуб или кафе. Ждать пришлось недолго. Впереди замелькали яркие огни вывески, и уже через пару минут девушку окружили ритмичные басы музыки. Яркие огни цветных прожекторов отражались от вращающихся под потолком стеклянных шаров. Красные, синие, зелёные блики скользили по потным разгорячённым лицам, телам, двигавшимся в такт музыке. Им не нужно было уметь танцевать или попадать в ритм. Им достаточно было отдаться этой ночи. Быстрые, рваные движения, больше походившие на приступ эпилепсии. Девушки, прижимавшиеся к парням. Парни, прижимавшие к себе девушек. Огни неона, отражавшиеся в их блестящих глазах. Гром битов, оглушавший её, проникавший внутрь, пытавшийся утянуть в этот вихрь, сделать его частью. Слава протиснулась сквозь толпу к барной стойке. Молодой парень лихо управлялся с бутылками, разливая по бокалам коктейли. — Можно позвонить? — пытаясь перекричать музыку, спросила Гростом. — Что? — Позвонить! Можно? — А, да! Телефон в конце коридора! — Спасибо! Скользнув мимо сидевшей прямо на полу парочки явно под чем-то, Мирослава заспешила по освещаемому лишь красными неоновыми лампами коридору. Здесь музыка звучала тише. В конце, как и сказал бармен, на стене висел телефон. Две облачённые в латекс женщины окинули её неприязненным взглядом, когда Слава, протиснувшись между них, начала набирать знакомый номер. Прозвучали буквально пара гудков, когда на том конце провода зазвучал голос дяди. Он не спал, дожидаясь её. — Алло! — пробасила трубка. — Алло, дядя! Это я! — Слава! Хвала богам, с тобой всё хорошо! Как ты? С тобой всё в порядке? Ты не ранена? Макошь великая, где ты, родная? — Со мной всё хорошо, правда! Я сейчас в Марьино! В клубе «Жара»! Дядя, пожалуйста, забери меня отсюда! — Ты одна? Жди меня, я сейчас буду! — Да, одна! Только поскорее, дядя! Повесив трубку, она почувствовала невероятный прилив сил. Очень скоро она будет дома, и вся эта несуразная история, наконец-то, закончится. В ожидании дяди, девушка вернулась обратно в зал. Вновь протиснувшись к барной стойке, она попросила у бармена стакан воды. Музыка уже сменилась, басы зазвучали сильнее, а яркие прожектора быстро замелькали белым светом. Казалось, что каждый присутствующий начал двигаться медленнее. Огни, то загораясь, то снова угасая словно бы похищали у людей часть их танца. Вот девушка улыбается, но, когда белые огни вновь выхватывают её лицо, оно уже больше напоминает возбуждённое, полное желание. А вот парень, растеряв в игре света и тьмы часть своих движений, буквально исчезает в толпе, отлетев в сторону от здорового незнакомца, упрямо протискивавшегося вперёд. За ним возникает ещё один. И ещё. Они идут сквозь танцующую толпу, заглядывая во все лица, ища кого-то. Ища её. Она сорвалась с места ровно в тот момент, когда один из Изгнанников заметил её. Он успел что-то крикнуть остальным, когда Слава, пригибаясь, рванула в самую гущу толпы, стараясь затеряться среди них. Проталкиваясь вперёд, она то и дело оглядывалась. И белый рваный свет, только что освещавший блаженные лица наслаждавшихся музыкой незнакомцев, в следующий миг уже выхватывал грозные взгляды беззаконников. Казалось, что они не видят её, но чуют, словно голодные псы, идя по следу. Слава поняла, что Изгнанники отрезают её от выхода, оттесняя к дальней стене. Ей не выбраться отсюда. В последней отчаянной попытке рванув вперёд, девушка налетела на кого-то, возникшего буквально из пустоты. Пошатнувшись, она почти упала, но крепкие руки подхватили её. Подняв взгляд, в белом свете прожекторов она увидела холодные иссиня-голубые глаза. Упырь. Свет выхватывает его спокойное лицо. Недвижимое, восковое. Зал тонет во тьме. Жуткая улыбка. Тьма. Его руки крепко прижимают девушку к себе, заставляя сердце бешено колотиться в груди. — Не дыши. Не задавая лишних вопросов, Слава резко задержала дыхание. И в следующую секунду их окутала тьма. Она скользнула к ним одновременно отовсюду, обвив непроницаемым коконом, скользя по телу бархатными лентами. Мирослава не видела ничего, даже собственных рук. Лишь чувствовала, как мужчина, крепко прижимая её к себе, уверенно ведёт их сквозь толпу. Девушке начало казаться, что они идут слишком долго. Воздух, до этого набранный в лёгкие, уже рвался наружу, обжигая. Она крепко сжала запястье наёмника, давая понять, что начинает задыхаться. В следующую секунду, тьма рассеялась. Резко выдохнув, Гростом позволила себе насладиться холодным уличным воздухом. Бросив вокруг беглый взгляд, она поняла, что Упырь перенёс её куда-то за город. Вокруг были чёрные безжизненные поля, обрамлённые редкими деревьями, и одиноко вившаяся среди них узкая асфальтовая дорога. Наёмник стоял немного в стороне. Девушке казалось, что мёртвые глаза светятся в темноте, чего, конечно, быть никак не могло. Отдышавшись, она, наконец, проговорила: — Спасибо. В ответ мужчина лишь немного склонил голову, давая понять, что благодарность принята. — Только ты обещал не ходить за мной, — нервно улыбаясь, добавила Мирослава. — Ты унесла мой бумажник. Сунув руку в карман, Гростом действительно почувствовала под пальцами мягкую кожу. — Извини, — пробормотала она. — Могу подвезти тебя. Домой. Доберёшься без приключений, даю слово. Слава внимательно посмотрела на мужчину, пытаясь понять, в чём же подвох. Но здесь его не было. Он был в другом. — А потом? — спросила она. — Они придут снова? — Придут, — подтвердил Упырь. — И будут очень недовольны, потому что ты ускользнула от них уже дважды. — Но зачем я им? — Потому что им нужна та запись, а единственная копия — у тебя. Потому что им нужен Бахаев. А ты знаешь, где его искать. Потому что закон о Стражах встал на этапе слушаний. И единственный, кто отделяет его от голосования — твой дядя. Тронуть его они не посмеют. Это будет слишком явной угрозой, законопроект заморозят. Но шантажировать его, держа тебя взаперти — намного проще. Мирослава почувствовала, как на неё неожиданно навалилась усталость. Голова закружилась, а к горлу подкатила тошнота. Не в силах сдерживать себя, она отбежала к краю дороги. Её рвало скупым ужином, который она сумела в себя затолкать, и желчью. Тяжёлые позывы сотрясали тело, покрывшееся липким потом. — Боги, — еле стоя на ногах, пробормотала она. — Это нормально. У тебя сотрясение. Неплохо бы полежать ещё пару дней. — Прости. — Было бы, за что, — ответил наёмник, протягивая ей платок. — Есть за что, — утирая губы, не глядя на мужчину, сказала девушка. — Вела себя, как дура. Ты мне помог, а я устроила игру в догонялки. Идиотка. И сама же чуть не попалась. — Ты не знала. — Могла бы догадаться. На это Упырь ничего возражать не стал. — Что же мне теперь делать? — Бежать. — Предлагаешь скрываться? И как долго? Пожав плечами, наёмник достал пачку крепких Marlboro. Закурив, он как-то странно посмотрел вдаль. Туда, где чёрная линия полей сливалась воедино с усыпанным звёздами небом. — Как повезёт, — ответил он. — Год, два. Может, больше. — Велесова драная шуба, — выругалась девушка. — И сколько уже ты так прячешься? Неприятная кривая ухмылка скользнула по испещрённому шрамами лицу. — Десять лет. Нет. Она так не могла. Как же Мирослава исчезнет? Что скажет её дядя? Он ведь будет разыскивать племянницу. Старик просто с ума сойдёт от горя! Да и куда она пойдёт? У неё не было ни близких друзей, которые не побоялись бы её спрятать, ни больших денег, на которые можно было бы купить билет в новую жизнь. У неё не было ничего, кроме вороха проблем, самолично найденных на свою задницу. — Как ты так живёшь? — Ко всему привыкаешь. Со временем. Они стояли посреди пустынной дороги. Холодный ветер трепал одежду, резвясь, не сдерживаемый километрами бетонных многоэтажек. Чёрное безоблачное небо пестрило яркими звёздами, а растущая луна скупо освещала убранные поля. — Ты сейчас обратно? — спросила Мирослава. — В клуб? — Нет. Домой. Если это, конечно, твой дом. — Это не мой дом, но, да, собираюсь я туда. Честно говоря, дико хочу спать. — Можно… с тобой? — Завтрак готовишь ты.
