Зеркало еретиков

      — Куда бы ты поехал?       — На Кубу, — не раздумывая, выпалил Костя.       — Почему именно туда? — рассмеялась Мирослава. — Мечтаешь о кубинских сигарах и знойных толстозадых красотках?       — Мечтаю мчаться на старенькой «Победе» вдоль невероятного, голубого океанского побережья под палящим карибским солнцем, чтобы горячий воздух хлестал в лицо, а пальмы мелькали мимо чаще, чем обгоревшие рожи туристов, — мечтательно протянул Костя. И, помолчав, добавил: — С сигарой в зубах и толстозадой красоткой на соседнем кресле.       Слава задорно рассмеялась, подкидывая пару поленьев в тут же загудевшую печь. Они с Костей сидели в маленькой кухоньке их уютного, окружённого берёзами и соснами, дома, ставшего таким родным за эти месяцы, дожидаясь Мишу. Мужчина отправился «поболтать» с Идой Ром, бывшей одной из членов Совета Одиннадцати, коварной и хитрой женщиной, отвечавшей в последние годы за подготовку агентов, шпионов, внедряемых Изгнанниками во все мало-мальски значимые службы страны. Что именно наёмник подразумевал под словом «поболтать», ни для кого не было секретом. Слава с Костей попытались было его отговорить, ссылаясь на всё ещё плачевное состояние Орлова, изрядно помятого Мясником, но Миша был непреклонен, заверив их в том, что, хоть Ида и грозный противник, её главная сила в грамотно отлаженной сети доносчиков. Сама по себе женщина угрозы не представляет. Разве что попытается перерезать горло, но с этим он, как-нибудь, справится. Слава и Костя скептически переглянулись, но пожелали хорошей дороги.       Миша ушёл рано утром. Время немного перевалило за полночь.       — А ты? — помешивая чай, спросил Бахаев. — Куда бы хотела ты?       — Не знаю, — пожала костлявыми плечами Гростом. — Честно говоря, никогда не думала о том, что мне придётся куда-то уезжать из страны.       — Представь, что ты просто отправляешься в долгое путешествие. Какая страна стала бы первой в твоём маршруте?       — Швеция. Или Дания. Меня всегда восхищали северные фьорды. Мне кажется, стоя там, можно почувствовать себя древней воительницей, валькирией. Смотреть на бушующие внизу тёмные воды, разбивающиеся о каменистый берег.       — Отлично! Вот мы и нашли, куда ты поедешь!       — А потом я бы сразу отправилась в жаркую Италию, чтобы прогреть свои звенящие кости после этих северных фьордов, — саркастически перебила парня Мирослава, — потому что жить в таком климате я бы не смогла. А обожравшись там мандаринов, или что выращивают итальянцы, обязательно заскучала бы по родной средней полосе с её идеальным чередованием климата, и вернулась домой. Потому что одно дело путешествовать, но совсем другое — жить.       Костя не ответил, задумавшись о том, как же скоро ему надоедят кубинские женщины. Гростом, заметив его погрустневший взгляд, легко толкнула бывшего Изгнанника плечом.       — Не грузись так, до нового года мы в любом случае будем здесь. А там посмотрим. Может, вообще случится что-то такое, что нам и уезжать не придётся.       — Я бы не хотел, чтобы ты уезжала, — почти прошептал парень, но Слава хорошо его расслышала.       — Кость…       — Можешь ничего не говорить, сам всё знаю, — оборвал её Бахаев. И, помолчав, добавил: — Вижу, как вы друг на друга смотрите.       Девушка почувствовала, как смущенно заалели щёки, но при этом ощутила и тянущую внутри тоску.       — Вряд ли он поедет со мной смотреть фьорды.       — Да, вряд ли, — согласился парень, — потому что Миша, скорее, устроит в этой велесовой стране революцию, чем позволит тебе уехать. Поверь мне: то, что произошло за те месяцы, что ты здесь, с угрюмым, молчаливым наёмным убийцей, как минимум, тянет на маленькое чудо.       — Не то чтобы ты хорошо его знал до этого, — попыталась отмахнуться Слава.       — Не забывай о моём таланте подмечать детали, — лукаво улыбаясь, подмигнул ей Костя. — Пары недель в его унылом обществе мне хватило. Только я одного никак не пойму: почему вы до сих пор вокруг друг друга круги нарезаете, как кобели на случке?       — Потрясающее сравнение! — рассмеявшись, всплеснула руками Мирослава. — А можешь слово в слово повторить Мише? Мне очень интересно, что он скажет!       — Ха, поверь, он и так был моей первой жертвой. Тебе в красках описать, куда он меня послал, или достаточно вкратце?       — Догадаться нетрудно. И вообще, Бахаев, почему мы это обсуждаем?       — Потому что я — идеалист, и мне безумно хочется, чтобы в конце хоть кто-то остался счастлив. Не может же вся эта дурацкая история закончиться ничем?       — Поверь, она уже так не закончится.       Парень уже собрался что-то ответить, как Слава резко вскинула руку вверх, призывая его молчать. Каждая чёрточка её лица напряглась, Гростом вся обратилась в слух.       — Ты слышал? — спустя минуту, прошептала она.       — Что? — тоже прислушиваясь, спросил Костя.       — Как будто калитка скрипнула, — неуверенно пробормотала Слава, а внутри чернильным пятном расползалось тягучее чувство тревоги.       — Миша? — предположил парень, хотя его взгляд говорил о том, что он совсем так не думает.       Слава отрицательно качнула головой.       — Он всегда ведёт машину туннелями сразу на задний двор. Вряд ли сегодня что-то изменилось. Может, соседи?       — Или бездомные собаки, — в последней отчаянной попытке пробормотал севшим от накатившего страха голосом Бахаев.       Не сговариваясь, они кинулись в разные стороны: Костя прижался конопатым носом к разрисованному морозными узорами окну, а Слава, подлетев к входной двери, живо провернула замок и щёлкнула выключателем, погружая маленький домик во тьму. Замерев на месте, она с нетерпением ждала, что скажет Бахаев.       — Ничего не вижу, — прошептал тот, а от его дыхания стекло вмиг запотело. Медленно, на цыпочках, девушка подкралась к Косте, тоже силясь рассмотреть в снежной ночи хоть что-то.       Яркий фонарь выхватывал из темноты большую часть уже изрядно засыпанного снегом дворика. Белые хлопья всё валили и валили, волшебным контрастом обыгрывая непроглядную тьму заброшенного посёлка. Мирослава задумалась, что было бы сейчас безопаснее: оставаться здесь одним или оказаться где-то посреди людной улицы, где никто не посмел бы на них так явно напасть. Но двор, на сколько видели его глаза, оставался пустым, а на белоснежном ковре не было ни единого следа.       — Может, тебе послышалось? — спустя несколько минут молчания предположил Костя.       — Может, — с сомнением прошептала Гростом, — но в нашем с тобой положении лучше перестраховаться. Ты же, если что, из детей Стрибога?       — Да. А зачем ты сейчас об этом вспомнила?       — Затем, что детям Макоши для туннеля нужна свободная вода! Где я тебе её тут найду?       — Кран открой, — усмехнувшись, бросил парень.       Слава хотела ответить ему что-то очень дерзкое, но в следующую секунду оба, побледнев, замерли на местах, потому что каждый отчётливо увидел пару тёмных теней, промелькнувших за забором. Схватив друг друга за руки, парень и девушка быстро опустились на пол, стараясь скрыться от случайного взгляда непрошенных гостей.       — Боги, кто это? — помертвевшими губами прохрипел Бахаев.       — Ночная почта! — огрызнулась Гростом. — А сам как думаешь? Похоже, нас нашли.       — Блять, дело дрянь!       Мирослава видела, как парень начинает паниковать, поэтому с силой встряхнула его, заставляя посмотреть прямо ей в глаза. Вперив в него немигающий взгляд, она постаралась сама выглядеть как можно спокойнее и решительнее, хотя её собственное сердце отплясывало в груди румбу. Минуту Костя смотрел лишь на неё, а девушка чувствовала, как унимается дрожь его рук. Сейчас он был нужен ей здравомыслящим. Потому что, когда Костик Бахаев был спокоен, шестерёнки в его кучерявой голове были способны выдать решение любой проблемы. Также случилось и сейчас.       — За кем бы из нас троих ни пришли, их будет больше двух, — справившись с самим собой, прошептал он, наконец. — А значит, мы не осилим их в любом случае. Поэтому самый лучший для нас с тобой вариант — это сваливать.       Слава согласно кивнула.       — Нам нужен туннель, — сказала она. — Сможешь построить?       — Конечно, но мне нужен ветер, — пробормотал Костя. Отпустив руки девушки, он медленно поднял голову над подоконником, бешено вращая головой из стороны в сторону. — Мне надо на улицу.       Мирослава грязно выругалась: выйти на улицу означало попасть точно в руки тех, кто пришёл по их души. Пока они были в доме, у них был шанс дождаться Мишу, потому что оба точно знали: мужчина построил вокруг стен настолько мощный барьер Энергии, что попасть внутрь с помощью наговоров просто не представлялось возможным. Впрочем, как и покинуть его.       Но вернётся ли сегодня Орлов, они уже не знали. Говорить об этом вслух не было смысла, потому что, если их нашли, мужчина мог быть уже мёртв.       Девушка, похолодев внутри от этой мысли, постаралась прогнать её прочь. За те месяцы, что они с Мишей были знакомы, он предстал перед ней мрачным, молчаливым наёмником с чувством юмора таким же чёрным, как его любимая машина, с которой он сдувал пылинки. Но, при всём этом, он также казался Славе и непобедимым. После того, как он вытащил Костю, Мирославу, притащил документы из мёртвого архива, архива Думы, разобрался с Мясником и, только лишь встав на ноги, отправилась по душу Иды Ром, казалось невозможным, что с ним вообще может что-то случиться.       Но сейчас они с Костей были вдвоём, а тёмные тени, которых действительно было намного больше двух, окружали дом, осаждая их внутри.       — Ты не можешь выйти, — сказала наконец Гростом. — Тебя сразу схватят!       — Возможно, мне удастся выиграть пару минут. Этого хватит, чтобы ухватить Энергию и сделать туннель. А ты бы могла просто прыгнуть в него.       — И бросить тебя здесь? Ты что, фильмов своих пересмотрел? Про супергероев? Твоя кудрявая голова полетит по дорожкам в ту же секунду, как высунется за дверь!       — Поверь, они сначала захотят поговорить.       — О чём? От нас им была нужна запись. Думаешь, после смерти Мясника никто не смог сложить два плюс два? Костя, они знают, как на него вышли. Нас просто пришли прикончить за это.       — И что ты предлагаешь? Сидеть здесь и ждать, пока они дверь вынесут?       Неожиданно, Слава улыбнулась.       — Ты их недооцениваешь, — загадочно протянула она. — Они знают, что мы здесь. Но пришли по наши души не впервой. И до этого нам удалось уйти. Только есть одно «но».       Костя, поняв, куда клонит подруга, тоже улыбнулся:       — Они не знают, что нам помог Миша.       — И напролом не пойдут. Сначала прощупают почву. В том числе, просканируют дом. А увидев Энергию, попробуют нас выманить. Нам надо лишь дождаться этого момента.       Парень не сразу понял план девушки. Он смотрел на неё, а тёмные тени, уже вплотную приблизившиеся к дому, мелькали на его освещаемом уличным фонарём лице.       — Ты хочешь снять наговоры с дома? И сделать туннель прямо здесь?       — Знаю, план безумный. Но другого пока нет. Делать всё придётся быстро. Снять Энергию так, чтобы они не заметили.       — А ты не думала о том, что они решат сделать тоже самое?       — Сомневаюсь, что сделать это снаружи возможно. Хотя и не представляю, как Мише такое удалось.       — Слава, мне нужен ветер! В доме нет ветра!       — Пустить его сюда не проблема, — пробормотала девушка, оглядываясь в поисках того, чем можно было бы разбить окно. На глаза попалась сковородка. Невольно улыбнувшись, Гростом вспомнила, как именно она стала её оружием несколько месяцев назад.       — Значит, ждём, когда нас начнут выкуривать, — глупо улыбаясь, пожал плечами Бахаев. Сейчас, сидя на полу, обхватив длинными руками колени, он был похож на совсем ещё мальчишку, не старше тех юнцов, что, распираемые изнутри гордостью, отправлялись после академии в армию. Мечтавшие о званиях, грядущем будущем, целой жизни. Он смотрел на Славу своими огромными серыми глазами. Мечтательно, почти влюблённо, но и с нескрываемой грустью, понимая, что этот поезд точно ушёл навсегда.       — Прости меня, Кость, — неожиданно прошептала Слава.       Брови парня удивлённо взлетели вверх.       — За что?       — За то, что тогда ввалилась в твою жизнь. Нагло и бесцеремонно. Разломала всё, а построить нового так и не дала.       В ответ Костя рассмеялся, покачивая головой.       — Дурочка ты, Слав. Так ничего и не поняла. — Наклонившись к девушке, он взял её лицо в свои ладони и, глядя в глаза, уверенно сказал: — Ты сама была тем новым, чего мне так не хватало. Ну а то, что не смогла дать мне всего, чего мне хотелось, так это же не твоя вина. А мне было достаточно того, что ты просто рядом.       Ответить Славе уже было не суждено, потому что маленький домик сотрясла какая-то невероятная сила, которую, не будь они в Подмосковье, можно было бы принять за землетрясение. Пыль и опилки посыпались на их головы. Костя, испугавшись, что дом не выдержит натиска, закрыл Мирославу собой. Но старые брёвна выдержали первый удар.       — А вот и проверка, — пробормотал он.       К следующей волне Энергии они оба были готовы, забравшись под стол. Девушка предусмотрительно прихватила с собой сковородку. Костя же слепо водил по воздуху руками, пытаясь нащупать источник силы. А деревянные стены продолжали скрипеть, проверяемые наговорами на прочность. Это продолжалось недолго, но Славе эти минуты показались бесконечными. Она всё думала, какая из них станет последней.       Но дом продолжал стоять. Хотя пленникам непрошенных гостей и не удалось вдоволь этим насладиться.       Тяжёлую тишину прорезал медленный, но настойчивый стук в дверь. Одновременно обернувшись, Слава и Костя невольно попятились.       — Госпожа Гростом, — послышался незнакомый голос, — не соблаговолите ли впустить нас сами? Очень уж не хочется нам, чтобы вы с вашим другом, господином Бахаевым, так бессмысленно погибли под завалами этой лачуги. Поверьте, мы пришли не для того, чтобы как-то навредить. Напротив. Нам очень интересно ваше общество.       Теперь они знали, что пришли не за кем-то одним. Похоже, кто-то заметил их в посёлке. А уж Изгнанники — а Слава не сомневалась, что это были именно они — умеют выуживать информацию. От чего-то девушка подумала о том старике, подсказавшем Косте дорогу до магазина. Сердце сжалось от боли понимания, что мужчины, скорее всего, уже нет в живых.       — Господин Бахаев, — продолжал незнакомец, — в последнюю вашу встречу с моими магами они повели себя весьма опрометчиво, применив к вам силу. Прошу прощения за это недоразумение. Поверьте, сегодня я не посмею допустить ничего подобного.       — А завтра? Или послезавтра? — крикнул в ответ Костя, чем одновременно удивил и разозлил девушку. Она с силой пихнула его локтем в бок, всем своим видом спрашивая, какого хрена он делает. Парень же развёл руками: — Что? Он и так знает, что мы здесь! Ты бы лучше начинала запитываться от крана, потому что сейчас самое время пробовать снимать наговоры. А я пока потяну время.       Разозлившись теперь уже на свою собственную недогадливость, Мирослава, кивнув, на четвереньках, всё так же прижимая к груди сковородку, поползла в ванную, где действительно лучше чувствовала гремевшую в глубине земли воду, а Бахаев, между тем, продолжил:       — После встречи с вашими магами у меня сложилось стойкое чувство, что пришли ко мне за чем угодно, но точно не ради моего восхитительного общества!       Мужчина за дверью рассмеялся.       — Да вы скептик, господин Бахаев, но вы абсолютно правы. Тогда мы действительно преследовали лишь мимолётную цель: найти ту бесполезную видеозапись. Теперь же, по достоинству оценив весь спектр ваших талантов, мы бы хотели изменить формат беседы.       — Каких талантов? — наигранно удивился парень. — Вы что же, доели мои фирменные спагетти в холодильнике?       Слава, всё это время переползавшая оказавшийся неожиданно большим дом, улыбнулась внезапно раскрывшемуся актёрскому таланту друга. Аккуратно приоткрыв дверь в ванную, девушка скользнула внутрь. Здесь было лишь маленькое окошко под самым потолком, через которое в первый день своего пребывания в доме Мирослава пыталась сбежать. Поэтому Гростом позволила себе, наконец-то, выпрямиться. Дело оставалось за малым. Открыв на полную краны с водой, она жадно впилась в бурлящую в потоке Энергию каждой клеточкой своего тела. Сначала ей с ужасом показалось, что ничего не происходит, что запертая в медных трубах вода не желает отдавать ей свою силу. Но уже через минуту Слава почувствовала её. Тягучее чувство, шедшее из груди, растекавшееся по телу тёплыми волнами, электрическими разрядами отзывавшееся на коже, заставлявшее волоски вставать дыбом. Как же давно она не чувствовала этого. Она скучала.       Девушка отпустила шумящий источник лишь тогда, когда перед глазами от избытка силы запрыгали белые пятна, а комната невольно качнулась. Гростом знала, что такой Энергии, закрытой, скованной, не хватит на туннель. Они требовали свободной силы. Но вот разрушать витавшие вокруг деревянных стен наговоры она вполне сможет. Тогда, всё также, на четвереньках, Мирослава поползла обратно.       — Получается, вы все не любили того парня? — тянул время Костя. — Романова. Не поймите меня неправильно, просто вы сейчас так живо восторгались моей работой по его поиску, что, выходит, хотели, чтобы его нашли? Разубедите меня, если я не прав. — Увидев подползающую Славу, парень со злостью прошипел: — Ты чего так долго?       — Иди сам запитайся от вентиляции! — огрызнулась девушка. Устроившись точно под окном, она прижалась спиной и руками к стене, пытаясь выхватить хотя бы один из сотни наговоров, витавших внутри. И у неё ничего не выходило. Костя всё нёс какой-то бред, но девушка видела, что фантазия у него явно заканчивается. И от того волновалась сильнее. А не переоценила ли она свои силы? Миша — сильный маг. Сможет ли она разрушить его наговоры?       — Ну что там? — почти умоляюще прошептал Бахаев.       — Не получается, — обливаясь от натуги потом, наконец, признала Слава. — Я не могу разрушить его наговоры.       — Блять, — обречённо склонив голову, парень вынес вердикт: — Нам пиздец.       Нет. Не может быть. Упырь просчитывал всё на десять шагов вперёд. Он просто не мог не предположить, что их найдут, а его не будет рядом. Или их будет столько, что он сам не сможет справиться со всеми в одиночку. В конце концов, такой маг, как Орлов, наверняка предположил, что его самого просто не будет в живых.       Он не мог их оставить просто так. Должен быть выход.

***

      — Эти книги. Ты их читал? — водя пальцем по истёртым книжным корешкам, спросила Мирослава.       — Если только парочку, — не глядя на неё, пожал плечами Упырь. Он развалился в кресле, уткнувшись в ноутбук, и что-то всё время записывая в потрёпанный блокнот. — Не люблю советскую литературу.       — М-да, здесь и правда мало хорошего, — задумчиво продолжила девушка, пробегая взглядом по именам совершенно незнакомых ей писателей эпохи соцреализма. — А других авторов?       — Каких, других?       — Других советских. Любишь?       — Смотря кого, — не отрывая взгляд от экрана, бросил наёмник. — А что за странный интерес к коммунистической культуре?       — Просто ты сказал, что не любишь советскую литературу. Это принцип какой-то? Там ведь было много писателей. Фантасты, поэты. Ни один не тронул?       Тяжело и как-то даже обречённо вздохнув, мужчина закрыл ноутбук, откладывая его в сторону. Потерев уже изрядно красные от вечного недосыпа и стоявшего в комнате буквально столбом сигаретного дыма глаза, он, наконец, взглянул на Мирославу.       — Мне нравится Булгаков, Шолохов, Солженицын. Из классиков времён империи — Гоголь и Пушкин. А ещё я большой поклонник творчества Сапковского и Роулинг. Всё, Мирослава Игоревна? Ваше любопытство удовлетворено?       — Нет, — отвернувшись обратно к полке, чтобы спрятать улыбку, ответила Гростом. — Теперь мне интересно, почему никого из них здесь нет.       — Чтобы ни у кого не было желания копаться на этой полке, — услышала она ответ над самым ухом. Девушка совершенно не заметила, как мужчина подошёл к ней, от чего сейчас вздрогнула и резко обернулась. Наёмник же, явно довольный произведённым эффектом, усмехнулся.       — А что не так с этой полкой? — как ни в чём не бывало, продолжила беседу Слава.       — Скажем так, это не совсем полка, — проговорил Упырь. Он слегка подался вперёд, от чего сердце Мирославы застучало многим сильнее, чем того требовали приличия. Но он всего лишь убрал пару томов из собрания сочинений Ленина. Покосившись туда, где только что стояли книги, девушка с удивлением для себя увидела дверную ручку.       — Ты задвинул дверь полкой? Зачем? — недоумевающе спросила она.       — Затем, что никакой двери здесь нет.       — А это что? Декор? В каком стиле? Деревенский минимализм?       Упырь, усмехнувшись, продолжал выжидающе смотреть на неё. И тогда до Славы дошло.       — Это лаз, — прошептала она, уже с большим интересом взглянув на облезлую лакированную ручку. Она много раз слышала про эту магию, но видеть её воочию самой не приходилось, хотя дядюшка как-то говорил, что в его квартире такой есть.       Лаз был возможностью покинуть закрытое Энергией пространство, не применяя никаких сил, кроме простых физических. С точки зрения реальности в том месте, где он находился, не было ни окон, ни дверей. То есть, обнаружить его и блокировать было невозможно, что тем самым, давало невольным пленникам возможность незаметно ускользнуть. Сделать подобный было невероятно сложно. Для большинства магов, откровенно говоря, невозможно. Если туннель подразумевал разрыв пространства в двух вполне реальных местах и соединение их, то лаз же был искажением реальности, созданием того, что не существует.       — Ты колдун, — спокойно подытожила Слава, хотя внутри её всю распирала смесь удивления и страха. Колдуны могли управлять несколькими источниками Силы, а главное, преобразовывать её. Такой дар был невероятно редким. И накладывал определённые обязательства, которыми Упырь явно пренебрёг.       — Да. Это смущает тебя?       — Не больше чем то, что ты убийца, — как можно равнодушнее пожала плечами в ответ Гростом. — А ты сам богов не боишься?       — С чего бы мне их бояться? Потому что я в волхвы не пошёл? Это правило придумали маги много веков назад, когда ещё был слишком силён страх перед теми, кто отличается. Сейчас же нам просто всем не хватает духу открыто заявить о том, что наши предки пару тысяч лет ошибались.       — И какие источники ты можешь контролировать? — неожиданно для самой себя проявив неуместный интерес, выпалила Слава.       — Слишком много вопросов для одного дня, — привычная кривая ухмылка промелькнула на лице Упыря, хотя взгляд был спокойным. Не знай девушка, кто перед ней, даже сказала бы дружелюбным. — Может, продолжим завтра?       — Как угодно. Хотя бы скажи, зачем показал лаз.       — Поверь, Мирослава Гростом, пригодится.

***

      Позабыв о том, что Изгнанники могут попытаться попасть в неё наговором через окно, Слава вскочила на ноги. Вбежав в гостиную, она кинулась к книжной полке. Костя недоумевающе проводил её взглядом, не двинувшись с места.       — Костя, сюда! — задыхаясь от смеси облегчения и восторга, накативших на неё после того, как она вспомнила тот разговор с Мишей, прошептала девушка. Согнувшись в три погибели, парень подлетел к ней.       — Что? — выпалил он.       — Полка! Надо отодвинуть полку!       — Что? За…       Но он не договорил, потому что заметил видневшуюся за десятками книг облезлую ручку. Навалившись, они вдвоём сдвинули тяжёлые ряды с места, открывая взглядам покрытую паутиной, явно давно не использовавшуюся, дверь.       — И куда она ведёт? — спросил парень.       — В гараж, — уверенно ответила девушка, — там нет барьера. Миша всегда ведёт машину туннелями точно до гаража.       С улыбками, озарившими их лица, буквально ощущая вкус свободы, парень и девушка что есть силы начали толкать дверь, не желавшую никак поддаваться. В тот же миг дом вновь начали сотрясать безумно сильные удары. Похоже, молчание парня затянулось, вынуждая Изгнанников прибегнуть к грубой силе. И в этот раз они не скупились на наговоры, решив, что просто разнесут весь этот теремок в щепки, а заодно и его обитателей вместе с ним.       — Велес, похоже у них кончилось терпение, — пробормотал Костя, в который раз навалившись на дверь.       — Давай помолимся предкам, чтобы этот дом оказался крепче этой двери.       После очередного удара дверь с грохотом распахнулась, а Слава и Костя кубарем ввалились внутрь гаража, при этом девушка получила под дых сковородкой, которую всё это время, почему-то, продолжала сжимать в руках. Игнорируя боль, Слава вскочила на ноги. Железные ворота были настежь распахнуты. Похоже, Изгнанники обшарили гараж, но, не найдя дверей, оставили его без присмотра. У них была лишь одна попытка, несколько секунд, пока их не обнаружат. Костя, не растерявшись, резко распахнул руки, позволяя Энергии мощным потоком войти внутрь. Девушка буквально ощутила, как сила пронеслась мимо неё, врываясь в тело парня. Потолок за их спинами уже падал вниз, погребая под собой всё то, что последние месяцы они смели называть домом. А Костя, спеша, рвал ткань пространства, не обращая внимания на вздувавшуюся волдырями от напряжения кожу. Они уже видели, как совершенно иное место забрезжило впереди. Ещё немного, и они смогут шагнуть внутрь, навсегда убегая отсюда.       — Вот же с…       Слава успела увидеть, как рука с пистолетом взметнулась вверх. Как в злобной ухмылке оскалилось молодое незнакомое лицо. Услышала, как раздался выстрел.       Она успела толкнуть Костю силовым наговором. Пуля, целившаяся точно в грудь, пробила плечо, заставив парня удивлённо охнуть, и врезалась в стену за его спиной. Рухнув на бетонный пол, Бахаев попытался второй рукой зажать хлещущую кровь. А незнакомый Изгнанник уже приготовился к новому выстрелу.       Не дожидаясь, пока это произойдёт, Слава подхватила Энергией первое, что попалось под руку, а именно, ящик с инструментами, и запустила им в голову беззаконника. Тот рухнул без чувств, а со звоном рассыпавшиеся вокруг него ключи и отвёртки известили каждого присутствующего о том, что пленники каким-то образом сумели выбраться.       У них не было шансов. Но сдаваться так просто Слава не собиралась. Подлетев к воротам, девушка увидела бегущих к ним магов. Быстрым движением ладони разрезав воздух, она позволила тонкой линии Энергии устремиться вперёд. Один из Изгнанников ожидал этого, поэтому легко блокировал её наговор, но другой, менее расторопный, рухнул на белый рыхлый снег, заливая его алой кровью, стекавшей по рассечённому лицу. Слава не увидела, почувствовала, как со спины в неё летит наговор. Пригнувшись в последний момент, она с ужасом успела заметить, как несколько сфабрикованных силой мага лезвий вонзилось в железные ворота точно там, где секундой раньше была её голова.       Похоже, приятная беседа вновь срывалась.       Над её плечом, из-за спины, пронеслось что-то тяжёлое, чёрное. Мерзкое. В ту же секунду один из нападавших Изгнанников как-то неестественно замер, раскинув руки в стороны и открыв рот в немом крике. Славе показалось, что его тело падает слишком медленно, хотя она и знала, что это было не так. Но она не могла оторвать испуганного взгляда от чернильных пятен, растекавшихся по коже царапающего своё горло мужчины.       Она никогда не видела, как действует убивающий заговор. Поэтому сейчас с ужасом оглянулась на едва стоявшего на ногах Костю, только что одним движением прикончившего мага.       Но это был предел быстро покидающих его сил — закатив глаза, он рухнул на землю. Мирослава хотела кинуться к нему, помочь. Но в этот момент грубая бесплотная сила сковала всё её тело, рывком выбрасывая на улицу. С высоты своего роста рухнув на мёрзлую землю, девушка почувствовала, как внутри что-то хрустнуло, клацнувшие зубы больно прикусили щёку, наполняя рот кровью. Лёгкая юбка почти не защищала тело, поэтому колючий снег обжигал обнажённую кожу ног. Слава не могла пошевелиться. Глаза оставались плотно закрытыми, не желая видеть окружившие её победно насмехающиеся лица. Они не убили её сразу. Потому что её смерть не будет быстрой. Она слышит, как они смеются, чувствует, как их тяжёлые шаги содрогают землю под ней, а тугие путы всё сильнее сдавливают тело.       Она не будет открывать глаза. Не станет смотреть на них. Не позволит им насладиться её страхом.       Чьи-то грубые руки рывком поставили Мирославу на ноги. Охнув, девушка всё же распахнула глаза: не меньше пятнадцати магов сновали туда-сюда по двору, подбирая раненых и убитого товарищей. Один подошёл к недвижимо лежавшему Косте и с силой пнул его ногой под рёбра.       — Не смей! — бесстрашно крикнула девушка, рванув вперёд. Но сковывавшие её наговоры не позволили сделать и шага, заставляя снова лететь на землю.       Стоявшая рядом женщина грязно выругалась и, схватив Славу за ворот свитера, двинула кулаком по носу. Боль на мгновение ослепила Гростом, она почувствовала, как горячая кровь заструилась по губам и подбородку. Не говоря ни слова, её потащили к стоявшей у ворот машине. Грубо затолкав внутрь, двое крепких телом мужчин уселись по обе стороны.       — А вы все жертвы по разным концам города закапываете или только нас? — гнусавя, спросила потерявшая от злости всякий страх Мирослава. Тот, что сидел на пассажирском сидении, громко рассмеялся. Она узнала его голос. Это он пытался убедить Костю выйти к ним.       — Побойтесь богов, Мирослава Игоревна. Кто же посмеет вас убить? Надо быть безумцем, чтобы так глупо расправиться с племянницей председателя Думы. — Изгнанник, улыбаясь, повернулся к ней, а внутри у девушки всё похолодело от осознания того, какая судьба её ждёт. — Такими пленницами не разбрасываются.       Вот и всё. Теперь они смогут шантажировать дядю, вынуждая поддержать законопроект «О Тайных Стражах». Все эти месяцы Эдуард Рауфович доблестно выдерживал нападки многочисленных фракций, отдельных депутатов, анонимные угрозы, исходившие, без сомнения, от Изгнанников, всячески оттягивая день голосования по проекту. Но, как только он получит бесспорные доказательства того, что Слава у них, он пойдёт на всё, лишь бы с ней ничего не случилось.       — Потому что я — идеалист, и мне безумно хочется, чтобы в конце хоть кто-то остался счастлив. Не может же вся эта дурацкая история закончиться ничем?       Прости, Костя, но, видимо, может.       Машина увозила её прочь, в неизвестность, медленно шелестя шипованными колёсами по пустынной заснеженной дороге полузаброшенного, бывшего некогда богатым и красивым, посёлка. Её молчаливые надзиратели безучастно глядели в окна, совершенно не заботясь о скованной Энергией девчонке, сейчас старательно прокручивавшей в голове все варианты событий. Сможет ли она сбежать? Если да, то как скоро? Или же, при малейшей попытке, её сразу убьют? Лучше так, чем узницей сидеть взаперти, ожидая туманного, но неизбежного конца.       — Господин Коваленко, — прозвучал тревожный голос водителя, — за нами едет какая-то машина.       — Что значит какая-то? — передразнил бывший парламентёр. — Тебе глаза на что? Не видишь, наша она или нет?       — Так далеко же, — начал оправдываться мужчина. — И ещё этот снег клятый. Не видно ни хера!       — Эй, не выражаться при даме, — отвратительно скалясь, наигранно возмутился Изгнанник. — А что до машины — это, скорее всего, Тешин. Его группа как раз должна была закончить с Бахаевым.       От слова «закончить» всё внутри Славы рухнуло вниз.       — Быстро они что-то, — пробормотал водитель. — Дорогу замело, а летят, как сумасшедшие. Не случилось ли чего?       — А мобилы им на что? Позвонили бы, если что не так.       — Догоняют, — не обращая внимания на слова босса, уже с нескрываемой тревогой продолжил мужчина. Коваленко тоже начал с сомнением поглядывать в зеркало заднего вида. С трудом справившись со скованным телом, Слава тоже оглянулась.       — Это не Тешин, — уверенно сказал водитель, — чужая машина.       — Мало ли тут машин, — безразлично пожал плечами Изгнанник. — Прижмись вправо, парень спешит, дай обогнать.       — Он не обгоняет, господин Коваленко, он догоняет.       В очередной раз взглянув в зеркало заднего вида, мужчина посмотрел на Гростом. Самодовольная ухмылка, игравшая до этого на его губах, погасла.       — А ты чего скалишься? — процедил он.       Кровь из разбитого носа залила её лицо, контрастом выделяя действительно оскаленные в злорадной улыбке зубы.       — Потому что вы все уже покойники.       Коваленко ничего не успел ответить.       Ремень безопасности, до этого бесцельно болтавшийся за плечом Мирославы, неожиданно быстро перехватил её тело, защёлкиваясь и вжимая девушку в сиденье. Она успела лишь удивлённо охнуть и, напоследок, поймать полный страха и непонимания взгляд Изгнанника, когда автомобиль, резко дёрнувшись, подлетел на пару метров над землей и, закрутившись, начал скатываться в кювет. Тела беззаконников безвольно болтало по салону, разрезая сотнями круживших вместе с ними осколков. Сама же Слава чувствовала, как упрямая невидимая сила удерживает её на месте, не позволяя ни пошевелиться, ни причинить ей малейший вред ни единому из стёклышек. Когда машина, наконец, замерла, сила отпустила её, позволив трясущимся плечам безвольно повиснуть.       Не прошло и пары минут, как одна из искорёженных дверей со скрежетом отлетела в сторону, а в проёме показалось напуганное лицо Миши. Полумрак скрывал его, но Слава прекрасно видела тёмную кровь, шедшую у него из носа.       — Ты как? — внимательно оглядев её, спросил мужчина.       — Нормально, — и это была почти правда. — Только голова кружится. А ты…       Не дав ей договорить и выкинув уставившего перед собой стеклянные глаза Изгнанника, Миша бережно подхватил Мирославу на руки. Бросив вокруг себя взгляд, она увидела распластанного на заснеженной земле в неестественной позе Коваленко, ещё живого, смотревшего на неё расширенными от боли и страха глазами, но уже обречённого на бесславный финал.       — Не смотри, — тихо сказал Орлов.       — Где Костя? — прикрыв глаза и крепче прижимаясь к груди мужчины, спросила Слава.       — В машине. С ним всё нормально.       Пока они шли к дороге, девушка думала лишь о том, как неестественно сильно колотится Мишино сердце, а его руки, несмотря на кажущуюся уверенность, слегка трясутся. И она сильно сомневалась, что это из-за их невероятной близости.       Выбравшись из кювета, Гростом увидела припаркованный в ночи автомобиль, выхватывавший белым светом фар из темноты разбросанные по дороге осколки. На пассажирском сидении, привалившись лбом к запотевшему стеклу, сидел неестественно бледный, но вполне живой Костя. Увидев девушку, он облегчённо улыбнулся.       — Я пытался отговорить его от этой затеи, — первым делом сказал парень, имея в виду, конечно, полёт с дороги.       — Будет, что вспомнить, — почти придя в себя, отмахнулась Слава. Она с тревогой бросила взгляд на окровавленное, наскоро перевязанное Костино плечо, но тот лишь хмыкнул себе под нос.       — Самое время сваливать, — сказал Орлов и, пробуксовав, погнал машину прочь.       — За нами что, гонятся? — испуганно спросил Бахаев.       — А сам как думаешь? — бросил Миша в ответ, размазывая по лицу не желающую останавливаться кровь.       И действительно, погоня не заставила себя долго ждать. Очень скоро за спиной замелькал неровный свет догонявших их автомобилей.       — Мы же сможем уйти? На такой-то тачке.       — Поверь, они тоже не на «москвичах». Слава, ты как?       — Нормально, — живо отозвалась девушка.       — Водить умеешь?       — Обижаешь!       — Тогда давай за руль!       Прямо на ходу перебравшись на заднее сидение, от чего Костик пробормотал что-то очень похожее на «Макошь преславная, спаси нас», Миша помог Мирославе запрыгнуть вперёд. Утонув в кресле, она была вынуждена усесться на краешек, банально не дотягиваясь до педалей. Но Упырь этого не заметил, уже достав из-под сиденья пистолет-пулемёт.       Изгнанники, действительно оказавшиеся не на «москвичах», стремительно их догоняли. Бросив девушке «держи прямо», Орлов, открыв окно, по пояс свесился наружу.       — Блять, Слава, — начал взволнованный Костя, — не потерять бы его по дороге.       — А ты лови, — нервно хихикнула в ответ Гростом. А за спиной уже слышались выстрелы.       Она не сразу поняла, что стреляют не только они, но и в них. Лишь когда заднее стекло со звоном разлетелось, а пара пуль вышли через лобовое, прочертив ей обзор мутной паутиной, заставляя её вскрикнуть. Но также девушка увидела и то, что преследователей стало меньше, когда пара фар, неестественно заметавшись из стороны в сторону, пропала где-то за очередным поворотом.       — Сука, — Упырь, размазывая кровь по рассечённой осколками щеке, ввалился внутрь, — не уйдём.       — Почему?       — А сама не чувствуешь?       Она… чувствовала. Как нечто хватает машину, пытаясь стащить из колеи, держит её, замедляет. Слава поняла, что уже несколько минут держит педаль газа в полу, но скорость продолжала падать.       — Ты веришь мне? — неожиданно спросил Миша.       — Что? — растерялась девушка.       — Ты мне веришь?       — Конечно, — не раздумывая, выпалила она.       — Тогда слушай внимательно. В конце поворота будет водонапорная башня. Гони прямо на неё, не останавливайся. Я скину их Энергию. Но ты должна выжать из этого куска железа всё, на что он способен.       — Убить нас решил?       — Мирослава Игоревна, — улыбаясь, бархатным, даже каким-то замогильным голосом протянул наёмник, — вы сказали, что верите мне.       И она действительно поверила.       В следующую секунду, сдерживавшая их сила отступила. Резко дёрнувшись вперёд, машина начала набирать обороты. Впереди показалась заброшенная, едва различимая в ночи водонапорная башня, возвышавшаяся над дорогой на десяток метров. Сыпля ругательствами вперемешку с молитвами, Костя живо пристегнулся. Упырь, захрипев, рассмеялся. Слава, до боли в суставах сжав руль, закричала.       На полном ходу они влетели в кирпичную стену.