Зеркало еретиков

      Она тонула.       Солёная вода, накатывая шумными пенящимися волнами, накрывала её собой, наполняя рот, нос, уши. Грязная жёлтая пена, с шипением окутывавшая её, уже почти доходила девушке до подбородка, вот-вот готовая поглотить. Утопить.       Какого лешего она вообще тонет?       Тряхнув просто раскалывающейся от не пойми откуда взявшейся боли головой, Мирослава что есть силы навалилась на скрывшуюся под водой дверь, почувствовав, как острые осколки разлетевшихся стёкол режут её руки. Не сумев даже чуть-чуть приоткрыть её, девушка, разразившись грязными ругательствами, которые она, несомненно, подхватила у вечно чем-то недовольного Упыря, просто вывалилась в окно.       Морское дно оказалось намного глубже, чем она ожидала, поэтому, оказавшись на свободе, Слава с головой скрылась под водой. Пронизывающий всё тело холод тут же сковал её. Загребая руками, борясь с промокшей и тянувшей на дно одеждой, девушка сумела-таки нащупать под ботинками твёрдые камни. Но, как только её голова показалась над поверхностью, очередная волна с шумом накрыла Гростом сверху. От души глотнув солёной воды, Слава уже в который раз за эту ночь подумала, что этим всё и закончится.       Крепкие руки, обхватив её за плечи, рывком подняли над ледяной водой, увлекая за собой, не позволяя обессиленно рухнуть на колени. Через рот и нос шла мерзкая морская соль, вынуждая девушку захлёбываться от кашля. Она не видела, просто знала, что шагавший рядом мужчина, который то ли помогал идти ей, то ли сам наваливался сверху, с трудом справляясь с дикой усталостью, был Миша. Добравшись до каменистого берега, Слава увидела лежащего там без сознания Костю, которого Орлов вытащил раньше.       Как только ледяная вода осталась за их спинами, не грозя тем, что утащит ослабшие тела за собой, Миша и Мирослава, всё также крепко сжимая в объятиях друг друга, рухнули на острые камни. Слава чувствовала его бешеное сердцебиение, слышала тяжёлое хриплое дыхание, а мелкая дрожь, сотрясавшая их обоих, заставляла зубы стучать громче морского прибоя. Приоткрыв щипавшие от соли глаза, девушка в свете огромной луны, сейчас с безоблачного неба освещавшей всё вокруг, увидела и бледное лицо Орлова, залитое шедшей из носа и ушей кровью.       Он вытащил их. Всех. Снова.       За спиной послышался полный боли стон. С трудом обернувшись, Слава увидела, что Костя пришёл в себя и сейчас с опаской ощупывает, несомненно, горевшее огнём плечо.       Где-то наверху послышался лай собаки. Загорелся свет, выхватывая из темноты одиноко стоявший на высоком каменном мысу большой дом. Мирослава видела, как отделившаяся от дома тень живо заспешила по деревянным ступеням вниз, туда, где распластались три обессиленных и продрогших до самых костей тела. Никто из них сейчас не смог бы драться. Но в этом и не было нужды. Девушка была уверена, что здесь у них врагов нет.       — Макошь преславная! — услышала она громкий женский возглас. Лица незнакомки Гростом не видела, потому что та держала в руке слепивший глаза фонарь. Слава почувствовала, как мокрый собачий нос с любопытством обнюхал её, а добравшись до Миши, пёс радостно заскулил, приветствуя хозяина. — Вернулся, наконец, бродяга!       Ответа Миши Слава уже не услышала, потеряв сознание.

***

      Она не знала, сколько времени пролежала без чувств. Но, наконец придя в себя, поняла, что ощущает себя на удивление прекрасно. Приоткрыв ещё немного болевшие и воспалённые глаза, девушка осмотрелась.       Ей показалось, что сейчас раннее утро. Она лежала на широкой постели в небольшой уютной комнате, где из мебели, помимо кровати, были лишь комод, зеркало и вешалка, забитая упакованными в полиэтилен нарядами. Через приоткрытое окно девушка слышала близкий шум прибоя, перекаты отполированных морем камней, а прохладный солёный воздух приятно освежал кожу. Улыбнувшись сама не зная чему, Мирослава потянулась, но сразу же с испугом отдёрнула ногу.       На постели, сонно вглядываясь в неё жёлтыми глазами, сидел огромный белый кот. Такой пушистый, что походил на залетевшее в спальню облако. Широко зевнув, он тоже потянулся, не забыв при этом пройтись острыми коготками по белому пододеяльнику, оставляя на ткани затяжки. Вальяжно прошествовав точно по Мирославе, кот с любопытством обнюхал её лицо, замурчал и, потеревшись о неё холодным мокрым носом, спрыгнул на пол. Размахивая пушистым хвостом, он скрылся за приоткрытой дверью.       Миша перенёс их к себе домой.       Взглянув в зеркало, Слава обречённо увидела, что выглядит гораздо хуже, чем ощущает себя. Её собственное лицо сейчас украшали косая ссадина на носу, окружённая ореолом синеватой кожи, разбитые губы, а воспалённые глаза казались меньше, чем им должно было быть. На лбу красовался хирургический пластырь, скрывая след от ночного удара о руль. Руки до локтя были перетянуты бинтами, напоминая об оставленных разбитым стеклом порезах. Бёдра же, где кожа была рассечена не меньше, были просто от души вымазаны заговорённой зелёнкой, сейчас мягко холодившей её.       Откинув одеяло и накинув первое из одежды, что попалось под руку, девушка заспешила следом за белым котом. Туда, где слышался звон посуды и приглушённые голоса.       На просторной кухне, набитой разной новомодной техникой, уже сидел Костя. Незнакомая тучная женщина, за что-то вполголоса его отчитывавшая, ловко управлялась со всеми кнопками, переставляя посуду, готовя завтрак. Левое плечо парня было заботливо перебинтовано, а рука, чтобы не тревожить рану, болталась на перевязи. Правый же глаз был полуприкрыт, заплывший насыщенным лиловым фингалом, а бровь над ним перехватывали несколько швов. Накинув рубашку на изрезанные плечи, он то ли оправдывался перед дамой, то ли забавлялся её гневом. Заметив подругу, Костя широко улыбнулся.       — Доброе утро, Слава. Спаси меня от неё!       — Щас как дам ложкой! Второй глаз закроется! — для убедительности действительно замахнувшись измазанной в тесте ложкой, прикрикнула на него женщина. Оглянувшись на Гростом, она быстро окинула её взглядом. — Ещё одна проснулась. Теперь с тебя спрошу!       — Что? За что? — замерев посреди просторной гостиной, объединённой с кухней, растерялась Мирослава.       — Всё за то же! Вы что же на мужике, как на муле катались? Второй день дрыхнет без задних ног! Весь побитый, порезанный! Кровь полночи остановить не могли! Угробить его решили? Я вас обоих грибами нафарширую и в эту духовку, как свиную рульку, отправлю!       — Второй день? — не до конца понимая смысл сказанного, глупо повторила девушка.       — А ты что же думала, красавица? На своих двоих идёшь от того, что здесь воздух больно хорош? Вы трое сюда явились позавчера, перебудив всех в ночи!       — Было бы, кого будить, — пожал плечами Костя, хотя тут же спохватился, скривившись от боли в простреленном плече. Потом, всё также широко улыбаясь, добавил: — Кстати, знакомься, Слав, Людмила Тихоновна.       — Без тебя, дрища, имя своё помню! — отмахнулась женщина. Но, казалось бы, немного остыла. — Оба дохлые, как молодые липки. Садись, чего стоишь? Накормлю вас хоть по нормальному.       Девушка вдруг почувствовала, что действительно сказочно проголодалась. Прежде выяснив, где в доме ванная, она отправилась туда. Немного приведя себя в порядок, Слава уже собралась было вернуться в кухню, но, проходя мимо одной из спален, дверь в которую доблестно сторожил всё тот же белый кот, замерла. Минуту поборовшись с собственными сомнениями, она, перешагнув заурчавшего кота, проскользнула внутрь.       Миша спал, уткнувшись носом в подушку. Покрытая шрамами и татуировками спина медленно двигалась в такт его дыханию. Сейчас, даже несмотря на действительно вымученный вид, на залёгшие под глазами чёрные тени, он выглядел спокойным. Даже, по-своему, счастливым. Девушка поймала себя на мысли, что за те месяцы, что они были знакомы, ни разу не видела его именно таким.       Тихо шагнув к нему, Слава опустилась рядом. Аккуратно, стараясь не потревожить мужчину, она провела тонкими пальцами по тёмным волосам, шее, колючей щеке. Он не проснулся, лишь уголки губ чуть заметно дрогнули сквозь сон.       Он снова спас их, рискуя своей жизнью. Разобрался с десятком Изгнанников, вытащил Костю и её саму, сумел увести их от погони и прямо на ходу сделать туннель. Вчера девушке даже казалось, что для Орлова вообще нет ничего невозможного. Но сейчас она видела, насколько тот уязвим.       Она скользнула взглядом по видневшейся из-под повязки татуировке на спине. Резкие, угловатые символы, словно бы высеченные на камне сильной рукой, вертикальными столбиками уходили вниз. Черты и резы, древнеславянские руны. Все оригинальные тексты священных книг, рассказывавших о сотворении мира Родом и дальнейших делах его детей, были написаны ими, поэтому девушка умела бегло читать по ним. Текст показался ей смутно знакомым. Как будто бы это был фрагмент из Книги предков, священного писания Велеса, бога подземного мира. Только Слава собралась напрячь свою память, разбирая так похожие друг на друга символы, как в дверях показалась кучерявая голова Кости. Бросив взгляд на наёмника, парень прошептал:       — Пошли есть. Ещё наобнимаетесь.       Девушка не стала спорить. Ни с первым, ни со вторым.

***

      Проснулся Орлов лишь к ужину. За это время Костя с Мирославой успели осмотреть просторный, светлый и уютный дом, познакомиться с пятью разномастными котами и кошками, огромной кавказской овчаркой, всё норовившей поставить Косте на плечи мохнатые лапы, и выяснить, что Людмила Тихоновна — не мать Миши.       — Макошь благосклонная упаси от такого сыночка! — бросила она. — Но всё равно приглядывайте за ним. У этого бродяги царя в голове нет! Сначала делает — потом думает!       Слава с Костей, переглянувшись, от чего-то не стали спорить.       Уже стоя в дверях дома, Людмила Тихоновна ещё раз оглянулась.       — Не выпускайте его никуда, — почти прошептала женщина, — он не выдержит ещё один такой выброс Энергии. Это убьёт его.       И она ушла.       Миша застал их сидящими на просторной, обдуваемой морским ветром, веранде. Растрёпанный после сна, он пробормотал что-то, отдалённо похожее на «который час?», и скрылся в глубине дома. Девушка не могла не обратить внимание на то, что на перетягивавших тело мужчины повязках проступала кровь, но не удивилась. Она знала, что столь быстрым заживлением неровный шов обязан только своему обладателю, «концентрировавшему Энергию на сращивании тканей». Неудивительно, что после вчерашней растраты силы процесс пошёл вспять. Через минуту с кухни раздалась мелодия «Нирваны», мешавшаяся с грохотом посуды.       — Как-будто бы всё налаживается, — отстранённо проговорил Костя. Он смотрел не на девушку, а куда-то вдаль. И морской ветер ерошил его медные, с золотым отливом кудри. Внизу же, у подножия каменного мыса, шипело и пенилось море.       — Мне бы очень этого хотелось, — долго копаясь в собственных мыслях, ответила Мирослава. Она полной грудью вдохнула солёный воздух, влагой оседавший на прохладной коже, прикрыла глаза, наслаждаясь небывалым покоем. Дом стоял совершенно одиноко. Вокруг, докуда дотягивался взгляд, простиралась бескрайняя каменистая степь, покрытая сейчас жёлтой травой. Обрывистый берег моря был сложен известняковыми плитами, но от самого дома вниз шла потемневшая от времени деревянная лестница, упиравшаяся в небольшую бухту. Именно там, прекрасно различимый сквозь невероятную бирюзовую воду, покоился чёрный автомобиль, полностью скрывшийся на глубине.       — Интересно, найдут ли нас и здесь?       — Нет, — уверенно ответила Слава, — это же его дом. Скорее, мы сами отсюда уйдём.       — Я не хочу, — тихо, но уверенно ответил парень.       — Мы в розыске, Кость. Вряд ли у нас большой выбор. Кажется, ты хотел на Кубу.       — А ты смотреть фьорды, — усмехнулся Бахаев.       Входная дверь чуть слышно хлопнула. Обернувшись, Слава увидела, как Миша скрылся на уходящей вниз лестнице.       — На что спорим, что он пошёл доставать бэху? — спросил Костя.       — Не стану я с тобой спорить, — отмахнулась Мирослава, — лучше составлю ему компанию. Тем более, мне интересно услышать историю о том, как спасали твою задницу.       — Могла бы и меня спросить.       — Ты был в отключке, — улыбнувшись, парировала девушка, и, скинув с колен плед, направилась вслед за наёмником.       Миновав по шуршащему под ногами гравию двор, девушка заспешила вниз по скрипучим ступеням. Скиф, огромная кавказская овчарка, лишь лениво поднял мохнатую голову, проводив Мирославу взглядом. Миша просто стоял внизу, глядя вдаль, ветер развевал небрежно застёгнутую чёрную рубашку; он думал о чём-то своём, и мысли его были далеко отсюда. Добежав почти до низа лестницы, Слава замерла, подумав, что мужчина специально ушёл сюда, чтобы побыть одному, никем не тревожимым. Но, услышав её, он слегка обернулся. Усталая улыбка мелькнула на лице, как бы говоря, что он не против компании.       — Могу спросить, в какой мы части света? — подойдя, спросила Мирослава.       Губы мужчины расплылись в знакомой, кривой усмешке.       — Крым.       — Я думала, туннели нельзя строить между странами.       — Нельзя. Если не знаешь, где вести.       — Так ты ещё и географ!       — За зачёт по географии мне пришлось целую ночь разгружать торговый корабль, на котором благоверный супруг моей учительницы перевозил контрабанду. А тут всё проще. После совка в границах осталось столько дыр, что не то, что машину, самолёт протащить можно.       — Но ты, конечно, прошлой ночью воспользовался этим знанием впервые!       — Конечно!       Переглянувшись, они одновременно засмеялись. И было в этом смехе что-то такое, что Слава потом ещё долгое время не могла объяснить. Что-то близкое, родное. Как-будто вся её жизнь была только ради этого момента. Стоять здесь, в крошечной каменистой бухте, слушать шум морского прибоя и беззаботно смеяться рядом с магом, которого она ещё не знала, но обязательно узнает.       — Хорошо выглядишь, — после недолгого молчания сказал Миша.       — Сделаю вид, что не услышала сарказм в твоём голосе.       — Никакого сарказма, честно. После вчерашнего или… какое сегодня число? А, не важно. Вы с Кучерявым молодцы.       — Нас чуть не убили, — неожиданно спокойно пожала плечами Гростом. После всего, что произошло за последние месяцы, эта ночь не казалась чем-то необычным. Хотя девушка и успела несколько раз проститься с жизнью.       — Да, но вы тянули время ровно столько, сколько потребовалось. Но, признаю, здесь явно не обошлось и без божественного вмешательства.       — Ты просто вернулся вовремя, — шутливо толкнув мужчину бедром, подмигнула Мирослава.       — Да, вовремя, — задумчиво ответил Орлов. Он, не мигая, смотрел своими странными иссиня-голубыми глазами вдаль. Сейчас, в закатных красках, они казались едва ли не бордовыми, отражая алую линию горизонта. — Но мог и не успеть.       Девушка не ответила. Потому что сама весь день думала об этом. Сейчас же, чувствуя, как важно мужчине сказать ей это, она молчала.       — Если бы вернулся на несколько минут позже. Задержался у Ром или решил разобраться со всеми одним разом и поехал к Мирзоеву. Если бы велесово побитое тело не справилось с туннелями. Или они не стали с вами разговаривать, а сразу снесли крышу вам на голову. Если бы хоть что-то из этого пошло иначе, Костя бы просто истёк кровью, а ты… — он запнулся, словно бы борясь с самим собой, решая, стоит ли говорить дальше, или будет лучше, как всегда, молча развернуться и пойти обратно в дом. — Я бы больше никогда тебя не увидел.       Она боялась дышать. Боялась спугнуть слова, которые теперь эхом стучали в её голове. Обжигающее тепло, волнами поднимавшееся откуда-то из живота, растекавшееся по телу, согревало, бросало в жар. Холодные солёные брызги, каплями оседавшие на коже, холодили, заставляли вздрагивать.       — В другой жизни, — услышала Слава тихий, вкрадчивый, но, по-своему, смущённый голос Миши, — я бы позвал тебя на свидание.       Нежная улыбка заиграла на её разбитых губах. Не оборачиваясь, всё также глядя на скрывающееся за линией горизонта солнце, она ответила:       — А я бы обязательно согласилась.       Ей показалось, она слышит, как он улыбается.       — Я бы подарил тебе цветы. И мы бы пошли в самый пафосный ресторан, который только нашли в том городе.       — Заказали бы целый стол еды, лишь ради того, чтобы попробовать всё.       — И налетели на неё, наплевав на все правила этикета.       — Я бы обязательно собирала кусочком хлеба вкусный соус с тарелки.       — Но лучше пальцами!       — И решительно бы попробовала еду из твоей тарелки. Тянулась через весь стол…       — И уронила в бокал с вином.       — Капли, конечно, попали бы на твою белую рубашку!       Галька хрустнула под его ногами. Девушка вздрогнула, когда Миша, бережно коснувшись её лица, повернул её к себе, позволяя взглядам, наконец, встретиться.       — Потом мы бы гуляли по набережной. До самого рассвета.       — Я бы уснула у тебя в машине. А ты отвёз меня домой.       — Но следующим вечером мы бы встретились снова.       Мирослава смотрела в его глаза. Невероятно красивые, как раннее рассветное небо, когда ночь ещё не в полной мере уступила свои права, но крадущееся из-за горизонта солнце уже рассеивает тьму, окрашивая всё вокруг тысячей оттенков.       Он смотрел на неё внимательно, но с сомнением, словно бы кто-то, спрятанный глубоко внутри, никак не решался сделать следующий шаг, боясь напугать её, оттолкнуть.       — Ты знаешь, кто я. Будет непросто.       Она видела его разным. Уверенным и мрачным, твёрдой рукой расправлявшимся с врагами, задумчивым, часами просматривавшим стопки документов, раненым и слабым, сильным и безрассудным. Видела страх в его глазах. За неё. Слышала его смех. Чувствовала его боль. Он был настоящим, живым, родным.       — Мы всё равно попробуем.       Обвив его шею руками, девушка с наслаждением прижалась к губам, растворившись в ответных объятиях.