Зеркало еретиков

      Миша всегда знал, что если тебе кажется, будто бы в жизни хоть что-то начало налаживаться, значит сейчас произойдёт лютая херня. Хотя и нельзя было сказать, что день предвещал быть хорошим.       Ида Ром, умирая, предупредила его. Почему — это был второй вопрос. Возможно, она и сама этого не поняла. Но как только её сердце перестало биться, Упырь рванул к машине.       Сделать туннель оказалось сложнее, чем он предполагал. А чувствительная кожа, с таким трудом слепленная им самим на разорванной наговором Мясника груди, начала неприятно свербеть, нашёптывая своему обладателю, что новый выброс Энергии может плохо кончиться. Но выбирать не приходилось. Тем более, что успел он действительно вовремя.       Оставив машину в паре домов от их собственного, Упырь, укрывшись от чужих глаз Энергией тьмы, подобрался ближе. Он видел, как Славу, бесцеремонно закинув в один из автомобилей, куда-то повезли. Он был готов сразу же броситься следом, но в этот момент раздался то ли воинственный клич, то ли крик Бахаева. Явно только что придя в себя, истекающий кровью парень брыкался и кусался, зажатый в руках невероятно огромного Изгнанника. Другой же уже поднимал тёмную Энергию от земли, готовясь покончить с Кучерявым.       Пришлось импровизировать. Как всегда.       Сбросив тьму, Упырь шагнул к опешившему мужчине, одним движением сворачивая ему шею. Улыбающийся во все тридцать два зуба Костя тут же полетел в сторону, отброшенный громилой, готовым просто размозжить голову Орлова. Но оказавшимся слишком неповоротливым рядом с наёмником. Увернувшись от пролетевшего в паре сантиметров от его собственной головы тяжёлого силового удара, Миша подхватил ещё не рассеявшуюся силу зимнего бога, за долю секунды превратив её в ледяной клинок. Он пронесся бесшумно, незаметно. По глазам здоровяка Упырь видел, что тот даже не понял, откуда пришла смерть. А мужчина уже переключился на остальных.       Восемь магов появились одновременно с разных сторон. Не разбираясь, кто перед ними, они ударили, кто чем был горазд. Легко блокировав силу, Миша, однако, почувствовал, как в голове зазвонили при этом колокола. Это было нехорошо. Но на размышления времени не оставалось. Холод и тьма, окружавшие сейчас их всех, были его союзниками. Он чувствовал, что среди Изгнанников нет ни одного из детей Хорса. Они были детьми солнца и огня, тепла и света. Это было ему на руку. Они были слабее. Они были здесь чужими. А Хорс не любит чужаков.       Энергия сама запрыгнула в руки, становясь продолжением тела, струясь обжигающим льдом по венам. Она будоражила, взрывалась в голове диким фейерверком. И тянула следом за собой души непрошенных гостей. Упырь чувствовал через мёрзлую землю, через наэлектризованный морозный воздух, как бешено стучат их сердца, как пульсирует горячая кровь, которой не место в царстве зимнего бога. Изгнанники уже не сражались, парализованные страхом и холодом, а он продолжал тянуть из них жизнь, отпустив лишь тогда, когда несколько высушенных тел рухнули на землю.       — Это было отвратительно, — пробормотал Костя.       — Знаю, — бросил Миша, почувствовав, как кровь заструилась вниз по подбородку. — Валим отсюда.       Подхватив парня под руки, он потащил его за собой. Хотя и знал, что погони им не избежать. Но сейчас думал лишь о том, чтобы автомобиль, увозящий в ночь Мирославу, не прыгнул в туннель. Потому что тогда он не сможет её найти.       Он потеряет её навсегда.       Но удача была на их стороне. Хотя и пришлось провернуть трюк с машиной. Уже спускаясь по взрыхлённой искорёженным металлом земле в кювет, мужчина почувствовал дикую боль, пронзившую тело, на миг ослепившую, а следом горячую кровь, бежавшую по груди. Это был очень плохой знак. Но последней каплей стали барьер и туннель.       Как только Упырь сбросил наговор, державший машину, отвратительный звон заполонил собой пространство вокруг, мешая ориентироваться. Кровь с новой силой хлынула из носа, ушей, к горлу подкатила тошнота. Он даже успел испугаться, что не сможет разорвать ткань пространства точно там, где надо. И они действительно просто на полной скорости влетят в кирпичную стену. Что ж, это хотя бы будет быстро и наверняка. Но у него получилось. Хотя и не совсем так, как планировалось.       Потому что машина, снеся забор, полетела с обрыва вниз. Из последних сил затормозив её у самой воды, Миша успел заметить, как Костя с силой приложился головой о стойку, потеряв сознание. Но они смогли уйти. И, пока что, все были живы.       Мужчина был невероятно благодарен парню, который, придя в себя, несмотря на раненое плечо, практически тащил его на себе. Люда, не переставая ругаться, подхватила наговором отключившуюся Мирославу и с завидной прытью умчалась в дом. Они же с Костей, пока шли по скрипучим деревянным ступеням, раз пять успели упасть. А оказавшись наверху, Орлов просто рухнул на колени, выворачивая наизнанку желудок. Костя всё это время держал его под руки, толи молясь, толи матерясь. Только дотащив наёмника до ванной, Бахаев позволил Люде осмотреть его плечо и рассечённую бровь. Миша же прямо в пальто, брюках, ботинках забрался в душ, открывая ледяную воду. Она бодрила, приводила в чувство, смывая с тела морскую соль, грязь и кровь.       — Да чтоб тебя пращуры на том свете розгами драли! — воскликнула вошедшая в ванную Люда.       Но всё это было позавчера. Сейчас же он лежал, наслаждаясь прикосновениями прижавшейся к нему Мирославы. Одеяло лишь немного прикрывало стройное тело, позволяя ему наслаждаться её красотой. Закинув на него ногу, она медленно водила тонкими пальцами по его плечам, шее, груди. Скользнув по белым повязкам, вновь перехватыющим тело, она напряжённо замерла. Приподнявшись на локтях, девушка уверенно взглянула в его глаза.       — Не стоило так рисковать. Ты мог погибнуть.       — Кажется, вчера мы все пытались сделать что-то подобное, — усмехнулся он в ответ, но, заметив тревогу в серых глазах девушки, поспешил её успокоить, — всё было под контролем.       Она вопросительно изогнула тонкую бровь.       — Ладно, чуть-чуть пошло не по плану.       — Боюсь спросить, что в твоём представлении «летит в полную задницу».       — Предпочитаю об этом не думать.       Стрелки часов уже перевалили за полночь. Окутанный ночным покоем дом одиноко возвышался почти на самом краю обрыва, а внизу шипело и пенилось море. Прохладный солёный воздух слегка развевал шторы, обдувая лицо прохладой. Миша нежно провёл пальцами по бархатной коже девушки, сейчас покрытой тонкой паутиной порезов. Мужчина поймал себя на мысли, что готов рисковать собой снова и снова, лишь бы и дальше иметь возможность вот так прижимать Славу к себе. Отдать последние силы, исцеляя каждую ссадину на её теле. Он улыбнулся, заметив, как, следом за его движениями, кожа Мирославы покрывается мурашками. Крепче прижавшись к нему, она пробормотала:       — Есть хочется.       Засмеявшись, Миша ответил:       — Кажется, на кухне гремел Костя. Надеюсь, он делал это не просто так, и у нас есть еда.       Соскользнув с постели, Гростом натянула джинсы и, накинув Мишину рубашку, выскользнула из комнаты. Одевшись, мужчина вышел следом.       Костя, поочередно посмотрев на каждого из них, обреченно спросил:       — А так теперь каждую ночь будет? Предупреждаю, я сплю очень чутко.       — Куплю тебе беруши, — забирая из рук парня кофе, бросил Орлов.       — Если это зависть, то, надеюсь, не мне, — усаживаясь в обнимку с салатом напротив друга, хихикнула Слава.       — Очень смешно! Прям обхохочешься!       Но Миша шутку оценил. Хотя и понимал уныние Бахаева, сейчас окончательно признавшего поражение. Он не сомневался, что им с парнем надо поговорить.       — Пойду достану машину, — начал Орлов, — пока её не облюбовали крабы.       — Я с тобой, — живо отозвался Костя. На то и был расчёт.       Оказавшись на улице, они сначала шли молча. Только оказавшись внизу, Миша сказал:       — Она сама выбирала.       — Знаю, — буркнул в ответ парень.       — Тогда какого хрена надулся?       — Расстраиваться мне никто не запрещал!       — Тоже верно.       Они стояли на узком каменистом пляже, со всех сторон окружённом высившимися скалами известняка. Море, сейчас успокоившееся, мерно плескалось, небольшими волнами накатывая на берег, подбегая к их ногам, и тут же мчась обратно. Молча закурив, Орлов протянул сигарету Косте. Тот не отказался.       — Я не обижаюсь, — начал он, — правда. И очень рад за вас. Вы… хорошо смотритесь. Просто дайте мне привыкнуть к этой мысли.       Миша кивнул.       — Мне было важно это услышать. Потому что я вам обязан. Вам обоим.       — Брось, ты спасал каждого из нас дважды. Кто кому тут обязан!       — Ты не понимаешь, — покачал головой Орлов, — это нечто большее.       Живи, люби, мечтай. Иди дальше. Отпусти души тех, кто уже упокоился. Дай себе шанс.       Почему-то именно сейчас, когда эти двое свалились на него, как снег на голову, он впервые по-настоящему поверил в то, что это возможно. Предвидела ли ты это, Мира Вишневская? И что ещё ты знала?       — Миша! — раздался сверху голос Мирославы. Мужчины одновременно подняли головы. — У тебя телефон звонит!       Орлов перевёл взгляд на удивлённого Костю.       — А вот это нехорошо.       Потому что его телефон звонил только в двух случаях. Первый — это новый заказ. Но сейчас каждый из его посыльных знал, что он поставил работу на паузу. Второй — что-то случилось.       Слава ждала его на улице, протягивая настырно звонивший мобильник. Номер был незнакомым.       — Слушаю.       Сначала телефон молчал. Затем, словно бы пробивавшийся издалека, раздался знакомый голос:       — Дядя Миша?       — Аня?