До Вас. III Навсегда?

Ноги сделали несколько бесшумных шагов по комнате, глаза активно взглядывали в фотографии, стоящие на полках — Вова на школьной линейке с цветами, Сережа в песочнице, расплывшийся в улыбке Новосельцев, державший в руках маленького мальчика, личность которого она не знала, он с высоким темноволосым мужчиной на фоне небольшого озера, Ольга Петровна, нежно обнимающая Анатолия Ефремовича за плечо — невольная улыбка появилась на лице, люди, застывшие на снимках, буквально истощали радость, которая передавалась скромной наблюдательнице. Людмила прошлась по лицам глаза ещё раз не в силах оторваться, за каждой фотографией наверняка стояла какая-то интересная и счастливая история, событие или же обыденный день, наполненный теми, кого так любил хозяин квартиры. Женщина перевела взгляд на диван, затем слегка оглянувшись, засмотрелась на стенку, забитую книгами — от всего исходило нечто теплое и приятное глазу, нельзя сказать, что именно — цвет обоев или конструкция люстры, оттеняющая комнату нежным светом, может смех детей из соседней комнаты или шкварчание котлет на кухне — она не могла выделить что-то одно, однако это что-то, до чего не могло догадаться женское нутро определенно импонировало, притягивало, отбивая всякое желание покидать сие обитель, который стал родным за несколько десятков минут. Внутренние ощущение было сравнимо с возвращением в детство, в ту самую квартиру, где её отец некогда курил сигары, читая газету за завтраком, а мама с любовью будила поцелуем в макушку. Столько необъяснимо, сколько невероятно, неужели в мире еще остались мета, где она может чувствовать себя, как дома, без зазрения совести забыть о работе и прочих жизненных неурядицах, отпустить тревожные мысли и просто наслаждаться хоть и кротким, но умиротворенным моментом, каких в её бьющей ключем жизни насчитывается совсем немного. Старенькая пожившая и пережившая квартирка на окраине стала милее всех пышных и бьющих чопорностью помещений, в которых ей ни раз приходилось бывать. Даже укромный уголок возлюбленного, расположенного на берегу Москвы реки, с захватывающим дух видом и старинной, антикварной мебелью не мог превзойти этого тихого, скромного, где-то устаревшего и чужому взгляду непривлекательного обитель, возможно дело не в ремонте… Женщина, окунувшись в атмосферу, забыла о статусе гостя, беспрепятственно проходя в спальню хозяина дома, которая слегка освещалась уличным светом фонаря. Кровать, шкаф, костюм, весящий на вешалке, приготовленный к завтрашней поездке в ресторан, прикроватная лампа и книга неизвестного происхождения около неё. Людмила бесшумно перебирала ногами, обходя небольшую комнату, вдруг глаза заострились на небольшой фотокарточке, зажатой между стеклом и обрамлением. Улыбающийся Новосельцев — совсем ею забытый, немного неуклюжий и зажатый, обнимает женщину, которую, как казалось директору, она совсем не знает. Белая блузка, черная юбка, очки в огромной оправе, ужасная прическа — мымра… Это она… Неужели она когда-то была такой…. Нет, это неправда, жестокая насмешка судьбы или что ни на есть реальность, переносящая нашу героиню на несколько месяцев назад, когда по совету верной секретарши, а теперь не близкой, но все-таки знакомой, она пригласила его на вечер выпускников. Кровь прилила к лицу, сделав щеки розовее обычного оттенка, Людмила, подойдя ближе, не могла отпустить глазами кард, где мужская рука легко и боязливо обнимает нечто похожее на женскую талию, а она, сжав руки в замок от смущения, смотрит прямо так неуверенно и смущенно, что самой становилось неловко. Она и Новосельцев могут быть вместе? Тогда это звучало смешно и чертовки неправдоподобно, и как Лилькамогла это поверить? Но сейчас… Сейчас этот факт воспринимался как само собой разумеющееся, правда в где-то в прошлом, в далеком прошлом, когда они были по-настоящему счастливы и любимы, возможно, это было в другой жизни… Болезненно-теплая волна воспоминаний прокатилась по телу, возвращая женщину к истокам истории… Это была осень, только их осень… И казалось, что ей не будет конца, как и любви, неожиданно, но бесповоротно накрывшей с головой. Прошедшее время — такая грустная конструкция, не находите? Словно нечто оторванное от настоящего, заставляющее человека сомневаться в правдивости произошедшего, постепенно сводя с ума. Но тот, кто не знает своего прошлого, не имеет будущего, глубокая мысль, не правда ли? Возможно секундное отрицание, спровоцированное случайной встречей с самой собой, поможет переосмыслить некоторые процессы, действия и события, сделавшие её такой, кем она сейчас является — уверенная, красивая, успешная женщина. Смогла бы она стать ею, не победив в схватке с той самой, кого ласково называли «нашей мымрой, за глаза, конечно». А кто был непосредственным инициатором и движком кардинального, казалось, выходящего за грани фантастики перевоплощения? Думаю, упоминание его имени будет бессмысленным, она давным-давно выучила это имя наизусть, особенно явно и четко — после ужина у нового, ныне полюбившегося заместителя, впрочем, как и мой читатель… Каждый человек приходит в нашу жизнь для чего-то, возможно, Новосельцев был именно тем, кто открыл ей, кто она на самом деле, вернул её к жизни, как экстренная реанимация, показал что такое любовь, что значит любить и опустил… Отпустил лишь для того, что бы идти дальше… — Людмила Прокофьевна? — голос, как мощный разряд тока, вывел из размышлений, заставив дернуться, потупить глаза, смутиться и мгновенно покраснеть. — Что вы делаете? — мужчина с интересом приблизился, улыбаясь. — Я?! Ничего! То есть… А-А-Анатолий Ефремович. — глаза бегали с бешеной скоростью, а руки совершали хаотичные движения. — Простите, я совсем забылась… — Ужин готов. — Новосельцев, не скрывая улыбки, легко обвил талию, выводя из комнаты, в конце обернувшись на снимок. — Прошу. — стул легким движением руки отъехал из-за стола, Людмила, смущенно пряча глаза, присела, через секунду оказавшись между самым старшим и самым младшим представителем семьи Новосельцевых. Вкусные запахи сразу привлекли внимание, кастрюля с мягким воздушным пюре стояла посередине, куриные котлеты томились в отдельной емкости, на деревянной разделочной доске лежали помидоры и огурцы — более вкусного ужина было не придумать. Дети, легонько стуча вилками об тарелки, ожидали команды — «можно». — Я, пожалуй, пойду. — озвучил старичок, ставя графин с компотом на стол, дабы не мешать семейному во всех смыслах ужину. — Максим Викторович, прошу, останьтесь. — Людмила широко улыбнулась, добродушный сосед завоевал её сердце ещё при первой встрече. — Максим Викторович. — Анатолий Ефремович качнул головой, приглашая рукой сесть, от подобного внимания старичок засмущался, присаживаясь между детьми. — Давайте ужинать. — со вздохом облегчения озвучил он, беря в руки соседнюю от себя тарелку, которая через минуту доверху была наполнена горячей едой. — Я столько не съем! — с усмешкой сказала женщина, не догадываясь, что эта порция предназначалась ей. — Пока не съедите — из-за стола не выйдите! — усмехнулся старичок, поглядывая на сладкую парочку. — Вот-вот. — поддержал мужчина, смотря на неё. — Это правда… — с ноткой грусти озвучил Вова, который знал методы воспитания в этом доме. Все рассмеялись, принимаясь за еду. Вечерняя трапеза прошла, как никогда, весело. Максим Викторович то и дело рассказывал увлекательные истории их совместного проживания — про забавных, но не всегда соседей, шалости детей, которые активно добавляли свои подробности к рассказу, доводя директора статистического учреждения до исторического смеха, которая порой даже упиралась в плечо мужчине, сидящего рядом, чтобы скрыть поток накрывающих эмоций. Про свою скромную и размеренную дачную жизнь, про молодость и юношеские подвиги, про любимых женщин и витиеватые повороты судьбы, иногда ставящие в тупик. Анатолий Ефремович, по большей части, сохранял молчание, не в силах оторваться от сияющих женских глаз, по которым можно было сделать вывод, что скромное жилище и его обитатели, вызывали исключительно положительные чувства. Время стремительно бежало, однако небольшая кухня, наполненная теплым светом и, как казалось, родными людьми, словно остановила привычным ход, не делая акцент на стрелках часов. Максим Викторович, изрядно вымотанный вечерним катанием на льду, корректно покинул квартиру около десяти часов вечера, пожелав всем спокойной ночи и поцеловав ладонь красивой и полюбившейся женщины. — Чаю? — спросил мужчина, поднявшись со стула, попутно убирая пустые тарелки со стола. — И конфет! — заявил Владимир, слегка ударяя кулаком по столу. — А у вас не слипнется, молодой человек? — Не слипнется, взрослый человек. — язвил мальчик, смеясь. Чайник, оказавшись на плите, начал издавать шуршащие звуки, собственно, как и дети, предварительно открывшие яркие оболочки конфет, облегчив себе задачу — съесть всё побыстрее, как только чашка с горячем чаем окажется перед ними. Мужчина, хозяйничая у плиты, в пол-оборота наблюдал за картиной — два хулигана, шепчущиеся между собой, тихо хихикали, не спуская глаз с гостьи, попутно рассказывая о школе, казалось, лишь для отвлечения внимания. — Осторожно горячее. — Новосельцев, расставив чашки, разливал кипяток, предварительно поставив на стол блюдце с малиновым вареньем и сахаром. — Прекратите… — сказал отец, взглянув на довольные и хитрые, мордашки, которые явно что-то замышляли. — Угощайтесь. — внимание переключилось на женщину, которая, подперев голову рукой, оглядывала помещение, понравившееся не меньше, чем предыдущие. — Спасибо… — она, выйдя из транса, столкнулась с голубыми глазами, которые слегка щурились то ли от удовольствия, то ли от накрывающей усталости после продуктивного дня. — Людмила Прокофьевна, а как вы учились в школе? — похоже Владимир, под псевдонимом Вовчик-разоблачитель, снова принялся за дело, не упуская возможности вывести из равновесия скромную женщину. — Я?! Как… Училась я хорошо, можно сказать отлично… — реакция директора была заранее угадана, Анатолий Ефремович, облокотившись, закинул ногу на ногу, невольно обняв соседнюю спинку стула, и поднес чашку ко рту, внимательно ожидая каверзных вопросов, которые он собирался прервать на корню. — И что, все пятерки? — Все… — смущенно сказала женщина, поглядывая на хозяина. — Помимо того, что вы красивая, вы ещё и умная… — усмехнулся старший, Сергей пришел от этой мысли в восторг, заражая помещение смехом. — А папа говорит, что такого не бывает… — умозаключение должно было продолжиться, однако… — Вова! Что ты… Нет, это наглая ложь, я такого не говорил… — Анатолий Ефремович замялся при пристальном женском взгляде. — Неужели… — с ехидной улыбкой произнесла она, продолжая отрываться на сотруднике, который всё больше краснел. — А что ещё говорит папа? — казалось откровенную беседу было не прервать. — С этой секунды папа будет молчать. — дети рассмеялись. — А вы знаете, что в школе папа был троечником? — добавлял масло в огонь младший. — И хулиганом! Один раз он сбежал из дома и залез к девочке на балкон! — Я предполагала… — усмехнулась Людмила, смотря на мужчину, который прикрыл лицо рукой и тихонько смеялся от смущения. — Давайте не будет о моем темном прошлом. Зато я хорошо учился в институте, кстати говоря ваш любимый дядя Юра доучился благодаря мне. — Это уже интересно. — озвучила директор, ожидая продолжения. — Лентяй и спонсор по срывом лекций, вот таким был Юрий Григорьевич Самохвалов, ныне ваш заместитель. — То есть дядя Юра тоже работает с вами? — Владимир, никогда не углублявшийся в тему работы, свел в голове две переменные. — Да, как и Оля. — качнул головой отец. — Вот безуха… — протяжно огласил ребенок, на что взрослые громко рассмеялись. — Я бы с этим поспорил… — двусмысленно усмехнулся Новосельцев, поглядывая на женщину, которая до сих пор не могла прийти в себя от смеха. — Я бы тоже хотел, чтобы мой друг был моим начальником, хотя нет… Начальником буду я! — с восхищением произнес детский голос. — Чтобы быть начальником, нужно учиться, как Людмила Прокофьевна, а у тебя по русскому еле-еле четверка. — Зато по математике пять! — И на этом, как говориться, спасибо. — ерничал отец, расслабившись. — У тебя обязательно всё получиться. — сказала женщина, подмигивая, чем впервые смогла вогнать старшего мальчика в краску, которой от смущения даже потерялся. — А когда ты еще придешь? — включился Сережа. — Я даже и не знаю… — ответочка была получена моментально. — А вы сново дружите? — не унимался Владимир, быстро оправившись. — Мы… — дети были неумолимы, ударяя по самым больным точкам, от чего Людмила побагровела сильнее обычного, пряча глаза и теребя салфетку. — Вова, мы не дружим, Людмила Прокофьевна мой директор, а я… — защита была бесполезна. — И что? — мальчик, нахмурив брови, искренне удивился. — А когда вы поженитесь?! — нокаут от младшего ребенка. Мужчина, глубоко вздохнув, строго посмотрел на детей, убивших волной неудобных вопросов. — Так, ужин окончен, всех прошу пройти по кроватям. — Ну пап… — взмолились голоса. — Быстро! — дети с недовольными гримасами медленно сползли с табуреток, выражая полное негодование настолько резкому окончанию преинтересного разговора. — Спокойной ночи… — промычали хулиганы. — Спокойной ночи — приду — проверю. — мужчина, обернувшись, сделал угрожающий знак, олицетворяющий серьезный разговор за завтраком, от чего оба ускорили шаг. — Людмила Прокофьева… — Вова, остановившись, посмотрел на неё. — Не ругайте папу, вы ему нравитесь… — отец, поднявшись с места от переизбытка чувств, хотел вывести разоблачителя за шкирку, однако резвый ребенок сорвался с места, хихикая по дороге в комнату. — Балаган… — со вздохом выпалил он, присаживаясь на место и пряча смущенные глаза. — А-А-Анатолий Ефремович… — наконец, директор смогла прийти в себя. — Людмила Прокофьевна, простите, я обязательно с ними поговорю и… — начал оправдываться он. — Анатолий Ефремович, у вас прекрасные дети. — взгляды, столкнувшись, не могли разойтись. — Это обормоты, а не дети… — с усмешкой произнес он, гуляя по губам. — Самые замечательные дети на свете… — с придыханием сказал голос. — Неужели… — мужчина, улыбнувшись, незаметно сокращал расстояние, придерживаясь за спинку её стула. — Я… Я… Мне очень у вас понравилось… — А я боялся, что… Словом… — Вы зря… Совершенно зря… — Людмила, прикусив губу, внимательно наблюдала, не стесняясь близкого присутствия. — Значит я… То есть вы… Ещё придете? — женщина, запрокинув голову, томно смотрела на него. Однако мысль о времени посетила так некстати. Глаза, разорвав контакт, обратились к настенным часам, стрелки которых перевалили за одиннадцать. — Мне пора… — она неуверенно поднялась с места синхронно с хозяином. — Спасибо за ужин, всё было очень вкусно. — директор почти покинула помещение, однако мужчина вставший в проеме преградил путь. — Я вас отвезу. — глаза пылали нездоровым желанием. — Это неудобно… — Удобно. — мужчина пытался поймать взгляд. — А как же дети? — почти шепотом сказал голос. — Они уже спят. — А если что-то… — Если что-то, что они знают, куда бежать. — улыбнулся мужчина, намекая на заботливого соседа. — Поехали? — сорвалось с языка, однако женщина вместо того, чтобы напомнить о субординации, лишь улыбнулась, утвердительно качая головой. Черная Волга сорвалась с места, сново мчась в центр города. На протяжении всего пути в салоне сохранялась тишина, перебиваемая голосом неустанного диктора и мелодиями, однако немой диалог не вызывал никакого неудобства, смятения или неловкости ни у водителя, ни у пассажира. Людмила, застыв с нежной улыбкой на лица, наблюдала за мужчиной, который уверенными движениями рук заставлял машину переключать передачи, изредка смотря в окно, в котором проносились фонарные столбы, вывески магазинов и кафе. Анатолий Ефремович, удовлетворенно-смущенный сегодняшними визитом, крутил в голове мысли, котрые вызывали приятный трепет внутри, как и женщина, сидящая рядом, своим присутствием. Тормоза скрипнули, означая окончание поездки. Анатолий Ефремович, выбежав на улицу в одном свитере, одетым наскоро, открыл дверь, подав руку. Поравнявшись, они сохраняли тишину, взглядываясь в черты друг друга так, словно видели стоящего напротив впервые. — Я хочу сказать вам спасибо, это был чудесный вечер, я правда и не думала, что проведу его именно так… — Так сумбурно? — усмехнулся он, захлопывая дверь. — Так приятно. — Я рад. — смутившись выдавил он. — Анатолий Ефремович, езжайте, не мерзните. — женщина, укутавшись посильнее, улыбнулась, на что он кивнул, медленно обойдя машину, остановился у водительской двери. — Позвоните, как доберетесь до дома и… Не ругайте Вову… — обернувшись, крикнула она. — Врун, драчун, к тоже же нахал! — громко ответил он, усмехнувшись. — Мне кажется он сказал правду… — тихо заключила она, последний раз обернувшись на начальника отдела легкой промышленности, который несмотря на холод, покорно ждал, когда женская нога переступит порог подъезда. Стремительным шагом женщина преодолела пролет, оказавшись на против двери, сумка, по обыкновению, не хотела отдавать заветный ключ, однако со временем предмет был обнаружен, случайно выскользнув из рук, издал громкой звук. Людмила, присев на корточки, не успела протянуть руку, как дверь в квартиру отворил высокий темноволосый мужчина, смотрящий сверху вниз. От неожиданности тело дернулось, а сердце сковало чувство негодования, казалось, ничто не могло омрачить этот вечер, ему удалось. Встав в полный рост, держа в руке ключ, она безмолвно прошла в квартиру, не желая верить в происходящее, однако недовольный голос всё-таки сигнализировал об истинности. — Где ты была? — Басманов, видимо, окончательно протрезвевший после болезненного поражения, пылал энергией и желанием узнать, где носит женщину в такой поздний час. — А ты? — однако лучшая защита — это нападение. Ни видеть, ни слышать возлюбленного она, по крайней мере, сегодня она была не намерена. — Вопросом на вопрос — замечательно… Я был дома… Отдыхал… — многозначительно произнес он, наблюдая за размеренными действиями возлюбленной, которая, как ни в чем не бывало, сняла шубу, повесила на вешалку, затем, сев на стул, сняла сапоги и прошла по коридору на кухню. — Я прождал тебя три часа! — её невозмутимость начинала выводить из себя, тем временем Людмила достала чашку, наполнив водой из графина. — Я тебя не приглашала. — спокойно ответил голос, от подобного рода заключения мужчина даже растерялся. — Где тебя, черт возьми, носит?! — Я завтра же предоставлю вам письменный отчет о том, где и с кем я проводила вечер, а сейчас извольте. — атмосфера начала накаляться, во избежание громкой сцены директор удалилась в спальню. Включив прикроватный свет, она присела за туалетный столик, снимая серьги, но министр не унимался, стоя в проеме и часто дыша. — Ты ответишь, наконец, где ты была?! — В гостях, такой ответ вас устроит? — У кого? — Я не обязана перед вами отчитываться, Федора Алексеевич, пожалуйста, уходите и не портите мне настроение. — Нет, ты обязана! — мужчина окончательно съехал с катушек, Людмила, не выдержав, резко встала со стула, грозно смотря в глаза. — Сейчас же смени тон или уходи прочь. — крикнула она, не выдержав, министр, осунувшись, удивленно посмотрел на неё, внутренний ребенок вжался в угол, боясь пошевелиться. — Прости… Я… Я просто волновался, тебя нет, я не знал, что и думать. — оправдывался он, разводя руками. — Человек, который хочет приехать, обычно сообщает обо этом по телефону. — холодно отрезал голос. — Я не подумал… — промямлил мужчина, пропуская женщину, подходящую к шкафу. — Я заметила. Федора Алексеевич, потупив глаза, вышел из комнаты, вызывая многозначительный вздох. Через пару минут она вышла из комнаты, увидев одетого министра в дверях. — Это тебе. — рука протянула букет, который был не замечен ранее. — Прости, что не послушал тебя, этого больше не повториться, обещаю. — Людмила, глубоко посмотрев в глаза, сделала шаг навстречу, принимая цветы. — Надеюсь, ты сделаешь выводы. — министр качнул головой, прижимая её к себе. Губы кротко коснулись щеки, ожидая реакции, затем заключив тонкое тело в объятья, он прикоснулся к губам, начиная поцелуй, женщина, спустя несколько секунд поддалась движениям, отвечая взаимностью. — Завтра вечером я за тобой заеду, хочу провести с тобой время. — И параллельно со своими министрами? — Только ты и я, обещаю. — улыбнулся мужчина, целуя в висок. — До встречи. — дверь хлопнула с обратной стороны. Людмила, пройдя в спальню, устало села на кровать, держа в руках цветы. Мысли снова начали закручиваться в тугой узел, упав спиной на постель, она закрыла глаза. Звонок телефона поразил помещение. Женщина, тяжело вздохнув, закрыла лицом букетом, тяжело вздыхая. — Доехал…