До Вас. III Навсегда?

Мужчина, так и не получив ответа от абонента, лег спать, объяснив подобное поведение простым способом — утомленностью женщины.

******

Воскресенье началось относительно рано, хозяин квартиры, сделав зарядку, принял легкий душ, и к десять часам утра уже крутился на кухне, которая истощала манящий запах поджаристых блинчиков. Быстрым движением рук сырое тесто переворачивалось на другую сторону, начиная шипеть, голос диктора шуршал в ушах в перерывах между мелодиями, привкус горьковатого кофе и табака во рту, снег за окном и редкие лучи солнца — симфония воскресного утра. Маленькие ножки затопали на кухню, предвещая появление двух сонных милых мордашек в проеме. — Доброе утро. — отец, обернувшись, слегка улыбнулся помятому после сладкого сна виду. — Доброе… — тихо промычали голоса, ещё пробуждаясь, однако инстинкты побудили протянуть руки к тарелке со стопкой блинов. — Чистить зубы и за стол. — дети, закинув головы наверх, вздохнули, удаляясь в ванную. Через пару минут три холостяка заняли свои привычные места, разбирая горячие блины по тарелкам. Окончательно проснувшись, детские лица приобрели более веселое выражение, болтая ногами, пока не достающими до пола. Новосельцев, наблюдая, как два проглота уплетают завтрак за обе щеки, соревнуясь, кто больше зачерпнет варенья, ухмыльнулся, попутно отпивая из чашки. — Что вчера был за цирк? — прервал он щебетание голосов. — Какой цирк?! — искренне удивился младший. — Который вы вчера устроили… Вы поставили меня в неловкое положение… — далее по всем законам воспитания должна была быть лекция на тему их поведения, однако у детей были другие планы. — Всё-таки она тебя отругала? — с веселой миной спросил Вова. — С чего ты взял? Нет… — Значит обиделась? — Нет, она ничего не сказала, промолчала, как воспитанный человек, в отличие от вас. — А я думаю, ей у нас понравилось. — подметил Сережа с улыбкой, отпивая чай. — Полностью поддерживаю. — завелся Вова, сделав кивок головой. — Откуда такая уверенность? — бровь слегка вздернулась, подчеркивая мужской интерес к детским наблюдениям со стороны. — Она улыбалась… — И так на тебя смотрела… — старший, не выдержав, захохотал, однако Анатолию Ефремовичу было не до смеха. — Это как? — Влюбленно, папа… — Какие глупости. — мужчина, смутившись, нервно теребил чашку. — Ничего это не глупости! Она тебя любит. — К вашему сведению, у Людмилы Прокофьевны уже есть мужчина, которого она любит. — Новосельцев, вздохнув, встал из-за стола, ставя чашку в раковину. — Что?! — хором ответили дети, выпучив глаза. — Да-да, к тому же она скоро выходит за него замуж. Так что в следующий раз оставьте ваши фантазии при себе. — И что же? Ты ничего не сделаешь? — А что я должен сделать? — искренне удивился голос такому напору. — Ну… — Вова, сведя брови, принялся активно думать. — Ты тоже сделай ей предложение! — Нет, предложения делать я не буду, у меня всё-таки есть гордость… — сухо сказал он, смотря на детей, выходя из кухни. — Это правда? — шепотом спросил младший, явно сникнув от новости. — Похоже на то… — старший, хоть и не так прикипевший к женщине, всё же испытал нечто неприятно и горькое внутри, застряв на одной точке. — Она мне сразу не понравилась! — горечь сменилась негодованием. — А ты всё — Людмила Прокофьева, Людмила Прокофьевна, да тьфу на неё, бросила она папу… — Может это папа её бросил… — Сергей не мог смириться с мыслью, выгораживая до последнего. — Папа?! Исключено… — мальчик, прикусив губу, затих. — Хотя… Нет!.. Но ты, Сережа, больше к этой тете не подходи. — младший жалобно взглянул на старшего, лишь кивнув головой. — Ну, мымра. — зарычав, он хлопнул кулаком по столу. Квартира сменила настроение на более молчаливое, после шокирующей новости дети приобрели печально-задумчивый вид, бродя бесцельно по квартире. Новосельцев, засев с книжкой на диване, ощущал нечто необычное, из ряда вон выходящие — отсутствие детского смеха, впрочем каких либо звуков, в помещение повисла неприятная тишина, которая не могла остаться незамеченной. — Что-то случилось? — не выдержав, мужчина закрыл книгу, смотря на детей, которые предварительно договорились не показывать своего негодования и больше не поднимать тему, которая даже касательно затрагивают бесстыжую женщину. — Пап, а когда мы будем ставить елку? — промычал Сережа. — Сегодня. — Правда?! — ребенок, вскочив с места, захлопал в ладоши, видимо, вывести его из депрессивного состояния было не так сложно. — Вечером придет Максим Викторович и поможет достать её с антресоли. — Может живую? — включился Вова, сохраняя отстраненность. — Да! — завизжал второй. — Живую — так живую. — улыбнулся отец, наконец, имея финансовую возможность удовлетворить все прихоти детей. — Так, а вы написали письма Деду Морозу? — Я уже положил письмо в почтовый ящик, сначала я хотел отнести на почту, но дед Максим сказал, что так быстрее. — А ты, Вов, написал? — Деда Мороза не существует… — с ноткой задумчивости протянул старший так, словно этот жестокий мир открылся для него с его худшей стороны. — Существует! — оппозиция образовалась мгновенно. Мужчина, скрестив руки, внимательно смотрел за мальчиком, пытаясь разгадать. — Сереж, принеси воды, пожалуйста. — кивнув, лишний свидетель диалога убежал. — Ты чем-то расстроен? — Анатолий Ефремович, присев на корточки, погладил по светлой голове. — Нет… — Если ты не веришь в Деда Мороза, это ещё не повод оставаться без подарка. — мальчик, взглянув на отца, наконец, улыбнулся. — Что ты хочешь? — Форму и ещё новые перчатки. — Хорошо. — казалось, можно было и не спрашивать. — И… Пап, ты можешь купить фломастеры? — смущение читалось в каждом движении, а бойкий голос сменился робким. — Фломастеры? — отец удивленно улыбнулся. — Хорошо, я куплю, ты решил заняться рисованием, это похвально. — Это не для меня… Понимаешь, как объяснить, вообщем одна девочка… — пальцы сжались в кулак, молодой и походе влюбленный мужчина терялся от смущения. — Я хочу её поздравить. — Это замечательно… — Новосельцев расплылся в улыбке от обаятельности искреннего порыва сердца. Казалось, настроение дома стабилизировалось. Через пару часов отец семейства уехал выполнять обязанность каждого родителя перед Новым годом — становиться, хоть и не надогло, но волшебным и почти всемогущем героем детских сказок. Чудесно, не правда ли? Прогулка по магазинам заняла добрую часть времени, запасенного перед вечерней сменой в ресторане, покупка елка была отложена на более поздний час.

******

Ресторан, доверху набитый людьми, создавал некоторые трудности при входе, обслуживающий персонал то и дело останавливал уже всем знакомого Анатолия Ефремовича, чтобы поздравить с наступающим Новым годом и пожелать, чего обычно желают, несмотря на то, что до праздника оставалось ещё несколько дней, такова природа человека — скрашивать ожидание любыми способами. — Добрый вечер. — Георгий был, как всегда, свеж и весел, широко улыбаясь. — Добрый, добрый, с наступающим! Что у нас на сегодня? — Новосельцев, подав руку, взял со стола список. — Ух… — многозначительно озвучил он. — Да-да… — усмехнулся грузин. — Полный аншлаг! И там… — он указал рукой на зал. — И тут. — Думаю, я справлюсь. — он утвердительно кивнул головой, выходя из кабинета. — Анатолий Ефремович, погоди, чуть не забыл. — шаг замедлился, остановившись перед дверью. — Приглашаю тебя и твою семью отпраздновать Новый год в нашей большой и дружной компании, будет много шампанского, артисты, певицы, словом, всё, как положено. — Георгий, спасибо за приглашение, но я вынужден отказаться, я уже пообещал Ольге встречать Новый год вместе. — В чем проблема? Бери Ольгу, детей, Максима Викторовича и приходите. Начало в 21:00, здесь, в ресторане. — Ольга без мужа не согласиться. — И мужа возьмем, это не обсуждается. Если Юрий Григорьевич не будет устраивать сцен ревности, то пусть тоже приходит. — их отношения давно не были для грузина чем-то секретным. — У него жена. — Вот и отлично. — Мы подумаем, спасибо. — Отказов не принимаю! — рассмеялся мужчина, отпуская Новосельцева работать.

******

К семи часам вечера женщина, пол дня бегающая по квартире, почти завершила свой марафон, в спешке надевая сережки перед зеркалом. Поддавшись чувствам или снова мужским флюидам, обладающим гипнотическим эффектом, присущим министрам, особенно молодым и красивым, она решила проглотить очередную выходку, тем не менее оставляя за собой право взять слово за ужином. Немолодая, некрасивая женщина, как когда-то назвал её Юрий Григорьевич, безусловно уже не претендовала на данное знание, однако биологические часы были неумолимы, даже перед директором. Возможно в этом и кроется основная причина того, почему шаловливому, будем всё-таки выбирать выражения, министру всё сходит с рук. Последний взмах ресницами перед отражением — безупречно, быстрый шаг из комнаты, пару капель духов на шею, шуба окутала хрупкие плечи, а дверь скрипнула с характерным звуком, оставляя помещение на единице с собой. Басманов, увидев фигуру, спокойным шагом вышел из машины, открыв переднюю дверь. Людмила, не выдержав, слабо улыбнулась, невольно отодвинув обиды на второй план, но лишь на неопределенный срок. Губы нежно коснулись порозовевшей щеки, олицетворяя безмолвное приветствие. Людмила, оказавшись в салоне, вжалась в сиденье, размышляя о конечной точке маршрута. — Ты прекрасна. — мимоходом сказал мужчина, отъезжая от бордюра. — Куда мы едем? — смутившись, она покосилась на водителя. — В твою любимую Прагу. — монотонно ответил он с легкой улыбкой, впрочем выбор был предопределен, вход в Арагви для него был закрыт и похоже, что навсегда. Людмила качнула головой, оставаясь слегка неудовлетворенной, подсознательно её тянуло именно в злополучный ресторан, причину тому женщина решила оставить без объяснений, по крайней мере для себя, хотя здравый рассудок подсказывал, что совместных походов в это место больше не предвидеться, может это даже к лучшему? Прага, подобно Арагви и другим фешенебельным ресторанам Москвы, была забита людьми, желающими провести вечер в хорошей компании, держа в руках бокал хорошего вина… Как мало нужно человеку для счастья — всего лишь большой карман… Людмила, воспользовавшись помощью возлюбленного, оказалась в платье темно-синего цвета, приковавшее внимание всех модниц столицы. Скромно опустив взгляд, она взяла под руку высокого мужчину, элегантно плывя между столиков, вслед за официантом, который то и дело останавливался, ожидая, пока министр поздоровается с очередным приятелем или просто знакомым. Наконец, тернистый пусть был пройден. Людмила, приземлившись на стул, тяжело вздохнула, в очередной раз находясь под пристальным взором разнообразных дядек из министерства, которые случайным образом составили им компанию за соседними столиками. Губы вымолвили «спасибо», отпуская юношу на несколько минут. — Что сегодня дают? — язвительно усмехнулся Федора Алексеевич, заметно повеселевший описанию еды в меню, похоже путь к хорошему настроению мужчины тоже лежит через желудок. — Что и вчера… — кольнула она, сгорая от негодования. Неужели в её жизни больше не будет дня без министерских рож? — Людмила Прокофьевна, что у вас в последнее время с настроением? — улыбнулся мужчина, нежно гуляя по лицу. — В последнее время меня не покидает чувство преследования. — нервно ответила она, зарываясь глазами в меню. — Кто же этот бесстрашный поклонник? — не переставал ерничать мужчина. — Это целая группа лиц, кажется, они скоро начнут мерещиться мне во снах. — женщина слегка качнула головой в сторону. — Прости, возможности закрыть ресторан пока нет. — Басманов хмыкнул, смотря в глаза. — В следующий раз можем пойти в булочную. — Я не критикую, а лишь констатирую факт. — Может причина в другом… — Федора Алексеевич задумчиво посмотрел на неё. — Ты случаем не беременна? — за вопросом последовала многозначительная улыбка, посыл которой она не смогла разгадать, будучи шокированной сущностью вопроса. — Я?! — громко вырвалось изнутри, от чего несколько соседних столиков заинтересованно оглянулись, женщина, спрятав глаза, сглотнула слюну, умерив пыл. — Беременна… — шепотом протянула женщина, бешено бегая глазами. — Чему ты так удивляешься? — с невозмутимым видом и ноткой иронии спросил министр. — Такое частенько случается с женщинами. — следом последовал небольшой смешок, Людмила, желая возразить, осеклась надвигающемуся официанту. — Будьте добры, треску, картофель, мимозу, бутылку белового сухого вина… — мужчина остановился, ожидая, что она продолжит, однако дар речи был потерян окончательно. — Даме — всё то же самое. — хлопнув меню, мужчина передал его в руки уходящему официанту. — Я всё правильно сказал? — однако вывести её из ступора было не так просто. — Людмила… — протянул голос, в то время, как рука коснулась женской ладони. — М? — Это лишь моё предположение… В любом случае, я буду очень рад, если моя догадка подтвердиться. — Правда? — глаза заблестели от ныне неизвестных ей чувств. — Конечно. — губы коснулись тонкой кожи чуть ниже запястья. Женщина, обработав информацию, широко улыбнулась. Подобная мысль никогда ранее не посещала её, одно внезапное заявление дало пишу для размышлений. Выдвинутая теория имела все шансы, поскольку интимная жизнь директора и министра имела регулярный характер, к тому же частые перепады настроения, порой необъяснимые даже для самой женщины, лишь подкрепляли эту мысль. Сложно описать, что происходило внутри — страх, смятение, затем отрицание, торг, агрессия и, наконец, принятие потенциального статуса, о котором она задумывалась в последние время особенно часто. Возможно, её реакции и их излишняя резкость связана далеко не с мужчиной, а с её состоянием, тошнотворная нервозность — это результат их бессонных ночей, а реальность, происходящая вокруг неё, представляет собой нечто искаженное под призмой её внутреннего самоощущения, которое, безусловно, меняется в данный период. Поверить в это сложно, предстать — практически невозможно. Она, директор статистического, бесполое существо, созданное, чтобы руководить большим человеческим организмом возможно скоро станет мамой, сменив отчеты и ведомости на пеленки?! Ужасно… И прекрасно одновременно… Не об этом ли мечтает каждая женщина? В конечном итоге ребенок становится важнее всех общественных признаний и наград, человеческая природа, с этим ничего не поделать… Но… Всегда есть это противное но… Которое обычно порождает миллион противоречий, главное из которых — желание иметь ребенка, но от этого ли мужчины… Зная натуру героини, самовольный отказ был исключен, даже в случае статуса матери-одиночки, однако можно ли говорить о по-настоящему счастливой женщине, состоящей в браке с нелюбимым мужчиной? Впрочем это всё лирика, предположения и практические не имеющие оснований догадки, случайно вылетевшие изо рта собеседника, побудившие оставить эту тему до завтрашнего приема у врача.