До Вас. III Навсегда?

В три часа ночи покосившаяся фигура вернулась домой, добив себя крепкой чачей в ресторане после работы. Дети мирно сопели в кроватях, укрывшись с головой одеялом, мужчина, заглянув на секунду, не смог сдержать широкой ухмылки. Тело, безжизненно грохнувшись на кровать, мгновенно уснуло в одежде.

******

Утро в доме Новосельцевых началось не с кофе. Предновогодняя суета накрыла обитателей с головой, впрочем, как и тысячи квартир, в которых один день году можно наблюдать абсолютный, необъяснимый и неудержимый хаус. Дети, выспавшись, бегали по квартире с громкими возгласами, телевизор, кричащий на всё помещение, казалось, было слышно на соседней улице, мешая сосредоточиться и без того рассеянной голове хозяина квартиры, который в первые пятнадцать секунд после пробуждения молил о том, чтобы всё поскорее закончилось. Сильное похмелье побуждало раздражаться по пустякам, казалось, что мужчина успел несколько раз окончательно поссориться с детьми, пообещав оставить их без новогоднего вечера, и ровно столько же попросить у них прощения за неоправданные обвинения. Максим Викторович, являясь самым рациональным человеком среди всех, начал уборку, привычка присущая людям старых понятий, невзирая на бесполезность подобной процедуры, ввиду празднования вне стен квартиры. Новосельцев, с трудом собрав себя по кусочкам, покинул источник хаоса, оправившись на работу, попросив лишь об одном — быть готовыми ровно к шести.

******

Казалось, за всё ночь Георгий так и не покинул стола, расположившись ровно на том же месте с бокалом вина, однако внешний вид был свеж и безупречен, как никогда, видимо горячие напитки не властны над горячей грузинской душой. — Жду вас к девяти! — на прощание крикнул Георгий. — Будем! — на выдохе произнес начальник отдела, наконец, закончив все рабочие обязанности в этом году.

******

Вернувшись домой, мужчина не поверил своим ушам — тишина, лишь голос диктора разбавлял эту унылую, казалось, безжизненную атмосферу. Пройдя в гостиную, перед ним открылась приумилительная картина — обессиленный сосед уснул на диване, бессознательно обняв мальчишек, которые боялись шелохнуться, лишь бы не разбудить спящего. Вова, заметив отца, приложил палец к губам, улыбаясь, мужчина, тихенько рассмеявшись, удалился в ванную, заметив два маленьких поглаженных костюма и один побольше. — А теперь время подарков! — с большим энтузиазмом сказал отец, видимо, слегка отошедший от вчерашнего или спасителем вечера всё же являлось шампанское, которое так нежно разливалось по телу. Дети, умытые, причесанные, одетые в брюки и рубашки, вскрикнули от удовольствия, прыгая на месте, всё же хулиганскую натуру не скрыть даже под самым серьёзным костюмом. Максим Викторович, не уступающий молодому поколению в привлекательности, улыбнулся, ожидая искренних детских эмоций, которые он так ценил в маленьких мужчинах. — Всё под елкой! — Вова, уступив место младшему, подошел вторым, достав праздничный пакет. — Перчатки, форма и… — старший широко улыбнулся, найдя на дне пакета заветные краски для дамы сердца. — Надеюсь, у неё хватит терпения до конца каникул? — Анатолий Ефремович, подмигнув, кивнул головой, смотря на счастливого сына, похоже в курсе любовных дел были только они вдвоём. — Спасибо… — дети, полностью удовлетворенные и покорённые, обняли мужчину, которому, похоже, больше ничего и не надо. — Но не совсем всё… — сосед, выйдя в коридор, вернулся с коробкой. — Конструктор! — завопил Сережа, старший лишь широко улыбнулся, продолжая извлекать содержимое. — Максим Викторович… — Новосельцев покосил на соседа, который лишь иронично пожал плечами. — А это тебе, Анатолий Ефремович, выбирали все вместе. — старичок передал небольшую коробочку в руки. Мужчина, как ребенок, рассмеялся от радости, обнаружив импортный галстук черного цвета. — Спасибо… — от смущения щеки слегка покраснели. — А мы выбирали не вместе, но думаю, вы не обидитесь. — подарок доя соседа был исключительно полезным, но не менее приятным — теплый свитер, от чего сентиментальную душу пробило на слезу. Когда, наконец, процедура обмена была закончена, а бутылка шампанского выпита, четверо мужчин со звонкими возгласами проследовали на выход, полностью удовлетворенные началом вечера, то ли ещё будет…

******

— Людмила, прошу тебя, одевайся быстрее! — мужчина, пыхтя от жары и негодования, стоял одетый в прихожей, держа в руках женскую шубу. — Ещё пять минут! — крикнул голос из спальни. — Ты говорила это десять минут назад! Нет, я так больше не могу! Жду тебя в машине. — стерев со лба каплю пота, министр кинул верхнюю одежду на тумбочку, выходя из квартиры с пакетами. — Так-то лучше. — ухмыльнулась женщина собственному отражению, не вынося, когда кто-то стоит над душой в стол важный момент — наведение марафета. Собственно, макияж был закончен ровно десять минут назад, однако полностью убедиться в своей безупречности требует времени, истинная женщина. Встав из-за туалетного столика, она осмотрела себя ещё раз, тяжело вздохнув, перспектива встречать новый год в компании друзей не сильно импонировала, тем более если учесть их прямую или косвенную принадлежность к министерству, перед которым так или иначе нужно держать лицо. Однако эта деталь меркла по сравнению с внутренним состоянием, которое сильно контрастировало с безупречным, роскошным, в меру счастливым внешним видом. Мысли о Новосельцева не покинули ни предыдущей ночью, спровоцировав синие круги под глазами, ни утром за кашкой кофе, ни даже сейчас. Что-то будто тянуло её обратно в тот злополучный зал, видимо, желание найти ответы на все волнующие вопросы было невозможно без второго участника преступления, при встече с которым, она считала, всё станет ясно без слов. Громкий звук телефонного звонка поразил помещение, женщина схватила трубку, подсознательно желая услышать ненавистный голос, который, по всей вероятности, должен был сорвать проклятый Новый Год в Праге. — Людмила! — послышалось из телефонной трубки, дальнейшее объяснение не имело никакого смысла. — Бегу! — ответила она, кидая трубку на место, накинув шубу, женщина погасила свет, закрыв за собой дверь, видимо Новому Году — быть…

******

Такси остановившись у ресторана, скрипнуло тормозами. Анатолий Ефремович дал водителю с лихвой, благодаря за поездку. Георгий, встречавший гостей на улице, широко улыбнулся компании. — Здравствуйте, здравствуйте! — захохотал грузин, обнимая Новосельцева и целуя в щеку, Максим Викторович был удовлетворен крепким пожатием руки. — Знакомьтесь, это Георгий, мой… — Анатолий Ефремович задумался, как представить детям начальника, курирующего его нелегальную подработку. — Не старый, но очень хороший друг. — подмигнув, мужчина сел на корточки, давая детям по конфете, чем вызвал их мгновенное доверие и симпатию. — Вова. — Я Сережа. — Очень приятно познакомиться с такими серьезными молодыми людьми. Проходите, Алексей вас проводит. — встав в полный рост, грузин улыбнулся. — Спасибо. Ресторан, значительно преобразившись, искрил роскошью и богатством, огромная елка расположилась по средине зала, увешенная множеством стеклянных игрушек, притягивая внимание ни только детей, но и взрослых. Гидриды истощали приятный теплый цвет, мигая разными цветами. Не меньшее впечатление производил и собравшийся контингент — мужчины в импортных костюмах, кричащих о их происхождение с порога, положа руки на стол, невольно демонстрировали дорогие часы, женщины, чей красоты было не передать, освещали помещение широкими улыбками и увесистыми украшениями на шеи или запястье, больше походя на штатных работниц Московского дома мод. Новосельцев, ухмыльнувшись, снял пальто, чувствуя себя уверенно и непринужденно, раньше подобное вызвало бы у него смятение, неловкость и даже стыд, однако опыт общения с высокопоставленными людьми и частое нахождение в стенах заведения, позволяло не только чувствовать себя комфортно, но и сходу определять к какой именно касте принадлежит то или иной толстокожий, на вид угрюмый мужчина. Однако дети, явно не привыкшие к столь пышным праздникам, громко восторгались простому официанту, несущему на подносе бокалы шампанского, что вызвало добродушную улыбку отца, гордившимся возможности показать им новый, беззаботный и красивый в совем внешним обличии мир. — Добрый вечер, Анатолий Ефремович, пройдемте. — знакомый официант приветливо кивнул головой, приглашая рукой. Четверо мужчин, переглянувшись, направились за ним. Красивый высокий мужчина, идущий за руку с детьми, вызвал многочисленные женские взгляды, смотрящие с нежностью, невольно завидуя, наверняка, не менее красивой молодой жене. — Прошу. — второй этаж выглядел не менее роскошно, в тоже время уютно и приватно, создавая домашнюю атмосферу зажиточной грузинской гостиной. Длинный стол, накрытый белоснежной скатертью, вмещал в себя около двадцати человек, большинство которых не нуждались в представлении — младшие братья в полном составе, близкие друзья семьи, их жены и дети. Новосельцев, пожав руки мужской половине и обменявшись поздравлениями, принялся целовать женские ладони, не успев сесть на место, он встретился с любимыми глазами. — Привет, С новым Годом! — Новосельцев, подойдя к женщине, легко чмокнул её в щеку. — Прекрасно выглядишь! — затем переключил свое внимание на Алексея, который держался несколько неуверенно. — Спасибо, ты тоже! — Ольга, улыбнувшись, бегала глазами за спиной у друга, пытаясь отыскать заветную фигуру. — Проходите. Через пятнадцать минут все собравшиеся за одним столом бурно беседовали, образовав одну большую и дружную компанию, больше напоминавшую встречу старых друзей, когда-то потерявшихся, но явно скучавшим по друг другу. Дети разных возрастов образовали свою небольшую кучку, обосновавшись за правым краем большого стола, подальше от скучных взрослых бесед. Все ждали Георгия, который появился на горизонте в компании Юрия Григорьевича и его жены, которые быстро заняли свои места, поприветствовав всех присутствующих. Не обошлось и без нежностей, заместитель директора, расцеловавший Новосельцева, вызвал звонкий смех у всех, Ольга лишь широко улыбнулась, наслаждаясь близким присутствием возлюбленного, сидящим через Новосельцева. Наконец, можно было начинать. Несколько официантов, обслуживающих исключительно второй этаж, суетливо бегали, принимая заказы и разливая шампанское по бокалам, мужчины решили начать с крепкого, зачем тянуть, не правда ли? — Прошу минуточку внимания. — Георгий, ударив ножом по стеклу, встал в полный рост. — Сегодня за столом собрались все те, кого я от всего сердца люблю и уважаю, мне отрадно признавать, что наши ряды пополнились хорошими людьми, пусть наши встречи станут приятной традицией! Давайте поднимем бокалы за то, чтобы в нашем доме всегда было тепло и уютно, а наши близкие были счастливы и здоровы! С Наступающем Новым Годом! — звон бокалов распространился по помещению, смешиваясь с радостными возгласами.

******

— Добрый вечер. — произнесла женщина с натянутой улыбкой, присаживаясь на стул. Мужчины, преимущественно среднего возраста, поцеловали женскую ладонь, которая поскорее хотела нырнуть под стол. Людмила, поблагодарив каждого за поздравления погрузилась в меню, пока министр рассказывал о грядущей поездке в Ленинград. Женщины, хоть и красивые внешне, отдавали чем-то уродливым, слишком искусственные ухмылки выдавали их притворство, несмотря на внешнюю радость и благосклонность, вероятно, такова их роль — быть заложницей положения в тени собственного мужа. Уловив атмосферу сегодняшнего вечера, женщина предпочла остаться молчаливым слушатель бурной беседы, касающейся в основном работы, политики и прочей чепухи, которую обычно не затрагивают за праздничным столом. Бокал красного французского вина смог слегка скрасить ситуацию, многочисленные мужские голоса перестали резать слух, став неким белым шумом, к которому постепенно привыкаешь и начинаешь вовсе не замечать, их жены казались не так уж искусствены, как при первом взгляде, вызывая лишь искренние сожаление. Расположившись поудобнее, женщина ждала долгожданный ужин, который оказался бесподобен, впрочем, как и всегда. Время неумолимо приближалось к отметке двенадцать, побуждая обновлять бокалы всё чаще и чаще, однако для героини время словно встало на месте, провоцируя коситься на мужские часы и отчитывать минуты до окончания официальной части, видимо даже самый помпезный ресторан не заменит уютного вечера дома у телевизора. — Людмила? — Басманов, прикоснувшись к руке, вывел из мыслей. — А?! — Когда у вас свадьба? — повторил мужчина снова. — Свадьба? Свадьба двадцатого января… — сказала она так монотонно, словно зачитывая очередной отчет. — Завтра же начнем готовиться! — рассмеялся друг. — Ну что вы… Подарков не надо! — с гордостью отмахнулся Басманов, приобнимая будущую жену. — Хотя бы сервиз! — противно рассмеялся другой, невольно побудив вспомнить о вчерашнем вечере и о подарке, забытым на рояле за сценой.

******

Музыканты, прибывшие за час до Нового года, заразили и без того шумную и энергичную компанию, которая буквально сходила с ума, срываясь с мест, ежеминутно поднимая тосты, словом была прекрасна в своем многонациональном обыкновении. Мужчины, прибывая в отличном расположении духа от чачи и прочих горячительных напитков, бурлили, как ядерная смесь, взрываясь смехом и заражая сидящих рядом дам. Ольга, скрестив руки на груди, держала бокал, поддерживая женскую беседу и искрясь от счастья. К блюду, стоящему перед ней и успевшему уже остыть, она даже не притронулась, видимо сытость желудка была спровоцирована увлеченностью возлюбленным, за которым она неустанно наблюдала в течение всего вечера, неприметно, разумеется. Даже присутствие жены, сидящей рядом, не могло омрачить столь приятное внутреннее помутнение рассудка, видимо истинная любовь не видит преград. Юрий Григорьевич, в свою очередь, был более публичен и открыт, впрочем, такова его натура, неумолимо требующая общественного внимания. Он, лишь изредка позволяя себе прерваться, краем глаза наблюдал, как счастливая блондинка крутит в руках бокал с шампанским. Что же касалось Новосельцева, сложно сказать — временами волна безудержного смеха накрывала с головой, мужчина, словно проснувшись, в секунду включался в беседу, составляя неплохую конкуренцию звезде вечера, однако всё чаще он погружался в собственные мысли, заострив взгляд на одной точке, возможно подобная смена личности была связана с большим количеством алкоголя, выпитым за последние пару дней, и плохим сном, однако главная тема его внутренних дум говорила об обратном. Начальник отдела, откинувшись на спинку стула и положив нога на ногу, думал о женщине, убежавшей в слезах вчера вечером. Смотря на счастливые пары, сидящие за столом, мужчина тайно мечтал ощутить её ладонь, запах духов, уловить заостренный на себе внимательный взгляд. Казалось, образ женщины и нескончаемые мысли о ней намертво укоренились в голове, словно пропитав тело изнутри. Ещё полгода назад подобное показалось бы бредом тяжело больного человека, однако и сама жизнь претерпела значительные изменение, заставляя героя задуматься, насколько непредсказуема бывает судьба, в его случае — ещё и благосклонна. Из неотесанного, мягкого, пугливого, словом никакого сотрудника, он стал уверенным, статным мужчиной, занимающим определенное место в обществе и пользующимся уважением и любовью влиятельных людей. Безусловно, нужно отдать должное начальнику отдела, переломившего себя, где-то и вовсе сломавшего для того, чтобы стать тем, кем он сейчас является, однако первопричиной всё-таки являлась женщина, побудившая на столь значительные перемены, видимо любовь, действительно, меняет людей… Она, несомненно, лучшее, что случалось в его жизни, возможно, их отношения были всего на всего частью мужского жизненного пути, который необходимо было пройти, чтобы обрести себя. Болезненная, но правильная мысль врезалась в голову — её пора отпустить, он никогда не забудет то счастливое время, проведенное вместе, но разве стоит стучаться в закрытую дверь? Он навсегда останется бесконечно благодарен и безмерно виноват. — Друзья, у меня есть тост! — усмехнувшись, он стал из-за стола, светясь легкостью.

******

Воспитанные и приличные, как казалось на первый взгляд, мужчины, всё больше походили на стадо животных с каждой новой выпитой стопкой водки, собственно как и большинство присутствующих высокопоставленных чиновников и директоров, находящихся в ресторане. Людмила, прикусив губу от стыда, нервно теребила скатерть, наконец, не выдержав, женщина встала из-за стола под предлогом необходимости удалиться в уборную, однако крепка рука усадила на место, прижав к себе, мужчина впился в губы. — Что ты делаешь?! — скрепя зубами произнесла она, теряясь от подобного нахальства. — Люблю тебя… — сидящие рядом громко рассмеялись, в то время, как директор не могла найти себе места от возмущения. — Отпусти меня. — захмелевший мужчина нахмурил брови, ослабляя хватку. — Что же… Я тебе больше не мил? — казалось, выяснения отношений было не избежать, впрочем, как и общественного позора. — Мне нужно в уборную. — Людмила, повторив попытку, встала в полный рост, мужчина лишь отмахнулся, снова вовлекаясь в беседу. От переизбытка чувств хотелось расплакаться на месте, однако женская мудрость подсказывала, что скандал на глазах у всего министерства не лучшая идея. Просидев в туалетной комнате полчаса, она вернулась на место, окончательно решив покинуть вечер, как только часы перевалят за двенадцать, одна или в компании пьяного мужчины — было неважно.

******

Без пяти минут зал окончательно стих, официанты, выкатив на середину телевизор, отошли от экрана, вслушиваясь в речь президента. Мужчины, приготовив шампанское, держали пробки, которые хотели вот-вот выпрыгнуть из бутылок и врезаться в потолок. Новосельцев улыбнулся, наблюдая, как взрослые люди с детской непосредственностью ждали новогоднего чуда, затаив дыхание. — С Новым, 1978 годом! — как только речь была окончена, по залу разлились оглушительные возгласы, аплодисменты, крики, поздравления, ресторан, находясь словно под обстрелом, с трудом выдерживал натиск сотни пробок, которые с визгом взлетали вверх, а ледяное шампанское белой пеной разливалось по бокалам. — С новым Годом… — произнес тихо мужчина, улыбаясь новым переменам.

******

Людмила, надеясь на скорое окончание вечера, допила последний бокал, однако вопреки её желанию — проказник был в самом разгаре, исключая возможность вытащить министра из-за стола. — Я хочу домой… — шепотом сказала она на ухо. — Скоро поедем. — повторил он в сотый раз, не повернув головы. Людмила, вздохнув, взяла в руки маленькую сумочку, направляясь к выходу. Казалось, её уход никого не беспокоил, более того, был даже не замечен. Накинув шубу на плечи, она обернулась, надеясь увидеть хотя бы какую-то реакцию, однако мужчина был увлечен бурной беседой, держа в руках очередную стопку. Прикусив губу, она вышла из ресторана, направляясь домой в гордом одиночестве. Из глаз и то и дело норовили пойти соленые слезы, которых, как казалось, не осталось, впрочем, плакать в Новый год не такая уж и удачная затея. Холодный ветер обдувал горячие щеки, в то время как снежинки, будто не в силах изменить мирную траекторию полета, падали хлопьями прямо под ноги. На одной из центральных улиц города сохранялась гробовая тишина, словно в огромном мегаполисе не осталось и души, редкие возгласы иногда всё-таки раздавались за спиной. Веселые люди, видимо встав из-за праздничных столов практически после курантов, как призраки, проплывали мимо неё, неся в руках шампанское, от всей души поздравляли с Новым годом, в ответ получая лишь кроткий кивок. Казалось, вся физическая материя размылась, позволяя держать фокус исключительно на прямой заснеженной тропинке, ведущей к дому. Наверное, покидать учреждение без мужчины была не лучшей идеей, особенно если учесть количество пьяных людей на улице, действия которых сложно было предугадать, но терпения оставаться неважной, не нужной, не имеющей значения больше не осталось, видимо, женская гордость оказалась сильнее косых взглядов. Дыхание начало сбиваться от образовавшегося кома в горле и быстрого шага, поддерживать который было крайне трудно из-за вязкого затягивающего снега. Женщина, остановившись у фасада здания, сделала глубокий вдох, открыв сумочку, пачка сигарет была найдена автоматически. Дым, окутав легкие, произвел успокоительный эффект практически мгновенно. Людмила, скрестив ноги, наблюдала за бурной активностью людей в залитых теплом окнах напротив, мечтая поскорее оказаться дома. — С Новым Годом! — внезапно мужской голос прервал размышления, заставив неосознанно дернуться. Фигура, облокотившись на бетонную панель, выпускала дым, оставаясь неразличимой ввиду бьющего в лицо света от фонаря. — С новым годом… — безразлично ответила она, отворачиваясь в другую сторону, беседа с пьяным и приставучим незнакомцем явно не вписывалась в её планы. — Почему вы одна? — снова обратился голос. — Уже поздно и мне пора домой… — ощутив волну неприятных мурашек, желание поскорее покинуть место было непреодолимым. — Вы верите в чудеса? — однако собеседник не сдавался, пестря глупыми, одновременно странными и где-то даже пугающими вопросами, от чего становилось не по себе. — Нет, я в них не верю, до свидания. — женщина, кинув окурок в снег, направилась в противоположном направлении. — Хотите я докажу вам обратное? — окрикнул он. — Я в этом сильно сомневаюсь… — на ходу сказала она более уверено, внутренне ощущая угрозу. — Я угадаю ваше имя… — не объяснимо для себя женщина остановилась, обернувшись на фигуру. — Анна? Слишком тривиально. Наталья? Нет, оно вам не идет. Людмила… Вас зовут Людмила… — «Но как…» — хотело вырваться из груди, загадочный при этом излишне подозрительный незнакомец ввел в ступор, ответить утвердительно она не решалась, тем не менее была не в силах отвести внимательный взгляд. Блик от наручных часов мелькнул в темноте, мужчина, поправив очки, словно ожидал её реакции. Голос показался до боли знакомым, казалось, она догадалась. — Что же… Позвольте и мне… — Людмила, хмыкнув, была почти уверена в совей догадке, сделав несколько шагов навстречу покрытой тенью фигуре. — Вас зовут Анатолием Ефремовичем, фамилия ваша… Новосельцев. — она остановилась, внимательно вглядываясь в темноту. — Вы оказались удивительно прозорливой… Вы просто вдаль смотрите. — усмехнувшись, мужчина вышел на свет, вызвав многозначительную ухмылку. Сложно сказать, какой именно посыл содержал этот пронзительный взгляд, полный то ли ненависти, то ли презрения, то ли отчаянья и безысходности, возможно всё вместе, однако явно вызвав что-то внутри женской натуры, от чего она не могла сказать и слова. Мужчина, окончательно решивший начать новую жизнь без неё, снова невольно оказался рядом, сам того не желая или всё-таки тайно мечтая встретить её. Впрочем, мелькая шалость, вызванная помутненным алкоголем рассудком, была продумана лишь наполовину, о дальнейших последствиях подумать мужчина не успел. — Людмила Прокофьевна… — А-А-Анатолий Ефремович… — сказали они одновременно. — Позвольте мне… — Новосельцев, прикусив губу, приблизился, не зная, как выразить всю полноту извинений, однако женщина, трясущаяся от холода, заставила переменить тактику. — Вам холодно? Почему вы одна? А где… Подложите… — наконец, рациональные вопросы начали вплывать в голове. Мужчина, сняв с себя пальто, накинул на женские плечи, оказавшись в пиджаке. — Что вы делаете… Вы же заболеете?! — Что-то случилось? — обеспокоенно-растерянный взгляд произвел положительный эффект, смягчив негодование от нелепой шутки. — Нет, я иду домой. — Давайте я вызову вам такси, правда придется немного подождать в ресторане… — мужчина невольно обхватил локоть. — Не стоит затрудняться… — Пойдемте же, у вас губы синие… — мужчина, улыбнувшись, посмотрел в глаза, Людмила, смутившись, не знала, что ответить, внутреннее противоречие брало вверх, создавая абсолютную путаницу в голове и сердце, однако Новосельцев, решив не ждать мучительного ответа, обхватил талию, направляясь ко входу, расположенному в ста метрах. Открыв дверь, он пропустил даму вперед, вздрогнув от холода, быстро закрыл дверь за собой. — Позвольте. — Анатолий Ефремович, смущённо улыбнувшись, помог стянуть шубу, видимо находясь в таком же ступоре, что и женщина. — Вы прекрасно выглядите… — сорвалось с языка. Людмила, смутившись, улыбнулась, получив первый комплимент за сегодня. Рука невесомо коснулась спины, вселяя чувство защищенности перед многочисленными взглядами, устремленными на них. Женщины, вспомнив о высоком статном мужчине, подтвердили свою догадку о красивой и молодой жене.