До Вас. III Навсегда?

Людмила, приоткрыв глаза, обнаружила несвойственное для себя убранство помещения. Поджав ноги, она потерла красные от слез веки, постепенно приходя в себя. Воспоминания вспышками мелькали перед глазами, позволяя собрать единый пазл из обрывков прошлой ночи. Прага, путь домой, загадочный незнакомец, громкие голоса с грузинским акцентом, такси, Новосельцев, теплый душ, холодное шампанское, частые всхлипы в подушку. Обхватив руками лицо, женщина пыталась осознать бедственность нынешнего положения. Несмотря на неудовлетворительное, даже возмутительное поведение возлюбленного, обида на которого, казалось, ещё не отпустила, никак не умоляла её нахождения в доме чужого мужчины. Теплая уютная постель провоцировала продолжить сладкий сон до самого обеда, учитывая мерзкую погоду за окном. Наверняка мужчина разбудит вкусным завтраком и чашкой горячего черного кофе, по крайней мере так было раньше, казалось, где-то в другой жизни, но время, неумолимо приближающее к одиннадцати, кричало о необходимости покинуть помещение, как можно скорее. Женщина, нехотя встав с кровати, надела вчерашнее платье, потерявшее презентабельный вид, синяя рубашка осталась одиноко лежать на мятой постели, являясь единственным доказательном волшебной ночи. — Где ты была? — Людмила аккуратным движением руки засунула ключ в скважину, моля, чтобы квартира оказалось пустой. Однако мужчина, открывший так резко и воинственно, развеял мечты, с порога ударяя вопросом, словно обухом. — В магазине… — непринужденно ответила она, заметив мокрый след от мужских ботинок, который был оставлен не более двадцать минут назад. — В платье? — удивленно спросил министр, помогая снять шубу. — Вся одежда уже собрана. — соврала женщина настолько искусно, развеяв всякие сомнения на счет её отсутствия ночью. Басманов, почесав затылок, удалился на кухню, признаки похмелья были на лицо, возможно поэтому обвести министра вокруг пальца не составило никакого труда, кроме моральных мук, разумеется. Директор, воспользовавшись положением, забаррикадировалась в ванной, тем самым избегая каверзных вопросов, одновременно исключая необходимость врать любящему человеку в лицо, хоть и заслужившему это. — Я поеду, нужно собрать чемодан. Как будешь готова, позвони, я вызову такси в аэропорт. Не забудь, самолет в девять. — губы прикоснулись к затылку, нависшей над раковиной женщины. — Хорошо… — улыбнулась она. — До встречи. — белоснежные зубы мелькнули в проеме, хлопок двери послышался через минуту.

******

Мрачный, как и сегодняшний день, хозяин квартиры принимал завтрак в гордом одиночестве, отпивая из чашки холодный кофе, предназначенный беглой женщине. Возможно, поток разнообразных мыслей на тему истинной причины её ухода по-английски, включающий в себя такие версии, как неотложные дела, возникшие совершенно внезапно, чувство такта, присущее директору, которая лишь не хотела прерывать его сон, или жгучее желание покинуть помещения поскорее, впрочем, что тоже оправдано, смог бы затянуть на несколько часов, однако телефонный звонок поразил тихое помещение, заставив дернуться от неожиданности. Мужчина, в надежде услышать её голос, не говоря уже об объяснении, быстро поднял трубку. — Ало? — голос слегка дрогнул. — Толя, привет, скажи, пожалуйста, Ольга у тебя? Она так и не вернулась домой, я переживаю, вдруг… — погрязнув в любовной драме, Новосельцев совершенно забыл про верную спутницу, что сказать, настоящий друг… — Всё в порядке, она у меня. — прервал он, потирая лоб от стыда. — Позвонила бы, а то… — Леш, мы только проснулись, извини. Не переживай, будем через пару часов. — Новосельцев, прикусив губу, бегал глазами по собственному отражению, надеясь, что шустрая блондинка ещё не успела сесть в электричку. — Может быть за вами приехать? — Нет, нет, мы сами, позавтракаем и приедем. — Хорошо, мы вас ждем. — телефонные гудки послышались в трубке, мужчина, выдохнув, принялся быстро крутить барабан. — Ало, Оля?! — Да… — ответил сонный и довольный голос. — Звонил Алексей. — И что? — женщина мгновенно проснулась. — Я сказал, что ты у меня. Давай собирайся, я заеду за тобой через два часа. Самохвалову привет. — Он спит. — рассмеялась она. — Я даже не сомневался. — усмехнулся абонент на другом конце, вешая трубку. Казалось, третий звонок был необходим, однако внутренние колебания побуждали то и дело прикладывать, затем резко отдергивать руку от телефона. Длинные гудки снова послышались у уха, так и не прервавшись женским голосом.

******

Мужчина, приведя себя в порядок, быстрым шагом вышел из дома, значительно контрастируя с полуживыми редкими прохожими, вышедшими в магазин. Черная Волга, успев зарычать, сорвалась с места, удаляя хозяина по незапланированному адресу. Зачем, для чего и что ему было нужно от директора статистического учреждения первого января — не известно, к тому же перспектива встречи с министром влекла за собой определённые последствия, скорее всего негативные, непременно зародив ряд вопросов на счет его появления, однако начальника отдела всё же что-то неимоверно влекло — то ли образовавшая интрига, то ли женское признание, то ли желание принести извинения, поставив самую окончательную точку — сложно сказать. Тем не менее через пятнадцать минут машина остановилась у знакомой высотки, скрипнув тормозами. Звонок в дверь не приблизил искателя приключений к разгадке, как и второй и третий. Насколько же велико было желание избежать встречи, чтобы терпеть эти оглушительно-противные звуки. Уже знакомая соседка недовольно распахнула дверь, при виде мужчины расплылась в улыбке. — Здравствуйте, Анатолий Ефремович. — Здравствуйте, скажите, а Людмила… — Она уехала, мой дорогой. — Куда, не знаете? Когда вернётся? — Уехала в Ленинград, когда вернется не сказала, но с этим… — старушка, нахмурившись, пыталась вспомнить имя непорядочного гражданина, который не считал должным здороваться с соседями. — С пижоном, в общем. — Я понял, спасибо. — мужчина искусственно улыбнулся, направляясь по лестнице вниз. — Анатолий Ефремович, знайте, вы мне нравились больше! — крикнула старушка вслед, Новосельцев лишь кивнул головой, пробормотав «Спасибо». Сев в машину, он ударил по газам, решив, что всё к лучшему.

******

Ольга, растрепанная, но довольная, села в автомобиль, делясь впечатлениями о вчерашнем вечере, который, похоже удался по всем пунктам. Анатолий Ефремович лишь частенько кивал головой, пропуская эмоциональный монолог подруги. — А вот и мы! — озвучила Рыжова с порога, дети, подорвавшись с дивана, выбежали в длинный коридор, обнимая женщину. — Привет. — Алексей, улыбнувшись, поцеловал супругу в щеку, помогая снять зимнее пальто. — Скучали? — Да! — хором ответили дети. — Пап, а ты привез торт? — поинтересовался Сергей, особо падкий на сладкое. — Торт?! Какой торт?! — ерничал мужчина. — Ну, пап… — проскулили мальчики. — А, вот он же! — сладкий десерт появился из-за спины, вызвав радостные крики. Дети, схватив коробку, побежали на кухню. — Никакого торта до ужина! — крикнула женщина, направляясь за ними. Мужчина, облокотившись на косяк, незаметно улыбнулся, чувствуя умиротворение.

******

— Пристегните ремни безопасности… — огласил пилот. Министр, гладя женскую ладонь, продолжительно следил за лицом. — Я тебя люблю. — тихо сказал он, целую руку. Людмила, повернувшись, улыбнулась, смотря сонными глазами, через пять минут заснув на плече.

******

Новосельцев, спустя долговое время, наконец, почувствовал себя спокойно, вдали от городской суеты, работы, сопровождающей и днем и ночью, и прочих проблем, изводящих нервную систему. В доме Рыжовых почему-то всегда было по-особенному уютно и спокойно, видимо, всё дело в людях, создавших подобное вокруг себя. Любовь, вот что создает домашний очаг, хоть порой она и не взаимна. Дни, как киноплёнка, сменялись одним за другим, ненастная холодная погода лишь скрашивала вечерние посиделки, которые порой затягивались до самой ночи. Утро всегда было ленивым и совсем неторопливым, что и предполагают под собой новогодние праздники — никакой суеты. Бодрящий душ, вкусный завтрак, который улыбчивая хозяйка готовила каждый раз с невероятным трепетом. Мужчина, наблюдая за ней, каждый раз поражался величине этого доброго сердца, любви которого, казалось, хватит на всех. Черный кофе приятно горчил во рту после выкуренной сигареты. Детские глупости мягко резонировали у уха, заставляя улыбаться даже в те моменты, когда тема разговора резко сменялась, создавая чувство небольшого упущения. Затем каждый находил занятие по душе. Мальчики, утеплившись, убегали во двор, стойко выдерживая низкие температуры, которые, казались, были не помехой на пути к построению очередной ледяной крепости, которую, по обыкновению, к завтрашнему дню занесет снегом, заставляя снова начинать всё сначала, подчеркивая превосходство процесса над результатом. Хозяин дома обычно увлекался мужским бытом, создавая те необходимые условия для комфортного проживания, обычно не видимые глазу городского обитателя. Новосельцев, в свою очередь, находил укромный уголок, удаленный от постороннего шума, засиживаясь там до самого обеда в обнимку с книгой, выбранной случайным образом. Содержание очередного романа не вызывало особого интереса, побуждая пролистывать некоторые страницы, лишь бы отвлечься от гнетущих мыслей, которые, по-видимому, забыли остаться дома. Время от времени мужской взор покидал пределы пожелтевшего листа, обращаясь к окну, неизменно транслирующему серую картинку, словно отражая внутреннее состояние, похоже насовсем лишенного каких-либо красок. Казалось, он чувствовал, как холодный ветер касается стекла, напоминая лишь о том, что жизнь продолжается, несмотря на умиротворенный и тёплый вакуум, в который он себя поместил, лишь оттягивая момент возвращения к привычной жизни, которая то и дело норовит ударить под дых. Очередная иллюзия или попытка скрыться от жестоких реалий, ранящих до глубины души. Однако крайняя степень меланхолии отступала с наступлением темноты, когда лучи теплого света из кухни начинали отбрасывать желтые дорожки, проникающие в гостиную, а дом снова наполнялся детским смехом, грохотом посуды и вкусными запахами, возвращающими в детство. Казалось, ему вовсе не нужно вставать с кресла, чтобы убедиться в размеренных движениях женщины, однозначно улыбающейся во время приготовления. Возможность остаться наедине с собственным мыслями, хоть и болезненными, позволила прекратить бесконечную гонку, остановившись на самом важном — истинных чувствах. Некая осознанность начинала преобладать над рефлективностью, которой он руководствовался в последнее время, не взирая на то, что именно дорого и значимо для него. Очередной этап взросления, когда человек приходит к некой философии, позволяющей взглянуть на повседневные катаклизмы с иной стороны. Казалось, для мимолетных разочарований уже не осталось места, слишком поздно быть мечтателем или примерять на себя маску, удобную для общества, пора, наконец, стать тем, кем являешься на самом деле, не гонясь за стереотипами и не ища в чужих глаза благосклонности и симпатии. Более того, уж точно не нужно жалеть о прошлом или пытаться вернуться туда, где, казалось, было так хорошо. Это ловушка, намертво затягивающая в свои сети, практически исключая возможность выбраться, обрекая на вечные муки узника собственного сознания. Мужчина, закрыв книгу, встал с дивана, идя на детские голоса, отпустить всё то, что так тяготило, истязало и губило.

******

Ночной рейс «Москва-Ленинград» благополучно приземлился в северной столице, встретив гостей ненастной погодой и привычной серостью, даже в позднее время суток. Отель, в котором предпочел остановится министр, был подстать статусу и размеру оклада — просторный, роскошный, с видом на Неву. Женщина, устав с дороги, сразу упала в сон под монотонный голос мужчины, разговаривающим по телефону. Несмотря на предрассудки, дни пролетели незаметно, окунув в атмосферу дореволюционный России, с её романтичной архитектурой, тихими улочками и укромными уголками, скрытых в арках от посторонних глаз. Резкий контраст двух городов удивлял, привлекал, воодушевлял, побуждая жадно смотреть по сторонам. Видимо, усталость от неутомимого, как многие говорят, лишенного сна мегаполиса оставила сильный отпечаток, идеализируя этот северный, даже провинциальный, для жителя столицы, городок, лишенный суеты, пробок, давки и очередей. Возможно, мартинизму этого места добавлял и тот факт, что в мужчине, не способного существовать без работы, произошла резка перемена, словно подменив прожжённого до мозга костей министра на вечного романтика, неустанно болтающего об искусстве, любви и о нечто высоком. Видимо, даже самые стойкие не могут устоять перед серверной красотой, забывая о делах и заботах. Обычно после позднего завтра две фигуры покидали отель, выходя на улицу, укрывшись от пронзительного ветра высокими воротникам. Пара под руки следовала по заслеженной улице, ведущей к набережной Невы, скованной льдом до наступления весны. Ленивые люди проходили мимо, опустив голову, таким образом выделяя туристов среди местных жителей, привыкших к пейзажам. Холодные вечера обычно проходили за спокойной беседой в ресторане, помимо моря впечатлений на повестке дня была подготовка к свадьбе, с каждым днем приближающаяся всё ближе, что радовало мужчину и будоражило женщину, которая, в свою очередь, предпочитала возвращаться к обсуждению достопримечательностей. Как только свет гас, а мужчина, пожелав спокойной ночи, переворачивался на другой бок, вереница странных вопросов начинала нескончаемо приходить в голову, провоцируя бессонницу. Как она не старалась отвлечься, мысли снова и снова возвращались к извечной теме, пробуждая сомневаться. Эта поездка, несомненно, отпечатается в памяти, как одно из самых ярких, приятных и романтичных событий в её жизни, однако по возвращению в Москву, вероятно, всё вернется на круги своя, романтик снова превратиться в закоренелого министра, а перспектива совместной жизни вновь начнет пугать своей неопределённостью. Кажется, нет ничего стабильнее для женщины, чем брак, тем не менее его качество ставилось под сомнение, как и правильность вылетевшей фразы после новогоднего корпоратива. Возможно, это всего лишь домыслы её собственной фантазии, легкое волнение перед важным событием, которое должно стать кульминацией их отношений, но вместо приятной нервозности от ожидания, она испытывала лишь нарастающее давление, словно перед подписанием важного документа, который предопределит всю её дальнейшую судьбу, впрочем так и есть. Брак так или иначе обречет на несколько другой образ жизни, предполагающий деловые встречи в ресторанах, причастность к министерской конторе и её обитателям. От воспоминания о тех несчастных женщинах, являющихся тенью собственных мужей, становилось не по себе, неужели когда-то и она возьмет на себя роль красивой статуэтки, идущей исключительно в комплекте к влиятельному члену правительства. Впрочем, небольшая плата за красивую и беззаботную жизнь, не правда ли? Однако как усмирить собственное эго, задушить внутренние «я», в конце концов, навсегда попрощаться с самой собой, сломав те принципы, которыми она руководствовалась всю жизнь, оставалось неясным. Женщина, спустив ноги на холодный паркет, обхватила голову, чувствуя еле уловимый сквозняк в комнате, обернувшись, она продолжительно наблюдала за равномерно вздымающейся спиной, может быть, действительно, стоит задуматься об отсрочке, однако найти положительный отклик она даже не мечтала, оставляя мысль. С первым лучами редкого солнца самолет поднялся в небо.

******

В субботу вечером трое мужчин, покинув резиденцию Рыжовых в теплых чувствах, вернулись в свой обителей, который был менее просторен, но по-своему любим. Впереди новая четверть, уроки, перемены, тихий час в детском саду, ранние подъёмы, сонные детские глаза, очередные набитые шишки, работа, отчеты, коллектив. Всё хорошее когда-то заканчивается, как и каникулы, сменяясь тяжелыми буднями, может быть это время так ценно именно потому, что так скоропалительно и безвозвратно.

******

Мужчина, поблагодарив помощницу за ужин, встал из-за стола, направляясь в коридор. Наверно единственной обязанностью, за исключением поддержания финансового благополучия в семья, являлось выкидывать мусор по вечерам. Накинув свитер, он вышел из квартиры, лифт, быстро спустившись на землю, раздражительно пискнул, распахнув створки. Ощутив пробирающий до костей холодок, мужчина ускорил шаг, приближаясь к мусорному баку. Вдруг в глазах резко потемнело, ноги, потеряв твердость, поколись, спровоцировав глухой удар об землю. Голова, словно развалилась на две части, пульсирующая боль была просто невыносима. Не успев опомниться, мужчина рефлекторно сжался в комок, ощутив многочисленные удары ногами, сопровождающиеся голосами на фоне. Как он ни стонал, как он ни кричал, ни просил остановиться, неизвестные хулиганы были неумолимы, безжалостно пиная лежачего, до тех пор, пока он не затих. Соседка, вышедшая из подъезда по тому же поводу, громко закричала, отпугнув злоумышленников, скрывшихся на черном автомобиле.