До Вас. III Навсегда?

Новосельцев, подойдя к Анне, безмолвно поздоровался, принося искренние соболезнования, женщина, сама того не ожидая, кинулась ему на шею, заливая халат слезами. — Доктор, — Анатолий Ефремович, протянув руку, получил пожатие ледяной ладони, видимо хладнокровность прививается с вручения диплома. Врач, возраст которого слегка превышал отметку в пятьдесят лет, слабо улыбнулся, по синие кругам под глазами можно было сделать вывод о том, что ночное дежурство накануне было не из лёгких. — Как он? — Новосельцев, собрав силы в кулак, мужественно гладил женское плечо, будучи готовым даже к самому страшному прогнозу. — Состояние стабильно-тяжелое, сотрясение головного мозга, перелом ребер, многочисленные синяки, как следствие, пациент впал в кому и сейчас находится на искусственной вентиляции легких. Мы сделали всё возможное, теперь остается только ждать. — А прогнозы? — врач продолжительно смотрел через стекло, затем повернул голову на начальника отдела. — Я не работник метеостанции. — сухо ответил он. — Будем надеется на лучшее. — Если нужны какие-то препараты, я всё достану, вы только скажите. — в конце голос предательски дрогнул. — Как вас зовут? — Анатолий Ефремович. — Анатолий Ефремович, мы делаем всё, что в наших силах, поверьте, в таком состоянии вашему родственнику нужен только покой. Мне пора, извините. — врач, улыбнувшись, направился вдоль длинного коридора. Повисла тишина. — Анна, скажите, что произошло? — Новосельцев, усадив женщину на скамейку, пристально посмотрел на неё. — Он… Я… Потом… — бессвязно всхлипывала она. — Я принесу вам воды. — видимо логического рассказа не выйдет без слоновой дозы валерьянки. Через пятнадцать минут Самохвалова слегка успокоилась, приобретя вид безжизненного овоща, видимо бессонная ночь и нервный срыв давали о себе знать, слабый шепот был еле-еле уловим. История сочетала в себе яркие подробности поездки в скорой помощи, когда мужчина был ещё в сознании, то, что случилось на улице достоверно было неизвестно, оставляя возможность полагаться лишь на повествование напуганной соседки, которая застала неизвестных злоумышленников в конце беспочвенных, как казалось, разборок, начавшихся так внезапно, впрочем, как и закончившихся. Мужчина, пытаясь оставаться благоразумным, не мог поспеть за мыслью, отвлекаясь на посторонние, совсем ненужные в данный момент чувства. Вопросы «Кто?!» и «За что?» словно отпечатались на подкорке, побуждая вскочить с места и по меньшей мере поднять на уши всю Москву, однако этим во всех смыслах вызывающим делом уже занимались сотрудники милиции центрального района, которые безусловно уже сталкивались с физической расправой над более состоятельными гражданами с целью грабежа, но не настолько жестокими, к тому же исключающими кражу, что вызывало противоречивые суждения на счет истинного мотива. Безусловно, желание навестить соседку, по совместительству чудом вовремя подоспевшую старушку, было неимоверным, тем не менее шансов найти хоть какую-то зацепку практически не было, слабое зрение, темное время суток и несколько убегающих затылков. Всё, что приходило в голову, сводилось к одному очень простому, но тем не менее логичному выводу — алкоголь, вскруживший голову группе скорей всего совсем юных мужчин, побудил на столь жестокий и опрометчивый шаг, что было неудивительно — новогодние праздники самый сезон для подобного рода преступлений. Не то место, ни то время, обстоятельства, как бы не прискорбно было осознавать, сложились против Юрия Григорьевича, который вынужден страдать из-за глупости бессознательных, ожесточенных, озлобленных на жизни и окружающих людей, борясь за собственное будущее. Однако обстоятельства загадочного дела уже были не так важны, как те последствия, которые за ними последовали, единственное, чего действительно хотелось — снова увидеть озорного заместителя директора в добром здравии и твердой памяти. Женщина, сложившая руки на коленях, замолчала, красные глаза с трудом пытались остановиться на одной точке, казалось, сон вот-вот накроет волной. — Анна, езжайте домой, вам нужно отдохнуть. — Я не могу. — Вам нужно поспать. — Новосельцев, встав в полный рост, помог ей подняться, направляясь к выходу. — Я обязательно позвоню вам, если будут какие-то новости. — холодный ветер обдул горячие щеки. Новосельцев, махнув рукой, остановил такси. — Обязательно позвоните, слышите? — из последних сил произнесла она, присаживаясь на заднее сиденье. — Обязательно. Всё будет хорошо. — дверь захлопнулась. Начальник отдела, проводив авто, вернулся в помещение. Часы продолжительно тянулись, а неподвижное тело всё также лежало на белоснежной простыне, не подавая признаков жизни. Новосельцев, укутавшись халатом, прилег на железную скамейку, стараясь не терять друга из виду.

******

Людмила, засев в кабинете, погрузилась в собственные мысли, неожиданная новость поразила до глубины души, оставив след. Несмотря на все разногласия, заместитель, не вызвавшись симпатии при первой встрече, стал необычайно дорог и необходим, разве можно представить учреждение без неумолимого юмориста, сочетающего в себе профессионализм, красноречивость и потрясающую способность каждый раз засыпать на утренних летучках. Слезинка проскользнула по щеке, подобного рода вести всегда были крайне болезненны, возможно по причине того, что женщина никогда не умела отпускать, страх потери — вот что действительно волновало, ужасало, потрясало. Как на зло телефон предательски молчал, рука неосознанно поправляла трубку каждые десять минут, чтобы убедиться, что он работает. Стук в дверь прервал молчание. — Людмила Прокофьевна? — Вера, погрузившись в траур, боязливо просунула голову, потеряв свою отличительную особенность — горящие глаза. — Да, Вера, проходите. — Людмила, легко улыбнувшись, качнула головой, теребя ручку, в которой восемь цветов, весьма удобную для резолюций. — Я хотела уточнить на счет приказа… — женщина затихла. — На должность заместителя директора… Временно, разумеется. — добавила она. Людмила, сменив беспочвенный гневный взгляд, кивнула головой, осознавая необходимость данной меры. Дым окутал кабинет. — Присаживайтесь. Честно говоря, я даже не знаю, давайте всё-таки повременим. — А министерство? — Министерство… — женщина, вспомнив об ненавистном бремени, ранее лежавшим на Самохвалове, скривила лицо. — Товарищ Баровских будет временно исполнять обязанности Юрия Григорьевича. — Людмила Прокофьевна, Баровских в отпуске. — Разве? — Вы сами подписали приказ ещё в ноябре. — А Петр Иванович? — Заболел. — директор, приложив руку ко лбу, закрыла глаза, ощущая последствия сложившихся обстоятельств. — Значит так, Вера, пишите приказ, имя оставьте пустым, мне нужно время подумать. — Хорошо, Людмила Прокофьевна. — секретарша, встав со стула, направилась к выходу. — Новосельцев ещё не вернулся? — крикнула она вслед. — Нет, и, думаю, не вернётся. — женщина, взглянув на часы, прикрыла дверь. Людмила, тяжело выдохнув, облокотилась на кресло. Так и не дождавшись звонка, директор учреждения покинула рабочее место ровно в семь. Доехав до дома, Людмила скинула всю одежду, желая принять душ, который будто сможет привести в чувства и смыть накопившийся за день негатив. Теплая постель мгновенно произвела снотворный эффект, не оставляя женщине шансов подумать над ближайшим будущим, которое претендует на роль очередной поверки на прочность.

******

Анатолий Ефремович, укутавшись простыней, которую добродушно предоставили медсестры, окунулся в слабый сон, просыпаясь от шорохов, происходящих вокруг, словно охраняя покой верного друга. Ехать домой, казалось, не было смысла, бессонница, вызванная внутреннем перенапряжением и разнообразными мыслями, настигнет везде. Максим Викторович в очередной раз взял на себя роль смотрителя, выразив глубокое сожаление случившемуся. Мужчина, попеременно вставал, разгуливая по длинному коридору, тая внутри надежу, что неподвижное тело вот-вот подаст признаки жизни, однако этого не случилось до наступления утра. Начальник отдела покинул больницу около восьми часов.

******

Людмила, прибыв на работу на полчаса раньше, вошла в полупустое помещение первого этажа, встретив на своем пути одинокую уборщицу. Похоже ранние подъемы скоро снова войдут в привычку, а сонное состояние станет необъемлемой частью образа жизни, кого назначить на должность заместителя она так и не определилась, решив справляться в одиночку, по крайней мере до того момента, пока министерство не даст о себе знать. Тем не менее внезапно образовавшаяся загруженность имела свои плюсы, мысли о приближающейся свадьбе отошли на второй план, позволяя сосредоточится исключительно на работе. Звуки каблуков ярко отзывались эхом в безжизненном зале, скрип дверной петли замедлил шаг, побуждая повернуть голову в сторону источника шума. Начальник отдела легкой промышленности, будучи уверенным в отсутствии посторонних, вышел из уборной комнаты, вытирая влажное лицо платком. Неожиданная встреча с женским пристальным, где-то удивленным, взглядом произвела парализующий эффект, заставив остановиться. По всей вероятности, подобная ситуация вызвала бы стыдливую усмешку, хотя бы легкое смятение, однако бессонная ночь, раскалывающаяся голова и полное отсутствие жизненных сил сократили эмоциональный диапазон до нуля, позволяя сделать лишь приветственный кивок. — Доброе утро, Людмила Прокофьевна. — произнес он, не решив, стоит ли приближаться. — Доброе… — протянула она, изучая помятое лицо. — Вы сегодня раньше обычного. — Считайте, что я не ложился. — ответил мужчина с усмешкой, всё-таки подойдя ближе. — Как Юрий Григорьевич, ему уже лучше? — лицо выражало обеспокоенность, контрастируя с мужской непоколебимостью. — Он в коме. — от подобной новости брови свелись к центру, а губы невольно распахнулись, сдерживая внутренний возглас. — Что говорят врачи? Есть какой-то прогноз, в конце концов?! — Ничего вразумительно, отрицательная динамика отсутствует, впрочем, как и положительная, остается только ждать. — Почему вы не позвонили мне вчера? — Не хотел вас волновать. Людмила Прокофьевна, не переживайте, занимайтесь работой и ни о чем не думайте, у вас и вправду много дел. — мужчина, натянув улыбку, удалился в кабинет, оставив неприятный осадок, словно насильно абстрагировал её от происходящего, обесценив чувства, которые испытывала женщина. Однако времени на очередные выяснения отношений с начальником отдела легкой промышленно не было, впереди был насыщенный день, начинающийся с поездки в министерство, казалось, лучше не придумаешь. Следом вереница дел накрыла директора статистического учреждения с головой, не позволяя сделать даже короткого перерыва на обед. Новосельцев, решив сохранить плачевное положение дел в тайне, намеренно отсиживался в кабинете, не желая попасть на глаза Рыжовой, которая, вероятно, уже заподозрила что-то неладное.Мужчина, взглянув на часы, встал из-за стола, намеренно направляясь в приемную, желая прилучить разрешение уйти на перерыв пораньше, чтобы успеть доехать до больницы и вернуться вовремя. Однако секретарский стол был пуст, решив обойтись без прелюдий, Анатолий Ефремович коснулся ручки двери, которая неожиданно подалась вперед. Вера неуклюже выползла из помещения, держа в руках несколько грязных чашек. — Давайте помогу. — Новосельцев, взяв одну, поставил на стол. — За сколько же дней? — усмехнулся мужчина нерасторопности секретарши, которая видимо решила сделать генеральную уборку посуды в кабинете директора. — За пару часов. — невозмутимо ответила женщина. — Человек работает, зашивается, головы не поднимает! Без заместителя она долго не потянет… — многозначительно протянула Вера, присаживаясь в кресло. — И что же, некого назначить?! — Баровских в отпуске, Бубликов на больничном, возможно в запое. — Прекрасно… — мужчина, облокотившись рукой на стол, пристально смотрел на дверь. — Вера, что нужно сделать? — Вот документы в министерство… — Я отвезу. — решительно ответил он, не дождавшись дальнейшего ответа. — Без приказа вас никто не пустит. — хмыкнула женщина, махая бумажкой. — Так впишите мое имя, вы же можете это сделать? — мужчина, взглянув на заполненный документ, развел руками. — Без одобрения директора? Новосельцев, вы с ума сошли? — Вот её подпись, не так ли? — ухмыльнулся он. — Вера, печатайте, ну же! — секретарша, покачав головой, застучала ногтями по клавишам. Мужчина вынырнул из рук лист, как только он вынырнул из машинки. — Я уехал! — взвалив гору документов, Новосельцев стремительно направился на выход. — Новосельцев, под вашу ответственность! — крикнула она вслед. — Как всегда! — послышался голос вдалеке. Ни о каком визите в больницу, более того возможности перевести дух, не было и речи. Подписав документ, начальник отдела, ныне заместитель директора, без согласия самого директора, взвалил на себя тяжелую юношу дополнительных обязанностей, груз которых казался неподъемный, учитывая ночную подработку, долг перед товарищем, которому необходима поддержка и семейный быт, включающий детей, требующих постоянного внимания и любви. Однако накопившаяся устлалась куда-то испарилась перед монументальными дверями министерства, в крови бурлил адреналин, особенно если учесть несогласованность данного посещения, но об этом позже. Мужчина, вделав глубокий вдох, вошел внутрь, предвкушая «приятную» встречу. К удивлению, всё прошло не так плохо, как ожидалось, видимо не так страшен черт, как его малюют, особенно когда знаешь практически каждого министра в лицо, как и его предпочтения в вине, видимо иногда параллельным вселенным всё-таки суждено столкнуться. Сдав документацию и подробно рассказав о причинах своей новой должности, Новосельцев покинул министерство вполне удовлетворенным. Однако чувство лёгкости быстро сменилось волнением, нарастающим с каждым метром, приближающим к статистическому учреждению. Даже самый большой во всех смыслах этого слова министр не сравниться с разъярённой женщиной, разговора с которой казалось было не избежать. Новосельцев, как и присуще истинной русской натуре, надеялся на авось, решив, что объяснение самовольному поступку придет само собой, однако истинную причину этого благородного порыва он не мог понять и сам. Буквально вчера начальник отдела окончательно попрощался с учреждением и его обитателями, решив начать всё сначала, события сегодняшнего дня снова вернули жизнь на круги своя, словно не желая отпускать, видимо время уходить ещё не пришло, отличная отговорка для того, чтобы остаться. Учреждение, словно сменив настроение, зажужжало, засуетилось, словом, ожило, многочисленные голоса сливались в один, выражая общую обеспокоенность, что можно было заметить и по лицам сотрудников, и по их растерянно бегающим глазам. Видимо новость о несчастном случае так или иначе разлетелась по отделам, вызывая коллективное обсуждение, которое больше напоминало общественные беспорядки ввиду критически важного, стоящего на повестке дня вопроса, который никого не оставил равнодушным. Доподлинно не известно, кто именно был виновен в утечке информации, сплетница Верочка, её подруга, не сумевшая держать язык за зубами, или же простая наблюдательность, которая натолкнула на возникновение многочисленных теорий о месте нахождения заместителя директора, впрочем, было не важно, люди всегда требуют хлеба и зрелищ, чтобы хоть немного скрасить собственное существование и скоротать время до конца рабочего дня. Анатолий Ефремович, скривив лицо от громкого многоголосья, пытался держать себя в руках, не желая поддаваться общественному безумию. Людмила, стоявшая на балконе, сразу заметила появление беглеца, взглядом выразив недовольство и неукоснительный приказ немедленно пройти в кабинет. Новосельцев, нервно покашляв, направился к лестнице. Неожиданно разъярённая блондинка кинулась на грудь, начиная колотить кулаками. — Ты знал?! Ответь! Ты знал?! — Оль, о чем ты говоришь? — попытался отмазаться он. — Юра в больнице! Как ты мог! — Оля, успокойся и прийди в себя. — мужчина, сжав хрупкие руки, пристально посмотрел в глаза. — Номер! Немедленно! — Оль… — Номер… — процедила она сквозь зубы, пылая чувством неописуемой злобы, которой он ранее никогда не наблюдал. — Тридцать седьмая… — Новосельцев, смирившись, ослабил хватку, Рыжова, выскользнув, ринулась прочь, вытирая накопившуюся в глазах воду. — Я тебя ненавижу! — Подожди! — крикнул он вслед, сделав несколько шагов, однако бежать за обезумевшей от горя женщиной было бесполезно, к тому же неправомерно. Людмила, невольно наблюдавшая за всей сценой, опустила глаза, сочувствуя бедной женщине, побег которой не повлечет за собой никаких санкций, в отличии от Новосельцева, при виде которого возмущение разрывало изнутри. Мужчина, снова обратив взгляд на балкон, направился к лестнице, остановившись на первом пролете. — Товарищи, прошу вернуться к работе! — холодным тоном огласил он, словно окатив разгоряченную толпу ледяной водой. Зал стих, сотрудники боязливо расходились по местам, иногда лишь перешептываясь. Анатолий Ефремович, вздохнув, вошёл в кабинет, чуть не столкнувшись на пороге с поджидающей женщиной. — И как вы собираетесь это объяснить?! — без лишних прелюдий, начала она, прожигая глазами. — А, Анатолий Ефремович?! Что за наглость?! Бессовестное самоуправство! Вы думаете вам всё дозволено?! — тон голоса неумолимо повышался с каждым вопросом. — Думаете вам всё сойдет с рук! Я перестала вас узнавать! С какой стати вы приняли это решения без моего ведома! Приказ немедленно! — мужчина безмолвно вытащил документ из внутреннего кармана, передавая ей. — Замечательно… Просто превосходно! — крикнула она. — Вы знаете, что это?! Подделка документации! Да я вас уволю! — наконец, она остановилась, выронив последнюю фразу особенно громко, однако Новосельцев сохранял самообладание, терпеливо выслушивая крик. Тяжело вздохнув, он поднял взгляд на неё, выдерживая паузу. — У меня друг умирает, дети вторые сутки с соседом, и спал я сегодня на больничной скамье, от которой до сих пор ломит спину, а вас я просто пожалел, по-человечески… — сказал голос настолько спокойно и размеренно, словно описывая привычный распорядок дня. — Ведь всем плевать на вас и на то, как вы собираетесь справляться в одиночку. — улыбнулся он, забирая документ обратно. Женщина замерла на месте, бегая глазами по лицу, не зная, что ответить. — Если считаете нужным — увольняйте… — руки медленно рвали лист на кусочки. — По статье или по собственному, на ваше усмотрение. — клочки опустились на стол переговоров, разлетаясь в разные стороны от сквозняка в помещении. — А сейчас мне нужно работать. — прошептал он, глядя в глаза, и вышел из кабинета, оставив не сдвинувшуюся с места женщину наедине с собственными мыслями.

******

Ожидая увидеть Ольгу Петровну, он мысленно готовился к серьезному и болезненному для обоих разговору, однако около палаты никого не оказалось, видимо любящее сердце не выдержало душераздирающую картину, сочтя возвращение домой наилучшим вариантом из возможных. Новосельцев, словно сам не желая видеть товарища в подобном состоянии, нехотя приближался к стеклянному проему. Остановившись, он с трудом поднял взгляд, отметив отсутствие изменений. Закрыв глаза, он прикоснулся к холодной поверхности. — Ну здравствуйте, Юрий Григорьевич. — сам не ожидая, прошептал он с усмешкой, начиная бормотать себе под нос всякую ерунду, рассказывая о том, что происходит на работе, про детей, Ольгу и сегодняшний инцидент, будучи уверенным, что где-то в глубине его слышат. Слезы невольно просочились через закрытые веки, побуждая шмыгать носом. — Анатолий Ефремович… — раздался шепот у уха. Мужчина, отпрянув от окна, резко повернул голову, не ожидая увидеть женщину. Людмила, подойдя ближе, не хотя посмотрела через стекло. — Всё будет хорошо, правда же? — директор покосилась на мужчину, который лишь пожал плечами, улыбнувшись, чтобы скрыть стоявшие в глазах слезы. — Анатолий Ефремович, я бы хотела с вами поговорить… — прикусив губу, сказала она. — Я завтра же напишу заявление. — начальник отдела, напоследок обведя друга глазами, направился к выходу. — Вы не так меня поняли… Стойте же… — женщина, побежав за ним, схватила за руку, развернув к себе лицом. — Простите меня… — глаза продолжительно встретились. — Я буду рада, если вы согласитесь мне помочь… Я не справлюсь без вас… -рука протянула новый приказ, женщина, смутившись, опустила взгляд, жалея о сказанном.