До Вас. III Навсегда?

Под покровом ночи черная Волга осветила яркими фарами зеленый забор, за которым скрывался уютный домик, чьи окна горели приятным желтым светом. С коридора тянулся запах свежезаваренного травяного чая, забавляемый ароматом пирога, который вот-вот достали из духовки. Нет ничего приятней, чем почувствовать, как тепло, создаваемое самой что не наесть настоящей печкой, отогревает замершие на морозе щеки. Детский крик раскрыл появление запоздалого гостя, явившегося как раз к подаче десерта. Выходные были с наслаждением прожжены в резиденции Рыжовых, даже Максим Викторович, обычно пропускающий «семейный сбор», под давлением Ольги был вынужден принять приглашение, о чем ни капли не пожалел. Анатолий Ефремович с ребенком на руках зашел в гостиную, застав улыбающиеся лица. Каждый, найдя укромный для себя уголок, внимал говорящему ящику, поддерживая разношерстную беседу, сменяющуюся с вечных тем о погоде до детских юмористических вставок. Отогревшись чаем, мужчина медленно оглядывал присутствующих теплым взглядом, каждый раз пытаясь запечатлеть в памяти момент абсолютного счастья и умиротворения. Алексей, взяв гитару, ударил пальцами по струнам, впуская в большое помещение живой звук. Дети, переглядываясь, восхищенно смотрели на Рыжова, тихо перешёптываясь. — Если б знали вы, как мне дороги подмосковные вечера. — низко пропел Анатолий Ефремович, качая головой.

******

— Слушаю. — Заместитель директора, Новосельцев Анатолий Ефремович? — иронически послышалось на том конце. — Временно исполняющий обязанности заместителя директора. — в представлении абонент не нуждался. — Прошу прощения. — засмеялся он. — Анатолий Ефремович, ну что, уступите мне завтра место? — Разумеется, Юрий Григорьевич. — За руль мне пока садится не разрешают… — Поэтому ты предлагаешь завтра заехать за тобой? — Совершенно верно. — усмехнулся Самохвалов. — Обратно на такси! — Вы сама скромность. — засмеялся Новосельцев, изрядно соскучившись по вечному проказе. — Тогда ровно в пол девятого, попрошу без опозданий, моё начальство этого просто не переносит. — ерничал мужчина. — Буду, как штык, до встречи. — Пока. — положив трубку, Новосельцев облегчённо вздохнул, неужели наступит день, когда он сможет сходить на обед.

******

Машина, остановившись у здания, скрипнула тормозами, Юрий Григорьевич, прежде сохранявшись нервное молчание, тяжело вздохнул, теребя галстук, высовывавшийся из-под пальто. — Что-то мне не по себе… — наконец, озвучил он. — Перестань, не по себе было мне, а ты здесь, как рыба в воде. — Нервно мне. — Выходи давай. — Новосельцев, усмехнувшись, вышел из машины, открывая пассажирскую дверь. Две высоких фигуры зашли внутрь. Оказавшись на нужном этаже, мужчины продолжили шаг, Юрий Григорьевич, гордо подняв голову, стараясь не придавать внимания своему отсутствию, медленно шел вперед, имитируя твёрдость шага, который ещё не успел стать таковым. Женщины, заметив появления главного юмориста, секс-символа и просто самого обаятельного и привлекательного, активно зашептались, ослепляя улыбками. Кто-то, не выдержав, подбегал, на ходу интересуясь здоровьем и выражая глубочайшую радость его возвращению. Не сказать, что Новосельцев оказался плохим заместителем, как раз наоборот, однако привычный порядок всё-таки душе спокойней. Ольга, обернувшись на шум, поймала его глазами, от накативших эмоций сперло дыхание, испытывая схожее ощущение, как при первой встречей спустя двадцать лет. Мужчина, заметив объект обожания, расплылся в улыбке, кажется, сегодня он сильно задержится на работе. Анатолий Ефремович, наблюдая за всеобщим ликованием, скромно шел рядом, позволяя товарищу вдоволь насладиться минутами триумфа.

******

— Вера, и ещё… — Людмила, не успев снять шубу, отдавала приказы, опираясь рукой на секретарский стол, однако излишняя активность коллектива побудила остановить поток мыслей. — А что происходит? — вопрос риторический. Вера, пожав плечами, отпила из чашки.

******

Новосельцев, незаметно придерживая друга да предплечье, считал глазами ступени, впервые за долгий срок столкнувшись с ней взглядами в приемной. — А вот и я! — громко объявил Самохвалов, разводя руками, все женское внимание резко переключилось на него, чему Анатолий Ефремович был премного благодарен, ощутив на себе ожог после неожиданной встречи. Вера, чуть не поперхнувшись, вскочила из-за стола, сжимая в объятьях крупного мужчину, как мягкую игрушку, и целуя в обе щеки, отчего даже мистер невозмутимость слегка покраснел. — Мы скучали, ждали, надеялись, Юрий Григорьевич! — ультразвуком пищала секретарша, не в силах отойти от заместителя. — Юрий Григорьевич, я очень рада снова видеть вас. — Людмила, не менее радостно, но более сдержано, обхватила мужскую ладонь, слегка пожимая, невольная широкая улыбка окончательно ранила, казалось, черствое к подобного рода сентиментам, сердце. — Я тоже очень, очень рад. — Юрий Григорьевич, поцеловав обе ладони, рассмеялся. — Новосельцев, хоть бы проболтался! — накинулась Верочка, наконец, обращая внимания на прятавшуюся фигуру. — Вера, не поверите, сам не знал, сегодня утром подобрал на дороге, представляете?! — язвил он. — Совсем распоясался! — усмехнулся Самохвалов, хлопая друга по плечу. — С вашего позволения всё-таки приступлю к своим непосредственным обязанностям. Надеюсь, Анатолий Ефремович подтвердил данную мной рекомендацию? — Людмила с трудом перевела глаза на Новосельцева, который начал дрожать, как осиновый лист, чувствуя на себе пристальный взгляд. — Безусловно. — сухо ответила она, отводя глаза. — Я не сомневался. — мужчины, скрывшись за дверью, оставили повисшую в приемной тишину. Двое верных товарища никак не могли расстаться, проведя за разговором добрых два часа рабочего утра, не сказать, что продуктивно, но зато очень весело. — Юрий Григорьевич, вынужден покинуть вас, до свидания, до новых встреч. — ёрничал Новосельцев, пятясь назад и кланяясь, чем вызывал бурную реакцию собеседника, который проведя несколько скучных и мучительных недель взаперти, буквально приходил в восторг от малейшей шалости. Анатолий Ефремович, машинально найдя рукой дверь, нажал на ручку, выходя, точнее, вылетая спиной вперед из кабинета, хорошо, что не вперед ногами. Всё бы ничего, если бы не столкновение забывшегося в детстве мужчины и увлеченно читающей отчет женщины, которая с вероятность могла пропустить даже едущий паровоз. Новосельцев от неожиданности издал неловкий звук, резко обернувшись к неизвестной фигуре и невольно обхватив за тонкую талию, только чтобы исключить падение, разумеется. Людмила, подняв глаза, скривила лицо, недоумевая, какую именно реакцию заслуживает неуклюжий сотрудник, к тому же хам. Встреча глазами произвела, бесспорно, неизгладимое впечатление, заставив начальника отдела застыть на месте, не отпуская из рук тонкой талии, которая оказалась в них по чистой случайности. — Простите, виноват. — с армейской интонацией, почти так же безэмоционально, протараторил он. Эта черта, точнее особенность в коммуникации проявлялась довольно редко и в совсем экстренных случаях, когда кровь от напряжения начинала кипеть, а градус неловкости доходил до апогея, как в молодости перед командиром. Руки мгновенно сложились по швам. — Я подниму. — опомнившись, он кинулся на колени, ползая перед ней, не жалея импортной брюк. Женщина, наблюдая сверху, смущенно прикусила губу, держа в руках один уцелевший листок бумаги. Как только осыпанный белоснежными листами пол снова приобрел характерный сероватый оттенок, Новосельцев гордо поднялся с колен (впрочем, ему не привыкать), случайно застряв на губах. — Спасибо. — прошептала она, не подняв глаза от смущения или внутреннего негодования. Мужчина, глупо покачав головой, стремительно направился на выход, Людмила, проводив его взглядом, коснулась ручки двери, надавливая весом, в последний момент обнаружив, что собранные листы так и не были отданы обратно. — А-А-Анатолий Ефремович! — как-то не уверено окрикнула она, направляясь за ним. Мужчина, обернувшись, преодолел несколько ступеней, пару секунд назад стремительно пересчитанных ногами. — Бумаги… — многозначительно произнесла она, как только он оказался перед ней. — Бумаги… — повторил Новосельцев серьезно и загадочно, не понимая, чего именно хочет от него женщина. — Да! Простите. — эврика. — Простите. — с холодной, почти неощутимой неловкостью в голосе повторил он, передавая листы. — Идиот… — вырвалось само собой, как только он скрылся за дверьми собственного кабинета. Правда, неловкость быстра прошла, оставляя место только для отчетов, на проверку которых, казалось, уйдет целая вечность. Туманная голова просила свежего морозного воздуха, находясь в душных, непроветриваемых в это время года, помещениях. С хлопком закрыв последнюю папку, Новосельцев упал на спинку кресла, казалось, после должности заместителя и всех причитающихся прелестей в виде министерства и прочего, ничто не вызовет у него этой ноющей боли в висках, как же он ошибался. Преодолев два пролёта, он оказался в приемной, опустевшей сорок минут назад. Громкий женский хохот, исходящий от двери заместителя, заставил мужчину изменить планы. Не смея побеспокоить влюбленных друзей, Анатолий Ефремович покинул учреждение в гордом одиночестве наперевес с мыслями о сегодняшнем неловком инциденте.

******

— Вызывали? — Вызывала. — игриво протараторила Вера, быстро клацая ногтями по клавиатуре. — Людмила Прокофьевна распорядилась переставить цветы. — ехидно добавила она. — Почему я должен заниматься внезапными цветочными переездами, скажите, пожалуйста? Дел по горло. — недовольно пробормотал мужчина, тяжело вздыхая. — Все вопросы к начальству. — отрезала секретарша, переводя взгляд с мужчины на бумаги. — Я бы это начальство. — почти под нос пробурчал он, вероломно открывая дверь.

******

Неделя молчания показалась долгим, почти нескончаемым месяцем, в котором отсутствовал даже намек на то, что они когда-то были влюблены. Невидимая связь, присутствующая даже в самые тяжелые дни разочарований, словно оборвалась окончательно, не оставив ни капли надежды. Кажется, он даже перестал обращать внимание, горит ли в кабинете свет, что было хоть не традицией, но ежедневным ритуалом перед тем, как зайти в лифт. Ни от равнодушия, а из страха, что неведомая сила, затуманив рассудок, заставит его нагрянуть к ней без стука, что можно было бы счесть за слабость, а может даже за предательство самого себя. Женщина, частенько лежа в тишине, бегала глазами по потолку, слабо освещенному прикроватной лампой, звенящая пустота лишь давала почту для мучительных размышлений о том, что стало с ней, её жизнью, с их отношениями. Порывы ветра сравнимо с жгучем желанием набрать на барабане выученные цифры иногда настигали женщину с неизмеримой силой, однако в самый последний момент рука, ослабев, как и внезапная вспышка, возвращалась под щеку, лежавшую на мягкой подушке. Кому это нужно, не правда ли? Бессилие, борющееся с истинными, самыми искренними чувствами, кажется, выиграло в этой схватке, вечный марафон подошёл к концу, легкое облегчение чувствовалось в некогда горячей и трепещущей груди, что сладко убаюкивало хозяйку квартиры, изрядно уставшую от мук внутреннего голоса. Правда, на утро, когда свежезаваренный кофе бил в нос сильным ароматом, а клубы дыма развеивались по кухне, окончательно пробуждая директора ото сна, мысли снова возвращались и не покидали её до самой последней секунды бодрствования. Столкновения, которого, кажется, было не избежать, по крайней мере в их вселенной, снова наэлектризовала два магнита противоположной полярности, притягивая их друг к другу с неизмеримой силой, оставалось только ждать, когда следующее столкновение заставит героев скреститься прямыми острыми взглядами. Это произошло совсем скоро.

******

Ожесточенные дебаты, происходившие всё утро внутри хрупкого тела, кажется, должны были рано или поздно вылиться наружу. Мотаясь по кабинету в поисках резонной причины, глаза бегали по сторонам, женщина, затушив сигарету об пепельницу, тяжело вздохнула, присаживаясь на стол после пятидесятого круга. Забавно, что настолько разумная женщина ведет себя так по-детски глупо. Стоит признать, что товарищ Новосельцев, действительно, оказался твердым орешком… — В конце концов… — всплеснув руками, раздражительно произнесла она, нажимая на кнопку селектора. — Вера, вызовете ко мне Новосельцева… И пусть… — Людмила замолчала, активно думая над причиной. «Пусть что?!» — задала себе вопрос, раздражаясь собственной глупости. — Переставит цветы. — невозмутимо добавила секретарша, одной рукой перепечатывая отчёт, второй решая кроссворд, когда любопытные глаза были устремлены в модный журнал, вот что называется незаменимый работник. Идея хоть и на первый взгляд показалась несуразной, однако других вариантов у товарища директора не было. — Спасибо, Вера. — Да не здоровье. — ответила она сама себе, набирая внутренний номер. — Новосельцев, зайдите к Калугиной, срочно. — произнесла она фирменным тоном.

******

— Здравствуйте, Людмила Прокофьевна. — с ядовитой ухмылкой произнес он громче, чем это было необходимо. — Решили заняться цветами? — Решила. — твердо, даже с вызовом ответила директор, не ожидая такого напора. — Они мерзнут. — голос стал предельно безразличным, когда руки дрожали от волнения. — Мёрзнут. — повторил он, снимая пиджак. — Мёрзнут какие-то определенные? — язвил он, подойдя к образовавшемуся саду, который был перенесен с балкона в кабинет ещё в октябре. — Все. — стрельнув грозным взглядом, ответила она, отчего пропало всякое желание продолжать издевки дальше. — Все, так все. — буркнул он под нос, начиная перетаскивать каждый цветок из одного угла в другой. Женщина, нарочно уткнувшись в бумаги, думала, с чего начать, пока начальник отдела мельтешил перед столом с цветами в руках. Так незаметно пролетели полчаса рабочего дня, а многозначительный вздох означал окончание работ. Женщина, подняв глаза, обнаружила, что её время, действительно, вышло. — Могу идти? — через частый вздох, спросил он, надевая пиджак. — Идите. — прикусив губу, женщина пыталась найти малейшую повод, чтобы остановить стремительный шаг. — А-Анатолий Ефремович! — от волнения она даже подскочила с места. — Да, Людмила Прокофьевна? — спокойно ответил голос: мужчина, прищурив глаза, смотрел на неё, ожидая чего-то несвойственного рабочей беседе, что возбуждало и пугало одновременно. Внезапно телефон закричал в повисшей тишине, отчего оба незаметно дёрнулись. Если бы он знал, как она ненавидит чертов телефон. — Да… — ответила Людмила, собрав всю деловую выдержку, не переставая смотреть на мужчину в дверях, словно пытаясь удержать его до последнего. — Добрый день, Андрей Петрович… — сделав бесшумный вздох, она села в кресло, давая понять, что разговор будет длинным. — Да, я вас слушаю. — Новосельцев, сделав прощальный жест головой, тихо вышел из кабинета, оставляя её наедине с министром.