До Вас. III Навсегда?

Что именно она хотела сказать, он так и не узнал, покинув работу несколько задумчивым.

******

— Юра, сколько можно тебя ждать? — с ноткой недовольства произнес Новосельцев, окидывая друга неодобрительным взглядом. — Не сердись, доброе утро. — Самохвалов, крепко сжав руку, мило улыбнулся. — Ещё какое… — протянул второй, зевая. Темные улицы утренней столицы клонили в сон, казалось, жители Москвы давно перестали находить отличия в смене дня и ночи, живя лишь надеждой о скором наступлении весны. Фары, которые Анатолий Ефремович, кажется, давно перестал выключать, осветили путь из двора, гул но машин на проспекте слегка оживил двух сотрудников учреждения. — Как Людмила? — неожиданно прервал тишину заместитель. — Прокофьевна? — нелепо спросил Новосельцев. — А какая ещё. — усмехнулся он. — Никак. — Мне казалось, что вы примирись, когда навещали меня в больнице. Или мне показалось? — Мы и не ссорились. — сухо ответил мужчина, входя в поворот. — Да? — ерничал Юрий Григорьевич. — Давненько я не видел Басманова. — Они расстались. — ещё тише ответил Новосельцев. — Я так и знал, не любит она его и не любила никогда. — А тебе почем знать, любила или нет, впрочем, какое нам дело. — уже с раздражением произнес он. — А ты, кажется, до сих пор к ней неравнодушен. — по реакции собеседника всё было понятно без слов. — Перестань, Юра, у меня своя жизнь, абсолютно отдельная от её, что к лучшему. Устал я, ничего не хочу… — раздражение сменилось каким-то глубоким унынием. — Сдались, товарищ Новосельцев? — При чем тут это? Я просто хочу спокойствия. — Может пора на пенсию? — усмехнулся Самохвалов, смотря на друга. — После вас. — ерничал Анатолий Ефремович, резко остановив машину у входа. — Прости, что лезу, просто мне казалось, что с ней ты был счастлив. — мужчина, поравнявшись с начальником отдела, по-товарищески хлопнул его по плечу. — Ключевое слово «был». — метнув взгляд, Новосельцев ознаменовал окончание неприятного и очень личного разговора, открыв перед собою дверь. Рабочий день, ровно, как и погода, не представлял собой ничего кроме уныния и ощущения сонливости. Караван из сотрудниц потянулся с самого утра, каждой была просто необходима срочная помощь, совет, но скорей всего просто смена обстановки, ведь дойти от собственного стола до кабинета холостого и привлекательного начальника, с которым можно завести легкий и непринуждённый диалог, и затем вернуться обратно — занимает около получаса, убить который хотелось многим. Наконец, в маленьком душном помещении повисла тишина, Новосельцев, откинувшись на спинку стула, бегал глазами по документам, держа в зубах ручку, такое положение могло слегка расслабить мышцы спины и шеи, которые неимоверно затекали, создавая дискомфорт в движениях. Может быть действительно пора на пенсию? Снова уткнувшись в бумаги, как будто последний рывок, мужчина был готов вот-вот покинуть насиженное место, желая проветрить мозги и заполнить легкие табачным дымом в компании веселого курильщика.

******

После очередной неудачной попытки женщина практически смирилась с тем фактом, что её чувства навсегда останутся анонимными, видимо сама судьба глумится над ней, заставляя пережить, всё то, что некогда испытывал мужчина, досадно, не правда ли? Зато справедливо. Встав из-за стола, она стремительным шагом направилась к выходу, держа в руках проверенный отчет Новосельцева А.Е. — Вера, я ненадолго. — Людмила Прокофьевна, можно мне уйти сегодня на пять минут раньше? Обещаю, завтра уйти на пять минут позже. — Вера, встрепенувшись появлению начальницы, вытянулась, как струна, смотря жалостливыми глазами. По всей видимости у кого-то намечалось свидание. Людмила, окинув взглядом прическу и макияж, незаметно усмехнулась, всё-таки женщину поймет только женщина. — Идите, Вера. — Спасибо. Людмила Прокофьевна, а вы куда? — безмерная благодарность в глазах сменилась заинтересованностью. — Я? Я… Мне нужно подписать отчет. — женщина, мгновенно покраснев, потеряла дар речи, придумывая отмазки, как старшеклассница. — У кого? — Новосельцева. — стараясь сохранить безразличную интонацию, ответила она. — Так что же вы бегать будете? Я его сейчас вызову! — Вера, полная решимости отблагодарить начальницу за столь щедрый жест, мгновенно взяла трубку, набирая цифры. — Вера, я схожу, не звоните. — Людмила, прикусив губу, смущённо посмотрела на секретаря. — Как скажите, Людмила Прокофьевна. — женщина, улыбнувшись собственной глупости и не прозорливости, покосилась на печатную машинку, принимаясь за работу, словно мимолетной неловкости не было и вовсе. С каждым шагом, приближающим её к заветной двери, сердце начинало биться чаще, замерев у кабинета, она тихо постучала, заходя внутрь. — Пожалуйста, зайдите позже. — произнес утомленный голос, мужчина, по-прежнему уткнувшись в отчет, держал голову обеими руками. — Анатолий Ефремович. — неловко сказала она, краснея. Кто из них всё-таки директор? Этот голос он бы узнал из тысячи. Подняв взгляд, он мгновенно оживился, вставая из-за стола, её приход был столь неожиданным, что заставил его даже на секунду смутиться. — Что заставило вас посетить это столь скоромное обитель? — Мне… — телефонный звонок перебил женщину, которая и без того сбилась бы сама. — Простите. — Новосельцев, взяв трубку, продолжал смотреть на неё, улыбаясь глазами. — Слушаю. Да, конечно, узнал. Непременно, я помню… Буду, буду к восьми, хорошо, до встречи, пока. — последние слова прозвучали слишком нежно, заставив Людмилу невольно подумать о неизвестной женщине на том конце провода, что отразилось на лице. — Людмила Прокофьевна, простите, вы что-то хотели? — Новосельцев, как ни в чем не бывало, улыбнулся, смотря в глаза. — Я? Нет, с чего вы взяли… Мне пора. — директор, съежившись от внутренней неприязни, неловко затопталась на месте, желая покинуть помещение, но мужчина преградил путь. — Ну вы же зачем-то пришли ко мне в кабинет, не так ли? — Так ли… — с язвительной ноткой кривлялась женщина, подняв грозный взгляд на собеседника, который стоял в паре сантиметров, в глубине души понимая, чем обусловлена смена настроения. — Отчет… Подпишите. — отрезал голос. Анатолий Ефремович, взяв в руки бумаги, сел в кресло. — Я бы мог и сам подняться. — ответил он как-то особенно непринужденно, подглядывая за стоящей фигурой, а точнее за её выражением лица. — Негоже директору по этажам бегать. — Я сама решу, гоже иль не гоже. — холодно кольнула она, отвернувшись к окну. — Если хотите знать, то звонила соседка, тридцать восемь лет, трое детей, замужем… Я пообещал починить кран, пока муж в командировке. — не выдержав, начал он, выходя из-за стола с заполненными отчетами, остановившись слегка ближе, чем это было позволительно. — А мне абсолютно равнодушно, кто вам звонит. — с укором произнесла она, тем временем на душе стало легче. — Правда? Наверное, я бы так и продумал, если бы не видел вашего лица. Просто признайтесь, что вы ревнуете… — хитрая победная улыбка засияла на лице, кажется, он снова начинает играть с огнем. — Кто? Я? Я ревную? Несусветная глупость! Отдайте отчет! — рука вырвала листы. — Вы до жути самовлюблены, товарищ Новосельцев… Поймите, наконец, земля не крутится вокруг вас. — последняя фраза была брошена с собой жёсткостью. Женщина, резко развернувшись, направилась на выход, хлопнув дверью, наверняка через пару минут она глубоко пожалеет о сказанном. Новосельцев, проводив её взглядом, досадно усмехнулся, если бы она только знала, что ради неё он готов крутить эту землю в противоположном направлении… Женщина, достигнув приемной, пожелала о сказанном, даже имея непреодолимое желание вернуться обратно и принести извинения за столь некорректный выпад, правда внутренняя гордость пересилила, заставив скрыться за дверью кабинета.

******

— Поехали, выпьем, посидим, а, Анатолий Ефремович? — с азартом подстрекал Юрий Григорьевич, стоя в курилке в пятницу после обеда. — В который раз тебе объясняю, работа у меня, Юрий Григорьевич, ра-бо-та… Не могу я взять и поехать к тебе, даже при всем желании. Давай в другой раз. — Ты с этой работой… Одной мало, он на вторую. Это преступление против нашей с тобой дружбы! — Я себе не принадлежу, увы… Давай на следующей неделе, я к тебе приеду, и мы отметим твое выздоровление или соберемся в Арагви, можно и Ольгу взять. — Да ну тебя! — махнул рукой заместитель, явно желавший праздника здесь и сейчас. — Потом не обижайся, если я тебя не позову. — выкинув окурок, мужчина направился в кабинет, не имея на души ни каплю обиды на друга, все дело лишь в бурном и горячем темпераменте, который иногда вырывался наружу. — Не обижусь! — крикнул в след Новосельцев, искренне улыбаясь очередной «семенной драме» в их взаимоотношениях, и как он жил без Юрия Григорьевича…

******

Лица гостей уже мозолили глаза, все те же министры, генеральские жены, артисты, кажется, он знал не только всех по именно, но мог определить точное содержание счета под конец вечера. Наверное, в этом всё-таки была своя прелесть — причастность к чему-то высокому и на первый взгляд совсем недостижимому, по крайне мере раньше. Однако несмотря на столь высокий статус и чин присутствующих гостей, их проблемы и переживания были крайне приземленными и даже скучно-обыденными, как у простого рабочего человека. Господин Х, не будем называть имен, которую неделю напивался до состояния что ни на есть настоящей свиньи, не в силах сесть самостоятельно в такси, переживая измену жены. Другой товарищ, что помоложе, в очередной раз пришел с очаровательной дамой, предположительно из Московского Дома Мод, правда вчера это была совсем другая особа, но разве есть разница? Пожилая жена генерала сидела в компании своих подруг, таких же, с вашего позволения, старых кошёлок, перемывая кости каждой зашедшей. Новосельцев, держа спину прямо, уверенной походкой прошелся по залу, оправляя импортный пиджак и улыбаясь присутствующим, легким движением он преодолел первую ступень, скрываясь на балконе. Он знал всех, впрочем как и все знали его, как приятного, галантного и симпатичного мужчину, наверняка из хорошей и образованной семьи, чья деятельность не являлась ни для кого секретом, что более интересно, все присутствующие были твердо уверены, что работа для него — это так, для души, но ни в коем случае не из-за денег, которых было вполне предостаточно, чтобы жить на широкую ногу, радовать красивых случайных женщин, с которыми он наверняка больше никогда не встретится, в конце концов, красиво прижигать отведенные ему дни, коих, судя по внешности, у него было ещё с запасом. Впрочем, если убрать все навесную шелуху, о которой обычно очень любят посплетничать женщины, разве что от не имения важной темы, то впечатление Новосельцев производил крайне положительного, незаурядного, с самой что ни на есть широкой и доброй душой, обратить внимание на которого считалось практически неотъемлемой часть выходного вечера.

******

Женщина, застряв по традиции на работе, не могла закончить последний отчет, то и дело отвлекаясь на разношерстные мысли, рождающиеся в голове. О чем именно думала директор статистического учреждения, впрочем, описывать не имеет никакого смысла, и мой читатель наверняка угадает причину внутренних переживаний без труда. Однако ураган сомнений и разногласий, бушующих и никак не утихающих, снова затягивал начальницу с необычайной силой. Не в силах более противостоять самой себе, она с хлопком закрыла лежащую на столе папку, надевая шубу. Водитель, уснувший за рулем в ожидании начальства, вздрогнул от звука хлопнувшей двери. — В Арагви. — твердо сказала она, отворачивая голову в окно, словно чувствуя неловкость. Машина быстро достигла нужной точки, видимо Василий очень хотел домой. — Хорошего вечера, Людмила Прокофьевна. — женщина, обернувшись, лишь кивнула головой, сомневаясь в истине произнесенного. При вхоже щеки налились багровым оттенком, словно смущаясь, она кротко поблагодарила гардеробщика за помощь, скромно, почти с виноватым видом принимая номерок, будто все знали причину её прихода, такую интимную и совершенно не подобающую взрослой женщине. Людмила, кинув взгляд на зал, смиренно пошла за официантом, без труда узнавший женщину, которую можно было с уверенностью внести в список постоянных посетителей. — Ваше меню. — молодой человек, улыбнувшись, протянул папку, наблюдая за нервными движениями головы. — Принести что-нибудь сразу? — Вино красное сухое. — подняв глаза, ответила она, до сих пор несколько смущаясь. Директор, внутри борясь с чувством всеобщих косых и осуждающих взглядов, каких не было вовсе, старалась сохранять спокойствие и размеренность, будто её приход — не более, чем пятничный ужин в одиночестве. — Италия? — казалось, этот вопрос был излишен, молодой человек, кажется, знал предпочтения всех сидящих наизусть, женщина лишь кивнула головой. — Я вернусь к вам через пять минут. — Спасибо. — натянутая улыбка была особенно неестественна, однако желание сохранить легенду, казалось, отошло на второй план. — Илья! — окрикнула она, будучи не уверенной в правильности имени, тем не менее молодой человек (по правде, Илья), в секунду вернулся на прежнее место, внимая женщине своего не прямого, но всё-таки начальника (Новосельцев никогда не употреблял это понятие). — Подскажите, Анатолий Ефремович, здесь? — Да, он еще в ресторане. — Будьте добры, передайте, что мне крайне необходимо с ним поговорить. — щеки внезапно снова налились краской. — Непременно. — Илья удалился, оставляя на душе нервозность, смятение, неловкость. Минуты, казалось, тянулись вечность, женщина, уже успела выучить меню наизусть, но так и не могла определиться с выбором, все мысли были заняты мужчиной, но никак не едой, от которой даже начинало тошнить. Заострив взгляд на одной точке, она и не заметила, как принесенный бокал наполнился содержимым, голос смог вывести её из транса и сразу ввел в ступор. — Вы хотели меня видеть? — она подняла глаза, смотря на начальника снизу вверх, улыбка на лице вселила надежду на благоприятный исход диалога, точнее признания, которое она так тщательно продумывала в голове вот уже несколько суток, правда все слова вмиг улетучились, создавая неловкую, где-то глупую паузу. — Добрый вечер… — Добрый вечер, Людмила Прокофьевна. — несколько смятенно произнес он, не зная, стоит ли присаживаться на стул. Снова губительная секунда тишины. — Вы что-то хотели? — Новосельцев, глупо улыбнувшись, смотрел прямо и уверенно, внутри дрожа от восхищения женской красоты в приглушенном свете, оттеняющим черты лица. — Да… То есть нет… Спасибо. — глаза упали на наполненный бокал. — Я пришла поговорить. — сорвалось с губ, видимо вилять и смущаться уже не было ни сил, ни терпения. — Я вас внимательно слушаю. — выражение лица сменилось, мужчина, отодвинув стул, присел напротив, внимательно смотря в глаза. Тему столь позднего и важного разговора было трудно угадать, впрочем, Новосельцев не старался, мотивы этой женщины всегда были непредсказуемы. — Я хотела поговорить о… — О чем, Людмила Прокофьевна? — пауза не сулила ничего хорошего. — О нас. — наконец, решилась она. Анатолий Ефремович, прикусив губу, опустил взгляд, теребя пиджак, озадаченность читалась в каждом движении, внутри стало не по себе. — Кажется, мы уже об этом говорили… Тема закрыта. — с особой жесткостью прозвучали последние слова. — Вы не дали мне слова… — внутри бушевал спектр всевозможных эмоций, от смущения до гнева, однако фраза была сказана необычайно уязвимо. — Считаю, это излишне. Если у вас всё, то мне пора… — Новосельцев хотел было подняться со стула. — Вы не так всё поняли. — Людмила Прокофьевна, я прекрасно вас понимаю. — мужчина с трудом оставался на месте, смотря в глаза. — У вас тяжелый период, вы в смятении, я понимаю, но, поверьте, все образумиться, вы красивая, умная женщина, и я не устану это повторять, но… — он замолчал, оглядывая её черты. — Я не аппарат искусственного дыхания… — улыбка отчаянья озарила лицо. — Дышите сама, — он усмехнулся, на глазах вставала мокрая пелена. — у вас получится… — Новосельцев, кивнув головой, встал из-за стола, пропадая между многочисленных столиков ресторана, как же он всё-таки был неправ. Женщина, проводив его взглядом до того, как фигура не скрылась на втором этаже, тяжело вздохнула, выпивая бокал залпом.