До Вас. III Навсегда?

Понедельник начался весьма оживленно, женщина, проснувшись раньше будильника с невероятным чувством тревоги, перемешанного со сладким предвкушением, побежала собираться. Сердце билось особенно часто, словно после выпитой кашки крепкого кофе на пополам с выкуренной сигаретой, но в это утро было не до завтрака. Руки, потряхиваясь, доставали из ящиков всё новые порции косметики. Наведя хаус в ванной, женщина нацелилась на содержимое шкафа, осознавая, что дело явно не кончится одной примеркой. Бесконечно поправляя волосы и меняя сережки, она снова и снова возвращалась к зеркалу, чтобы получить безукоризненное одобрение от самого скрупулёзного эксперта — самой себя. Стрелки часов, сигнализирующие о необходимости покинуть квартиру в эту же минуту, заставили быстрым движением накинуть шубу, последний взгляд, дверь громко хлопнула, ноги быстро стали перебирать ступени.

******

Морозное ясное утро понедельника застало двух мужчин, стоящих рядом друг с другом, мирно беседующих о вечном, попутно выпуская клубы сигаретного дыма, перемешанного с испарением теплого дыхания, паром выходящим изо рта. Морозы нынче стояли крепкие. Переваливаясь с ноги на ногу и тря ладони, оба бессознательно высматривали фигуру, которая вот-вот должна выйти из подъезда, ожидание было не долгим, но особо мучительным для одного из них. Как только женщина появилась на горизонте, звонкий смех стих, мужчины, выпрямившись, натянули доброжелательные улыбки, стоя перед автомобилями. — Доброе утро, Людмила Прокофьевна. — вышло в унисон. — Доброе… — смущенно протянула она, оказавшись перед водителем и начальником отдела легкой промышленности, который в отличие от первого несанкционированно занимал парковочное место. — Анатолий Ефремович, вы ничего не перепутали? — с мягким возмущением произнесла она, внутри радуясь его появлению. — Я подумал, может быть вы захотите сменить водителя? — усмехнулся он, глядя на Василия, явно смущенному сложившейся ситуации. — Мне очень нравится мой прежний водитель, и я не хочу его на никого менять, правда, Василий? — игриво хмыкнув, она приблизилась. — Да, Людмила Прокофьевна. — отчеканил молодой человек. Новосельцев, усмехнувшись, облокотился на капот, наблюдая за игрой. — Ну, раз так, значит, мне остаётся лишь смириться. — произнёс он, прищурившись, но не отходя в сторону. — Хотя, должен признаться, надежда была. — Людмила слегка запрокинула голову, будто удивившись, посмотрела на него поверх воротника шубы. — Надежда умирает последней, не так ли, Анатолий Ефремович? — Василий, смутившись, торопливо распахнул дверцу машины. Она, благодарно кивнув, сделала шаг навстречу, всё же обернувшись на подчиненного. Тот, сохраняя позу, стоял спокойно, засунув руки в карманы, пристально наблюдая и мужественно переживая отказ. — Жду вас на рабочем месте, будьте добры, не опоздайте. — в женской сдержанности слышалась тихая радость. Несмотря на весь спектр чувств, рабочие формальности взяли вверх, появление в компании начальника отдела повлекло бы за собой нескончаемое количество новых пересудов, особо губительных для вновь вспыхнувших, довольно неустойчивых и до конца не обозначенных отношений, чье разоблачение могло стать разрушительным. Автомобиль мягко тронулся с места, Анатолий Ефремович, оставшись в одиночестве, проводил взглядом машину, пока она не скрылась за углом. На лице играла улыбка, он проиграл битву, но не войну, все самое интересное, кажется, ждет его впереди. Опередив служебный автомобиль на пару минут, Новосельцев, стоя у входа, стремительным шагом достиг цели, открыв дверь и подав руку женщине, которая смущённо отвела взгляд. — Опаздываете, Людмила Прокофьевна. — ерничал он, не желая отпускать ладонь. Женщина, хмыкнув направилась ко входу, подчиненный, улыбнувшись, последовал за ней, открывая дверь. Помещение было заполненно людьми, обычная утренняя давка, случающаяся каждый понедельник, являющая обычаем, традицией, Анатолий Ефремович сказал бы даже ритуалом. При виде начальства гул толпы слегка стих, но ненадолго, сотрудники, преимущественно женщины, безостановочно тараторили, стараясь поделиться всем, что накопилось за прошедшие выходные, пользуясь последними минутами. Людмила, чувствуя на себе взгляды, сильнее выпрямила спину, легко улыбаясь. После «оттепели» (именно так сотрудники обозначили окончание тоталитарного режима, возглавляемого той, кого они ласково называли мымрой) все успели привыкнуть как к внешнему, так и к внутреннему преображению начальницы, добродушно здороваясь и улыбаясь в ответ, но всё же глубоко уважая, и немного боясь. Новосельцев, идя следом, успел пожать пару десятков рук перед тем, как оказаться у гардероба. — Позвольте помогу. — озвучил он практически шепотом, снимая с плеч тяжелую шубу, директор, вздрогнув, подчинилась, окатывая его смятенным взглядом. В тот момент ей казалось, что все смотрят только на них, отчего розовые щеки стали багровыми. Новосельцев, ведя себя, словно это входило в его прямые обязанности, сохранял невозмутимость, получив два номерка, которые благополучно оказались в кармане брюк. — Отдайте номерок. — следуя рядом, прошептала она, до сих пор смущаясь и теряясь. — Без меня ты никуда не уедешь… — шепнул он на ухо, ехидно улыбаясь, словно смакуя её смущение. — Надеюсь. — покосившись, добавил мужчина громче, вспоминая о недавнем забеге без сапог. — Восхитительно выглядишь… — с придыханием произнес он, наконец, переходя к внешнему виду, над которым так старалась директор сегодня утром. Людмила, вздохнув, окончательно потерялась, багровея от мысли, что их диалог мог кто-то услышать даже среди шумной толпы. Анатолий Ефремович, пропустив даму, зашел в лифт, заняв пока ещё свободный уголок помещения, которое мгновенно наполнилось сотрудницами практически до верху. Женщины, улыбаясь во весь рот, желали доброго утра начальнику отдела и директору, но больше первому, разумеется. Новосельцев, упиваясь прекрасным началом рабочего дня, кивал и улыбался, держась за поручень, тем самым ограждая директора от несанкционированного давления тел. — Подождите! Люди добрые! — послышался до боли знакомый голос. Новосельцев, придержав створку, впустил заместителя директора, пышущего холодным воздухом. — Золотой мой человек! — пожав руку над головами, усмехнулся Юрий Григорьевич. Лифт тронулся вверх. — Дамы, прекрасно выглядите! — уловив глаза директора, воскликнул Самохвалов, обращаясь, как и полагается настоящему джентльмену, ко всем. Маленький ящик разразился мелким, смущенным смехом растаявших женщин. — А я?! — воскликнул Новосельцев, породив новую волну усмешек. — А вы, увы, товарищ, не дотягиваете! — ерничал заместитель, видимо тоже находясь в прекрасном расположении духа. — До кого?! До вас что ли?! Натуральный блондин среди нас только один, и это, к сожалению, не вы, Юрий Григорьевич. — Новосельцев театрально провел рукой по волосам, лифт звенел от смеха, даже Людмила Прокофьевна, опустив голову, подавила усмешку, за их семейными отношениями нельзя было наблюдать без улыбки. — Анатолий Ефремович, открою вам секрет, волосы — это не самое главное в мужчине. — ерничал Самохвалов, скривив ухмылку. — под громкие веселые возгласы створки распахнулись и сотрудницы разлетелись по рабочим местам, до сих пор улыбаясь сцене. Юрий Григорьевич, слегка притормозив, оглянулся на друга, который был занят более интересным делом, чем продолжение баталий. Хмыкнув, он направился вперёд, не желая мешать. — Как же вы друг друга любите… — усмехнувшись, произнесла она, следуя рядом с довольным подчиненным. — Да, знаете, у нас в отношениях всё просто — если ссоримся — то звонко, если уж дружим — то навсегда. — хмыкнул Новосельцев, приклеившись к женщине, как банный лист. — Самое главное — это взаимность, я ему слово, он мне десять. — Людмила, хихикнув, прибавила шаг. — Хорошего дня. — слетело с нежностью, как прощание до скорой встречи. Мужчина, слегка отстав, замер с глупо-влюбленной физиономией. Быстро настигнув слова, он вцепился в руку, делая шаг в зал, где сотни сотрудниц, заняв свои места, начинали знакомую моему читателю традицию, ровно за пять минут звонка. Директор, дернувшись от неожиданности, попыталась вытащить ладонь, но хватка оказалось слишком сильной, деваться было уже некуда. — Что вы делаете?! — прошипела она, моля прекратить столь безрассудное показательное выступление. — Решил проводить вас до кабинета. — твердо и без капли стеснений ответил он, гордо держа спину и уверенно шагая вперед по залу, даже и не думая отпускать руку. Вся побагровев, директор опустила глаза, прикусив губу, настолько уязвимой она не чувствовала себя никогда. В голове лишь происходили расчеты, сколько сотен глаз уже увидели и ещё сколько увидят столь наглый и безусловно компрометирующий жест, который наверняка будет осуждаться в перерывах ближайшие пару недель. Достигнув лестницы, он отпустил руку, взглядом выразив что-то нежное, удалясь в свой кабинет. Женщина, вбежав по лестнице, скрылась в кабинете, учащенно дыша и шарахаясь из угла в угол. Впрочем, столь откровенного появления будто и вовсе никто не заметил, всё-таки ритуал был превыше любых любовных забав директора и подчиненного, к тому же тема была уже довольно устаревшая и вовсе наскучившая, обсуждать которую не было ни сил ни желание, к сравнению большей интерес представлял тандем юмористов, были даже те, кто выдвигал теории об их не совсем служебных отношениях, но это лишь догадки самых изощрённых женщин, сильно веселящих своими глупостями остальных. День, к удивлению, пролетел практически незаметно, чего нельзя сказать о женщине, пережившей эмоциональное потрясение, сидя в кабинете. После выпитого кофе, тело продолжало дрожать и сжиматься, внутри бурлил вулкан невысказанных ругательств, посвященных нахалу, эгоисту и дебоширу, выставившего чувства на всеобщее обозрение. Перед глазами вставала картина ехидно перешептывавшихся сотрудниц, которые, вытаращившись, толкали в плечо других, указывая пальцем. До конца дня её не покидало ощущение общественного порицания и глумления, летающего в воздухе. Стук в дверь раздался через десять минут после звокнка, когда все посторонние уже успели покинуть рабочие места. — Можно? — просунув голову в проем, улыбнулся он. — Нужно! — решительно произнесла она, вставая из-за стола, готовая нанести разрушительный урон по шутнику. Однако этому было не суждено случится. Мужчина, сияя, подошел вплотную, обвив руками талию, коснулся щеки. — Я соскучился… — прошептал он на ухо, начиная поцелуй, обезоруживая женщину, так и успевшую начать атаку. Крепко обнимая, он начал наступать, пока не достиг кромки стола. Губы перешли на шею, окончательно дурманя рассудок директора. — А-Анатолий Ефремович. — неуверенно сорвалось с губ. — А-Анатолий… Товарищ Новосельцев. — руки, уперевшись в груди, наконец, отстранили мужчину на более-менее безопасное расстояние. — Нам нужно поговорить. — голос приобрёл холодный оттенок. — Весь во внимании. — усмехнувшись, он присел на стол, притягивая к себе женщину, заключая в кольцо. — Что это было? — Что именно? — Новосельцев, качая головой, любовался чертами мраморного лица. — Ты понимаешь, о чем я. — серьезно произнесла она, хмуря брови. — Нет, не понимаю… — летая в облаках, ответил он. — Зачем ты взял меня за руку? — Захотелось… Я что не могу взять свою любимую женщину за руку? — прозвучало по-детски непринужденно. — Можешь, конечно… — ответ сбил. — Но не при сотрудниках же… Мы все-таки на работе, и что они подумают?! — А тебе важно, что они подумают?! — градус милой беседы повышался. — Да! Я всё-таки ещё твой директор! — воскликнула женщина, недоумевая мужской логике. — А я всего-то какой-то начальник отдела! Нужен же заместитель! А то и министра подавайте! — театрально воскликнул он, поднимая руку над головой. — Я не то имела ввиду. — недоумевая реакции, ответила она, разводя руками, когда мужчина, разорвав объятья, встал в полный рост. — Разве? — Я просто хочу тишины и спокойствия, и чтобы никто не лез в наши отношения, понимаешь? — пытаясь поймать его взгляд, женщина подошла вплотную. — А я не хочу прятаться по углам и разыгрывать никому не нужный спектакль… — спокойно ответил он, поднимая глаза. — Я люблю тебя и пусть это будет всем известно. Мне кажется уже хватит играть в эти детские игры… — машинально качнув головой, озвучил он. — Подумай над этим… До завтра. — сказал он, положив номерок на стол. Поникшая фигура быстро скрылась за дверьми.

******

- Вера, вызовите ко мне Новосельцева. — за двадцать минут до обеда послышалось в селекторе. Секретарша, хмыкнув, набрала нужный номер, в душе радуясь давно забытому словосочинению «Новосельцев» и «Ко мне». Мужчина, потеряв былую наглость, нежно стукнул дверь, войдя однако решительно, но все же осторожно, не сразу подняв глаза. Столкнувшись посередине помещения, он невольно обхватил талию рукой, улыбаясь. — Доброе утро. — прошептала она сквозь улыбку, словно забыв о вчерашнем. — Теперь доброе. — начальник отдела коснулся губами щеки. — Я хотел извиниться за вчерашнее, ты права, работа есть работа и не хотел бы чтобы из-за меня у тебя были неприятности. — глаза виновато прищурились. — Просто иногда я не могу держать себя в руках… Всё из-за тебя… — женщина, хмыкнув, обвила руками шею. — То есть я во всем виновата?! — театрально возмутилась она. — Абсолютно. — шепнул он, целуя в лоб. — Нахал… — с удовольствием протянула она, качая головой. — Я рада, что мы друг друга поняли. — вчерашнее беспокойство стихло окончательно. Женщина, встав на носочки, начала поцелуй, явно заскучав без начальника. — Сегодня я приглашаю тебя на ужин. — спустя немногим больше получаса ласк, объятий и пустых разговоров, начал он, сидя на столе перед ней, держа тонкую кисть. Нога, вяло болтающаяся под столом, сбавила темп, в ожидании ответа. — Куда? — наклонив голову, тем самым выражая интерес, спросила женщина, сверкая влюбленными глазами, похоже перерывы в обществе мужчины ей нравились гораздо больше, чем в одиночестве. — Домой. — чуть менее уверенно сказал начальник отдела, внимательно наблюдая за реакцией. — Ты, я, дети… Максим Викторович приготовит ужин, уверен, ты будешь приятно удивлена. — вдруг затараторил он, боясь отказа. — Ничуть не сомневаюсь в кулинарных способностях Максима Викторовича, но… — опустив глаза, женщина растерялась, ища весомый аргумент, чтобы отказаться. — Но? — Но боюсь, что ещё не время… — прикусив губу, женщина подняла глаза, виновато-боязливо глядящие на собеседника. В голове сразу всплывали воспоминания об их последней и не самой удачной встрече, которая вызывала неприятное чувство вины и привело к убеждение их непримиримости с детьми. — Я уже не в том возрасте, чтобы ждать подходящего времени. — хмыкнул он, сжав ладонь сильнее. — Пойми, я не могу разорваться между тобой и детьми, рано или поздно ты должна будешь это принять. — Я не хочу вставать между вами. — Людмила, встав с места, инстинктивно хотела спрятаться от нарастающего давления грядущих событий, однако мужчина, улыбнувшись, прижал её к себе, не отпуская. — Не нужно вставать, просто присядь. — включив юмористическую волну, он усадил её на колени. — Давай попробуем, один ужин, а там посмотрим. — нежно убрав прядь с лица, произнес начальник отдела, сотворив преумилительную мину. — Один вечер… — повторила она задумчиво, внутри зародилась маленькая и робкая надежда на то, что на этот раз всё сложится иначе, однако коленки начинали дрожать сильнее.