До Вас. III Навсегда?

Среда наступила относительно внезапно, радуя сотрудников ознаменованием середины рабочей недели и приближением выходных, которые обещали быть на удивление теплыми и солнечными, впрочем, вряд ли можно верить синоптикам. Новосельцев, облучая сталкивающихся с ним сотрудников широкой улыбкой, был, однако, особенно неуклюж и динамичен, что выдавало в нем некоторое довольно примечательное изменение, которое пока находилось в глубочайшем секрете. Набегу поцеловав Ольгу, он звонко рассмеялась женскому смещению, окрасившего розовые щечки в алый цвет, которого слегка не хватало для полноты обаяния этой прекрасной дамы. Пару молодых сотрудниц с продыхаем вздохнув, заколотили длинными ногтями по клавиатуре, дав толчок сердцу этого большого серого помещения. Людмила, мечтательно прикусывая карандаш, бегала глазами по черно белым листам, иногда возвращаясь к предыдущему предложению, виной всему рассеянность, вызванная бессонной ночью из-за одного неугомонного, но всем известного товарища. Рабочий день мог сойти за самый обыкновенный, если бы ни одно неловкое прошествие, свидетелем которого стал начальник отдела легкой промышленности. Решив всё-таки прекратить голодовку во избежание проблем с желудком, сотрудники, жертвуя часом, предназначенным для любовных ласк, отсутствие которые, впрочем, доставляли сердечные муки, но всё же, разошлись, перенося встречу на более поздний час. Когда на часах наконец вырисовалась цифра пять, сообщающая о приезде начальства из министерства, Новосельцев, соскочив со стула, откладывая все дела, бросился к лестнице, считая ступени до встречи желанных губ. Романтические мысли прервала случайно врезавшаяся фигура, часто всхлипывающая и явно не разделяющая эмоции мужчины. Буквально поймав Ольгу в объятья, Новосельцев изменился в лице, крупные слезы стекали по лицу, которые она пыталась спрятать от любопытных глаз. — Оля, что случилось?! — вырвалось на ходу, растерянность словно отпечаталось во фразе, однако смятенный мужчина так и не получил ответа, будучи отвергнутым жестким толчком тонкой руки. Проводив фигуру взглядом, скрывшуюся в уборной, он поднял глаза, тут же увидев озадаченно-мрачную физиономию заместителя. Несмотря на самые светлые чувства, испытываемые к институтскому товарищу, верному другу и просто очень хорошему человеку, внутри взыграла язвительная обида, видимо в его мироощущения были те самые «неприкасаемые» и статус друга увы не аргумент. Повисло напряжённое молчание на фоне непрерывного гула, создаваемого сотней сотрудниц, увеченных работой. Самохвалов, нахмурив брови, словно ждал первого шага, видимо понимая, что вряд ли сможет избежать деликатных вопросов. — Юрий Григорьевич, можно вас на минуту. — наконец, взойдя на следующую ступень, сказал Новосельцев, попутно доставая из кармана пачку сигарет. Мысли о запланированном свидании отошли на второй план. Кабинет запыхтел сигаретным дымом, как рабочий после смены. — Что у вас в конце концов происходит? — затянувшись, спросил Анатолий Ефремович, начавший замечать отрицательную динамику в этих столь теплых отношениях. — Не знаю… — задумчиво отвел заместитель, выдыхая дым. — Она стала нервной, эти истерики, я её просто не узнаю. — прозвучало с ноткой отчаянья. — Значит есть повод? — повисла тишина. — Ты когда скажешь жене? — Новосельцев, подняв взгляд, внимательно посмотрел в глаза. — Толь, ты ведь понимаешь… — молчание иногда самый красноречивый ответ. — Нет, не понимаю! — раздраженно отрезал он. — Не понимаю! Любишь — разводись, не любишь, иди ты, Юра, к чертовой матери. Ты зачем ей голову морочишь! У неё семья, ребенок, ты это понимаешь? — разразилось громом. — Понимаю. — обреченно ответил мужчина. — Но люблю… — Себя ты любишь… — остыв, прошептал он, туша сигарету. — А ты давно в психологи заделался? — с кривой усмешкой бросил Самохвалов, в голосе прозвучала усталость, которую не скроешь ни иронией, ни показной бравадой. — Ты сам что наворотил?! — внезапная ярость накрыла с головой. — Ты меня учить будешь?! У тебя самого… — кулак, врезавший по носу, прервал фразу, окончание которой мы никогда не узнаем. Как и принято у взрослых, умных и интеллигентных мужчин, драка началась так же внезапно, как и закончилась. Через пару минут товарищи, как и прежде, выдыхали табачный дым, пыхтя несколько чаще, восстанавливая дыхание. — Дурак я, Анатолий Ефремович. — хмыкнув, он посмотрел на товарища. — И я дурак. — с улыбкой произнес мужчина, слизывая с губы запёкшеюся кровь. — Не обижайся на меня, просто Оля… — Я понимаю. — кажется чувства Новосельцева не нуждались в объяснении. — Я постараюсь всё исправить… — подняв взгляд, мужчина засиял улыбкой. — А я проверю. — в кабинете зазвенел смех. Нерешительные шаги приблизились к противоположному кабинету, женщина, опередив на секунду, подняла острый взгляд, успев опустить до виновато-распахнутой после рабочего дня двери, не зря она без ошибочно научилась отличать эту спешную походку, сделав вид глубоко-увлечённого отчётами директора, который про себя негодовал несостоявшемуся свиданию. — Привет. — виновато произнес он, приглаживая волосы рукой, запекшаяся кровь осталась в уголке губ. Женщина, вздохнув, подняла голову, изменившись в лице, видимо попытки скрыть недавнюю перепалку оказались тщетны, возбужденный взгляд выдал его с потрохами. — Что случилось? — Людмила, стремительно встав с кресла, приблизилась вплотную, внимательно осматривая помятые черты лица. — Упал. — нежно отмахнулся он, пытаясь скрыть разбитую губу. — С лестницы? — с возмущенной иронией спросила она. — С неё самой. — усмехнулся мужчина, желая заключить её в объятья, шаг назад исключил возможность успокоительный ласк. — Достойная попытка, но не убедили. — намерено перейдя на «вы» и сделав обиженный вид, она вернулась на место. — Жаль… — со вздохом произнес он, приближаясь к столу. — Юрий Григорьевич был сегодня особенно категоричен, не сошлись во мнениях. — с усмешкой продолжил начальник отдела, поднося тонкую кисть к губам. — По какой же теме, боюсь спросить. — будучи жестким противником подобного рода общения, женщина недовольно сверкнула взглядом, слегка растаяв после поцелуев ладони. — Глупости. — Новосельцев, усмехнувшись, махнул рукой, не желая распространяться о задетой чести любимой женщины, лишь от сильного отчаянья заместителя, разумеется. — ты опоздал. — холодная нотка снова отразилась в голосе. — Знаю, прости. Прости, засранца. — Анатолий Ефремович, обойдя стол, присел на корточки, начиная целовать обнаженные коленки. — Я правда шел к тебе… — Но не дошел. — язвительно подметила. — Но не дошел. — игриво повторил он, притянув к себе, начиная поцелуй. После нескольких минут жаркой встречи губ опоздание было прощено. — Ко мне? — прошептала она, соблазнительно облизывая губы. Несмотря на несколько ночей, проведенных в его квартире по соседству с детьми, чувство неловкости до сих пор не отпускало, а подумать о чем-то большем, чем сон, совесть просто не позволяла. — Не сегодня, дела. — виновато произнес он, целуя в щеку, отдалившись, он снял шубу с вешалки. — Опять Арагви? Я могу подождать тебя в ресторане. — видимо жажда мужского внимания была слишком сильна. — У меня правда очень много работы. — Людмила уныло встала с места, засовывая руки в меховое одеяние. — Но завтра… Завтра я приглашая тебя на ужин, форма — парадно-выходная. — задорно чмокнув в щеку, мужчина развернул её к себе. — В четверг? — недоумевающе-ласково нахмурив брови, переспросила она. — Да, в четверг, есть возражения? — прищурив взгляд, улыбнулся он, женщина, внимательно смотря в глаза, пыталась разгадать очередную загадку, уготовленную этим столь таинственным мужчиной. — Пойдем. — приобняв за талию, пара вышла из кабинета. По правде говоря, у начальника отдела сегодня действительно было масса дел, помимо рутинных смет, накладных, визитов к министрам и другим любителям импортных алкогольных напитков, на повестке дня была одна довольна важная и довольная волнительная встреча, впрочем, о ней чуть позже. Окунувшись в привычную жизнь заведения, мужчина нервно метался, пытаясь удержать всё в голове, правда мысли о ней не давали покоя, заставляя ладони потеть. Вернувшись в ресторан около десяти, мужчина вздохнул с облегчением, волнение вновь обдало жаром после сообщения официанта о прибытии того самого важного гостя. — Добрый вечер, прошу пройдемте. — Новосельцев, подойдя к указанному столику, пожал руку мужчине средних лет, который, кивнув головой, встал и направился за ним. Во избежание лишних любопытных глаз они поднялись на второй этаж, присев за столик, всегда накрытый для владельца ресторана и его приближенных. — Прошу угощайтесь. — Анатолий Ефремович, выдавив улыбку, невольно указал ладонью на закуски. — Давайте к делу. — доброжелательно покачав головой, мужчина положил на стол кейс, щелчок которого кольнул по сердцу. — Разумеется. — Новосельцев, невольно закашляв, лихорадочно ждал появления заветной коробочки. — Прошу. — инкогнито, по совместительству спекулянт высшего сорта, пользовавшегося уважением среди элит советского общества, протянул принесённое изделие, обличенное в черный бархатный футляр. Мужчина дрожащими руками обнажил содержимое, которое бесспорно было самым изящным из того, что он когда-либо наблюдал в ювелирных магазинах. — Да… — многозначительно протянул он, качая головой. — Именно. — уверенно ответил мужчина. — Это кольцо никогда не слышало отрицательного ответа. — Я надеюсь. — хмыкнув, мужчина продолжал рассматривать брильянт, не уступающий размером крупной горошине. — Как договаривались. — вытащив толстый конверт из внутреннего кармана пиджака, начальник отдела передал содержимое прямо в руки. — Пересчитывать будете? — Не вижу нужды. Удачи. — пожав руки, мужчина быстро покинул ресторан, оставив покупателя с глупой улыбкой. Разумеется, подобного рода жесты являлись необязательными, более того скорее исключением из правил, даже само слово помолвка звучало довольно редко, почти чужеродно, считаясь излишеством, баловством и фарсом в быту простого рабочего класса, выступающего за рациональность потребления и экономию на всем, на чем было возможно. Но для беспамятства влюблённого мужчины все было несколько иначе, кажется это было тем самым символом решимости, выразить которую не способен обычный подарок или дежурный комплимент. Не пугала даже безумная сумма, измеряемая в нескольких десятках зарплат начальника отдела, от которой у некоторых закружится голова, однако всё же не соизмеримая с безмерностью его чувств. Видимо любовь не знает границ. Спрятав коробочку во внутренний карман, невольно задержав руку у груди, он улыбнулся, казалось, сердце билось так громко, словно весь мир слышит этот торопливый стук, выдающий его тайну. Страх и радость переплетались так тесно, не оставляя места сомнениям, завтра он вручит ей всего себя, без остатка. — Георгий, завтра всё в силе? — робко постучав об дверь, он вошел в кабинет. Грузин, расплывшись в улыбке, утвердительно кивнул. Анатолий Ефремович, озадаченный важным решением, возможно одним из самых главных в своей жизни, был намерен сделать особенный вечер по истине исключительным, выбрав для этого полюбившееся место. Грузин, разделявший самые светлые чувства подчиненного, более того – желавшего определить взрослого хулигана в добрые руки, с удовольствием поддержал идею, с присущей щедростью предоставив весь ресторан в их распоряжение, правда только на вечер четверга, закрыть заведение на выходные не представлялось возможным, впрочем, это было более, чем достаточно. Ужин на двоих, свечи, приглашённый музыкант были подарком к предстоящей свадьбе.