Альбом

Если бы Арно знал, какую дурную службу (дважды! — ладно, второй раз вроде бы вышло не так плохо, но все равно!) ему сослужит девичий альбом Гизеллы — надушенная, изящно украшенная тетрадочка в четверть листа, вся исписанная и изрисованная с разных сторон, — он бы и пальцем до него не дотронулся. Остался бы в Старой Придде, не поехал бы в Ноймар… Нет, поехал бы, конечно: иначе пропустил бы слишком много интересного, да и вообще — поехали ведь все. Известие о том, что и его величество, и ее величество, и Первый маршал спаслись из плена в Олларии и прибыли в Ноймар (точнее, это наверняка Рокэ вырвался сам и вызволил их величеств), пришло в Старую Придду, когда Арно уже заскучал. Немного развлекало его общение с пленным дриксом — о, с Рупертом они быстро нашли общий язык, и теперь Арно даже жалел, что того нет рядом, — но в остальном делать было откровенно нечего: после Торки и Гельбе жизнь здесь казалась тихой, почти замершей — все выжидают, строят планы, просчитывают ближайшие кампании, а ты знай себе упражняйся да оттачивай навыки. Рокэ же, едва оказавшись в Ноймаре, взялся созывать туда генералов: должно быть, намечался большой военный совет — действительно, не будет же Первый маршал сам мотаться по гарнизонам, — и туда отправились почти все, кто квартировал сейчас в Старой Придде, так что Арно, прикомандированный к генералу Ариго, тоже ехал. Вальдеса вот никто не звал (Рокэ, наверное, не знал ведь, что и тот явился в Придду, и поэтому писал в Хексберг), но и он увязался следом, да еще и пытался настоять, чтобы с собой взяли дриксенских пленных — почему бы не предъявить их королю, почему бы не предоставить Первому маршалу решать, что с ними делать? Конечно, он просто рад был, что Рокэ на свободе, и хотел поскорее увидеть друга, убедиться, что тот жив и здоров. Арно отлично его понимал — и сам бы не прочь был встретиться с друзьями, но Катершванцев точно оставят в Торке, а Дик… а о Дике рассказывали разное, странное, не то клеветали, не то выдумывали, не то говорили всерьез, и Арно уже не знал, чему верить. Итак, Вальдес предлагал захватить с собой и пленных — но Ноймаринен запретил. — Что им там делать? Вот еще не хватало, — проворчал он. — У меня и так там уже проходной двор: какие-то монахи, виконты, теньенты, заложники, не заложники, свои оруженосцы, чужие оруженосцы, — при этих словах так мрачно уставился на Арно, что тот едва не растерялся: в конце концов, разве не сам Ноймаринен и приказал Арно временно оставить генерала Давенпорта и сопровождать Ариго? Тайна «чужих оруженосцев» раскрылась почти сразу, как они прибыли в Ноймар: судьба, видно, подслушала, как Арно сетовал на то, что не сумеет увидеться с друзьями, и подкинула ему двух однокорытников разом. Герцог Придд, правда, не очень его интересовал — Арно недолюбливал его еще с Лаик и теперь не особенно верил, что тот действительно способен на геройство, действительно, по своей воле, взялся спасать короля… так что при встрече с ним Арно только холодно кивнул и сквозь зубы пробормотал приветствие, а после они старались друг друга не замечать. Но вот Дик, Дик! Арно во всем был прав — прав был, что не верил той подлой клевете, что не сомневался в нем! Но и с Диком было не поговорить: Арно, отпросившись у генералов на вечер и завтрашнее утро, до совета, сунулся было к нему в комнату (почему не со всеми, почему в отдельной комнате, неужели под арестом?), постучал, заглянул в щелку, ничего не успел толком рассмотреть, и его тут же буквально вытолкали прочь: герцог Окделл ранен, в беспамятстве, к нему нельзя. Что же, оставалась Гизелла, с которой Арно успел познакомиться, еще когда прошлый раз был в Ноймаре: дружил немного, конечно, и с Маркусом, но тот вечно где-то пропадал, так что его никогда не получалось застать. Арно сам не знал, почему так спокойно принял новости о Дике: может быть, уже привык — сам он не бывал еще ранен, но сколько его товарищей успело перебывать в лазарете; может быть, в глубине души не сомневался, что раз Рокэ здесь, то Дику ничего не грозит. Так или иначе, но, пообещав себе заглянуть к Дику попозже, когда над тем не будут хлопотать лекари, он отправился на поиски Гизеллы. И вот на следующий день, когда он, устроившись в девичьей гостиной (в Ноймарском замке отдельная гостиная была отведена для дочерей герцога и их подруг), рисовал в уголке Гизеллиного альбома несуразный цветочек, третий по счету (роза, ромашка и теперь вот тюльпан — к счастью, обошлось без стихов, их бы Арно не вынес), его и застал Рокэ. — Гм, — сказал тот насмешливо, — это, конечно, все очень мило, теньент Сэ¸ но напоминаю, что уже начинается Совет Меча, и там ждут всех офицеров — «всех» означает, знаешь ли, и теньентов. Выглядел он при этом так, как будто вовсе не спал последнюю ночь, а может, и несколько ночей кряду — бледнее обычного, голос чуть глуше, чем помнилось Арно, и положил руку на спинку кресла так, как будто искал опору. Но ведь он сам не был ранен? Впрочем, почему бы и не спросить прямо? — Рокэ… — Арно огляделся: кажется, рядом никого, и можно просто по имени. — Вы ведь не ранены сами? — Что? К чему этот вопрос? — Рокэ прижал ладони к глазам. — О, нет, нет, конечно нет. Арно, пойдем, Совет, — он потрепал Арно по волосам и как будто хотел еще что-то добавить («со мной все в порядке, не переживай» — или, может, «с Ричардом все будет хорошо, не волнуйся»), но промолчал. Военный совет назывался сегодня Советом Меча потому, что на нем присутствовал король. Прослужив полтора года на севере, Арно никогда не бывал на таких: никогда не видел вблизи, как ведет их Рокэ, как он спорит с генералами, приказывает, ищет пути, сравнивает варианты, предлагает решение; и никогда не слышал, как открыто пререкаются с королем. — Я требую, чтобы в первую очередь нам была возвращена столица! — повторил король. — В самом деле, не переносить же мне двор сюда, в Ноймар! Или прикажете обосноваться в Придде? Или, быть может, перебраться на юг? — Войска нужны на севере! — отрезал Ноймаринен. — Столица подождет: месяц-другой — и узурпатор сдастся сам, или его скинут свои же. — Между прочим, холтийцы меняют место столицы каждый Круг, — заметил Рокэ. — Удачное начинание, вам не кажется? Не перенять ли у них традицию? — Рокэ, прекратите! Арно старался слушать внимательно, но, когда спор пошел уже на третий виток, отвлекся и принялся рассматривать собравшихся. Придд, между прочим, тоже был здесь: ну да, оруженосец ведь (ну, успел побыть оруженосцем, даже если сейчас уже нет), а значит — офицер; наверняка у себя в столице не успел дослужиться до теньента, так, корнет… — …полковник Придд направляется в Торку… Полковник! Арно чуть не подскочил на месте: полковник! Это его, получается, так наградили за спасение короля? Тогда Дика, наверное, тоже повысили… ну надо же, полковники! Правда, звание Дика так и не упомянули, но Арно вполне мог выяснить его и сам. Сегодня же и спросит, сразу после Совета. Но получилось так, что король настоял на своем, и назавтра же решено было выдвигаться на столицу, так что весь вечер и все утро Арно бегал по поручениям, и у него не хватало времени не то что заглянуть к Дику или расспросить о нем, а вообще присесть. Ноймаринен оставался на севере, а вот генерал Ариго сопровождал Рокэ, так что и Арно отправился с ними и уже предвкушал новое приключение: никогда еще не сражался под началом Первого маршала, и вот — повезло! Рокэ, кстати, поутру казался еще более уставшим, чем накануне, но, стоило ему сесть в седло, как он мгновенно преобразился, словно и не было ни того странного плена, ни тюрьмы, ни лишений, ни этих бессонных ночей — вот что имеют в виду, когда говорят: «война была его стихией». Они сделали четыре дневных перехода, когда Рокэ вдруг понадобилось послать весточку (весточку! Выбирайте выражения, теньент Сэ — не весточку, а приказ или распоряжение) Ноймаринену. Оглядев лагерь, он остановил взгляд на Арно, подозвал его и велел: — Теньент Сэ, вы возвращаетесь в Ноймар: отвезете пакет для герцога Ноймаринена и останетесь при нем до прибытия генерала Давенпорта, а после снова поступаете в его распоряжение. Уверен, ты там не заскучаешь, — добавил он с усмешкой. — Тебя там есть кому развлечь: всегда можно, скажем, помузицировать в приятной дамской компании. Так альбом Гизеллы подвел Арно в первый раз. Правда, нашлись в этом его возвращении и плюсы: оказалось, что за эти дни Дик как раз успел прийти в себя, и ему уже получше, и к нему пускают, и с ним можно поговорить — и, может быть, Рокэ знал об этом, так что имел в виду не только Гизеллу. На этот раз комната Дика была пуста — ни слуг, ни лекарей, ни сиделок, никого, так что Арно, постучавшись и не получив ответа, открыл дверь и вошел. Дик лежал неподвижно, чуть повернув голову; лицо его на фоне белых подушек казалось серым, волосы были коротко острижены — куда короче, чем в Лаик. Арно сел в кресло, поколебался немного — потрясти Дика за плечо или лучше не надо, вдруг ему будет больно, вон сколько бинтов — и, решив все-таки пока лишний раз не тревожить, позвал: — Дик… не спишь? — и тут же закусил губу и поморщился: глупее вопроса не придумать! Не спал бы — так, наверное, сразу бы заметил, как Арно вошел? — А? — Дик открыл глаза, дважды медленно моргнул, как бы не понимая, где он и кто с ним говорит. А вдруг у него лихорадка — уже началась или еще не прошла? Арно попробовал вспомнить, как обычно бывает при ранениях: вроде бы обычно начинается день на третий, вроде бы держится несколько недель… но тут взгляд Дика прояснился: — А… Арно… — он вымученно улыбнулся. — Здорово… что ты… пришел. — Дик, как ты? — Арно мысленно закатил глаза: второй по счету дурацкий вопрос, еще глупее первого! Как он — понятно, что плохо! Вон даже толком не может говорить! — Ничего… — Дик подал ему левую руку — не сумел даже приподнять, не протянул — только пододвинул немного по одеялу; правая рука, на перевязи, вся забинтованная до самых кончиков пальцев, осталась без движения. — Так рад… видеть. Прости… не писал… — Ерунда, я и сам не писал! — Арно сжал его ладонь. — Слушай, столько всего случилось! Как же вы все это провернули в столице? Неужели ты правда, ну, внедрился в стан врага? — Нет… не совсем… совсем нет… это сложно… сам не знаю… сейчас… как объяснить… — выговорил Дик, и Арно уже пожалел, что спросил: ну что привязался, ну не мог, что ли, подождать; он набрал уже воздуху в грудь (а вот Дику воздуха как будто не хватало), чтобы перебить: Дик, не надо, потом, позже, я же вижу, что тебе трудно сейчас говорить — но тот все же продолжил: — Все немного… как в дымке… после Лаик… как будто… не совсем я. — Это от потери крови, наверное, или от лихорадки, — постарался успокоить его Арно. — Поправишься и объяснишь. Не нужно сейчас. Потом еще — у тебя же были кампании и в Варасте, и в Фельпе, тоже интересно! Или в Фельп ты вроде не ездил? — Кольца… не носишь, — заметил Дик невпопад. — Я думал… кольца… ребятам… тебе… всем подарить. — Ну что ты, какие кольца! Знаешь, давай я лучше тебе что-нибудь пока расскажу. Вот, например, однажды мы с разведкой… Кстати, откуда больше хочешь послушать байки — из Торки или из Гельбе? — Торки… — Дик опять прикрыл глаза и немного помолчал, водя пальцами по ладони Арно — искал ли кольцо, хотел ли показать, что слушает, не заснул. — Тоже поеду… служить… туда… наверное. Надо было бы… сразу… выбрать. — В смысле, через полтора года попросишь перевести тебя в Торку — когда закончишь службу… — Арно чуть было не сказал: у Рокэ, но вовремя спохватился: — у Первого маршала? Да он ведь, может, тебя оставит при себе порученцем? Так часто делают! — Нет… сейчас… сразу. То есть когда… — Ну, глупости! — перебил Арно. — Оруженосец должен состоять при своем господине, а Рокэ, — ну вот, все-таки прорвалось «Рокэ», болван! — а Первый маршал прямо говорил, что летом планирует продолжить кампанию против Бордона, и там ты к нему присоединишься, если будешь уже здоров. Сейчас, правда, глядя на Дика, распростертого на постели, слыша его прерывистое дыхание, слушая бессмысленные, несвязные речи, Арно сомневался, что тот успеет поправиться до лета — вообще сумеет поправиться, вообще будет жив. Оруженосец должен состоять при своем господине — смешно, а сам-то! Тогда, на Совете, Рокэ, произнося эту фразу — которую Арно сейчас, недолго думая, повторил, — имел-то в виду вовсе не Дика. — На северном направлении будут действовать в том числе полки генерала Давенпорта, — говорил тогда Рокэ, когда чаша весов в обсуждении «столица, Дриксен или Гаунау» склонилась окончательно на сторону столицы. — Он еще не прибыл, так что, Рудольф, поручаю это все вам. А кстати, — он повернулся и в упор уставился на Арно, — разве теньент Сэ не состоит при генерале оруженосцем? Что он в таком случае здесь делает? — Так точно, но сейчас временно состою при генерале Ариго! — бодро отрапортовал Арно. — Оруженосец должен находиться рядом со своим господином, — назидательно сказал Рокэ — по нему никогда нельзя было угадать, говорит он в шутку или всерьез. — Вот, например, не нужно далеко ходить: герцог Окделл сейчас здесь, а летом будет сопровождать меня на юг, где мы собираемся начать второй этап Бордонской кампании. Да, он одно время отсутствовал, но только потому, что я поручал ему секретное задание… Теньент, генерал Давенпорт ведь тоже оформил вашу отлучку как полагается? Что за блажь напала теперь на Рокэ, раз он вдруг вспомнил об официальных бумажках? И какое ему дело до Арно? И, между прочим, понимаете, Придд у нас, значит, полковник, а Окделл — просто герцог, как будто вовсе без звания! — Рокэ, какой юг, какой Бордон? — всплеснул руками король. — Имейте совесть, в мальчике восемь пуль! Скажите спасибо, если к лету он только встанет с постели! И вообще, не уходите от темы: когда вы намерены взять столицу? Восемь пуль… как же тогда, на Совете, Арно не придал этому значения? — Дик, — спросил он прямо, разом забыв все наставления: больных не тревожить, не волновать, не заводить разговоров о болезни, — слушай, в тебя действительно попало целых восемь пуль? Или это картечь? — Н-не знаю… говорят, да. Достали… пять. — А вот это, — Арно кивнул на его руку (что здесь ответишь: «Кошмар какой, держись»?). — Саблей? — Это? — Дик проследил за его взглядом и с удивлением уставился на руку, как будто впервые ее видел. — Это, а, нет. Это… крыса. — Какая еще крыса? — Арно нахмурился: крыса, крыса, был ведь уже с Диком случай… — Нет, погоди: крыса была еще в Лаик! Укусила тебя, помнишь? Почти два года назад, не сейчас… Не помнишь? Дик! Он потянулся потрогать Дику лоб — явно ведь уже бредит, заговаривается, его лихорадит. Тот оказался теплым — теплее здорового — но не настолько горячим, чтобы списать бред на подступившую лихорадку. — Крыса, — упрямо повторил Дик, глядя на Арно в упор. — Жила здесь… в груди… Вырвалась… — Дик, давай я схожу, например, раздобуду для тебя компресс, а заодно что-нибудь почитать? — предложил Арно, стараясь, чтобы его голос звучал твердо. — Подождешь меня? — Давай… — пробормотал Дик и затих. Выйдя от него, Арно аккуратно притворил дверь и, отступив с десяток шагов, уткнулся лбом в стену и стоял так, жмурясь, кусая губы, сжимая и разжимая кулаки; потом глубоко вздохнул и, потерев глаза, направился в библиотеку. Итак, стихи или приключения, роман о любви или философский трактат? Арно взял с полки наугад одну из потрепанных книг — видно было, что ее много читали, — и раскрыл посередине.

…Едва начавши жить, я быстро шел к концу,

Исполнен ужаса, отчаянья, смятенья.

Болезни, бедствия, безмерность угнетенья

Порой не выдержать и стойкому бойцу,

А я бессилием был равен мертвецу…

Арно содрогнулся: нет, не годится! Так-то, подумаешь, не гадает же он по книге, в самом деле, — попался неудачный сонет, он просто не станет читать его вслух… Досчитав про себя до четырех, он закрыл книгу и, положив корешком на ладонь, позволил ей раскрыться самой.

Ты жив. Я мертв. Но ты и я —

Почти одно и то же.

Я — твой двойник. Я — тень твоя.

Во всем с тобой мы схожи.

Опять! Арно решительно захлопнул книгу, поспешил вернуть ее на полку и, поискав что-нибудь приятное глазу, вытащил маленький томик в более новом, менее затертом переплете — «Антология надорской поэзии». Дик, конечно, будет рад.

Прости, что я прервал высоких строф подобьем

Молчанье скорбное перед твоим надгробьем,

Благоговейный вздох, что был — хвала судьбе! —

Скорей, чем слабый стих, элегией тебе.

И третий раз… Арно прикусил костяшку пальца: еще один сонет о смерти, еще одна элегия о надгробиях, и он разрыдается, как ребенок. Он с силой втиснул книгу на самую дальнюю полку шкафа и повернулся было к соседнему — может быть, с ним повезет больше, — но тут на другом краю комнаты — там, где книжные шкафы отгораживали укромный уголок, с диванами, креслами и камином, — замаячила знакомая высокая фигура: герцог Придд, будь он неладен, решил скоротать вечер за чтением и, как назло, заметил Арно. — Ищете что почитать, теньент? — любезным тоном спросил он. — Рыцарские романы вот здесь, в этом шкафу, а там, где вы стоите, только поэзия. Наверное, Арно стоило бы промолчать или ответить односложно, но он был уже так расстроен, даже напуган (в чем никогда не признался бы себе), что не сдержался — Придд, на свою беду, подвернулся очень кстати. — Уже не ищу, — с вызовом ответил Арно. — Смотрю на вас, полковник, и думаю, как же так получается, что негодяи и подлецы вечно остаются целы и невредимы, а вот честные, благородные люди умирают от ран! И не просто умирают — вот почему тот, кто держит в руках нити человеческой жизни — мироздание ли, Создатель, или судьба, — не даровал Дику стремительную, чистую смерть, а обрек на медленную агонию, мучительное умирание? — Значит, задаетесь вопросами о смысле жизни и имеете в виду, что судьба несправедлива. Что же, философские трактаты здесь тоже есть: на полке рядом с метафизикой, под военным делом. — Нет: имею в виду, что вам не верю, что неизвестно чем вы занимались в столице и что у вас сейчас на уме — что очень подозрительно, почему же это на вас ни царапины, в том время как Дик… — Я вас понял, — равнодушно сказал Придд и положил руку на бедро — туда, где обычно носят шпагу, словно на призрачный эфес. — Можете не продолжать, теньент. Где и когда вам угодно? — Сейчас же! Нет, через десять минут, мне нужно кое-что закончить… В парке, возле беседки! И вот, когда Арно, сбегав к Дику, чтобы сказать ему, что только быстренько уладит одно неотложное дело и сразу вернется, а потом к себе — взять шпагу, снова встретился с Приддом и бок о бок с ним направлялся к задней двери, ведущей прямо в парк, и они как раз проходили мимо кабинета, который обычно пустовал, их остановил строгий голос: — Молодые люди, вы не забыли, что дуэли в армии запрещены? — И не говорите, что вы собирались тренироваться в фехтовании по пояс в снегу, — со смешком добавил второй. В кабинете их было трое: сам герцог Ноймаринен, маршал фок Варзов и генерал Давенпорт — и надо же было им всем уже съехаться в Ноймар, и надо же было Арно напороться на них! — Займитесь лучше делом, теньент, — вступил Давенпорт. — Уверен, вы давно не упражнялись в стрельбе — ступайте постреляйте, например, по мишеням. Площадка расчищена, все подготовлено. — И вам, Придд, не мешало бы, — добавил фок Варзов. — Идите, теньент Сэ вам все покажет. Ваши шпаги оставьте здесь. — И найдите себе оба другую — свободную — девицу, а не чужую невесту! — напутствовал их напоследок Ноймаринен. Смысл его слов Арно разгадал, когда они с Приддом уже развернулись и шли теперь нарочито медленно, не глядя друг на друга, в обратную сторону — к тем дверям, которые вели на задний двор, где и была устроена площадка для стрельбы. — Думаете, эти двое не поделили Гизеллу? — донесся до них голос Давенпорта. — Ну а кого еще? Не Георгию же! Других девиц у меня тут нет! — грохнул Ноймаринен. Варзов в ответ рассмеялся: — Мало ли, поводов для дуэлей всегда достаточно! — Да что же я, слепой: не вижу, как этот малюет ей цветочки в тетрадке? Такой же юбочник, как и все они! Одно слово — Савиньяк! Так альбом Гизеллы подвел Арно второй раз. — Самое обидное, что я в нее ни чуточки, вот ни на столько не влюблен! — возмутился Арно. — Мы просто дружим! И потом, она невеста Альберто — не стану же я обманывать друга! Она мне как сестра — если бы у меня была сестра, как я возрастом или помладше, то вот они могли бы подружиться, ведь у Гизеллы здесь никого нет, она совсем одна. И что это значит: найдите себе другую девицу — где они прикажут эту девицу искать? Ее высочество еще совсем дитя, фрейлин при ее величестве пока нет… А кстати, у Дика ведь есть сестра, она разве не во фрейлинах? Ох, интересно, ей уже сообщили? Ей же, наверное, нужно знать… — Они в ссоре, — холодно заметил Придд, и только теперь Арно осознал, перед кем только что изливал душу. — Верить вам на слово не стану, — отрезал он. — Что же, смотрите, мы на месте. Предлагаю сделать так: шестнадцать выстрелов по мишеням, а кто проиграет, тот приносит извинения — и пишет письмо герцогине Окделл. В результате проиграл, конечно, Придд, и принес свои извинения, хотя извиняться-то ему было не за что, но уговор есть уговор. На самом деле, он показал себя неплохим стрелком — отстал от Арно всего на один выстрел; и как-то так получилось, что он оказался и неплохим собеседником, да и человеком вполне достойным — в общем, Арно несколько устыдился и поэтому написал короткое письмо для сестры Дика и сам; и, раз уж взялся за чернильный прибор, то заодно сочинил еще короткие записки для Берто и Катершванцев.