Колода карт

Эно действует по плану и точно в рамках игры, у него есть и причина, и повод. И даже жалкие части переписки с Таку — те, что не были исчезающими. Эно знает: в понедельник все пойдет своим чередом, но после… К понедельнику Эно приканчивает свой запас леденцов, хотя Таку не скупился, но… Эно ждет встречи с Таку, и нет ничего важнее. Эно не может достаточно подумать о чертовой безопасности, хотя старается считать, понимать, помнить… Отравленным, переспелым яблоком он катится по заднему двору к окну медкабинета. Он не скрывается и не крадется — это не его и не в его шмотках. Это выход Королевы, кто узрел — тот и молодец. Этот жест не останется незамеченным и даже задержаться надолго будет нельзя. Но все же… Пусть у стен есть уши, но глаз-то у них нет. Окно не просто не заперто, оно приоткрыто, и Эно проваливается в него, как в бездонную кроличью нору, влезая не в пример увереннее, чем прежде, но снова опираясь на руку Таку. Времени не много, но это только их время. Эно пьет его по глоточку, растягивая удовольствие. Он не задергивает шторы, но утягивает Таку за пределы окна, к стене. И спрашивает хрипло: — Поцелуешь меня? Таку не тратит время на слова, зато впивается в Эно — два дня это, между прочим, очень долго. Таку без всякого смущения забирается под футболку Эно, гладя лопатки, а потом находя соски, вышептывает между вдохами: — Твой приз в кармане. Таку ждет прикосновения, пусть даже через подкладку. Таку не отказывает, и через секунду Эно уже печеное яблоко. На губах Таку он не оставляет яда, лишь исходит соком и кислой сладостью. В руках Таку не пустая кожица, а что-то под завязку фаршированное Эно. И он легко принимает подачу и касается сам, так желанно и жарко. Ткань мешает, пальцы полны током, Эно находит то, что искал, но продолжает свой путь, касается члена Таку через его карман, и это охуенно — знать, что он возбужден. Эно снова фантазирует Таку внутри. Это его мечта его… Цель? Такая странная — только для одного Эно — не для кого-то другого. Таку не стонет — сжимает зубы, а потом снова накрывает губы Эно своими, опускает руки и, сжимая их в кулаки, выталкивает: — Не делай так… Потому что пальцы Эно — нечто. — Почему? Тебе не нравится? — Эно обычно контролирует все, но сейчас он не то, что Таку, он и себя плохо контролирует. Но ему поразительно не страшно. Если только… не понравится Таку? — Слишком нравится, — отвечает Таку честно. — А надо разойтись. Сам же знаешь… Хочется добавить: «Сам же придумал,» — потому что Эно не перестает — это чарующе и восхитительно — Таку так хочется сорваться. — А переодеться не во что, — добавляет он, прерываясь на вдохи. — Если хочешь леденец в обед, отпусти. Эно тихо вздыхает и лишь благодаря «слишком нравится» медленно убирает руки, вытягивая леденец из кармана Таку. Сердце колотится под ребра, у Эно кружится голова, он пихает свой приз в карман, выдыхая: — Я так скучаю, — обвивая шею Таку руками, Эно целует его сам. Так странно: жадно и взахлеб, забывая и забываясь, теряя свое чертово место и статус, просто всем собой. А потом отпускает и отшагивает назад. — Приходи всякий раз, как вздумается. Я буду ждать. И приду посмотреть на тренировку. И… если буду не один, то не верь мне. Но хорошо бы вам с Азусой подраться, что ли? Хоть немножечко… Хотя бы словесная перепалка. Таку кивает и смотрит в след Эно, ругаться с Азусой он не планирует. Им это дается сложно, да и не хочется, а так игра тоньше. Верит ли ему доверчивый Азуса или уже нет? Как это будет? Они выбирают стратегию, в которой непонятно ничего: выберет Таку Азусу или благосклонность Эно? Легко ли свалить Азусу? Эно отступает к выходу не оборачиваясь до последнего — ему нравится хотя бы смотреть на Таку — а потом идет по школе с леденцом за щекой. Мито встречает его, и ему, конечно, обо всем доложили. Эно улыбается ему легко, касается пальцами его ворота и поправляет галстук. — Все в порядке, по плану, — шепчет Эно и ускользает из рук. — У него опять режим динамо, — веселится их Валет. — Это режим ожидания, — Эно улыбается и обещает одними глазами, хотя лицо сводит от напряжения. Время утекает сквозь пальцы. Но оно полно встреч с Таку. Эно заигрывает с ним так в рамках игры, но так по-настоящему. И после обеда, который Эно требует у Таку на окно в рекреации, Эно возвращается в класс, а Таку несет его портфель, но идет рядом, а не поодаль. Перед ними расступаются, а Мито встречает Эно в дверном проеме. Он приподнимает бровь, и Эно отсылает Таку, чуть касаясь его волос и шеи, шепча: — Воздыхай… Эно знает — это недопустимый приказ, но касается пальцами губ Таку, а тот резко ловит его руку, и Эно уверен: его пальцы сломаются легко, но Таку подносит их к губам и целует, с тяжелым взглядом. Эно едва вспоминает, где он и все же кто он — их Королева, и устраивается за партой со словами: — Ужасно преданный паж, среди вас… — Эно трагично поводит рукой, — таких нет. А он… — Эно надувает губы, — пополняет мои запасы леденцов. Мито удовлетворят такое объяснение. Пока удовлетворяет. Азуса следует за Таку, несложно обставить это иначе со стороны, но вообще-то Азуса волнуется. Он не боится измены, но ловит, как Таку уже тяжело. Как загораются его глаза, когда Эно играется с другими, как он замыкается, выныривая к ним по запросу, но все же мысли Таку и правда занимает Эно. И это не имеет отношения к игре. Таку и Азуса точно знают, что есть вещи поважнее игры, и на очередной перемене баррикадируются в туалете. Таку курит, а Азуса привалившись к его спине пишет Масами — им обоим просто нужна передышка. Таку уже почти не расслабляется с ними, хотя в чате все еще шутит и даже признает, что это не про игру, это про Эно. «Я влип,» — пишет он честно, и им остается только обставлять ситуацию, уже прикрывая Таку. Таку же находит время поймать Карино. — Ты понял игру? — спрашивает он. Кехей никак не ожидает нападения, но Оками вроде и не нападет. — Отойдем? — предлагает Кехей просто, потому что нечего ухажеру Эно торчать в коридоре и беседовать с бывшим Королем у всех на виду. — Нужно уединенное место. Кехей чувствует, как школу странно штормит, и ему это… вроде бы не нравится, но черт его знает… И было бы недурно найти свое место в этих новых условиях. Таку кивает и двигается к слепому коридору — месту Азусы, успевая написать, чтобы тот свалил. Азусе может уже и не стремно быть ближе, чем в метре от Кехея, но Карино не переживет. На месте Таку отступает к стене и снова переспрашивает: — Так понял? — Невозможно точно просчитать это, но… вы подставляетесь, — говорит Кехей со вздохом. Он плохо понимает, зачем ему это. Но все же… Ему не нравится мысль о всеобщей охоте на ведьм. — Все подставляетесь. Азуса, ты, Кейко, Ацуму. И любого можно припереть к стенке, напугать, чтобы мишенью стал не он. Слабое место, конечно Кейоко. Но если посмотреть объективно, то может и не нужно выбирать? Эно придет и завалит теперь вас обоих. Признает непригодными к должности, а кто-то из Королей объявит охоту. Не знаю, кто сейчас его фаворит. Эно — это плохо. Он уже не одного Короля спустил в утиль. И ваша защита хороша, но, когда начнется охота, будет не до этого. У вас есть план? Кехею не нравится Эно, не нравится, что тот распоряжается всеми, и Кехей не хочет, чтобы Эно одержал очередную победу. Как не хочет, чтобы за Азусой охотились. Но со своего места… ему это никак не решить. — У вас же есть план? — настаивает Кехей. — Если есть, то я… могу помочь, — добавляет он. — Взамен на гарантии. Пусть даже на Восемь. Не самая дурная роль. Кехей сейчас вовсе не считает, что может обыграть и клан якудза, и Эно в придачу. Стоит быть реалистом и располагать тем, что имеешь. Таку улыбается Карино и кивает: — Есть. У тебя и так есть лучшая гарантия — Азуса. Он выбрал твою карту. Его стоит защищать… Таку вспоминает странный бандаж на Карино и взгляд Юты, не страшный, но полный чем-то, горячий. — Юно брат Юты, — выдает он, и следит за лицом Карино, прежде, чем перейти дальше. — Ты должен будешь защищать Короля… Пойдет? Таку не знает, как это будет выглядеть в конце, но им нужно, чтобы за ними шли. — Ни при каких обстоятельствах мы с Азусой не разделимся, — выдает Таку. — Как бы ни сыграл Эно. Ты можешь играть на нашей стороне или на… другой. И сейчас я приму это, как ответ. Без последствий. А после… ну, сам знаешь, кто не с нами, тот против нас. Когда охота начнется, будет без вариантов. Кехей не хочет вспоминать, но помнит и дыхание чуть сбивается, зато думает он не очень долго: — Моя карта вроде как подразумевает защищать и помогать, верно? И я буду на вашей стороне. Но лучше бы побольше инструкций. За кем мне присматривать, за… за Азусой я ходить не могу, но в остальном… Кто-то еще пойдет за вами? Мы не устоим вдесятером против них. Как бы ты и Сендзаки не умели драться. Я тоже умею, но мы будем выдыхаться, и врагам стоит заканчиваться, или все это бессмысленно. Это не значит, что я предам. Я помню твоего брата. Но… лучше бы ему оказаться пооперативнее. Ты же… Ты это понимаешь, верно? А сторона Эно мне не нравится. Ходить под Королями и Эно — это не весело и не интересно, так что… Моя сторона сейчас совпадает с вашей. Кехей надеется, что звучит достаточно убедительно. Он выбирает сторону честно и однозначно, но… — Если я буду действовать за вас, но с завязанными глазами, я много не навоюю. А я… вообще-то полезный. Таку кивает, он не то чтобы верит, но Карино без нужды их обманывать, он уже понял, как игра становится жизнью. — Прежде всего следуй за братом. Его приказы приоритетны, а в остальном… Таку считает быстро, и выбирает их слабую карту. Кейоко вообще не должна была оказаться в это замесе, но она уже. А Юно бы лучше следовать не за ней, а за Азусой. — Королева — Кейоко. Но важнее другое… Ты же хочешь, чтобы игра исчезла? Она бессмысленна, даже твой брат не станет конкурировать с тобой. Ты не поверишь, но Азуса играет не с тобой, и не за власть, а против игры. И твоя задача просто помочь ему все развалить. Прикрыть его спину, пока он будет двигаться к цели. Кехей точно знает, что у него есть место и без всяких игр, но ему нравится план. Хотя… — Вы ненормальные, но я присмотрю за Кейоко, пусть ее ухажер не беспокоится. Она будет в безопасности. Но… скажи ей, что я с вами. И другим скажи. Кехей уходит, потому что разговор подошел к концу — соглашение достигнуто. Это важно. Как теперь важно присмотреться и понять, кто вертится вокруг Кейоко. Кехей уверен, что на нее не отправят большие силы. А телефон Азусы все еще у него. И для этого не нужно приближаться. Азуса сидит с Кузэ в столовой, они наблюдают за пасами Ацуму над задротами. — Надо было его Валетом сделать, — вздыхает Азуса. Кузэ не обижается, но тоже вздыхает: — Мы же думали о старых правилах, но он отлично справляется! — Кузэ звучит почти воинственно. — Лучше всех, — откликается Азуса. — Я же об игре, а не о нем. Может, ему и правда предназначалась та карта… — Не выдумывай, — отвечает Кузэ. — Он бы не удержал, я бы тогда не увидел и не помог. Он может и лучше нас, но это… в идеальном обществе. Его бы свалили в три дня при его замашках. А ты выбрал шарики кидать. — Ну, эффектно же, — Азуса чуть оправдывается, а Кузэ вдруг признает: — Я заметил его из-за роли. Такой… ну… — Беззащитный, — легко подсказывает Азуса. — И поверь, многие бы перлись с того, чтобы эту беззащитность использовать, а не утешать и пестовать, как ты. К Ацуму теперь присоединяется Татсуми, и все они веселятся в своем анимешном рае, пока Сендзаки контролирует подходы. Кейоко присаживается к Кузэ и Ацуму и говорит мягко: — Я совратила нескольких готок… — Да ты просто чудо, — выдает Кузэ, отодвигая для нее стул. Азуса слушает разговор и просто считает: некоторых карт в колоде по одной, но младших больше. Один Король, Валет, Королева. У Королевы есть свои старшие карты, но их тоже мало. Начиная с пятерки — карт в колоде класса четыре. На то и расчет. Азуса скользит взглядом по тем, кого Короли обычно не видят, и снова отмечает: их больше. И они тоже хотят перестать, по крайности, приличная их часть. Эно приходит на тренировку в понедельник один, под этим многообещающим предлогом прогуливая их тусовку в тайной комнате. Зато любуется и болеет. Он и не сомневается, что Таку снова победит, но в этот раз пристраивается рядом с Кузэ и выходит вперед, только когда Таку приходит к финишу. Эно обнимает откровенно, скользит по обнаженным плечам Таку, по его лопаткам — стремительно отсыревая, но не целует. — Награда обязательно достанется… победителю, — говорит Эно достаточно громко, чтобы услышали. И глаза Таку тлеют из-под ресниц темным огнем. Эно исчезает, но лишь для того, чтобы поймать Таку в сортире, перед самым уходом домой. Эно вываливается на него прямо из кабинки и достает изо рта изгрызенный леденец. — Ты же знаешь, что тебе не нужно ждать? — спрашивает Эно, и голос чуть дрожит. Эно хочет, чтобы взгляд Таку изменился. Он даже готов опуститься перед ним на колени и… Эно нужно, чтобы Таку верил в него, видел его… Не таким, как другие. И не забывал. Эно взмахивает ресницами и сдвигает очки. Таку чуть ухмыляется, вталкивая Эно обратно в кабинку, и закрывает за ними дверь. — Ага, это тебе приходится ждать, — он опаляет Эно дыханием, обнимая крепко и нежно, в противовес словам. Таку не злится в полном смысле слова, ему просто все меньше нравится ждать… по всему выходит отмашки от Эно? Он скользит рукой в его волосы, касается губами шеи. Внутри рождается много разных слов и обещаний, но Таку молчит о них, зато вспоминает, что ботинки Эно ужасно заметные и тогда отпускает. — Выходи первым, — говорит он. Эно тает под этим живым не колючим взглядом, расплывается в руках… — Я хреновый Эмэндэмс, бракованный. А может у тебя волшебные руки, — шепчет он, но не спорит: удивительно послушно выходит из кабинки и даже из сортира вовсе. Устраивается на окне, пересобирая волосы. Это позволяет ему еще немного покрасоваться перед Таку, и еще немного понаблюдать за ним… Хотя по итогу — жалко смотрит Таку вслед. Эно это ненавидит, но отказать себе не может. И таращится в окно, где Таку ждут его… друзья. Когда Эно обнаруживают, он врет, что мониторит ситуацию. Он так ужасно самоуверен с виду, что точно соответствует истине — Королева вне подозрений. И все бы ничего, но у Эно все еще нет никакого плана. Даже намека на него. Он просто живет в настоящем времени, растягивая его, размножая секунды до минут и часов. Он идет до дома пешком, хотя мог бы успеть на вечеринку, но он всегда рад пропустить ее на самом-то деле.