Колода карт

Азуса достаточно долго и прочно удерживает в памяти слова о мести, но общее веселье и алкоголь делают свое дело. И, когда Масами, приобняв его, шепчет: — Я отойду, мне надо обсудить дела, — Азуса, конечно, верит и, конечно, не понимает сразу, чего эти дела касаются. Он только обнимает, вдыхая любимый запах, и отпускает, оставаясь со своим королевским флэшем. Юно провожает уход вакагасиры взглядом, уже направляясь к Юе. Юно заранее знал, что будет — эти детали обсуждались не в их школьных чатах, конечно, но в чате группировки — и ему лишь слегка обидно, что его на последнюю разборку не позвали: роль охранника Азусы тоже почетна. К тому же Юно везет остаться с Кейоко. Они давно уже минули момент первого поцелуя, но Юно все еще не довелось пригласить свою, только свою теперь, королеву, на танец. А танцы обещают быть: Кузэ, по крайней мере, запускает со смартфона музыку уже на постоянной основе, теперь жадно поглядывая на Ацуму. Но Ацуму предстоит еще убедить, тогда как Юно надеется, что Кейоко с радостью откликнется на его приглашение. Юно в общем-то ничего не беспокоит: Азуса и Эно у него на глазах, и только Карино вызывает легкую тревогу. Он отказывается социализироваться среди других, оставаясь в гордом одиночестве, и пьет. По нему и не скажешь, но третья банка пива никак не может не подействовать, а мало ли как все обернется? Юно наблюдает за ним время от времени, но Карино смотрит на Азусу беззлобно, скорее… Тоскливо? А еще то и дело обводит взглядом зал, словно ищет кого-то. И не находит, что делает его еще более печальным. Таку уйти труднее, чем остальным, по крайне мере, так, чтобы Эно его не заподозрил, потому Таку выбирает честность: — Мне надо на третий, останься с ребятами, пожалуйста. Последнее, что там нужно, это явление Азу-чана с его прогрессивными идеями. Этого такие придурки точно не заслуживают. Плюс Карино. Он пьет много, и его может сорвать — обижать Азусу он не станет, но лучше бы обойтись и без его признаний, извинений и прочего. После случившегося и чествований Азусы Эно отпускает. Он больше не ждет расправы — реальность открывается ему новыми гранями: на подобных сборищах Эно еще не бывал. Ему, как и Татсуми, не нравится пиво, но Сендзаки нашел выход: намешал им обоим коктейлей из пива и яблочного сока с лимоном. Вышло вкусно, и Эно чувствует теперь невероятную легкость в теле и легкое головокружение, которое от близости Таку то и дело усиливается, но Эно нравится ощущение, как и поцелуи украдкой, и тайные прикосновения. Но теперь, когда Таку заговаривает, Эно вмиг становится серьезен. Отпускать Таку он не хочет, но перечить ему не собирается. Как, на самом деле, вот в этой ситуации вовсе не готов пойти с Таку вместе. — Я понял, ты доверяешь мне сокровище якудза. И я не подведу. Хотя… Все страньше и страньше, верно? — Эно чуть усмехается. — Что может быть невероятнее, чем я рядом с Азусой, словно я… Его друг. Хотя еще вчера все это казалось невероятным. За спиной тихонько кашляют, но Эно не вздрагивает — узнает и поворачивается: Кагура смотрит на Таку со всей серьезностью. — Надеюсь, не очень мешаю, — он не спрашивает: Кагура всегда знает, когда прийти и когда уйти, он, вообще, поразительно уместен. — Просто все потихоньку удаляются, а значит… И ты скоро пойдешь. А я хотел сказать: рыжий парень, что шел за Эно, оставил брата пару минут назад и пошел к лестнице. Ты позвал его, и я не стал останавливать. Все верно? Кагура чуть косит взгляд, обнаруживая Азусу в окружении теперь уже и Кузэ с Ацуму, и Кейоко с Юно, и Мацуки, и даже еще парочки девчонок. Проследив за взглядом Кагуры, Эно хмыкает: — За Азу-чаном нужен глаз да глаз, стоило Оками отойти, как его парня уже осаждают поклонники. — За тобой тоже нужен глаз да глаз, — Кагура чуть вздыхает. — Но я побуду глазами Такумы-сана, если… Это уместно. Таку не удерживает улыбки: — Будь попроще, Кагура. Я не стал внезапно старше и мудрее, и я, конечно, вполне тебе доверяю. Если Азуса или Мацуки, что так удачно к нему притулился, — Таку кивает на компанию Азусы, — почуют неладное — задержите их. Таку не позволяет себе поцеловать Эно на прощание, но ныряет за Кагуру, надеясь, что Азуса не заметит его исчезновения. — Будешь теперь присматривать за мной? — Эно пристально смотрит на Кагуру. — Буду, — Кагура улыбается. — Но не присматривать, а просто — буду рядом. Я стал старше и много смелее, чем раньше. — Но все равно не пьешь, — замечает Эно. — Думаешь, стоит? — Хотя бы попробовать, — Эно чуть склоняет голову. — Нельзя быть всегда таким строгим и правильным. Все иногда расслабляются. А я… не собираюсь оказываться в ситуации, когда придется спасать. — Это очень хорошо, — Кагура улыбается шире. — Таку поразительно на тебя влияет. Мне всегда казалось, что в этом проблема, но… Дело ведь не в тех, кто вокруг тебя, а… В тебе. В том, что ты выбираешь? Вот теперь Кагура спрашивает, хотя, кажется, уже понял… — Да, — отвечает Эно просто, — но впервые за много лет у меня есть выбор. Таку… — Не похож на меня, — заканчивает Кагура. — Я всегда чего-то от тебя ждал, а… у него нет предпочитаемого варианта. — Это завораживает, — отзывается Эно. — Я пытался понять, каким он хочет меня видеть, но… Кажется, чудо в том, что он хочет видеть… меня. — Это не чудо, Широ. Просто Таку хороший человек. Как и Азуса. Как Татсуми. Таких мало. И… Огромное везение, что теперь именно они тебя окружают. Будь иначе, я бы снова не справился. — Дурацкая самокритика, — Эно на секунду показывает язык. — Брось. У меня самый лучший в мире парень. И друг у меня тоже… лучший. — О, Господи! — Кагура прикрывает ладонью глаза, а после стягивает очки, вытирая, и Эно смеется — в детстве Кагура делал точно также. — Пойдем к Азусе, а то Юно уже ангажировал Кейоко. Еще секунд двадцать, и Кузэ уломает Ацуму, и Азуса останется под ударом стрел девичьей любви. Мы не можем оставить его одного. Поймав Кагуру за руку, Эно теперь тащит его за собой. Тоже, как в детстве. Это все еще вопрос: кто за кем ходил на самом деле? Эно всегда хотел так много, и так много было ему интересно. Застыв на годы, его интерес проснулся рядом с Таку, и Эно теперь нравится даже просто смотреть по сторонам. Цикада расправляет крылья, но не спешит улететь. — Расступись, девочки, — провозглашает Эно, приближаясь к Азусе. — Нам с Азу-чаном нужно посекретничать, — а после смотрит на Азусу, шепча ему тихо. — Расслабься, они ушли, — и поворачивается к Мацуки. — Нормально, если я тут постою, так близко? Может, пригласишь вон ту танцевать, она смотрела на тебя, а не на Юю. — Серьезно? — Тайсе распахивает глаза и встряхивает волосами. — Я всегда серьезен, действуй! Азуса ничем не возражает этому вторжению, ему спокойно и хорошо, особенно теперь, когда Эно отсылает девчонок, только вот… — А где Таку? — Ушел отлить, — беззастенчиво врет Эно, собираясь дальше просто эффективно заговаривать Азусе зубы. Тот не сильно пьян, но все же внимание его рассеивается легко, а реальной опасности для любого из Оками нет. Брат Тайсе встречает Таку на лестничной площадке третьего этажа, и Таку кивает ему представляясь: — Оками. — Мацуки, — отзывается тот. Дальше они идут вместе. Таку коротко представляет Мацуки остальным и первым толкает дверь в класс. Бывшие Короли, почти не пострадавшие в драке, теперь выглядят совсем не так: они явно пытались прояснить отношения между собой, но сейчас резко оборачиваются к Таку. Он выходит чуть вперед и усмехается: — Вы ведь меня хотели сделать мишенью? Очень неосмотрительно, — Таку привычным ловким движением вынимает нож. Присев на ближайшую парту, он снова закрывает и раскрывает его, играя — стальная бабочка, заточенная и опасная, порхает в его ладони. — Пес, который может загнать зайца, мало что может противопоставить волку. А вы нарвались на стаю, — Таку хищно улыбается. — И я не видал еще ничего интереснее чем, как бешеные псы грызут друг другу глотки. Вопрос лишь в том, кто будет первым. Масами стоит в дверях, не спеша выходить вперед: это все еще его партия, но не его выход и, к счастью, не его парень, но он остается гарантом всего происходящего, да еще чуть поглядывает на Мацуки. Масами уверен, что может прочитать его мысли, но… Парень не хочет на самом деле убивать. И очень хорошо, что не сделал этого. Однако, он готов действовать тоже, это очевидно по его удару, что достался Эно. — Твой брат будет в безопасности, — обещает Масами тихо. — Ради этого не придется садиться в тюрьму. Это хороший вариант, мальчик. Мацуки чуть кивает, завороженно глядя на Таку. Тот и не знает, как сейчас похож одновременно и на мать, и на отца — на обоих — как две капли воды. Так странно, но он прикрывает шею Эно, при том оставаясь волком, и в глазах его ни шанса на прощение врагов. — Чего вы хотите? — спрашивает Мито. — Отпустите нас, нас… станут искать! — Вако не столь сообразителен. Масами усмехается: — У вас никто не забрал телефоны, только полиции все еще нет. Хочешь пригласить ваших предков в эти разборки? Давай, — Масами улыбается шире. — Я с радостью побеседую с ними. — Он шутит, — Мито выходит вперед, — не нужно родителей. Лицо его кажется спокойным, но Масами видит ужас от одной лишь мысли. — Зато мой брат серьезен, — напоминает Масами, снова переключая их на Таку, замечая, как двое за парнем, что вышел вперед, с ненавистью буравят его спину. — Ничего нового мы не хотим, — отзывается Таку спокойно. — Та же игра, но только количество участников сократим до вас. Принести колоду или сами распределитесь? Двенадцать человек, — объявляет Таку. — У вас на это количество была одна мишень? Я предлагаю троих. Милосердие Азусы дает о себе знать. Таку почти не чувствует злости сейчас, им владеет другое, гораздо более страшное и сильное чувство. Он почти не видит людей за собой, зато помнит Эно, Азусу и Мацуки. Помнит ужас в их глазах, смешанный с безнадежностью. — Это была веселая игра, верно? Пришло время сыграть в нее друг с другом. Будет даже интереснее. Голос Таку становится тише, ниже и жестче: — Мишени ведь быстро сдавались, полагались на вашу милость, ну что же… Они просили, лишь бы это закончить, но вы выше этого, посмотрим, как долго вы будете сопротивляться. Мито так и стоит впереди, глаза его расширяются, а по горлу прокатывается кадык. — Он! Он будет первым, — заявляет Вако, тыча пальцем в Мито, — Это ведь ты во всем виноват, это ты все позволял Эно! Остальные неожиданно быстро его поддерживают, словно до них еще не дошел весь смысл. Мито не оборачивается, смотреть на Таку Оками сейчас более безопасно, чем на остальных, на таких же как сам Мито — Королей. Впереди — волки, а сзади, видимо, гиены, и те и другие собираются сожрать его. — Вы… Просто идиоты! — выплевывает Мито, разворачиваясь. — Но… Кто со мной? Это ведь большой вопрос, кто и в чем виноват?! — голос его звенит, а за ним следует удар. Бить Оками сейчас, когда Мито, наконец, понимает, кто за ним стоит, очень плохая идея, но никто не запрещал ему сопротивляться — достать Вако. Удар Мито приходится Вако в челюсть, а следующий под ребра, которые и без того… Болят. Вако сгибается, а остальные еще не очухались и не включаются — растерянно решают, на чьей стороне стоит остаться. Словно это хоть что-то может изменить, но… Мито очень надеется, что отличная драка уведет Таку Оками от его идей. Лучше остаться с синяками и даже… Ну, пусть с переломами, чем… Мито никогда не был снизу и начинать не собирается. Таку наблюдает, никак не мешая, говорит только: — Ну, по нынешним временам, потакать Эно — это плюс. Быть первым всегда страшнее, зато финишировать сможешь сверху, — отмечает он. — Это не закончится быстро, пацаны. Вы же неплохо знаете друг друга: ваша месть друг другу будет, ой, как страшна. А мы со своей стороны всегда поддержим… слабого. Таку спрыгивает с парты и ловит Вако за волосы, заставляя запрокинуть голову. — Не хочешь оказаться с ним в паре? Я почему-то так и подумал. Я бы с удовольствием позвал тех, кто и правда может выбирать, но им это полезно не будет, потому помогу: ты и ты, — Таку отпускает Вако и указывает на тех, кто напал на Эно недавно. — Маски? Или так справитесь? — Думаю, им стоит прочувствовать все. Антураж, так располагает, а некоторых… извращенно распаляет… заводит, не будем им отказывать. Парни, — Масами не щелкает пальцами, не унижает так своих людей, достаточно и взгляда. Его якудза выходят вперед, вынимая атрибутику, пока бывшие Короли, как самые обычные мальчишки, отшатываются в страхе, оставляя выбранных мишеней в кругу отчуждения. — А теперь… Добавим немного мотивации. Главное ведь, чтобы хорошо стоял, а то ничего не получится. — Масами наигранно вздыхает. — Вы привыкли трахать слабых и беспомощных, так… вперед, сделайте новых мишеней такими, — Масами смотрит, говорит, и лицо его заостряется, а взгляд на глазах делается жестким и злым, когда голос падает, забирая сам воздух. — Подарю вам способ, так уж и быть. Мой парень научил меня милосердию… — Масами чуть дрожит губами в исчезающей улыбке. — Если отыметь их как следует, то они… Мало, что смогут после. Может, и вовсе ничего? Так на каждую следующую мишень станет меньше претендентов. Так что… Вперед, я жажду энтузиазма. Вот теперь Масами улыбается. Он создает ситуацию, в которой невозможно отказаться, ситуацию, что они до того сами снова и снова создавали для других. Они и не знают, что легче не станет — будет только хуже, потому что каждый следующий теперь станет жестче. А энтузиасты, конечно, находятся. Масами обозначает, что нужно снимать и это. Новые видео станут еще одним поводом молчать. И не только поводом — причиной. Ведь сейчас парни все сделают сами. И они спешат, а еще… Ненавидят друг друга. Масами вовсе не уверен, что Таку хватит моральных сил довести игру до конца, но он заранее знает, чем она закончится. И Масами не соврал: просто уменьшение числа палачей не приведет к отсутствию наказания, как бы в это ни хотелось верить. По правде — будет наоборот. Масами точно знает: к финалу все, включая его, станут много злее и нетерпеливее. Будет даже лучше, если Таку не досмотрит. Масами почти чувствует вину перед мамой, хотя… Он не виноват. Те, кто напали на Эно Широ, сами подлили масла в огонь, вскипятив Таку. Теперь брат полыхает и жаждет утихомирить обидчиков Эно. Масами не собирается мешать, наоборот — он за Таку горой. А Королям следует усвоить урок — точно знать, к чему приведет свобода, как зарубить себе на носу, что никто не смеет трогать сокровища якудза. Эно Широ теперь одно из них — вот и все. Маленький мальчик… Со взглядом волчицы. Масами уверен, что Таку, уходя сюда, сказал Эно правду, а Эно понял и отпустил, воспринимая все указания. Это говорит само за себя: Таку доверяет, а Эно Широ оправдывает доверие. Кехей не совсем улавливает, как и в какой именно момент его забирает. Ему не хочется ни к людям, ни танцевать, но… Азуса теперь кажется таким близким и таким далеким одновременно. Кехей не стал бы извиняться перед ним никогда, но все же… Ему есть, что сказать. Он бы оставил эту мысль, если бы нашел, на что отвлечься, но… Юта не возвращается. Даже наоборот, значительная часть клана якудза покидает зал, и Кехей не хочет знать, куда и зачем они направляются. Но что-то подсказывает, что ушли они недалеко. Это тревожит и будоражит, но в своем ожидании Кехей все чаще смотрит на Азусу. И вот сейчас… его просто подрывает. Кехей хочет сказать Азусе внезапно так неуместно много. Например, что… рад, что игра закончилась. И что… Теперь, вне игры, все может быть другим. Что за это время и за этот вечер… Они ведь больше не враги? Кехей очень хочет услышать, что все именно так, получить надежду, что расстояние между ними может сократиться. Эно чувствует себя все лучше и раскованнее, кроме того, что довольно быстро начинает скучать по Таку. Но с Азусой интересно и даже… весело? Они болтают, наблюдая, как в центре рекреации становится все больше танцующих. Эно отлично помнит задание Таку и, когда Карино покидает свой подоконник и теперь, определенно, идет к ним — Эно не спрашивает, хочет ли Азуса, чтобы Кехей добрался до цели. Азусе не стоит думать об этом вовсе. — Я тоже пойду… Потанцую немного, — Эно ненавязчиво улыбается Азусе. Тот, кажется, ничего не подозревает, и Эно растворяется в толпе. По пути, он дергает Кузэ за локоть, шепча ему незаметно: — Отвлеките Азусу минут на пять, пока я все улажу. Кузэ уже немного навеселе и смысл улавливает не полностью, но главное понимает. Эно выдыхает, но обнаруживает, что вызывает довольно явный интерес окружающих. Это не страшно, но совершенно не своевременно, и Эно бесцеремонно останавливает Юно и Кейоко: — На минуту уступи, — велит Эно, скашивая глаза в сторону Карино. — Дотанцуем туда… Кейоко кивает раньше, чем Юно успевает ответить, обвивает Эно за шею, двигаясь в такт музыке и напоминает: — Танцуй. Эно обнимает ее за талию с тихим: — Спасибо, очень выручила. — Королева Королеву всегда поймет, — возвращает Кейоко, уверенно танцуя с Эно к Кехею. Поравнявшись с Карино, Эно разжимает руки, отпуская Кейоко обратно к Юно. Тому не требуются объяснения: он уже и сам двигается к Азусе, желая заслонить от него происходящее. Впервые Эно чувствует за спиной столько… Реально понимающих людей. С ними он и правда заодно — это неизведанное пьянящее чувство. Эно по-королевски улыбается Карино и шагает ближе — приподнимаясь на носках, устраивает локоть на его правом плече, а подбородок на левом, и выдыхает в ухо: — Слишком торопишься… Кехей надеется подойти к Азусе незамеченным, пока все в танцевальном угаре, но на его пути внезапно возникает Эно Широ. Кехей еще не привык к его новому образу и к взгляду без очков, но все же Эно есть Эно: его голос льется сладко, прикосновения почти нежны — Кехей замирает, но ловит Эно за руку, снимая ее со своего плеча. — Игра ведь кончилась, — напоминает Кехей. — Но ты… Снова играешь. — А ты хочешь сказать, что нет? Эно отпускает Карино, хотя так приходится смотреть на него снизу вверх. — Нет, — отвечает Кехей твердо. — Отпусти и дай пройти, — Кехей щурится, чуть сжимая запястье Эно. — Извини, но нет. Не сегодня, не сейчас. Тебе… Туда не нужно. Лучше выпей еще пива, — Эно щурится тоже, зеркаля выражение лица Кехея. В ответ тот сжимает запястье сильнее, Эно видит — ненамеренно, просто… Так злится. — Еще немного, и ты оставишь на мне синяк, — предупреждает Эно. Карино тут же отпускает, с недоумением глядя на свои пальцы. — Я не стану жаловаться, — зачем-то добавляет Эно. Кехей фыркает: — Можно вывести мальчика из игры, но Королеву из мальчика никогда, — Кехей почти смеется. — Ты, что, охраняешь Азусу? Но я… Это не нужно, я не собираюсь ни сделать, ни сказать ему что-то… не то. Я не стану вредить ему, пусти. Карино, кажется, всерьез не понимает, и Эно смотрит на него, чуть склоняя голову набок, от чего волосы падают, скрывая половину лица. — Я знаю, — отвечает Эно. — Ты не собираешься, ты просто… дурак. И так странно, но… он тебе и правда нравится, да? Был момент, когда я думал именно на этом сыграть. Хорошо, что не довелось. А то дураком был бы уже… я, — Эно закусывает губу, раздумывая, что тогда Таку мог бы и не простить, но ловит Кехея за ворот рубашки. — Наклонись, черт возьми, или мне на весь зал орать?! — требует Эно. Кехей закатывает глаза и поправляет очки, но послушно склоняется, давая Эно шептать ему в ухо. К счастью, тот уже некоторое время, как забыл свои чертовы пахучие духи, видно, не хотел травить ими Таку. — Ты же видишь его, — говорит Эно тихо. — Видишь, как Азуса улыбается, и… Сейчас он счастлив. Не важно, что ты хочешь сказать, но… если ты подойдешь, то все это разрушишь. И… Может, я не прав, но, мне кажется, ты не хочешь этого. Не порть Азусе вечер. Это лучшее, что ты можешь сделать для него. Кехей вздрагивает — Эно попадает в цель. Куда-то туда и так, что Кехей сразу понимает его и верит — глупо дальше спорить. Еще полчаса назад Кехей и сам это знал. Просто контроль упал, и… это недопустимо. Снова недопустимо, всегда недопустимо! И только с Азусой бывало иначе — было… так хорошо. Но закончилось. Кехей разгибается и кивает. Слов у него не остается, по крайней мере, для Эно Широ, что так легко понимает Кехея — лучше, чем сам Кехей. Карино резко разворачивается, но Эно ловит его за плечо: — А вот уходить не обязательно. Мир изменился. И мы тоже можем. Тем более, что… Тот, кого ты выглядываешь, наверняка, еще здесь. Оками никого из своих не отпускал. Кехей вдруг вспыхивает, зыркая на Эно, и одними губами произносит свое несдержанное: — Заткнись… Эно понимает и даже поднимает руки, демонстрируя свою безоружность, а потом улыбается и машет Кехею прощаясь. Эно уверен: тот не подойдет больше. Как и в том, что он останется — потому что не стоит настолько нетрезвым в одиночестве шататься по темным улицам. Стоит Эно обернуться, как он обнаруживает Кагуру: — Думаешь, он все еще опасен? — уточняет Эно насмешливо. — Нет, просто не хочу опоздать, если что… Эно слушает, но вдруг дергает Кагуру за локоть. — Смотри! — Эно таращит глаза. — Ну же! Кагура оборачивается к залу: теперь все они видят, как танцует Азуса. — Кейоко все же вытащила его, — констатирует Кагура. — О боже… Мне почти жалко Карино. — Да, ты всегда был… Жалостливый, — напоминает Кагура. — Просто рядом с Азусой и Оками ты возвращаешься в себя. Эно улыбается, понимая, что тоже не отказался бы потанцевать. Вот только для этого нужно дождаться Таку и, не удержавшись, пишет ему сообщение: «Еще долго? Хочу, чтобы ты пришел, — и добавляет: — Очень.»