Колода карт

Действие перед ними обретало плоть и страсть, наращивало обороты. Мито отбивался отчаянно, но их все еще было больше — исход был предрешен. — Запусти музыку, — попросил Масами у Юты. Он не веселился, но что-то должно было заглушить крики. Потому что это не было игрой. А времени было мало. Оттого все это было быстрым и горячим — полноценным и жестоким изнасилованием. Первые насильники с энтузиазмом и пылом сменяли друг друга. Словно они и правда вознамерились вытрахать из жертв дух, и комната заполнялась криками. Но Короли и сами знали, что делать, затыкая жертвам рот. Сдавленные стоны отравляли воздух, и Масами таращился в мобильник. Он не любил такой жестокости, но вышел вперед и присел рядом с братом. Глаза того, кто вышел к ним первым довольно бесстрашно, теперь почти закатывались от боли. Крик стоял в них немым ужасом, и Масами был в шаге от того, чтобы своей волей сменить мишени. Потому что… Короли были безжалостны и входили в свой угар, не замечая, как… еще немного и понадобится скорая. Масами вопросительно посмотрел на Таку, ведь сейчас решал он. А к ним подошел рыжий парень: щеки его горели, а в глазах вдруг поселилась тревога — нормальным людям не нравилось на такое смотреть. Но… именно того Короли и заслуживали — не смерти. Масами подумал вдруг, что будь здесь Карино: вот теперь он бы оценил все милосердие, что досталось ему от Масами, точнее от Азусы, который так не хотел, чтобы Карино всерьез пострадал. Таку не считал время, но отмерял стоны боли, которые не сменялись другими. Он видел лица тех, кто пока был сверху и, не дождавшись момента, когда они прошли свой круг, щелкнул пальцами. — Меняемся, — велел он строго, словно это было для него привычно, хотя Таку почти выворачивало от зрелища. Одно лишь то, что он помнил, как недавно на этом месте был Эно, и удерживало его. Масами подарил им удивительную мотивацию и сразу понял, что будет. Никто не собирался никого жалеть, даже Таку сострадал им много больше, чем они сами себе. Бывшие Короли отрабатывали свое наказание полностью. Особенно один из них, тот, что выбрал первую мишень — рискнул. И теперь они нейтрализовывали своих будущих мучителей одного за другим, вколачиваясь в них яростно. Не столько для удовольствия, сколько для того, чтобы лишить их сил и возможности потом присоединиться к действию. Первые трое не пытались подняться или оправиться, лишь тяжело дышали, видимо, с восторгом осмысляя, что для них все закончилось. Масами же отправил Акиру в медкабинет. В его планы не входило никого искалечить, но Короли о его планах ничего не знали. Они становились лишь злее, словно тонули во вседозволенности — не понимали, что делают. Мысли Масами неведанным образом вдруг сошлись с мыслями Эно — он лишь сказал, что можно, а они делали все сами: топили друг друга, утягивали на дно. Татсуми понял, что не справляется. Он не хотел остановить или помешать, но не хотел видеть и вышел после второй смены, а Сендзаки пошел за ним. Татсуми тяжело оперся о стену и судорожно закурил, пока Сендзаки встал над ним, устраивая ладони по бокам от его лица. — Я подышу, — блекло сообщил Татсуми. — Посторожим подход, там… Наша помощь все равно не понадобиться, а я предпочитаю лицезреть тебя, а не ораву придурков. Татсуми, чуть расслабляясь, выпустил дым, Сендзаки приоткрыл рот и поймал его губами, а после поцеловал Татсуми. Очень невинно и просто, словно успокаивая — в угол рта, потом в кончик носа и родинку. — Тебе страшно? — спросил он. — Нет, просто… Тяжело. — Масами… — Дело не в Масами, — Татсуми упрямо помотал головой, и волосы упали прядками на его бледное лицо. — Дело в них. Они ведь в любой момент могли сказать «нет», хотя бы попытаться, хоть… кто-то. Но никто даже не пробовал. Так что Таку и Масами правы. Просто… — Мир снова разочаровал моего Татсуми? — Сендзаки коснулся теперь шеи Татсуми. — Не мир, — Татсуми чуть улыбнулся. — Люди. Люди делают мир каким-то. Мой отец сделал мой мир одним, а ты подарил другой. — А я… я тебя не пугаю? — Сендзаки чуть прищурился, поднимая очки. — Нет. Их беда не в том, что… Просто в них нет любви. — Потому они и идиоты, — Сендзаки чуть улыбнулся, обнимая Татсуми, закрывая его собой и пряча, а после целуя в изгиб плеча со всей страстью: ее не разжигало зрелище, но разжигал Татсуми. Вторую тройку потребовалось поменять раньше, Масами сам обозначил это, предупредив лишь, что теперь выбрать нужно двоих. Не потребовалось называть новых мишеней, случилась небольшая потасовка и выиграл, конечно тот, что был заводилой с самого начала. Двое остались в пролете, придавленные к полу. Пока одни держали, другие делали. Масами начало подташнивать, а Мацуки почти позеленел. Масами тихонько дотронулся до его предплечья: — Если не хорошо, то выйди. Вовсе не обязательно смотреть до конца. Достаточная сатисфакция? Мальчишка не сумел ответить, только отвернулся, прежде чем его стошнило прямо на пол. — Это говорит о тебе хорошо, — Масами сжал его плечо. — Вернись к брату. Мацуки кивнул и вышел, а Масами повернулся к Таку: — Не мешай им выбирать, я хочу посмотреть, к чему приведет их естественный отбор. Они пиздят друг друга с таким восторгом, словно только того и ждали. Кажется, Эно достиг успеха — почти стравил их между собой, ему не хватило лишь твердой руки за спиной. Таку только молча кивнул, и отступил к Акире, что вернулся с лекарствами, ватой и несколькими рубашками. Мито отшатнулся, когда Таку присел рядом с ним, но таблетку с руки взял, жадно запивая водой. Может, был свой смысл в том, что он не мог отомстить за себя, а может нет, но сейчас Таку думал о другом, стирая кровь с его лица и осматривая нос, который повезло не сломать. Юта мониторил происходящее ровно настолько, насколько это было необходимо. Думал он по большей части о Карино. О том, насколько иначе выглядела месть с ним. А значит, и злодеяние было другим, и это, как ни странно, утешало. Юта хотел Карино, а хотеть вот такого мудака, как этот их самый борзый, было бы обидно. Да и не вышло бы, наверное. Масами наблюдал за Таку, чуть прикрыв глаза. Палач из него вышел яркий и отчаянный, справедливый, но беспощадный. Вот только ненадолго. На смену справедливости приходило сострадание, и Таку на глазах становился врачом. Королям в это поверить было трудно, но Масами от брата чего-то такого и ожидал. Так было даже… еще лучше. Встречаясь с жестокостью своих прежних… товарищей и с добротой Таку, они могли наглядно увидеть, как важно верно выбирать друзей. Таку со всей сердечностью предложил парню, что был первой мишенью, помочь присесть, но тот помотал головой. Конечно: сидеть ему в ближайшее время будет не весело, но придется как-то справляться. Юта пристроился теперь рядом с Оками на месте Таку и, достав сигареты, вопросительно поглядел на Масами, но тот лишь потянулся к его пачке, забирая себе сигарету, и щелкая зажигалкой. — Таку, как всегда, поражает, — сказал Юта шепотом, наблюдая за Таку. Беседа с Масами позволяла хоть немного отвлечься. Тем более, что вмешательство не требовалось. Уловив суть новой игры, не благородные, лживые Короли сами делали свое дело. Оками лишь показывал, когда пора меняться, постепенно уменьшая количество мишеней. Действие медленно, но верно, подходило к своему завершению, а значит и к кульминации. Масами надеялся, что Таку не станет лечить всех, а то они бы никогда не закончили. План же подходил к финальной черте. Масами уже выделил двоих. Они были жестче всех, решительнее — держались заодно и оттого выигрывали: восходили по истерзанным телам свои бывших друзей к своей… победе? Победе колоссальной жестокости над всей человечностью. Масами не мог знать, но на губах его теперь застыла холодная кривая усмешка, а дыхание замедлилось и сделалось ровным, словно он больше не чувствовал ничего. И, конечно, не думал об Азусе. Потому что Азусе не следовало знать такого Масами, так же как Масами надеялся, что еще очень долго подобного не увидит. Первые жертвы уже приходили в себя, хотя поразительно не проявляли никакого желания включиться в игру. — Говорят, страдание сообщает сострадание, — тихо сказал Масами, обращаясь к Таку. — Думаешь, сработает? — и показал новую смену, когда их осталось трое. Двое на одного. И очевидно было, какие двое одержат верх. — Как думаешь, это страх за свою задницу или самомнение? Масами казалось, что теперь его план так очевиден. Всем, даже тем, кто еще не до конца отдышался. — Глупость и жестокость, — отозвался Таку, вставая рядом с Масами и Ютой. — Кехей, в принципе, нормальный же парень, а погорел на том же. А Вако, тот кто предложил Мито мишенью, человек еще и дерьмовый. А так… Сработают видео, страх, и это… просто правильно? — Таку поморщился, вспоминая Эно прошлым вечером и ночью. — Кто-то все равно станет только еще хуже, лелея свою обиду, но ради возможности жить свою красивую жизнь — научится сдерживаться. Хотя, может, мы еще с ними встретимся. Для таких ведь работает «Эйфория». — У нас есть все шансы узнать, с кем встретимся, а с кем нет, — выдохнул Масами. А Юта поднялся без приказа и почти отпихнул одного из двоих: — Ты совсем ненормальный, что ли? Ты его убьешь! Масами перевел взгляд: точно, как он и думал — этому одному досталось всего двое, но они то ли плохо, то ли слишком хорошо соображали, что делают — музыка успешно заглушала не стон, а сдавленный крик. Юта вытащил кляп, но заткнул рот парня ладонью: — Тише, лучше дыши. Все, уже все. Сейчас и обезбол поспеет… Масами не стал мешать, он уставился на оставшихся двоих со всей трагичной серьезностью. Масами не был наивен, но так надеялся, что вот теперь они остановятся, замрут, глянут друг на друга с недоумением или даже с грустью. Только случилось не так. Естественный отбор сделал свое дело: тот, кого звали Вако, бросился на соперника, словно ждал этого момента, сбивая его с ног, и они покатились по полу. Кто-то из прежних Королей отполз к стене, и блевал в углу. Масами, осмыслив, что ему нужен клининг, набрал своим чистильщикам. — Еще минут десять, и мы увидим кульминацию, — заключил он. — А это что еще не она? — Юта фыркнул, но посмотрел на босса с опаской. Тот редко пребывал в столь паршивом, на самом деле, расположении духа. Юта вдруг понял, что в груди разливается тревога. Не за этих мудаков, конечно. Он тревожился за Карино. И только то, что Юта верил в удивительное странное благородство Азусы, как и в то, что Карино не станет вредить ему, успокаивало. — Когда Вако останется один, он ведь не выиграет. Он просто станет последней мишенью… Таку легко пояснил это для Юты, хотя сам плохо понимал, что же тогда ждет Вако. Таку не слишком-то продумывал свой план, и теперь отлично понимал, что упустил в нем — их настоящую жестокость. Таку был уверен, что это будет гораздо больше похоже просто на оргию, где первые мишени с удовольствием оторвутся на своих мучителях, но выходил «Повелитель мух» какой-то — это было дико и страшно. Настолько, что Таку даже не пытался узнать, что написал ему Эно и ответить — не хотел даже так допустить его присутствия тут. Теперь было как-то особенно очевидно, что Эно сдерживал и как рисковал, когда отказался от игры. — Последней и единственной, — прошептал Масами, но те, кто дрались, услышать его не могли. — Он станет тем, кем они хотели сделать меня, — Таку чуть хмыкнул. — Или Азусу. Или Эно. Теперь любому до конца понятно, как это. Кроме Вако. Только лишь от того, как и в каком контексте сейчас прозвучало имя Азусы — внутри Масами взорвалось пламя. То самое, что питало его решимость. Но он не вздрогнул, не шевельнулся даже, лишь улыбка его стала чуть шире и много острее. Азуса не верил себе, но танцевал, сначала вроде именно с Кейоко, а потом и просто. Это было странно, непривычно, но Азусе нравилось. Так же, как нравилось кататься на скейте, бегать или плавать, как будто движение и было сутью. Азусу увлекала музыка, а ребята вокруг давали удивительное чувство безопасности. Кехей наблюдал за этим, снова пристроившись на подоконнике и странно жалея, что не может написать Юте, чтобы тот пришел и разорвал эту сладкую пытку. Азуса же в своем танце вдруг поймал в фокус Эно, дошел до него и потянул его за собой. Он не притягивал к себе, но быстро шепнул ему: — Спасибо, — уводя Эно, но не в центр, а в сторону, в тихий коридор, где хотел найти Масами. Азуса не был идиотом, он заметил все: и уход Таку, и то, как Эно поймал Кехея, и даже то, что Татсуми и Сендзаки все никак не вернутся. В относительно свежем воздухе коридора Азуса не стал ни о чем спрашивать, просто привалился к стене и объявил: — Тут подождем. Это будет, как идти навстречу нужному автобусу. Азуса меньше всего ожидал этого, но скоро к ним пришел не только Юно, что был на задании, но и все те, кого они с Эно могли посчитать друзьями. Включая Мацуки. Тот почти печально присел на пол, и Азуса склонился к нему, касаясь плеча: — Он не один. Ничего плохо с ним не случится. — Это все плохое, — отозвался Тайсе. — Когда плохое происходит с плохими людьми — это правильно, — заметил Юно. — Они заслужили, и с ними не произойдет ничего больше того, что они делали сами. — Око за око? — уточнила Кейоко серьезно. — Зуб за зуб, хотя… Даже не так, — Юно на мгновение задумался, чтобы ответить. — Они ведь другие люди, им не будет так, как было их игрушкам. И если вам всем полегчает: к ним никто из наших не притронется — противно. Эно от этого разговора вдруг занервничал, он так явно ощутил, что… к нему должно быть противно тоже. Но Азуса заметил, поймал его за руку, а потом потянулся вперед: — Не выдумывай, это не про тебя. Азуса звучал так уверенно, что Эно не смог бы не поверить, даже если бы захотел. Но он не хотел, и только посмотрел на Азусу благодарно. Ждать нужного автобуса вместе оказалось вдруг действительно легче.