Закатное солнце алого Нила

День за днём братья постепенно крепли и приходили в себя, оставляя ужасы смертоносной пустыни позади – маленький Рэймсс, ещё не лишённый детской беспечности, успел прижиться у заботливой Хатшепсут и, казалось, вовсе уже оправился от пережитых впечатлений, вновь становясь весёлым и беззаботным выдумщиком, живущим в мире своих игр. Реммао, с головой ушедший в заботы о том, куда теперь податься, чтобы начать выплачивать свой нерадостный долг, всё ещё бывал хмур и сосредоточен не по годам, держась начеку – однако, по-прежнему не отходил от брата почти что ни на шаг, продолжая держать всё попечение о нём на себе с тех самых пор, как поправился с нелёгкой дороги сам. ⠀ – Хочешь, съездишь со мной в город? – сказал однажды юноше Шедсу, муж Хатшепсут и торговец глиняными изделиями – время от времени он ездил на рынок почти что в сердце Мемфиса продавать товар, и Реммао уже задумывался о том, что через него попасть к эпицентру событий было бы проще всего. Теперь он внутренне навострился, как дикий кот, почуявший добычу. Это – один из немногочисленных шансов, если пока что не единственный. ⠀ – С товарами мне поможешь, да и Мемфис повидаешь. Вдруг найдём, куда тебя подработать пристроить – а Хатшепсут за братом твоим приглядит, пока не вернёмся. Чего тебе здесь просто так сидеть? Мальчишка сообразительный, того и гляди, найдётся какой господин, что на службу к себе возьмёт. ⠀ Реммао задумался лишь ненадолго – в конце концов, сомневаться в Хатшепсут поводов никаких не было. Вряд ли они пробудут в городе долго, да и самому Рэймссу стоит привыкать, что брат не сможет находиться рядом круглые сутки. ⠀ – Рэйм, подойди сюда ненадолго, – наконец окликнул мальчишку юноша, жестом отзывая чуть поодаль – тот, до того возившийся с чем-то во дворе, сразу подбежал. Реммао огляделся на всякий случай – Хатшепсут хлопотала на кухне в доме, Шедсу, собрав телегу, впрягал теперь лошадей. ⠀ – Я поеду в город посмотреть, что да как, – негромко заговорил Реммао, склонившись ближе к брату и взяв его за плечо – Рэймсс вглядывался в его лицо блестящими тёмными глазёнками так внимательно, как только мог, поняв, что сейчас будет что-то важное. ⠀ – Надеюсь, ненадолго. Посиди тут пока тихо, ладно? Не высовывайся никуда, Хатшепсут не мешай – не надо лишний раз внимание привлекать. Эти люди к нам добры, но всё равно нужно быть осторожным – понимаешь? Нельзя расслабляться. Я тебе привезу что-нибудь из Мемфиса, только не встревай ни во что – хорошо? Пообещай мне. ⠀ – Обещаю, – важно отозвался Рэймсс, почти сразу же теряя всю «взрослость» и простодушно добавляя: ⠀ – Привезёшь мне деревянного кота? С верёвочкой! У него на ней рот открывается и закрывается, я таких видел. И ещё финики. ⠀ Реммао чуть заметно улыбнулся – улыбка редко касалась его черт, слишком серьёзных и сосредоточенных для таких лет, но детская непосредственность, искренняя и открытая, не обходила стороной и его. ⠀ – Привезу. ⠀ Покачиваясь в старой телеге, Реммао рассеянно скользил взглядом по медленно проползающим вокруг домам, бедным и не очень – пожалуй, разница с тем отшибом Гераклиона, где родились они с Рэймссом, всё равно была заметна даже в домах поплоше. И всё-таки эти места казались совсем чужими, пусть даже всяко были получше их лачуги – и люди подле них виднелись чужие. Впрочем, теперь для тебя каждый чужой, кроме Рэймсса, тут же мысленно одёрнул себя юноша, едва не подскочив на очередной кочке – нельзя доверять никому, где бы ты ни оказался. Никаких «своих», кроме черноглазого мальчишки, мечтающего о деревянном коте, больше не осталось. ⠀ – Это сколько ж тебе лет? – добродушно спросил старик Шедсу, заметив его задумчивость – Реммао вернулся из своих размышлений, по-прежнему глядя на пыльную дорогу перед ними. ⠀ – Осенью будет четырнадцать, – не сразу ответил он, коротко, но стараясь звучать не слишком сухо. Шедсу покачал головой с ненавязчивым сочувствием. ⠀ – Брат на десять лет младше. Отец рыбаком был, мать ему помогала. ⠀ Спокойно, безэмоционально и беспристрастно – так, словно бы это было строчками из какой-нибудь древней пыльной рукописи без особенно интересного сюжета. Шедсу невольно внутренне поразился тому, какая выдержка может быть у мальчика, которому вот-вот лишь исполнится четырнадцать. Он бегло оглядел своего спутника ещё раз – невысокий даже для своего роста, щуплый, вряд ли он сгодился бы на тяжёлый физический труд. ⠀ – Кем же хочешь стать ты сам? Ты ведь об этом уже думал, должно быть. ⠀ К Шедсу обратились два янтарных желтоватых глаза, странно-цепкие и немного колючие – снова совсем не по-детски. ⠀ – Я бы хотел стать тем, кто выживет и вырастит своего брата, господин. ⠀ ...Мемфис оказался порогом в новый мир, видеть который прежде Реммао не доводилось – торговая площадь пестрела изобилием прилавков, самих торговцев, жуликов, фокусников и гуляк с таким разнообразием, что даже немного кружилась голова. Здесь было всё, что только возможно было себе вообразить, и глаза разбегались по изобилию развлечений, не зная, за что хвататься взглядом – стараясь не отставать от Шедсу, Реммао всё же собрался и сосредоточился на пути до его прилавка, пытаясь игнорировать шум и гул со всех сторон. Что уж говорить, Гераклион был всяко потише. ⠀ – Здесь бывают даже сами вельможи из дворца фараона, жрецы главного храма Птаха, верховный эпистат Яхмос, охотники порой заглядывают, – перечислял Шедсу с заметным благоговением, пока Реммао помогал расставлять на прилавке кувшины, тарелки, чаши и прочие изделия, проверяя, чтобы все оказались довезены целыми – юноша не подал виду, но внутренне навострился. И кто же ещё бывает, интересно? Люди из дворца фараона – но, говорят, даже там есть слуги Сета, шезму? Каков шанс встретить одного из них теперь – и уж тем более, каков шанс, что на него, даже не успевшего возмужать оборванца, обратят внимание? ⠀ – Это твой сын, старик? – вдруг выдернул его из размышлений ужасающе ровный, глухой и, несомненно, убеждённый в собственном могуществе голос – Реммао, заметив, как принялся кланяться Шедсу, вздрогнул и поднял голову от кувшинов. С ним почти физически ощутимо столкнулись взглядом тёмные глаза рослого, несомненно знатного мужчины в дорогих одеждах – глаза, будто принадлежащие какому-то холоднокровному, напоминающие чёрный провал без просвета. Внутри что-то замерло – должно быть, что-то, что называют тем самым дополнительным чувством. Иначе ничего не могло так ясно и отчётливо подсказывать, что теперь именно тот момент – и ему нужен этот человек. И он нужен ему. И их пути не разойдутся ни теперь, ни после. ⠀ – Нет, господин – он сирота, мы приютили его и второго мальчика, его брата, с моей супругой, – задребезжал Шедсу – и следом пояснил юноше громким шёпотом: ⠀ – Это Саамон Хемсет, помощник лекаря фараона! ⠀ Реммао ничего не ответил, лишь по-прежнему глядя на того, кого ему представили – взгляд Хемсета же оставался непоколебимо ровным и неотрывным. ⠀ – Как твоё имя? ⠀ – Реммао из Гераклиона. ⠀ Хемсет помолчал немного, будто ожидал этого ответа и теперь отмечал что-то в мыслях – наконец он добавил, словно его к тому обязывала некая формальность: ⠀ – Читать и писать умеешь? ⠀ – Да, господин, – ни на мгновение не изменившимся голосом ответил Реммао – Саамон смерил его ещё одним задумчивым взглядом и сделал лёгкий жест, призывающий следовать за ним. Юноша коротко взглянул на Шедсу – тот незаметно кивнул. ⠀ Они дошли до богатого с виду дома, не проронив больше ни слова, и так же молча зашли в просторную комнату, обставленную дорогой утварью – Реммао, неслышно ступая за Хемсетом и его слугами, резко почувствовал себя здесь одиноким и маленьким нищим в мире роскоши. Он расправил худые плечи, отгоняя это ощущение – Хемсет расположился в резном кресле и опять прошёлся взглядом по стоящему напротив него мальчику-оборванцу. ⠀ – Значит, это ты, – не сразу проговорил он – Реммао кивнул, не став задавать лишних вопросов. К чему они, когда Сет сам знает, кого избирать в свои последователи? ⠀ – Я не беру учеников, – продолжил Саамон, жестом велев слуге налить что-то в свою чашу – Реммао стоял ровно и прямо, выжидая, чем всё закончится. ⠀ – Но такова воля нашего хозяина. Ты ему задолжал, как я понял – рановато, но... Не каждый в твоём возрасте вообще к нему обратится – значит, что-то в этом есть, пожалуй. Я возьму тебя своим слугой для вида и обучу искусству шезму – если сумеешь воспользоваться им с умом, сможешь подняться гораздо выше. Это зависит только от тебя. Не каждый, кто сидит в доме вроде моего, родился в нём же. Впрочем, во всём этом есть одна заминка – у тебя есть брат, как сказал старик? ⠀ – Да, – ещё более непоколебимо произнёс Реммао, не отводя взгляд. По лицу шезму скользнула тень недовольства. ⠀ – Это многое усложняет. Шезму не заводят семей, ты не слышал об этом? ⠀ – Я не заводил семью, господин, – отчётливо сказал Реммао, даже не думая отступать ни на мгновение. ⠀ – Она уже у меня была. Думаю, это разные вещи. Я готов быть вашим слугой и самому заниматься своим братом, он вас ничем не обременит – и я сделаю всё, что вы скажете, кроме того, что коснётся него. ⠀ Хемсет помолчал немного, оценивая его слова – вдруг его суровые, будто высеченные из камня черты ненадолго посетила лёгкая улыбка, и он усмехнулся, покачав головой. ⠀ – Из тебя выйдет хороший шезму, Реммао из Гераклиона, – почти что одобрительно заметил он, рассматривая тонкие, но полные решимости черты перед собой. ⠀ – Такое видно сразу. Что ж, будь по-твоему – ты и твой брат будете здесь, но тебе за него отвечать. Завтра я отправлю за вами своих людей, будьте готовы к утру. И лучше бы тебе в самом деле понимать, на что ты идёшь. Возьми это как задаток, не подачку, – добавил Хемсет, протягивая несколько монеток – Реммао, не сразу взяв их, поклонился на прощание в знак почтения. ⠀ Весь обратный путь до прилавка он пытался выстроить теснящиеся мысли в привычный порядок, но это удавалось с трудом – слишком многое меняется, и меняется слишком быстро. Слишком много серьёзных шагов, слишком неизвестно будущее и последствия. Края монеток больно впились в ладонь, и он лишь теперь понял, насколько сильно сжал кулак – отвлёкшись и оглядевшись, Реммао вспомнил о просьбе Рэймсса, случайно поглядев на прилавок с игрушками. Новое пестрящее разнообразие шаров, лошадок и свистелок, но ему было нужно одно. ⠀ – Дайте, пожалуйста, того деревянного кота с верёвочкой, – пробормотал Реммао, протягивая торговцу потные монетки и сразу же забирая игрушку, будто кот мог куда-то убежать. ⠀ – И горстку фиников.