🎃 Writober 2024 🎃

Чан откровенно психует. Да сколько можно! Каждое утро он находит под дверью своей общажной комнаты пирог. Каждый раз разный, но одинаково красивый, аппетитный и вкусно пахнущий. А Чан на диете, между прочим! На вечной, черт побери, диете! И какой-то гад просто издевается над ним, ведь никаких пирогов ему нельзя — если тренер увидит хоть малейший след жирка, погонит из команды, и плакала тогда спортивная стипендия! Нет, кто-то определенно настолько его невзлюбил, что решил таким вот изощренным образом его пытать, пока тот не сдастся и не вылетит из универа. Из-за гребанных пирогов — вы только подумайте! Нет, с этим определенно надо было что-то делать, ведь продолжаться так не могло. Чан был на грани! Он ведь просто человек, со своими слабостями. А хуже всего что? А то, что мама с детства вбивала в голову, что выбрасывать еду — плохо, поэтому Чан скармливал эти кулинарные шедевры и орудия пыток Чанбину, который массу, наоборот, набирал, да и вообще был тем еще проглотом. Решительно решив действовать, Бан Чан отправился за камерой к своему австралийскому бро Феликсу, который был той еще шкатулкой с секретами. Говорил, что закупает шпионские штучки из интереса и изучения ради, а Чан и не лез в это слишком глубоко — чем бы дитя ни тешилось, в конце концов, если это не противозаконно. Феликс о таинственном пироговом гаде слышал не раз, а потому на просьбу друга отреагировал спокойно и даже, поскидав всё необходимое в сумку, сам сходил в комнату Чана, всё подключил и объяснил, как и что работает. И парень с нетерпением ждал утра, мысленно потирая руки. Ну всё, гаденыш, закончились твои хорошие деньки!

🥧🥧🥧

Чан проснулся в прекрасном настроении. Потянулся, улыбнулся, вышел из комнаты, чтобы дойти до уборной, и снова встретился лицом к лицу со свежим пирогом, распространявшим на весь коридор изумительный запах корицы и яблок. Улыбка с лица парня не исчезла, ведь закончив с водными процедурами, уже более бодрым он сел за ноутбук. В одной руке — мышь, в другой — протеиновый коктейль в шейкере. Красота! И на экране красота — звезда всея университета, танцор Хван Хёнджин. Когда до Чана дошло, что именно он видит, то был очень рад, что не успел сделать глоток протеина, иначе он оказался бы на изображении испуганного лица Хвана, подкладывающего пирог под дверь комнаты Чана. Вот это поворот! Чан прокрутил этот момент несколько раз, приблизил, отдалил, сам прижался чуть ли не носом к экрану, а потом отодвинулся. Картина не менялась. Правда была неутешительной — его изводил пирогами красавчик Хван, который по какой-то причине взъелся на Чана, хотя тот никогда ничего плохого ему не делал. Они даже не общались толком и пересекались изредка лишь потому, что его друг Джисон встречался с другом Хвана. Вот уж от кого он не ждал такого! Хван ведь сам на вечных диетах — Минхо бесконечно жаловался, как их гоняет хореограф за каждую лишнюю калорию, — мог бы и Чана понять. И наверняка ведь понимал, потому и делал такое! Бан Чана бросало между двумя состояниями: недоумение (за что?) и злость (похрен за что, но ты огребешь, красавчик!). Второе состояние победило.

🥧🥧🥧

Хёнджин испугался до смерти, когда его резко толкнули к стене и посмотрели вот этими глазами, горящими праведным гневом. Второе напугало намного сильнее, ведь добряка Чана он никогда в таком состоянии не видел — с плотно сжатой челюстью, трепещущими крыльями носа и злым взглядом из-под нахмуренных бровей. Парень так впечатлился, что не сразу понял, что с ним говорят. — Ч-что? — выдавил из себя Хван, едва дыша. — Я спросил, зачем ты это делаешь?! Когда я тебе дорогу успел перейти?! Если обидел чем-то, так надо подойти и сказать по-человечески, а не изводить изо дня в день! — последние слова Бан скорее прорычал, настолько он был обозлен и голоден. — Я не понимаю… о чем ты… о чем ты говоришь? — О пирогах твоих! — П-пироги? Так ты знаешь? — Хёнджин совсем сдулся. Ну вот. Мало того, что его раскусили (хотя цель вроде в этом и была), так еще его стряпня явно не понравилась. — Конечно, черт возьми, знаю! За что ты меня так изводишь? — Настолько невкусные? — спросил Джинни, пытаясь совладать с дрожащей нижней губой — еще чуть-чуть, и он точно разревется. — Откуда мне знать, вкусные они или нет, если я не могу их есть?! Ты и сейчас продолжаешь издеваться? — С-стой… Подожди, — Хёнджин оттолкнул от себя нависшую тушку и поднял вверх указательный палец, на пару секунд задумываясь над словами парня. — Ты их не ел? Почему? — Разумеется, я их не ел. Я на диете, не прикидывайся, что не знал, — гнев понемногу сходил на нет, оставляя после себя неприятный осадок. Чан прислонился спиной к стене, сложил руки на груди и хмуро наблюдал за почему-то огорчённым парнем. — Но я не знал! — запротестовал Хёнджин. — Мама всегда говорила, что путь к сердцу мужчины лежит через его желудок, поэтому я спросил Чанбина — а мы с ним дружим с начальной школы — какая еда тебе нравится, он сказал, что пироги, и вот… Ты их выбрасывал? — Относил Чанбину, — медленно ответил Чан. В его голове постепенно выстраивалась логическая цепочка событий, при которых и он, и Хёнджин оказывались в дураках, зато Со очень выигрывал. Судя по выражению лица, Хёнджин был с ним солидарен. — Я убью его, — удивительно спокойно произнес Хван и унесся в сторону комнат Чанбина и Чана с поразительной скоростью. В то утро Чан предотвратил убийство Со Чанбина, спас Хёнджина от совершения преступления и пригласил на свидание, где не было пирогов, зато был рис и куриная грудка. — Как только закончим универ, мы обязаны обожраться твоими пирогами, — с тоской сказал Чан, хрустя редиской. — Я буду их печь для тебя до конца наших дней. — Это самое романтичное, что я слышал в своей жизни.