🎃 Writober 2024 🎃

— Пожалуйста, перестань приходить сюда раньше времени! — возмущается бессменный работник ресепшена с именем «Хан Джисон» на бейджике. — Да что случится-то? Я просто осмотрюсь, — Хенджин не помнит, в который раз повторяется подобный разговор. — У меня дипломная работа по мироустройству Ада, а в наших книжках всякую ересь пишут, вот и приходится лично все изучать. — Шеф отдал приказ у всех человеков старые Чернокнижки изъять, как ты свою сберечь смог? — возмущению черта нет предела, о чем явно говорит мельтешащий туда-сюда, как у рассерженного кота, хвост с аккуратной кисточкой на кончике. — Я чернокнижник! Как мне без Чернокнижки, ты в своем уме? — лучшая защита — это нападение. Иначе придется рассказывать, что он обменял у чертёнка по имени Феликс дорогущий игровой компьютер на свободу своей Чернокнижки. За кастомную клавиатуру черт ещё и маячок с его книги снял, теперь в адской канцелярии она будет числиться пропавшей без вести, а значит и охотится за ней, в попытке отобрать, не будут. — Сонни, детка, — нежно защебетал появившийся демон явно высокого ранга — надпись на бейдже «Ли Минхо. Глава отдела наказаний» говорила об этом громче всего. — Давай я кину этого дерьмовека в котел с кипящей смолой или посажу на кол в Долине Сороконожек? Не хочу чтобы ты нервничал, дорогой, — мега-злобный зырк в сторону Хенджина заставил того пожалеть на секунду о всех своих решениях, приводящих его в Ад раз за разом. — Нельзя, — тяжело вздыхает Джисон. — Шеф не любит, когда наказания проходят не по плану, потом с бумагами сплошная путаница… По правде говоря, Хёнджин захаживал в Ад стабильно хотя бы раз в неделю — на большее редко хватало сил — не только ради диплома. Во-первых, всему виной было конечно же банальное любопытство. Чернокнижка досталась Хенджину по наследству от дедушки — старинная, с заклинаниями, которых в современных редакциях ни за что не сыщешь. С росписью и иллюстрациями, каждая из которых была кропотливо нарисована умелой рукой художника. Джинни листал ее, наслаждаясь непередаваемой красотой, зачитывался примечаниями на полях и с удивлением отмечал насколько же современные Черные Книги были скудны на заклинания в сравнении со своими предшественницами. В один из вечеров, умирая от скуки, Хенджин наткнулся на заклятье «Портал в Ад», рядом с которым от руки было написано: «Приведет прямо к администратору. Черти будут не очень довольны. Захватите сменную обувь и яблочный пирог. Обязательно с корицей!». Хван сначала посмеялся над этим, а потом обнаружил себя с пакетом в руках — с тем самым пирогом и бахилами — бросающим хвостики ящериц в свой редко используемый котелок. Гаркнул волшебный ахалай-махалай в пустоту и закашлялся от резко слипшихся и вновь наполнившихся кислородом легких. Открыв глаза, парень понял, что заклинание, мать его ити, реально сработало! Он стоял посреди огромного холла, прямо по центру золотой мозаичной пентаграммы, выложенной на черном мраморном полу. Стены облицованные каким-то красным камнем были натерты до зеркального блеска, отражая снующих туда-сюда чертей и души, стоящие в очереди. — Хван Хенджин? — раздался слева удивленный голос. Джинни повернулся на звук и увидел черта за стойкой ресепшена, того самого Хан Джисона, что-то суетно искавшего в бумагах. — Какого господа бога ты тут делаешь, Хван?! Тебе к нам еще рано! — Я на экскурсию, — поблеял Хенджин. — С пирогом… — С пирогом?! — еще громче возмутился черт. — Так у тебя есть Чернокнижка?! Как ее проглядел отдел надзора? Сынмин опять филонит?! Тот пирог Джисон съел в мгновение ока и, подобрев, разрешил «только в этот раз!» осмотреться. И Джинни, честное слово, так бы и сделал — один раз побывать в аду вне очереди уже успешный успех для любого чернокнижника — но увидел его. И возвращался раз за разом на протяжении полугода, чтобы снова встретится, но удача никак ему не улыбалась. Шикарный мужик в черных брюках и черной рубашке с закатанными рукавами, мускулистый и горячий, как адские костры, да еще и с мощными рогами — мимо такого Хенджин бы при всем желании пройти не смог. С каждым разом Джисон становился все менее дружелюбным и все более подозрительным, пирогами больше не подкупался и ругался все сильнее, ворчал все дольше. Надежда на новую встречу с внезапным крашем таяла, как мороженка в жаркий день, и Хван становился все грустнее, с унылой рожей писал дипломную работу, грустными глазенками глядя на мир. В выходной, уже по привычке, снова купил пирог, приготовил ингредиенты для зелья и… ушел спать дальше, что было просто неслыханно, а проснувшись, отказался выползать из-под одеяла, лишь притянул к себе поближе тяжеленную Чернокнижку, решив долистать ее, наконец, до последней странички. И вот тут, при взгляде на рисунок с последнем листе, Хенджин подскочил с постели не в силах поверить в увиденное. Там, с форзаца из тонко выделанной человеческой кожи, на него смотрел его краш. И не абы кто, а сам Сатана. Неудивительно, что он был так дьявольски хорош и адски горяч — он же главный, мать его, плохиш! Хенджин смотрел на заклинание призыва, заклинание смотрело на него. Искра, буря, безумие. Кровь девственницы и клык василиска. И тех, и других днем с огнем не сыщешь, но Хван видел цель и не видел препятствий. В ту ночь он спал особенно сладко, потому что у него был план, как вызвать себе адски горячего Короля Ада.