🎃 Writober 2024 🎃

Чан ненавидел свою природу. Ненавидел нерушимые законы мироустройства. Ненавидел своего истинного, потому что у того хватало сил противостоять их узам, а вот ему каждое полнолуние срывало крышу. То еще удовольствие — просыпаться в другом конце деревни абсолютно голым на крыльце этого долбанутого омеги. Человеку-Чану этот парень никогда не нравился, раздражал своим высокомерием, бесил высокой родословной, чья кровь помогала ему бороться с долбаной истинностью без последствий для собственной менталочки. Чан его ненавидел, правда. И за те видео и фото с голым альфой, которые этот сученыш показывал всем подряд, насмехаясь, тоже. Но Волк-Чан бороться с этим природным дерьмом не мог (будь проклят прадедушка, погулявший на стороне и родивший дедушку Чана, тем самым испортив многовековую чистую родословную и лишив своего правнука шанса на нормальную жизнь). — Я заебался. Не могу так больше, — в который раз он жалуется Хёнджину, парню-ведьмаку, приехавшему в их деревню около года назад. Он, узнав о проблеме альфы, всё время что-то химичил, смешивал, скармливал порошки и микстуры оборотню в попытке найти решение его проблемы, зарывался в книги с головой, не спал ночами. Хоть Чан об этом и не просил, но был неимоверно благодарен за поддержку и попытки. — Я пытался уезжать на другой конец страны, а в итоге всё равно оказывался здесь. Если рвануть на другой континент, утону ли я в океане, пытаясь его переплыть? — Не отчаивайся так, — хрупкая ладонь с длинными пальцами растрепала непослушные кудри растекшегося по столу альфы. — Мне кажется, я нащупал нужное направление, потерпи еще немного. — Ты и так делаешь для меня слишком много, я никогда не смогу выразить, как благодарен тебе… — Пока ты снабжаешь меня мясом, всё в порядке, — отшутился ведьмак и отвернулся к закипающему чайнику, чтобы спрятать румянец на щеках. И обязательно этому волчаре быть таким милым? Чан ему сразу понравился, что уж скрывать. Но Хёнджин знал, что ведьмак и оборотень быть вместе, как любовники, не смогут — такова их природа. И причина, по которой волк Чана еще не разорвал Джинни на клочки в первое же полнолуние, заключалась в оберегах и зельях, а вовсе не в удаче или расположении альфы. Чан своего волка не контролировал и прекрасно знал об этом. И сам в первый раз попросил омегу уехать за пределы деревни. Но Джинни сделал по-своему, хоть и был благодарен за заботу. Он немного слукавил, ведь на самом деле нашел то, что могло помочь, — заклинание, которое сделает Чана простым человеком, усыпив волчью суть. Если повезет, то навсегда, если нет, то до сильного потрясения. Только вот заклинание, разумеется, было с подвохом, других и не водилось, у всего была своя цена. Человек-Чан был так замучен своим истинным, что согласился бы и ноги ампутировать, лишь бы больше не слышать этот зов внутри черепной коробки 24/7, которому волк совершенно не мог сопротивляться. Но согласие должны дать обе сущности. Поэтому Хёнджину придется рискнуть своей головой в следующее полнолуние и встретиться со второй ипостасью альфы лицом к лицу, о чем Бан Чану знать не следовало, иначе он в страхе за жизнь омеги придумает какую-нибудь дичь, вроде серебряных цепей, которые его прожгут до костей. Но честно? Хёнджин был готов рискнуть. Он больше не мог смотреть на эти чёрные круги под глазами и взгляд, в котором постепенно угасали искры жизнерадостности. Он предлагал Чану прикончить его истинного, но тот был слишком добрым и боялся, что семейка этого выскочки, стоящая на вершине пищевой цепочки, выйдет на след Хёнджина и прикончит уже его. Ну что за милая и наивная булка? Выйти на след ведьмака невозможно, только если он сам этого не захочет. Джинни действительно собирался прикончить того омегу, но вовремя узнал, что если этот идиот скончается, велика вероятность, что Чан скатится в пучину безумия. Природа оборотней, похоже, совсем не любила, раз так усложняла жизнь. К следующему полнолунию Хван подготовился тщательно, собрал всё необходимое для ритуала, открыл книгу на нужной странице, поставил под руку пузырёк с растёртой в пыль смесью сухих ягод и листьев, которая должна была немного успокоить волка, и написал завещание. На всякий случай. В первую очередь ему пришлось перебить зов инстинктов, что раз за разом приводил волка-Чана к дому истинного, чтобы в этот раз он пришел к Джинни. Спасибо дедуле за личную библиотеку, в которой были заклинания для любой потребности. Вот и заклинание призыва оборотня имелось, правда, насколько оно сильное, Хёнджин не знал и до последнего нервничал и переживал, что что-нибудь пойдет не так и Чан опять будет валяться в клумбе у дома того омеги, вместо того, чтобы прийти в маленький уютный домик Джинни. Он понял, что заклинание сработало, когда услышал через приоткрытую заднюю дверь цокот когтей по ступеням крыльца. Сначала в дом просунулась серая морда, настороженно принюхиваясь, а после и вся голова. Заметив Хёнджина, зверь зарычал, но тот, не теряя ни секунды, чуть подрагивающими руками швырнул в морду содержимое баночки с успокоительной смесью. Правда, он не подумал о том, что ей понадобится время, и за это поплатился — волк, отреагировав на его жест как на нападение, прижал его огромной тушей к стене и рычал прямо в лицо — малоприятно, честно говоря, и страшно. Очень. Хёнджину понадобилось всё его самообладание, чтобы не запищать от испуга. Огромные острые клыки перед глазами вообще смелости не прибавляли, и омега всем существом ожидал, что эти зубы сейчас вцепятся в его шею. Какого черта он думал, что природа не любит только оборотней? Та же природа сделала ведьмаков практически беззащитными перед вервольфами, и в данной ситуации защитить себя Джинни было нечем, иначе пушистый Чанни сбежит из его дома, и весь план пойдет насмарку. Понемногу взгляд оборотня становился всё более сонным, а рычание всё тише, пока совсем не смолкло, сменившись громким зевком. — Ну что, успокоился? — спросил едва слышно Хван, боязливо протягивая руку к зверю и поглаживая жесткую серую шерсть. Волк посмотрел на него как-то устало, будто его тоже достала такая жизнь. — Задолбался, да? Хочешь отдохнуть?

🐺🐺🐺

Было так странно чувствовать покой внутри. И приятно проснуться утром в теплой постели, с прикрытой задницей. После, когда Хёнджин за завтраком рассказал ему о своей опасной затее, он не знал, то ли ему хочется отругать омегу за то, что так рисковал собой, то ли расцеловать за то, что риск окупился. Через месяц они вместе сели в пикап Чана, направляясь навстречу новой жизни и подальше от деревушки, с которой было связано столько неприятных моментов, в том числе и последняя истерика уже неистинного Чана, которую тот закатил, когда узнал, что теперь предначертанного природой партнера у него нет. Альфа так и не смог его понять, да и не стремился особо. — Почему ты вообще приехал в нашу глухомань? — задаёт давно волнующий вопрос альфа. — Не знаю, — пожимает плечами Джинни, ловя кончиками пальцев ветер в открытом окне автомобиля. — Меня будто тянуло что-то, звало… — А теперь? — А теперь — нет, — с улыбкой отвечает омега.