В доме с битыми окнами

Незнакомец сидит на стуле и что-то ковыряет на столе — отсюда не видно. Рядом с ним лежит несколько пистолетов и арбалет, под стулом вроде бы карабин. Тут тихо — ни лая, ни шума ветра. Только звук, с которым металл корябает металл. На секунду Веназару кажется, что он почти понял, что тот делает. Думается про патроны, про сточенную головную часть и… — Душ. — О, — он резко поднимает голову. У него очень-очень дурацкий ободок, какие носили первоклассницы раньше. Вроде как с бантами. Душ?.. Он улыбается, вроде как старается мягко. — Мальчик очухался твой? Веназар инстинктивно делает шаг назад. Кивает, потом второй раз, чтобы заметили точно. И тихо-тихо спрашивает: — А остальные где?.. Нас трое было. — Больше нет, — Душ криво ухмыляется и снова возвращается к своему занятию. И больше ничего не поясняет. Обсидиан рядом вздыхает и кладёт Веназару руку на плечо. Голос у него уставший. — У них заражение крови уже было. И… и бешенство, кажется. Пена изо рта. Я не понял, но… — чужая рука на плече словно придавливает к полу. Веназар сглатывает злые слёзы. Если бы… если бы они только туда не лезли, если бы… — У нас не было антибиотиков, вообще никаких. Их лечить нечем, и… — Ой, да чай знает пацан, как оно бывает, — Душ машет рукой и снова поднимает взгляд. — А ты целый был. Вот и всё. Есть-то садись, найдётся чем угостить. Обсидиан слабо хлопает по спине, призывая подойти к столу. И Веназар идёт. Правда садится напротив, и ему, ну… жутко. Обсидиана он знает. Душ… странный. В какой-то ярко-розовой футболке и накинутой сверху камуфляжной куртке, которая вся старыми пятнами крови заляпана. Ободок с бантиками. У него на рюкзаке значки с хеллоу китти, но на поясе кобура. И оружие рядом с ним. Очень много оружия. Он стачивает головную часть у патронов, потому что в тварей проще стрелять такими. Лучше. Раны страшнее. Так быстрее уронить. Веназар сглатывает вязкую слюну.  — А разве?.. — Нет, — Душ качает головой. Веназар нервно оглядывается, но Обсидиана не находит. — Он сейчас вернётся, за водой пошёл. Зовут-то как, чудо? — Веназар.  — Веничка, — он улыбается почти-дружелюбно, откладывает напильник и протягивает руку. Но глаза — тёмные-тёмные и совсем стеклянные. — А я Душенька. Веназар хочет спросить «что, блять?». Решает, что лучше не надо.  — Вас… Вы вдвоём? — Ага, — руку не убирают, так что Веназар берётся за чужую ладонь, узкую и очень-очень холодную почему-то. Вернее, пальцы холодные. У Душеньки — что за имя? — полосатые чёрно-розовые перчатки без пальцев, длинные, уходящие под рукава. Крепкое рукопожатие. Добрая улыбка — была бы доброй, если бы не оружие и не стекло в глазах. Мёртвый взгляд, такой, что ему веки закрыть хочется, как с настоящими покойниками делают. Интересно, а ребятам?.. нет. Лучше не думать. И там ведь Обсидиан был, он бы… он закрыл наверняка. Веназар вжимает голову в плечи и рассматривает оружие на столе.  — Стрелял с арбалета когда-нибудь? — он качает головой в ответ. Душень… Душ вскидывает брови и проходится по нему взглядом. — Это жалко. Знаешь, покруче пушки справляется, — снова берётся за напильник. — Вы там как с приятелями-то оказались?  — Собаки выскочили. Мы… не успели. Убежать не успели… — Душ нарочито вздыхает и цокает языком. Тянет: — Жаль-жаль, — только вот это он, видимо, убил ребят. Веназар зачем-то вглядывается в чужое спокойное лицо, сам не зная, что хочет найти. Потом отвлекается на шаги — это возвращается Обсидиан. Приносит консервы и вилку, стакан с водой. Он коротко поясняет ситуацию с ресурсами, говорит, что стоять они тут ещё два дня собирались, а потом пойдут. Спрашивает: — Вы от базы какой-то отрядом? — Душ отвлекается от патронов. — Можем проводить, если что. — Эй! — Обсидиан тяжело вздыхает на чужие возмущения, садится на третий стул и устало трёт виски. — Какое проводим? У нас что, времени дохуя? — А ты вообще знаешь, где их искать? — спрашивает в ответ Обсидиан. — У нас никаких гарантий, что будут там эти твои… поставщики. Несколько дней погоды сделают, что ли? — Ну тебя, а. Жалость выключи, — Душ машет рукой. — Хотя… эй, Веничка, — Веназар давится консервами. — А у вас на базе оружие обменять можно? В долгу не останемся. — Да куда вам ещё пушек-то, — бормочет он в ответ, рассматривая пистолеты на столе. Примерно если прикинуть — у них по два-три оружия на человека минимум. Если не припрятано что. Потом качает головой. — У нас… умерли все. Некуда меня провожать. Обсидиан кладёт руку ему на плечо. Тихое «мне жаль» бьёт по ушам, сильнее, много сильнее — по нервам. Веназар горбится, закрывает лицо руками. Слёз уже нет — выплакал всё, пытаясь ухаживать за выжившими. Обрабатывал укусы, бинтовал, старался-старался-старался, а потом у всех началась температура, и у него тоже... Блять. Ладно. Ладно. Не плачь, Веназар — слёз больше нет. Только больно в груди. Страшно до сих пор даже думать. Все, совсем все… — Станция горела, — зачем-то тихо рассказывает он. Больше Обсидиану — он ведь тоже там был. Тоже, наверное, их помнит… вряд ли скучал, да, но ведь хоть что-то осталось в нём? Осталось же?.. — «Горизонт» горел, год назад почти. И тогда почти все… и склады взорвались, когда до пороха дошло. На воздух часть спален взлетела. — Блять, — нервно ругается Обсидиан, сжимая руку на его плече. Потом ладонь соскальзывает на спину, едва ощутимо гладит в слабой попытке поддержать. Веназар качает головой только. Вспоминает снова и снова, каждого по имени, каждого в лицо, их было двадцать восемь, а осталось… осталось!.. — Грустненько, — говорит Душ, снова водит напильником по очередному патрону. — Ну и куда тебя девать-то теперь, пацан? Веназар поднимает на него взгляд. И чужое лицо… даже не спокойное, нет. Душ ему улыбается почти по-доброму. Только вот выглядит погано. Мерзко.  — Пусть пока с нами идёт, — говорит Обсидиан. У него спокойный голос, но с нажимом — хорошо Веназару знакомым нажимом. — Нет, Душ, слушай. Он способный парень и уж точно обузой не будет. Я тоже с «Горизонта», я его знаю. — Смело звать полезным того, у кого группу собаки загрызли. — Да блять, — Веназар дёргается. В груди жжётся что-то очень болезненное, поднимается, застревает в горле. Обидно за ребят. Почти до слёз за них обидно, за них грустно и страшно. — Что мы вообще могли сделать?! — Оруж… — Душ, — Обсидиан убирает руку. Опирается на стол обеими, голос у него меняется. — Хватит, пожалуйста. Ты сам знаешь, что бывает… всякое. — Ну, бывает, — Душ машет рукой. Веназар хочет сказать, что ему самому-то не особо мысль нравится присоединиться. Да, Обсидиан хороший мужик, но… но второй странный и жуткий, а ещё они, кажется, кочуют, и… и кого-то искать пытаются.  — А кого вы ищете? — Сейчас — жестянку с оружейным цехом, — от ответа Веназар словно только больше путается. — Клайда, — поясняет Обсидиан в ответ на очевидное недоумение. Разводит руками. — Не знаю, слышал ты или нет… тварюшки, людей не едят. Торгуют оружием и патронами в основном, уж не знаю, откуда берут. — Слышал, — Веназар криво ухмыляется. — Они года четыре недалеко от «Горизонта» стоят. Отсюда… дня три идти?.. — Так с этого вот, — Душ улыбается довольно-довольно, так, что почти скалится. — И надо было начинать, пацан.