Часть 2.
26 сентября 2024 г., 23:08
Проходит несколько дней, прежде чем она может вернуться. Трудно сказать, в чем именно дело. Может быть, мешают выходные — она знает, что там будет больше народу, и Джон был прав: в этом месте есть много того, что ей не нравится. Но у нее есть и другие дела, например, работа по дому. В ее квартире царит беспорядок, но, учитывая ее небольшой размер, убраться можно быстро. Встречи с друзьями - еще одно дело, и не факт, что она сможет долго это выносить. Впрочем, мыслей об этих делах достаточно, чтобы занять ее.
Сегодня среда, позже, чем в прошлый раз, когда она была здесь. Солнце уже садится, но на этот раз она успела перекусить. Здесь больше народу, чем в прошлый раз, она видит это через окно, докуривая сигарету. Ее удивляет, когда она входит и видит Джона за барной стойкой, ухмыляющегося тем же трем завсегдатаям, пока он наполняет пинты пивом и перекладывает их через стойку.
Сам он потягивает бокал виски — ничего нового. Она садится в противоположном конце бара, выпивает тот же напиток, что и в прошлый раз. Ее руки нащупывают пачку сигарет — не из-за желания поскорее закурить, просто здесь слишком много людей, и ей нужно чем-то себя занять.
Она не пытается показать себя. Пьянство не всегда является причиной ее прихода сюда. Она спокойно наблюдает... ну, в основном наблюдает за Джоном. Он один стоит за барной стойкой, еще одна обтягивающая рубашка прилегает к его подтянутому торсу — она полагает, что с таким телом, как у него, трудно найти что-то, что не сидело бы в обтяжку. Черные брюки украшают его крепкие ноги и задницу — он выглядит лучше, чем в последний раз, когда она его видела.
Трое других мужчин смеются, кричат, чтобы Прайс обслуживал их лучше и что ему давно пора сделать для них что-нибудь. Джон принимает все это близко к сердцу и умудряется заботиться и о других клиентах.
Никто не возражает: большинство людей приходят сюда именно за этим. Его взгляд поднимается и скользит по пространству, останавливаясь на ней. Он делает паузу. Она не знает, что делать, но он успокаивающе улыбается, и она не может не ответить ему взаимностью. Затем он направляется к ней, между ними три посетителя, и он следит за тем, чтобы все они получили то, что хотят, и смеется вместе с ними. Он кажется естественным.
Может, он уже не военный? Она кладет фильтр сигареты между губами и прикуривает ее. Женщина рядом с ней подносит пепельницу, и она быстро благодарит. Это всегда успокаивает ее бьющееся сердце. Она только что снова начала. Три года не было ни одной, но потом что-то пошло не так, и вот она здесь. Это лучше, чем многие другие пороки — не то чтобы она была чужда большинству из них.
— Что я могу тебе предложить, милая? — Джон усмехается, отрывая ее от своих мыслей и заставляя ее задерживающийся взгляд переместиться на его лицо. — Еще одну зажигалку?
— Ты теперь бармен? — спрашивает она и наклоняет голову в сторону, сузив глаза. Жетоны все еще видны сквозь его рубашку.
— Что-то вроде того.
— Ты не любишь прямых ответов, да?
Он пожимает плечами.
— Пинта пива, светлое из крана, — говорит она и тянется за кошельком. — И... разговор?
Он поднимает бровь и оглядывается на троих мужчин.
— Разве дети не могут побыть сами по себе? — она ухмыляется.
Он усмехается.
— Ты моложе их всех, принцесса, — он берет бокал и начинает наполнять его.
— Уверен в этом? — она выпускает облако дыма. — Почти уверена, что никогда не говорила тебе свой возраст.
— Верно, но я не слепой, — усмехается он.
— Отлично, — вздыхает она. — ...Может, мне стоит пойти и присоединиться к ним?
Почему она это сказала?
— Может, и стоит. Они могут вести себя прилично, когда это необходимо, — говорит он и ставит перед ней бокал. Она достает свою карточку. Он смотрит на нее мгновение и продолжает. — Иди сядь с ними, и это за мой счет.
Как будто это уже не было вызовом. Она настороженно смотрит на троих мужчин. Ирокез и кареглазый парень не кажутся ей чем-то особенным, первый немного шумноват, а вот парень в маске похож на серийного убийцу. Они чужаки. Все они. Возможно, она часто видела их и однажды разговаривала с Джоном. Не может быть.
— Ладно, — отвечает она и тушит сигарету в пепельнице. Насколько она глупа? Похоже, довольно сильно: она поднимается со своего места, и Джон выходит за ней из-за барной стойки, ведя ее обратно к трем мужчинам.
— Хорошо! — говорит Джон, и все смотрят на него. Он произносит ее имя и указывает на нее. — Будьте вежливы.
— Есть, сэр, — говорит мужчина с ирокезом и делает небольшое приветствие, которое, несомненно, должно быть издевательским. Шотландский акцент слышен как никогда отчетливо. Он поворачивается к ней на кресле и протягивает руку. — Я Джонни.
— Джон и Джонни? — она бормочет, в основном про себя, но он, конечно, все равно подхватывает.
— Зови меня Соуп, если Прайс заставил тебя называть его по имени.
Она берет его за руку, благо его хватка настолько крепкая, что он, наверное, не может сказать, что она дрожит.
— Приятно познакомиться.
— Очень приятно, девчуля, — усмехается он.
— Закончил флиртовать? — мужчина с карими глазами и короткими кудряшками привстает и протягивает руку. — Я Газ. Не обращай на него внимания, у него нет манер. Слишком много месяцев без нормальной женщины сделали его абсолютным болваном.
— Да пошел ты, — восклицает Соуп и бьет по плечу Газа, который быстро отвечает ему ударом на удар.
Она моргает. Их много. Она смотрит на Джона в надежде увидеть спасителя, но на его месте лишь пустота. Он вернулся в другой конец бара, чтобы принимать заказы. Она бросает взгляд в сторону последнего парня. По другую сторону от него есть свободное место. Он кивает ей — это его приветствие? Серийный убийца или невыносимый экстраверт — сложный выбор для нее.
Вздохнув, она опускается на сиденье рядом с Соупом и потягивает пиво. Они продолжают разговаривать, и ей не приходится ни во что вмешиваться. Соуп пытается задать несколько вопросов, но она не знает, как справиться с тем, насколько он заинтересован в ней, и в конце концов он немного отступает, позволяя ей участвовать в разговоре, не говоря ни слова.
Он выпытывает у нее обычные вещи: работу и имя, упоминает, что видел ее здесь, спрашивает, не родилась ли она в этих краях. Соуп не так... укоренен в себе, как Джон, но на его губах та же добрая улыбка, а в глазах — лишь любопытство и тепло. Она расслабляется, когда он начинает рассказывать о своих сестрах. Момент за моментом она все больше раскрывается.
В конце концов, ей хотелось поговорить. Она надеялась, что это будет разговор с Джоном, но Соуп тоже не так уж плох. Его смех заразителен, и не сразу Газ и этот чудак присоединяются к нему. В пабе светло, и она не чувствует ужаса в животе.
— Еще одну? — спрашивает Джон, его голос удивляет ее. Он жестом показывает на пустой стакан перед ней. Она не заметила, слишком увлеченная рассказом Газа о пищевом отравлении в Индии.
— А ты снова будешь платить? — она улыбается и поправляет осанку, опираясь локтем на барную стойку.
— Конечно, плата за то, что не отвлекаю детей, — усмехается он и берет ее стакан.
— Детей? — Соуп насмехается. — Заткнись и расслабь булки уже, капитан.
— Притворюсь, что не слышал этого, Соуп, — ворчит Джон.
Мужчина рядом с ней немного съеживается, но глупая ухмылка остается на его губах. Она понимает, что может привыкнуть к его обществу. А может, и ко всем им. Затеряться на заднем плане легко, и нет никакого давления, чтобы вести себя определенным образом.
Газ дразнит Соупа, и они вступают в очередной спор, к которому не может не присоединиться чудик, Саймон или Гоуст. Внимание уходит от нее в одно мгновение. Джон возвращается со свежей пинтой пива и протягивает ей.
— Ты собираешься проторчать за барной стойкой всю ночь? — спрашивает она, глядя на его большие ладони, разложенные на стойке между ними. На них часы. Ни кольца, ни какого-либо другого знака.
— Не планировал, — вздыхает он. — Час или два?
Она кивает.
— Хорошо. Ты все еще должен со мной поговорить.
— Конечно, принцесса, — ухмыляется он, прежде чем его оттаскивает клиент, желающий что-нибудь выпить.
Соуп наклоняется к ней ближе, не сводя глаз с Газа.
— Скажите честно, милая, ты когда-нибудь слышала, чтобы кто-то выдавал столько дерьма?»
— Никогда, — отвечает она, глядя на Газа.
Он прикладывает ладонь к груди.
— Мне больно, я думал, мы на одной стороне.
— Извини, я с Соупом, — без колебаний отвечает она, совершенно не понимая, о чем они говорят.
Это неважно, и ей это в них нравится. Часы пролетают незаметно, и когда Джон садится на место рядом с ней, ей требуется несколько мгновений, чтобы осознать это. В свою защиту она поясняет, что повернулась спиной. Это Саймон скользит взглядом за ее спиной, и она следует за ним.
Ее улыбка расширяется, когда она смотрит на Джона и его милые бородатые щеки. Его широкая рука опирается на барную стойку со стаканом виски, зажатым в большой ладони, бедра раздвинуты, а весь он повернут к ней лицом. Он смотрит на нее, тихонько смеясь, и она чувствует, как жар поднимается к ее щекам — конечно же, из-за алкоголя. Никаких других причин.
— Вот теперь мое внимание в твоем распоряжении, милая, — говорит он, и в груди его раздается приятный гул.
— Выйдем? — щебечет она.
Он смеется, когда она вскакивает на ноги. Он проскальзывает мимо нее, его теплая грудь касается ее плеча и спины, когда он похлопывает Соупа по плечу и наклоняется ближе, говоря несколько слов, которые она не может расслышать. Улыбнувшись, он кладет руку ей на спину и ведет ее сквозь толпу к двери. Она чувствует его теплую ладонь на участке кожи, виднеющемся между рубашкой и брюками. Она не знает, когда появились все люди, но к ее приходу здесь было больше народу, чем обычно.
На улице темно, лишь несколько уличных фонарей освещают пространство. Джон отходит от нее и прислоняется к стене. Ей тут же становится не хватать его прикосновений. В кои-то веки ее тело подчиняется разуму, и она придвигается ближе, ставя ногу между его ногами и устраиваясь рядом. Она обхватывает себя руками. Холодно, конечно, но точно не настолько.
— Разговор? — спрашивает он, но она не упускает знающий взгляд в его глазах.
Она пожимает плечами.
— Что-то вроде этого.
Он сдается и опускает руку ей на плечи. Этого достаточно, чтобы он притянул ее к себе. Она знает, что должно быть больше, но его бок прижимается к ее боку, и она не может оторваться от того, какой он теплый, какие у него мягкие мышцы. Он так хорошо пахнет, дымом и виски, одеколоном, в котором сладковатая нотка спрятана в теплой пряности. Она попала. И тело, и разум уверены в этом. Она делает дрожащий вдох и роется в кармане в поисках сигарет.
— Нет сигары, капитан Прайс? — она усмехается, протягивая ему одну.
— Неужели ты так много нахваталась? — он усмехается — она чувствует, как смех прокатывается по нему — и достает сигарету сильными и ловкими пальцами.
— Я думала, именно поэтому ты осмелился пригласить меня к ним, — она пожимает плечами и берет сигарету себе. — Раз уж ты сам не любишь прямых ответов.
— Просто хотел быть в равных условиях, принцесса, — насмехается он и суетливо шарит в кармане. Она поднимает его старую зажигалку, прежде чем он успевает ее достать, и Джон наклоняется к ней, щеки слегка впадают, когда он прикуривает.
— Как это — равные условия?
— Ты действительно хочешь сказать, что не делала того же самого, милая?
Трудно понять, снисходителен он или нет. Ее таинственное исчезновение не специально, так сказать, но это гарантирует, что люди не будут подходить слишком близко. Его маленькие прозвища слишком легко выводят ее из равновесия, но она решает, что ей это нравится.
— Я... я не... — она сдается. — Это трудно объяснить.
— Трудно, да? — спрашивает он, пока его пальцы скользят вверх и вниз по ее бицепсу. — Ты хотела поговорить?
— Да, но я не знаю, о чем, — смеется она и упирается затылком в его широкую руку.
— Выкладывай, милая, — когда она поднимает на него глаза, его улыбка становится яркой.
— Спасибо за зажигалку, — пролепетала она.
Он нахмуривает брови.
— У меня был тяжелый день, как и большинство других в последнее время. Честно говоря, я готова была расплакаться из-за этой дурацкой зажигалки, — объясняет она. Морщины на его лбу разглаживаются.
— Последняя капля в стакане, который и так слишком полон? — спрашивает он.
— Что-то в этом роде.
Между ними на мгновение воцаряется молчание, искры табака и глубокие вдохи заполняют пространство. Но это неважно. Его рука не перестает ласкать ее плечо, и она прижимается к нему. Она смотрит только на него, и мир вокруг них исчезает.
— Все выглядело хуже, чем обычно, — говорит он, нарушая тишину.
— Хуже, чем обычно? — настала ее очередь нахмуриться.
— Ну, ты приходишь сюда уже несколько месяцев, я должен был братить внимание на роскошную женщину.
Она вскидывает бровь.
— Вот как?
— Не похоже, чтобы ты хотела, чтобы к тебе подходили, — отвечает он, пожимая плечами. — Знаешь, большинство барменов называют тебя просто милой.
— Что? — выдавливает она из себя и отступает назад, чтобы как следует разглядеть его лицо. Его рука по-прежнему обхватывает ее.
— Не только я обращаю внимание, милая, — усмехается он. — Я пытаюсь сказать, что... Ты можешь не думать, что мы обращаем внимание, но мы обращаем, и если тебе что-то нужно... попросить — это отличный первый шаг.
— Спасибо, — бормочет она, скрещивая руки на груди, но Джону это нравится. Он смеется и притягивает ее к себе, обхватывая обеими руками.
— И я чертовски хорошо обнимаюсь, если тебе это нужно.
Она смеется, но не упускает возможности зарыться лицом в его грудь.
— Спасибо, Джон.
— Вытащил из тебя прозвище капитана, да? — он говорит с ухмылкой, когда она отстраняется от него. — Эти три придурка тоже не так уж плохи.
— Я думала, что ты можешь быть хорошим, даже до разговора с тобой. Выходя сюда... Я хотела извиниться...
— Нет, — перебивает он и осторожно берет ее за плечо. — Не надо извиняться.
— В любом случае, это слишком серьезный разговор, — улыбаясь, говорит она и проводит тыльной стороной свободной руки по его животу, пока он смотрит на ее прикосновения к нему. Она прекрасно умеет избегать разговоров о чем-то серьезном, у нее это отлично получается. — И еще одно: ты должен рассказать мне, что это за история с барменом.
Он качает головой. Он делает последнюю длинную затяжку и прибивает сигарету о кирпичную стену. Улыбаясь, он наклоняется, чтобы они наконец увидели друг друга, и его рука скользит к ее шее. Она удивлена тем, насколько естественно все это происходит. Его прикосновения ощущаются как родные.
— Как я смогу удержать тебя, если расскажу, милая?
— Прости, дорогой, но я ни на секунду не верю, что ты не знаешь, что женщина думает обо всех этих маленьких именах, которыми ты разбрасываешься, — смеется она и прикладывает ладонь к его мягкому животу, скользя ею вверх. — Есть много других вещей, которые заставляют меня возвращаться.
— Нет ничего плохого в небольшой доброте, не так ли? — говорит Джон, глядя ей в глаза и позволяя ей прикасаться к нему так, как ей нравится. Она чувствует каждую пульсацию его крепкой фигуры, широкие плечи, волоски под одеждой, мягкость ткани и его самого.
— Так вот как ты предпочитаешь это называть? — она хихикает. — Доброта.
— Ты играешь в опасную игру, принцесса, — его голос низкий, и он так близко. Недостаточно близко.
— Ну, ты же не на работе, не так ли? — ее рука проникает между его большими грудными мышцами, и она обхватывает пальцами его широкую шею, удерживая ее и ничего больше. Между ними не больше нескольких дюймов.
— У меня нет выходных, не совсем, — усмехается он, глядя на ее губы.
Она знает, что он у нее в руках.
— Это очень плохо, да? Разве не здорово было бы хоть раз расслабиться?
— Милая, если ты...
— Да? — она мурлычет, и количество обожания, проникающего в нее, когда он сглатывает, превосходит все ожидания. Это не первый раз, когда все идет таким образом. Так проще, никогда не привязываешься слишком сильно и берешь все под свой контроль, и тогда сложнее пострадать. Держать всех на безопасном расстоянии. Джон тяжело сглатывает и ищет ее глаза.
— Если ты слишком пьяна, я могу вызвать тебе такси — поеду с тобой, если ты этого хочешь, или попрошу кого-нибудь из парней сделать это, — спокойно говорит он.
На мгновение ей кажется, что она неправильно оценила ситуацию, но темный взгляд остается. В ее животе порхают бабочки с нежнейшими крыльями; она хочет его еще больше. Смех вырывается из ее уст, и она хватает руку, которая не обхватывает ее, отмечая время.
— Неужели ты думаешь, что я настолько легко пьянею? — она обхватывает его второй рукой, не в силах сдержаться. От каждого его прикосновения вспыхивают маленькие искры. — Мне почти больно, Джон.
— Что-то изменилось, — пробормотал он, сузив глаза. Но так же быстро выражение его лица превращается в ухмылку. — Думаю, ты достаточно подышала свежим воздухом, принцесса.
Он обнимает ее за плечи и подталкивает к двери. Она собирается протестовать, но его большая ладонь гладит ее по спине, подталкивая вперед, а его грудь прижимается к ее плечу и спине. Она может смириться с этим... даже если отказ немного ранит.
Трое мужчин сидят на тех же местах, но на этот раз к ним присоединились другие, и она не сразу понимает, что все они друзья. Она не уверена, как долго они с Джоном были снаружи, но внутри слишком много людей. Соуп приветствует ее улыбкой, но вынужден вернуться к своему разговору, а Джон втягивается в другой.
Все, что она чувствовала минуту назад, исчезло. Она хочет в свою постель и домой. Сначала она испытывает неловкую дрожь, но потом она успокаивается, и через несколько секунд протискивается сквозь толпу. Дверь уже в поле зрения. Это так глупо, в конце концов, она взрослая женщина. И все же она не останавливается, пока не вернется домой и не закроет за собой входную дверь. Ее колотящееся сердце наконец-то успокаивается.
