Fateful disaster

      — Заказ шестьдесят семь двенадцать! Слегка сорванный от большого утреннего потока клиентов женский голос разнесся по зоне выдачи, вырывая из глубоких размышлений. Вытащить на всякий случай один наушник, взглянуть на чек от привычных рефлексов тревоги, сверить номер заказа — как ежедневный ритуал. Слегка замешкавшись в попытках убрать шуршащую бумажку в карман бомбера, парень все же шагнул к прилавку, где молодая девушка в униформе уже с заметным раздражением выискивала в толпе хозяина готового заказа. Она даже показалась ему достаточно красивой, однако хмурый вид не подходил женственным чертам ее небольшого выразительного лица. — Извините, — кивнул он, вылавливая ее бегающий взгляд на себя, — это мой. — Шестьдесят семь двенадцать?       Ким Тэхен торопливо кивнул и потянулся за протянутым ему бумажным пакетом, от которого исходил жар свежей выпечки даже на таком, казалось бы, немалом расстоянии, и стаканом размера M — ровно столько, чтобы с удовольствием потягивать напиток из трубочки половину утра, но еще не схватить учащенное сердцебиение и тревожность по пустякам. Стоило ему сжать в пальцах заказ, как девушка уже молниеносно развернулась, чтобы вновь упорхнуть вглубь кухни. Уже через пару секунд, когда осознание доходит медленно, но уже копошится где-то на задворках, Ким нахмурился. «Подстаканник», — пронеслось скорой мыслью, легким шлейфом, посылаемым нежной кожей рук, которая столкнулась с непреодолимой тяжестью жара от горячего кофе. Однако Тэхен тревожить людей до чертиков не любил, даже можно было сказать, избегал всеми уголками своей небольшой души, тем более в такой очевидно тяжелой для утренней смены сотрудников запаре. В это время весь офисный планктон спешил на свои рабочие места, и встать между ними и кофеином казалось чем-то равносильным безумию. Парень иногда даже думал, что если у всех этих людей отобрать одним днем их энергетическую необходимость, обязательно начнется современная версия зомби-апокалипсиса, да и сам Тэ станет одной из боевых единиц всего происходящего.       Ким, перебирая пальцами от нетерпимых температур, развернулся и сделал шаг в сторону выхода, когда свободное от наушника ухо выхватило чью-то нервную речь, сходящую на густую раздражительность. Низкий мужской тон и его интонации попали в точку обычной человеческой любопытности, из-за чего Тэхен едва замедлился, как раз выуживая из кармана кейс с отсутствующей «капелькой» в ухе. — Девушка, прошу прощения, что отвлекаю, — мужчина у кассы старался привлечь хоть чье-то внимание, но сотрудники были в такой спешке, что какой-то очередной не самый довольный обслуживанием клиент был лишь мельтешащим цветным пятном на перифирии зрения. — Девушка! Черт Вас возьми, ну я же так опоздаю! Тэхен уже вставил второй наушник и, сожалея незнакомцу в его будущей борьбе, направился все же в сторону выхода. — Мы заказывали круассан с ветчиной и специально указывали в настройках, чтобы нам убрали томаты, но…       Стеклянная дверь с тяжестью открылась, и Тэхена подхватил в свою власть гудящий по всем углам морозный ветер середины сентября. Последняя скорая мысль, проскочившая в голове парня, пока он не спустился в еще более людное, чем кофейня с выпечкой, метро — он тоже терпеть не мог эти не имеющие в себе ничего святого красные овощи с противной шкуркой.

***

      Тэхен никогда не брал зонт. На самом деле, у него даже его не было, чтобы банально закинуть в сумку утром и обезопасить себя от противно липнущей к излишне нежной коже одежды. Ну и, конечно, от последующего лотерейного билетика на текущие из носа ручьи, раздирающую боль в стенках горла и прочие прелести простуженного состояния. Вот и теперь парень стоял под едва прикрывающим его козырьком и высматривал в небе хоть какой-то намек на светлый кусочек — однако, все пространство над головами бегущих по уже сформировавшимся под ногами ручьям прохожих было затянуто одной сплошной тучей. Ее клубы собирались в плотное, неразрывное полотно, округлые витки угрожающе нависали своей серой темнотой. Ким раздраженно выдохнул, в очередной раз гоняя мысли о том, как ему стоит обязательнейшим образом заказать себе новый зонтик по приезде домой. Конечно, он этого не сделает, но… Куда-то же нужно выливать возникшее раздражение, а рядом только он и неугодная сентябрьская погода.       Капли продолжали разбиваться о металлическое покрытие козырька, из-за чего каждая отзывалась нескончаемым печальным, предсмертным звоном. Казалось, с каждой секундой стихия выбивала себе все больше власти в этом бесцветном мрачном городе и не собиралась отступать, чтобы несчастные, и без того утомленные бесконечным днем работники потонули в набирающих глубину потоках. Ливневки не справлялись с количеством осадков, что выпало за последние несколько суток, а потому ни кожаные ботинки и замшевые сапожки взрослых, ни тем более тряпичные кеды еще теплящих надежду на «бабье лето» представителей молодежи не спасали от потопа. «Что ж», — вымученно зажмурился Тэхен, осознавая, что и ему все же придется вылезти из своего укрытия и отправиться перепрыгивать по единственным уцелевшим островкам сухого асфальта и возвышающимся над лужами бордюрам. И почему ему нужно было отправиться сверяться с шаблонами для типографии именно на этой неделе? Поездки в офис к печатным станкам и без того вызывали усталость и очередное нытье парня, хоть он и бывал там от силы раза два в месяц. Однако деятельность Тэхена требовала проверки корректной работы конвертера цветовых палитр для печати, а потому он то и дело закидывал ноутбук и необходимые провода в сумку и спускался в гремящие старостью вагоны метро. Парень совсем не любил проводить время среди людей, удаленная работа даже, можно сказать, придала его характеру некой одичалости, в обществе он ощущал проходящий мелкой дрожью дискомфорт. А тут еще и эти нескончаемые ливни… Тэхен недовольно щелкнул языком, сам не углубляясь, на что или кого он на самом деле был раздражен.       Уже предвещая, как мерзко будет липнуть джинсы и отвратительно пахнуть мокрой собакой ткань бомбера, Тэхен с особым «удовольствием» в каждой малейшей черте лица шагнул под бушующие потоки. Жесткий деним тут же впитал в себя всю влагу и принялся оставлять микроцарапины на мягкой, подверженной из-за генетики повреждениям коже. Парень старался прижимать к груди сумку, не допустить стихии посягнуть на его самое важное сокровище — едва выкупленный когда-то на собственные сбережения ноутбук. В нем было все, что касалось его работы, любого пройденного за несколько лет обучения, даже личной жизни. Хотя о последнем говорить и хранить было не так много: несколько десятков фотографий разных лет, парочка набросков собственных рассказов, которые он никогда никому не покажет, ну и всякие скриншоты переписок давних лет. Сейчас Ким не то чтобы отличался особо активной социальной жизнью, за него никто более не держался, да и он не отличался особой привязанностью — всё уходило в работу. Тэхен, наверно, никогда не был… «первым другом» для кого-то? Все, кто когда-либо обращал на него внимание и дарил их общению свое время, всегда имели в своем окружении кого-то ближе, интереснее, глубже. Ким же оказывался каким-то посредником, который дарил людям свое общество, пока не появлялся кто-то другой, такой себе станцией ожидания нужного поезда.       Отчего-то погрузившись в эти мысли о давнем прошлом, Тэхен не заметил, как прямо на него ехал курьер на велосипеде, стремительно набирающем немалую скорость в направлении под горку. Сотрудник доставки, видимо, проверял маршрут на экране телефона, то и дело стараясь свободной рукой протереть его от раздражающих капель, и даже не замечал, что прямо перед ним, не поднимая глаз, перепрыгивал возникшие моря неуклюжий парень. Когда Ким все же удосужился поднять глаза, казалось, было уже поздно что-либо предпринимать, в черепной коробке яркими, но нелицеприятными картинками мелькнул ждущий его исход. Возможно, сейчас ему сломает ключицу или ногу, из-за чего придется вставлять спицу, он рухнет лицом в самую грязь слякоти, еще и, вероятнее всего, уничтожит ноутбук своим весом или окружающей его вокруг влагой. С удачей Тэхена, преследовавшей его по жизни, это было самым минимальным, что могло бы с ним случиться. Ким тяжело сглотнул, принимая свою участь, и ощутил надвигающуюся мощной волной дрожи панику: он так сильно боялся боли и больниц.       Крепкая хватка ощутилась на коже касанием ангела-хранителя, вступившегося за Тэхена перед роковой Судьбой. Его, такого потерянного и парализованного страхом, уверенно потянула в сторону какая-то непреодолимая сила, веющая спасением. Ким споткнулся о свою же ногу, оступился, зачерпнул в полуботинок холодную воду из лужи и, наконец, рухнул, крепко зажмурившись аж до звона в голове. Однако боли не последовало, как и окунания самой мордашкой в грязь глубокой осени. Тэхен все же осмелился открыть глаза и невинно проморгаться, когда ему удалось сквозь нахлынувшие эмоции рассмотреть своего «ангела». Мужчина, стоявший рядом, выглядел особенно недовольным, переступая с одной ноги на другую и морщась до глубоких носогубных складок. Ким прокашлялся: может, он и был неким подобием социофоба, но уж точно не грубияном, который не одарит своего спасителя благодарностью. — С-спа… — Вы очевидно все на этой неделе с ума посходили, — едва ли не рявкнул мужчина в его сторону, с особым пренебрежением отряхивая черное пальто, на которое попала грязная воды из-под колес пролетевшего мимо велосипеда. — Спасибо? — прокашлялся все же Тэхен. — Вы помогли мне, и я… — Тупой рефлекс, от которого еще больше проблем в этом и без того несчастном дне, — незнакомец едва ли не завыл от разочарования, когда осознал, что только сильнее размазал капли слякоти по лацканам. — Но все же Ваш рефлекс спас меня, за что я действительно благодарен. Возможно, я мог бы чем-то Вам ответить и извиниться за данное, — он обвел взглядом испачканную ткань, — недоразумение? — Я сам справлюсь, — отрезал взмахом ладони мужчина. — Простите меня, если я груб в данной ситуации, но, пожалуйста, давайте просто разойдемся. Я рад, что с Вами все в порядке, однако мой день стал еще на каплю отвратительнее, так что… Ким замешкался в попытках подобрать хоть какое-то решение или хотя бы сложить правильные слова, чтобы выразить всю свою благодарность грубому, но очевидно разочарованному мужчине. Парень понимал такое настроение, для него подобные выпады были не новшеством — что уж там таить, он и сам частенько мог компенсировать свое состояние, перевешивая скопившийся негатив на ближнего своего. Эта раздражительность была его гостем когда-то, потом, правда, ее заменила какая-то особенно нейтральная, пустая наполненность, проявляющаяся излишне глубоким пацифизмом — «бесит, ну и что с того?».       Тэхен хотел было уже открыть рот и вновь предложить своему «хранителю» какую-то альтернативу потраченному времени и возникшим потерям в виде неприятного пятна, однако мужчина пробормотал что-то невнятное ему на прощание и, как-то слишком обиженно сгорбившись, отправился дальше, вверх по улице. И на кого только он обижался? Ким поморщился — все это время в его абсолютно неуместных при такой погоде полуботинках буквально хлюпала вода не самых теплых температур. «Лишь бы натуралка не подвела», — тут же очнулся тревогой Тэхен, вспоминая, какую сумму денег он отдал за надежду на то, что натуральная кожа переживет все и даже больше. Это была та самая ситуация, когда парень старался совершать что-то обдуманное, более… взрослое? Однако обещания консультантов о том, что данная модель проживет далеко не один и не два сезона и будет радовать своей устойчивой формой, явно даже не подразумевала об особенной невезучести нового владельца.       Осознав, что стоит под ливнем, как довольно странный дурачок, вот уже несколько минут, Тэхен торопливо сделал несколько шагов вверх по улице, о чем сразу же пожалел — джинса продолжала натирать кожу до боли, а мокрые носки более не могли впитывать такое количество воды. Тяжелый вздох автоматически повлек за собой раздраженное закатывание глаз и сжимание челюстей. Идиотский офис. И осень тоже идиотская. Тэхен, вновь прижимая сумку к груди, будто бы все еще надеялся что-то спасти от неумолимо обрушиващегося с неба дождя, бегом направился в сторону метрополитена. А в ноздрях почему-то кололо от совсем незаметного шлейфа мужского одеколона. Мог ли человек пахнуть дождем сильнее, чем этот непрекращающийся ливень?

***

      Дедлайны горели так же ярко, как сентябрьские ковры, сотканные из опавшей листвы. Первая волна бесконечных дождей, сопровождаемых плотной пеленой серости и мрака, прошла и, наконец, отдала поводья полноценного правления фазе «бабьего лета». Улицы пестрели теплыми цветами разных тонов: от самого нежно-желтого до сочного красного, солнце приносило с собой хоть какое-то тепло и подсушивало затопленные улицы, а воздух казался плотнее и приятнее обхватывал и нежил снующих прохожих. Стоило погоде улучшиться, люди, словно доверчивые жучки, повылезали из своих укрытий и отправились проживать каждую оставшуюся им секунду уходящего зноя. Тут и там парки были заполнены «островками» любителей пикников и свежего воздуха, тропинки заполонили мчащиеся, словно в последний раз, велосипеды и самокаты, с площадок то и дело слышался громкий детский смех. Казалось, ни одно живое существо не могло отказаться от того, чтобы ощутить на себе последние солнечные лучи.       Ни одно, кроме Ким Тэхена. У того все дедлайны к чертям были благополучно упущены, да так, что то уже не пожар, а рассеянный по ветру пепел. И теперь вместо того, чтобы хотя бы сходить побродить по дорожкам парка без особого пункта назначения с бумажным стаканчиком в руках, Тэхен до потрескавшихся болезненными дорожками глазных яблок и боли в висках сидел в заточении, душа себя своими же руками. Ким не открывал окна, не особо готовил, да и ежедневные походы в душ вдруг сократились в два раза, ему просто необходимо было закрыть проект без финансовых потерь, а до тех пор — полный режим отшельника. Кто-то из знакомых продолжал отправлять ему сообщения, через которые протягивалась ниточка волнения, беседы то и дело светили экран уведомлениями, пока в конце концов Тэ не поставил режим «не беспокоить», минимизируя любые отвлекающие факторы. Оставалось лишь закончить несколько запрашиваемых объектов для печатной продукции клиента, и, наконец, даже отпетый любитель прокрастинировать сможет спать спокойно. Всего пара элементов и…       Тэхен смог сдать проект только через два дня и даже не упустил ни единой цифры при получении перевода. Что на самом деле шокировало его самого, ведь в самый последний момент, когда Ким уже задумывался о сведении общей композиции, он просто-напросто вырубился беспробудным сном. Не тревожили больше вечно скандалящие соседи, не раздражал безустанно воющий где-то на районе пес, Тэхен провалился в эту нужную ему глубину настолько, что весь мир пропал — были только лишь он и отдых. И вот, после подобного погружения вдруг появились силы. Казалось бы, нужно то было всего лишь проспаться до гудящей, тяжелой головы и полной засухи в полости рта — и работа пошла в новом темпе, сердце снова зажглось, да и сбежавшая куда-то фантазия вдруг объявилась.       Теперь Тэхен мог позволить себе поесть, сходить в душ и даже задуматься о том, чтобы выбраться в люди и тоже насладиться и поймать хоть какие-то солнечные лучи на своей бронзовой коже, подставляя под теплую нежность аккуратные скулы. Парень выудил первые попавшиеся шмотки из шкафа, где и без того все было засунуто одной непроглядной и абсолютно мятой кучей. Натянув на себя, казалось бы, совершенно не сочетаемые вещи, которые на его фигуре смотрелись очень даже ничего, Тэ заглянул на всякий случай в зеркало и ужаснулся: кудри на голове были уже не то что гнездом для птиц, а самым настоящим взрывом вулкана. Он даже и не подозревал, что возможно так запустить его и без того непослушные локоны, потому сделал попытку хоть как-нибудь примять эту хаотичную шапку клоуна. Конечно, успеха он даже не ожидал, но попробовать то стоило. Бросив все эти глупости, Тэхен вышел на улицу — в конце концов, кого уж он встретит в парке, где обычно гуляют одни собачники, семьи с детьми да пенсионеры, который еще и находился на самом выезде из города?       Парень, привычно вставив «капельки» в уши, замедленным шагом добрел до входа в парк и, в неуверенности покрутив головой, выбрал одну из многочисленных, абсолютно одинаковых тропинок. Если ему не изменяла память, именно эта должна была привести его к небольшому искусственному пруду, где до самой поздней осени находили свой дом утки. Как раз сейчас они должны были быть в самом разгаре подготовки к скорому отлету на морозный сезон, поэтому стоило поторопиться: мало ли когда Тэхену еще повезет выбраться из своего заточения в замке усердной работы и увидеть самую обычную жизнь, такой, какая она есть. Переключив трек на рандомном прослушивании, Ким без стеснения улыбнулся одними уголками. Он ощущал, как те самые хваленые лучи действительно приносили с собой хоть немного тепла и какое-то необъяснимое ощущение радости внутри, рядом с самым сердцем. Легкий ветерок подхватывал легкие локоны и дурманил Кима, принося с собой запах кофейных напитков и свежих булочек для хот-догов откуда-то с зоны фудкорта. На открытых площадках, предназначенных для пикников, тут и там слышался звонкий смех и увлеченные обсуждения, особо активные, забравшись подальше, играли в бадминтон или в мяч. Тэхен улыбнулся: может, была бы у него такая возможность, он тоже согласился бы с кем-нибудь проводить время подобным образом и просто расслабляться, хоть иногда отвлекаясь от бесконечных заказов и правок. Но судьба и, видимо, гены сделали его особенно усердным трудоголиком, который мог забывать даже про банальные потребности человека, пока не доделает всё. И, конечно же, в погоне за этим «всем» он не мог осознать, что конца этому не существует. Стоило ему закончить одно, как сразу же появлялось другое, заказ за заказом, сообщение за сообщением. Тэхен мечтал развиваться и становиться лучше, но не замечал, как отдается ради этого без остатка и теряет самое главное — себя. Но надо же было как-то оправдывать возложенные на него когда-то ожидания.       Парень вздохнул: таким образом его прогулка превратится в траурную, а не направленную на полный релакс и отвлечение. Так дело точно не пойдет. Тэхен начал оглядываться вокруг себя, высматривая ближайший домик с большим ассортиментом напитков, чтобы поднять себе настроение кофеином. Он предположил, что ему нужно будет завернуть у главной площади и пройти чуть левее и, будучи уже на углу, принялся похлопывать себя по карманам в надежде, что не забыл в очередной раз кардхолдер. Тэхен отвлекся всего на секунду, замедлился, едва спотыкаясь о собственный кроссовок, когда вдруг его с ног снес довольно сильный удар, а на груди вспыхнула особенно режущая боль. Он не успел даже осознать, что происходит, ведомый рефлексами и первой реакцией мозга, Ким пытался подцепить ткань рубашки под распахнутым бомбером и оттянуть ее как можно дальше от и без того чувствительной кожи, изо рта вырвался первый, несдержанный всхлип. — Боже ты мой, я дико извиняюсь! Прошу, я… — суетился кто-то рядом в попытках помочь ему подняться. Глубокий мужской голос, хоть и сквозил нотками тревоги, но немного успокаивал разбушевавшуюся в Тэхене панику. — Простите, я отвлекся, мне не стоило. Боже, Вам больно? Вы теряете сознание? Тэхен действительно ощутил, как от тревоги и особенно яркой боли в ушах взялся раздражающий звон, а в уголках глаз занялась глубокая темнота. Вероятно, он выглядел особенно бледным и отстраненным, так как неуклюжий мужчина запаниковал еще сильнее и едва ли не сам уже держал рубашку Кима на весу, слегка потрясывая ей, чтобы создавались слабые дуновения воздуха. — Умоляю, только не падайте в обморок, я же даже не знаю, что с этим делают… — В-все в порядке, — пытался прийти в себя растерявшийся на пару минут Тэхен. — Прошу прощения, я просто растерялся от неожиданности. Все правда в порядке. Ким наконец смог сфокусировать взгляд и отвлечься от непрекращающейся боли, осознавая, что ему на грудь при столкновении с незнакомцем выплеснулся особенно горячий кофе из его стаканчика. Жидкость сразу же пропитала легкую рубашку и обожгла нежную кожу парня, принося за собой лишь боль. — О… это ты, то есть Вы? — вдруг растерялся и незнакомец.       Тэхен почувствовал возникшую, особенно плотную неуверенность и поднял взгляд, не сдерживая удивленный вздох. Прямо в шаге от него стоял тот самый «ангел-хранитель», который уже успел однажды спасти его от больницы и серьезных травм в своих руках. Однако теперь эти же руки по собственной неловкости придерживали ткань рубашки парня, чтобы та не липла к и без того раздраженному телу. Тэхен в судьбу, предназначение и связанные души никогда не верил, но чтобы вот так, по чистой случайности встретиться в абсолютно противоположных районах города с одним и тем же незнакомцем, да еще и в таких… экстремальных условиях? Он продолжал глупо хлопать ресницами и бегать взглядом по напряженному лицу мужчины, даже не подозревая, каким теперь будет его отношение к вечно попадающемуся ему мальчишке. — Н-ничего страшного, я просто отправлюсь домой, — растерянно пробормотал Ким, какой-то печалью оглядывая фудкорт, до которого так и не дошагал. — Это… странно, — наконец, опомнился и мужчина. Удивительно, но на этот раз его голос и взгляд не сквозили раздражительностью, а ладонь мягко придерживала рубашку, даже, вероятно, не планируя отпускать. — Вы точно не следите за мной? — Чтобы приносить вам неприятности в Ваши и без того тяжелые дни? — усмехнулся одним уголком Тэ. — Думаете, такова моя особенная миссия? — Да уж, — внезапно расслабленно выдохнул он и, прикрывая глаза, покачал головой. — Думаю, мне пора, — Тэхен сам, наконец, сделал довольно уверенный шаг назад, но тут же пошатнулся, ощущая, как прилипшая ткань припечатывает жар на коже и тянет новыми искрами неприятного зуда. Мужчина, вскидывая брови от очередного приступа испуга, подхватил Кима под локти и тяжело вздохнул. — Я чисто физически не смогу отпустить Вас в таком состоянии, которому я же и стал прямой причиной, поэтому… Где Вы живете? — он принялся крутить головой вокруг, будто бы действительно надеялся увидеть пристанище Тэхена где-то посреди этого парка, под кустом или, может, на лавочке. Парень, не сдержавшись, прыснул, на что тут же получил ментальную оплеуху прищуренным взглядом. — Что смешного? — Моего дома здесь нет, — Тэхен тоже демонстративно обвел глазами площадь. — Но я правда смогу дойти до него сам. Это просто временные трудности, я часто с подобным сталкиваюсь и уже привык к такому… состоянию. Ким все еще пребывал во временной прострации, как, вероятно, и сам незнакомец: они оба уже давно забыли ту ситуацию в один из дождливых дней и уж совсем точно не ожидали еще раз столкнуться друг с другом. Как вообще могло так «повезти», что сначала они встретились в стрессовой ситуации в центре города, а теперь вот так вот стукнулись лбами на самом выезде, в стареньком районе? Ким в зависшем состоянии смотрел прямо в глубокие черные глаза, забывая о самых банальных правилах приличия. Те казались даже чуть-чуть не естественно большими, распахнутыми для всего этого мира и абсолютно, как-то уж по-особенному темными, утягивающими на себя все внимание любого, кто осмелится хоть раз в них заглянуть. Мужчина тоже молча отдавал этот настойчивый взгляд, забывая моргать и, может, даже не особенно усердно работая легкими. — Все же, я настаиваю, — прокашлялся он и, наконец, первый отвернулся. — Я понимаю, что Вам не претит пускать незнакомца к себе домой, потому лишь помогу Вам добраться до двери, не больше. Лучше бы Вам сказать, а то… Вы слишком уж побледнели, пока мы тут стоим. Давайте-давайте! Тэхен отчего-то сдавил нарастающую улыбку и смущенно опустил взгляд, настаивания мужчины отозвались чем-то сладостно-приятным. Ему совсем не хотелось причинять неудобств и уж тем более вновь нарываться на грубость со стороны чужого человека. Но тот настаивал сам… Да и вообще-то был прав, Ким действительно ощущал некоторую слабость из-за резкой боли на его мягкой коже. — Ну… хорошо, — совсем тихо выдохнул Ким, не осмелившись поднять взгляд. — Тут совсем недолго идти, и до нужного этажа уж я сам поднимусь. — Вот уж посмотрим.       Мужчина крепче подхватил один локоть Кима и аккуратно подтолкнул в сторону главного выхода, намекая на то, чтобы тот показывал нужную дорогу. Тэхен поплелся вперед и старался всеми возможными мыслями отвлечь себя как от режущей боли на груди, так и от смущающе уверенной хватки на его руке, благо, бомбер не пропускал жар чужих сильных пальцев. Он бросил последний взгляд на закуток, откуда безумно вкусно пахло сосисками и кофе, и, резко отвернувшись, ускорил шаг. — Эй, — окликнул его мужчина, из-за чего Тэ вновь пришлось столкнуться с изучающим взглядом круглых пуговичек. — Тэхен, — отчего-то выпалил парень, даже на поймав эту вырвавшуюся скользкую мысль. — Ч-что?.. — Ну, меня зовут Ким Тэхен. Не люблю, когда ко мне обращаются на «эй», — беззлобно усмехнулся он. — Так что вот, можно просто Тэхен. — Хорошо, просто Тэхен, который не «эй». Посидишь на скамейке пару минут? Я быстро. — Вам нужно сделать какие-то дела?.. Я вновь отвлекаю Вас? И все же, мне стоит добраться самому и не усложнять Вам жизнь. Снова. — Что же ты так распереживался? Просто посиди, пожалуйста, пару минут, и пойдем дальше, — он помог Тэ аккуратно присесть на прохладную поверхность скамьи и, заглядывая в глаза, удостоверился в том, что парень не воспротивится и не сбежит. — Оттяни пока ткань и расстегни пару пуговиц, у тебя же явно останется ожог, Боже. — Хорошо, — снова опустил взгляд, не выдерживая столь твердого напротив и даже не замечая, как мужчина перешел на более неформальное общение. — Чон Чонгук, — мягко улыбнулся тот одними губами, после чего сразу отвернулся и уверенным шагом направился к фудкорту. А Тэхену представилось время, чтобы рассмаковать теперь известное ему имя, перекатить каждую его букву на языке, раскусить и ощутить мягкую, тягучую начинку в этом сочетании плавно сливающихся согласных. «Чонгук», — звучало в голове так приятно, сладостно, словно так и было задумано, словно этот мужчина должен был у любого нового знакомого вызывать эту мягкость внутри, скручивающуюся в грудной клетке карамель. Тэ не знал, почему Вселенная столкнула их в этих неприятностях уже не первый раз, и ему действительно было стыдно перед мужчиной, хоть он и не особо то был виноват. Он же не специально перекинул свою неудачливость именно на этого случайного прохожего. Наверно, тот считал его той еще занозой в одном чувствительном месте и мечтал поскорее отвязаться от подобных вынужденных актов вежливости.       Тэ печально хмыкнул и принялся раскачивать ногами, уткнувшись взглядом в освещенный солнцем асфальт. Он правда не любил вносить в чужие жизни неприятности, а потому подобные «столкновения» его действительно расстраивали. Еще и кожа безумно болела, подобные воздействия для него были особенно опасны, Тэхену вообще-то даже долго находиться на солнце было противопоказано, а тут… Он сильнее склонил голову и аккуратно подул, совсем едва облегчая свои страдания. Пока он сидел и старался хоть как-то унять жжение, отдаленно послышались направляющиеся в его сторону шаги, из-за чего пришлось поднять глаза. Чонгук уже был почти у скамьи и слишком уж уверенно протягивал руку, чтобы помочь встать, когда вдруг разглядел эти совсем крохотные трещинки-морщинки под глазами. — Мне следует еще раз извиниться, что так испортил тебе день, — серьезно отчеканил он, когда Тэхен поднялся и попытался проморгаться от наступающих слез. Уж что-что, а вот расплакаться на глазах взрослого человека от того, что ему так больно, парень точно не хотел. Все равно никто и никогда не понимал, почему обтягивающая одежда и агрессивные солнечные лучи означали для него едва ли не пытку. А ведь он каждый раз так старательно объяснялся и даже… оправдывался за свою слабость? — Тэхен? — А? Да, прошу прощения. Вам не за что извиняться, это я… виноват, — тяжело сглотнул наступающий ком Ким. — Ну да, конечно, ага. Во-первых, когда ты обращаешься ко мне на «Вы», я ощущаю себя директором, отчитывающим молоденького новенького, — Чон ободряюще улыбнулся, стараясь отвлечь Тэхена от его переживаний. — Во-вторых, это тебе. Тэхен наконец увидел бумажный пакет в протянутой ладони, от упаковки так и веяло чем-то особенно аппетитным, и парень сам не заметил, как едва-едва подхватил собирающуюся стечь слюнку. А ведь он так сильно хотел перекусить и прочувствовать, как по пищеводу протекает согревающий и приободряющий кофеин. Кофеин, правда, согрел, да не так, как мечталось. Ким недоверчиво покосился на аккуратно улыбающегося Чонгука, ожидающего хоть какой-то ответной реакции. — Мне?.. — Ну, мне кофе уж точно хватит. А вот ты весь бледный и зависаешь то и дело, так что неплохо бы было перекусить, да? — он невинно дернул бровями, продолжая настойчиво подсовывать ароматный пакет ему под нос. — Ну ты хоть посмотри, я ведь извинения приношу. — Хорошо, — сдался Ким и, надув губы, подхватил «извинения».       Он любопытно раскрыл пакет и засунул туда нос, тут же наполняясь силами от одного только ударившего в голову аромата. Внутри в подстаканнике разместился пышущий жаром кофе, а рядом, на картонной подложке и салфетках лежал красивейший и самый аппетитный на памяти Кима хот-дог. Парень голодно сглотнул в попытках не наброситься на булку прямо сейчас, вкусить на языке этот лук-фри и измазаться в нескольких видах соусов. Но, вероятно, ему стоило торопиться, чтобы Чонгук уже мог освободить себя от этих кандалов вины и извинений и больше не возился с каким-то там парнем. Однако то, что он принял на себя вину, не могло не греть под обожженной кожей приятной волной тепла: Ким ожидал очередной волны грубости и понимал, что мужчина был бы даже прав. Но тот не только настаивал на помощи, но и потратился, что вообще-то особенно сильно смущало Тэ. Он всю свою жизнь достигал всего сам, а принимать помощь и поддержку так и не научился. — Я прощен? И, Тэхен… Это не только за ожоги, хотя я искренне надеюсь, что это пройдет через пару часов и после холодного душа. Но я правда не должен был тогда грубить. Ну знаешь, когда это была наша первая случайность? У меня был по-настоящему плохой день, все из рук валилось, а тут еще я увидел, как на тебя мчится этот курьер. Я не мог не помочь, рефлекторно бросился, ты же в этом даже не был виноват. — Но Вы… — Не перебивай, я очевидно старше, — не без ухмылки ответил тот. — А я гаркнул, как сорвавшийся пес, и оставил тебя в этом состоянии. Я потом вечером же пожалел, что так себя повел. В общем, я был не прав, а теперь еще и травмировал тебя, так что это малейшее, что я могу сделать для тебя. Он смотрел виноватым щенком сверху вниз на Тэхена и ожидал хоть какой-то реакции, искал ее в глазах, старался рассмотреть все в тех же предательских морщинках, которые, казалось, уже вовсю готовы были предательски сдавать хозяина и его эмоции этому незнакомцу. Парень видел — Чонгук действительно сожалел и терзался, он не был плохим человеком и не мог просто так отпустить ситуацию, наплевав на чужие чувства. Да и воспитание, вероятнее всего, у такого статного мужчины было на высшем уровне. — Ну-у? — еще раз уточнил он, едва заметно кивая на выход из парка. — Все в порядке. Я на Вас… на тебя не злился даже. Это я ходячая катастрофа, со мной такое часто бывает, — он дружелюбно улыбнулся и все же выудил стаканчик вместе с подставкой. Обжечь еще и пальцы ему сейчас точно не хотелось. — Нам нужно выйти и перейти через дорогу, я живу в паре дворов отсюда. — Так ты позволишь проводить? — Нет, просто сообщил тебе, где я живу, чтобы ты мог обокрасть меня. Чонгук усмехнулся, слегка уходя в открытую улыбку, а у Тэхена вдруг у самого губы натянулись едва ли не до самых мочек: взгляду открылся ровный ряд зубов, где только лишь передние слегка выступали вперед, придавая мужчине более добродушный вид. Не переставая улыбаться, мужчина отчего-то вновь ухватился за локоть Кима и вежливо подтолкнул его вперед, пока тот отвлекся на самый первый и невероятно вкусный глоток кофе за этот день. Он довольно промычал, даже прикрыв на секунду глаза, из-за чего Чонгук полностью взял обязанность рулевого на себя, дабы тот не вписался в ближайший газон и не налетел на ступеньку. Чон оказался каким-то магом, не иначе, ведь наугад выбрал, судя по вкусу, самый обычный латте или капучино, золотую середину, которая уже не горчит кофеином и отдает сладостью какого-то стандартного сиропа. Тэхен совсем не любил этот едкий, глубокий вкус кофейных зерен, предпочитая разнообразные навороченные вкусы, добавки и побольше сахара. Он с удовольствием причмокивал молочной пенкой на губах и едва ли сдерживал растягивающуюся на лице улыбку, несмотря на все еще горящую болью кожу. — Ты так все выпьешь и не попробуешь даже хот-дог? — едва заметно вскинул бровями мужчина, который наблюдал за удовольствием Кима не без радости в глазах. — О нет, если я еще и начну есть на ходу, то задержу Вас на добрую половину дня. Или кого-нибудь опять собью по пути. Не факт, что это не окажетесь Вы в очередной раз. — Можешь сбить меня еще разок, если после этого мы наконец перейдем на «ты». Тэхен невольно прокашлялся, понимая, что в очередной раз забылся и перешел на формальные обращения. Иногда ему так тяжело это давалось: Ким оставался единственным сотрудником, который продолжал в противовес внутренним правилам компании обращаться ко всему руководству на «Вы» в отличие от своих коллег. Так и при знакомстве, Тэхен просто физически не мог сразу отпускать свою сдержанность. Тем более когда ощущал, как от Чонгука исходит столь мужественная, сильная энергия, подавляющая харизмой любого прохожего. — Прости? Я немного отвлекся. — Так то лучше, — вновь растянул губы в улыбке Чон. Он как-то особенно уверенно сжимал в пальцах локоть парня, надеясь, что тот не навернется при любом неосторожном шаге. — Куда идти после дороги? — О, как перейдем пешеходный, нужно свернуть в ближайший двор, а там по прямой по тропинкам, вдоль многоэтажек. Не волнуйтесь, тут совсем недалеко. И я, наконец, смогу снять эту ужасную рубашку. — Ужасную? — Она прилипает, — пояснил Тэ, в очередной раз облизывая губы от пенки. — Тебе больно? — брови мужчины едва сдвинулись к переносице, у нижнего века собрались мелкие морщинки. — И ты до сих пор бледный такой, пошли быстрее.       Чонгук ускорил шаг и, оглядываясь, чтобы машин на дороге не было, потянул Тэхена за собой. Мужчина был настроен серьезно, он больше не оборачивался на пытающегося поспешить за ним Кима и, хоть и не знал, куда надо идти, но вышагивал вдоль жилого комплекса очень уверенно. Пожелтевшие листья, покинувшие свою привычную среду обитания и теперь одиноко перекатывающиеся по сухому асфальту, приятно для слуха хрустели под его ботинками, из-за чего и Тэ хотелось усерднее наступать на эти россыпи и плотные ковры. Слабый ветерок, напоминающий о том, что прохлада еще возьмет свое, приятно ласкал обожженную грудь и отчего-то горящие щеки, перекидывал через пробор одну волнистую прядь за другой и слегка дергал шнурки бомбера. Тэхен слегка успокаивался, его дыхание больше не обрывалось на коротких, тяжелых вздохах, а к лицу возвращалась естественная бронза его смуглой кожи. Ощущаемое внутри тепло от кофе разливалось и заполняло собой каждую мышцу его тела, возвращало хоть какие-то силы в трясущиеся руки и слегка ватные ноги.       Мужчина шел так уверенно, что, наверно, даже позабыл в какой-то момент, что вообще-то у них есть цель этого пути. И вообще-то он сам даже не подозревает, где она находится. Чон неловко воткнулся в одно место, озираясь вокруг и неловко хлопая глазами. — Я… А куда собственно идти? — А мы уже прошли, — усмехнулся Тэхен, стараясь сдержать широкую улыбку от того, насколько неловко оглядывался Чонгук. — Ладно, на самом деле еще два дома пройти, а там третий подъезд, и ты свободен. — Ага, чтобы ты на лестнице рухнул еще, меня потом следователи вызовут. — А в лифте? — А в лифте… замкнутое пространство, душно вообще-то, — Чонгук действительно хмурился, не желая отпускать Кима, пока не удостоверится в его безопасности. Но взглянув на немного засмущавшегося подобным напором Тэхена, он тут же отступил. — Хорошо, третий подъезд.       Парень благодарно улыбнулся одними уголками и первым шагнул вперед, поравнявшись с Чоном. Они быстро прошли оставшееся расстояние, даже так, что Тэхену отчего-то остро захотелось замедлить время, придержать себя в этом моменте, несмотря на непрекращающуюся боль. В этой самой минуте ему было… комфортно? Солнце действительно согревало, яркая палитра осени радовала глаз, обычно уставший от развития насмотренности и изучения глобальных и микро- трендов, а компания спокойного Чона не утомляла до тянущих виски мигреней. Остановившись, Тэхен вновь оглядел мужчину рядом с собой. В отличие от прошлого их столкновения, он был одет менее официозно, идеально отпаренный и вышколенный по фигуре костюм сменился повседневными вещами. И парень мог бы с уверенностью сказать — оба стиля грамотно подчеркивали внешность Чона. Или это внешность Чона украшала все эти вещи… — Красивый? — хитро прищурил носом Чонгук и тут же, не сдержавшись, растянул губы в широкой, искренней улыбке. — Боже, только не отвечай на эту глупость. — Ну раз глупость, то не буду, — уверенно кивнул головой парень. Оторвавшись от столь приятного, но невежливого рассматривания, Тэхен обернулся на высотку. — Что ж, мне пора, вот мой дом. — Ты точно справишься? Выглядело серьезно, судя по твоему состоянию, — Чонгук как-то замедленно убрал пальцы с чужого локтя, незаметно растирая между ними оставшееся тепло. — Да-а, просто, — Ким неловко повел плечами и прищурился, — я немного иначе, нежели нормальные люди, воспринимаю подобные… воздействия. Мне намного больнее, поэтому мог показаться припадочным, но все правда в порядке. — Ты тоже нормальный, — воспротивился мужчина, снова поддаваясь легкой хмурости. — Я, наверно, не понимаю пока, о чем ты говоришь, но все же, раз тебе было еще больнее, чем обычно при ожоге… Я еще раз искренне прошу у тебя прощения за произошедшее сегодня и тогда. — Хватит уже извиняться. И спасибо, — Тэхен приподнял пакет с ароматной сосиской, которым все время покачивал в руке. — Ты сделал даже больше, мог бы обойтись обычным «прости». Ну, я пойду? — Конечно-конечно, — Чон вежливо поклонился и, бросив последнюю мягкую улыбку, направился в обратном направлении, туда, откуда они и пришли. Тэхен же, пребывая под каким-то неведомым ему флером, продолжал смотреть вслед удаляющемуся мужчине. Он не умел знакомиться с новыми людьми, но… отчего-то с Чон Чонгуком хотелось познакомиться ближе. Оборачиваясь и выуживая зацепившиеся за ниточку в кармане ключи, парень вдруг даже опечалился. Ведь Вселенная уж точно не могла дать ему еще один шанс столкновения с этим мужчиной.

***

      Тэхен думал, что все будет очень просто. Казалось бы, просто переспать пару ночей, взять новые проекты на работе, и он будет вспоминать ту прогулку как самое обычное, достаточно теплое событие, одно из многих, которые изредка могут всплывать в памяти и вызывать едва заметную улыбку. Но мысли об этом дне не исчезли ни после первой ночи глубокого сна, ни даже после второй и третьей. В проекты Ким привычно уходил с головой, но стоило ему закрыть крышку ноутбука или переключить вкладку на какие-нибудь очередные сериалы, как мысли возвращались в те самые теплые, по какой-то причине столь засевшие на подкорке и под веками моменты. Чонгук его… интересовал? Как навязчивая мысль, что жужжит на подсознательно уровне, как постоянный сон, который невозможно ухватить за хвост и про который не вспомнишь ни одной детали, как песня, от которой ты пропоешь максимум две строчки и те могут заесть на оставшуюся вечность. Мужчина, от личности которого было только имя, стал настоящей идеей фикс Ким Тэхена, его болезненно прицепившейся к мозжечку мелочью, которая могла стать большой проблемой.       Могла бы, но вообще-то уже через одну неделю, четыре небольших проекта, два «случайных» похода в парк и одно ведро мороженого Тэхен сам не заметил, как перестал зацикливаться на этой «песне». Голову заняли более существенные проблемы, по работе появилось много дополнительных обязанностей в связи с наступлением самого яркого сезона его направления, да и бытовуха затягивала с новой силой. Так, уже скоро парень полностью погрузился в свою привычную, ничем не сотрясаемую жизнь, состоящую из замкнутого круга «работа-нескончаемая рефлексия собственной жизни-смешные видосики». Каждый вечер он так сильно хотел хоть немного пожить для себя и отвлечься от огромного количества заказов, идущих буквально подряд, что в конце концов засыпал прямо с телефоном в руке, в редких случаях — на лице, когда настолько уставал, что даже не просыпался от рухнувшего на щеку гаджета.       Но оказалось, что судьба была намного хитрее и настойчивее самого Тэхена — и раз уж решила, то доведет до последнего, несмотря на его желания и самую обычную человеческую забывчивость. Парень сам не мог поверить тому, что такое бывает, не осознавал, что он в самой настоящей реальности, а не в каком-то очередном своем сне. Ким в очередной раз бегал глазами по разнообразному ассортименту меню, принимая самое сложное решение в его жизни: какой кофе взять именно этим утром. Вчера он пил моккачино с двойной карамелью, позавчера латте с лимонным бисквитом, а этим утром… Он сам не понимал, хотелось ли ему подсластить свою жизнь еще больше, пока за окнами продолжало веять теплом и наполняло необъяснимой радостью, или добавить некой горчинки, крепости кофеина, чтобы собраться с мыслями и поскорее доделать все поставленные задачи. Осенний сезон верстки и компоновки захватывал с головой, топил в новых, оригинальных заданиях, пока Ким продолжал барахтаться и стараться выжить. Поэтому да, взгляд Тэхена остановился на стандартном капучино без сахара, но стоило ему подойти к терминалу, как где-то рядом раздался глухой смешок. — Я уже не понимаю, кто из нас кого преследует, — знакомый, слегка сиплый голос залился в память, выуживая еще не успевшие покрыться первоначальным слоем пыли воспоминания.       Парень резко обернулся, из-за чего некоторые локоны противно полезли в и без того болящие от постоянного сидения за экраном глаза. Чонгук на это лишь мягко улыбнулся и, прокашлявшись, кивнул знакомому вновь. — Привет, катастрофа, — он уверенным движением нажал на экран терминала, рядом с которым стоял Тэхен. — Эй! — беззлобно возмутился тот, но аккуратно подвинулся в сторону. — И тебе привет, мой спаситель. — Значит, уже даже твой? — Чон не отворачивался от экрана, листал предлагаемый ассортимент, но на его лице заметно растянулась улыбка. — Какой выбрал? — Что? — Кофе, Тэхен. Какой ты выбрал? — Ну, я думал… Вообще-то моя очередь оплачивать кофе, если ты на это намекаешь, — не растерялся Ким и без задней мысли едва толкнул бедром стоящего рядом мужчину, занимая место у терминала. — Так, какой ты выбрал? — Ким Тэхен, Вы стали более дерзким, — вскинул тот бровями, но вместо того, чтобы вновь протолкнуться к экрану, лишь подошел ближе и через плечо Тэхена свайпнул экран вниз, к ассортименту завтраков. — Ну, во-первых, ни одно утро нельзя начинать с пустого кофе. Я буду ролл с курицей и омлетом. — Хорошо, ролл с курицей и омлетом, — как заколдованный, Ким вторил словам Чонгука и едва ли не вздрагивал от того, как непозволительно близко оказался едва знакомый ему мужчина. Это ведь неправильно? Так точно не должно было быть, но отчего-то Тэхен продолжал позволять подобное и будто бы даже сам едва подавался назад, ведомый хриплым голосом и тем, как мужчина то и дело аккуратно прокашливался. — О, погоди, убери помидоры. Пожалуйста, — произнес он последнее слово более низким голосом. Он отвернулся и слегка отдалился, чтобы, наконец, хорошенько прочистить горло. — Уберу, хорошо. Все в порядке? — Да, лишь немного простудился. Погода, знаешь ли, обманчива, — он вновь через плечо парня потянулся к экрану и продолжил: — А ты что возьмешь? — Я не очень люблю завтракать. — Что ты возьмешь, Тэхен? — Ким спиной ощущал, как тот привычно свел брови к переносице. — Давай, я угощаю, перекусим перед тем, как отправиться по своим делам. Ты ведь не торопишься на работу? — Я сегодня планировал работать здесь, пока будет вдохновение, — качнул головой Ким. — Ты… Тебе не нужно на работу? — Хм, на сегодня в моих планах было лишь приехать и заняться документооборотом, но это можно отложить на любое время в течение дня. Так что я могу выбрать сейчас тебя. Тэхен слабо поперхнулся, неловко опуская голову. Парень никак не мог осознать, как вообще взрослый человек может напрямую говорить подобные вещи и не смущаться. Это же так… неправильно, учитывая их статус «едва знакомых». Ким без лишних слов нажал на иконку сырников и, добавив карамельный сироп закинул их в общую корзину — по каким-то неведомым ему причинам, рядом с этим мужчиной вдруг разыгрались аппетит и желание «заточить» все самое сладкое, что только можно было выбрать. — Только это? — Да. И кофе, если можно. Но я могу и сам оплатить, это уже ужасно с моей стороны, если вновь потратишься ты. — Какой кофе? — нарочно игнорировал Чонгук его последние слова. — Вот мне добавь айс капучино, ладно? — Самый обычный? — Мгм. Только нам бы не забыть захватить пару пакетиков сахара на выдаче — не люблю, когда кофе слишком сильно горчит. — Хорошо-о, — слегка кивнул головой Тэ, — а мне тогда этот. Чонгук удостоверился, что в корзине указан полный их заказ, и протянул карту к терминалу, игнорируя очередные недовольные вздохи стоящего рядом парня. Мужчина с ухмылкой подмигнул Киму и, вытянув бумажный чек, самоуверенно прошел в зону выдачи. Тэхен нашел взглядом номер их заказа на экране и прошел за Чоном.       Размеренные звуки работы небольшой кофейни успокаивали внутренние ураганы, приводили душу к гармонии, а аппетитные запахи дразнили рецепторы. Тэхен поддался окутывающему теплу и незаметно для себя ушел глубоко в свои мысли, рассредоточенным взглядом уставившись куда-то вглубь открытой кухни. Возможно, Чонгук был прав: в помещении стоял такой глубокий и натурально горячий запах свежей выпечки, что где-то в желудке навязчиво зарождалось чувство голода. Сотрудники пчелками систематически жужжали и перемещались в рамках работы на кухне, иногда что-то негромко обсуждая или объявляя номера готовых заказов. Сквозь панорамные окна, встроенные в стену с восточной стороны, в помещение просачивались многочисленные лучи утреннего солнца, из-за чего разнообразный декор приятно глазу бликовал и приносил еще большее ощущение уюта. Тэхен не сдержал слабую улыбку одними уголками, когда аромат выпечки рядом вдруг перебился свежим мужским парфюмом. — Наш заказ, катастрофа, — едва слышно произнес он и с ухмылкой прошел к ожидающей сотруднице. Та приветливо улыбнулась ему и протянула бумажный пакет, Чон же в свою очередь вежливо кивнул и вернулся. — Пойдем на второй этаж? Там не так людно. Тэхен лишь кивнул и, хоть и на первом этаже было комфортно, последовал за Чоном, который уже так уверенно направился по ступенькам наверх.       Они разместились за небольшим столиком в углу и неспешно выложили из пакета свой заказ, присели на диванчики напротив и с несмелыми улыбками приступили к завтраку. Чонгук был обходительным, он аккуратно подал парню все необходимые приборы и даже успел сбегать вновь на первый этаж, так как сотрудники на сборке заказов второпях забыли вторую трубочку для кофе. Мужчина позволил им обоим в спокойствии, окруженным гулом сидящих тут и там гостей и ненавязчивой музыкой, насладиться аппетитно выглядящими блюдами. И пока он с голодными глазами делал первые укусы своего пышущего жаром ролла, Тэхен уже вовсю вкушал сладость карамельного сиропа вместе с мягкостью слегка прожаренного творога, прямо-таки тающего во рту. Глубина кофейного напитка подчеркивала всю эту гамму вкусов и полностью насыщала его, окончательно пробуждая перед грядущим рабочим днем. Тэхен в очередной раз, что было не редкостью в обществе загадочного мужчины, расплылся в довольной улыбке. Чонгук вообще весь сам по себе являлся для него чем-то неразгаданным, той самой переменной, которую нужно определить, наваждением, которое не рассеивалось само по себе. Несмотря на их неудачные «столкновения», рядом с Чоном было спокойно и… безопасно? Хотя казалось бы, кто будет сидеть вот так распивать кофе с совершенно незнакомым человеком? Вообще-то любой, Тэхен, кто хочет сближаться с людьми и заводить новые взаимоотношения. Он глухо усмехнулся в свой бумажный стакан, исподлобья наблюдая, как Чонгук с видимым удовольствием наслаждается сочетанием куриного филе и омлета, свежих овощей, соуса и горячей лепешки. Может, новый друг будет чем-то особенным, чудом, которое принесла ему эта осень?       — Вкусно? — наконец, разбавил приятный гул кофейни своим сиплым голосом мужчина. Со стороны было заметно, как он с трудом глотает горячий напиток и едва щурится, когда тот протекает по воспаленным стенкам горла. — Да-а, очень. Ты уверен, что все в порядке? — слегка прищурился Тэ, разглядывая морщинки на чужом лице. — Конечно! Говорю же, самая обычная простуда. — Такое стоит лечить сразу, пока не стало хуже. — Хорошо, мамочка, — он хитро прищурился, не переставая улыбаться. — Так, теперь мы достаточно знакомы, Ким Тэхен? — Достаточно для чего? — Для последующего сближения, — не без хитрости вскинул мужчина брови. — Ты не плохой человек, катастрофа, а я все еще ощущаю какое-то внутреннее жжение этой вины за то, что очевидно поранил тебя, поэтому… — Ты знаешь, что ты мог просто предложить, если хотел куда-то позвать, да? — вернул Ким полный беззлобной насмешки взгляд. — О, даже так? Тогда я зову тебя. — Ну я даже не зна-аю, а куда? — Тэхен словно больше не мог контролировать эти заигрывающие искры в своих глазах, не мог перестать соблазнительно щурится и, что еще хуже, не мог не ожидать взаимности от Чонгука. Он должен был просто поддерживать общение, аккуратно шагать по этому пути знакомства, но, может, этот мужчина стоил того, чтобы спрыгнуть с головой без экипировки и инструктора? Хотя… на что тут Киму надеяться: полные и бессмысленные глупости. — Думаю, ты не расценишь это полным моветоном, если я уже попрошу тебя сходить со мной на день рождения сестры моего друга? — Это… не будет слишком? Тем более меня не приглашала сама девушка, и… — Тэхен, — оборвал его глубокий мужской голос, — ты сходишь со мной? — А что это будет? Что от меня нужно? И ты точно уверен, что именинница не будет против присутствия совершенно незнакомых ей людей? — затараторил парень от волнения. Он уже слишком давно не был на подобных мероприятиях, и никогда — у незнакомых ему людей. Чонгук уже хочет тусоваться с ним? Хочет познакомить с его друзьями? И что же ему, черт возьми, надеть? — Ти-ихо, катастрофа, выдыхай. Отец моего друга уехал за границу и встретил новую женщину, там они выстроили свои отношения, и вскоре родилась на свет избалованная девочка Лидия. Она почти всю свою юность жила и обучалась там, в иностранном государстве, и по меркам и, так скажем, обычаям, к которым она привыкла, все ее праздники едва ли не превосходят официальные парады по помпезности и пафосу. Она согласна хоть весь город созвать на свои… тусовки? Лишь бы это все гремело, шевелилось и мерцало. Так что не волнуйся, если она и обратит внимание на незнакомого ей парня, то только потому, что ты придешь со мной. Ко мне, к сожалению, это самое ее внимание обращено слишком сильно, — он без раздражения закатил глаза и вновь отпил кофе, смачивая горло после долгого рассказа. — М, хорошо, — Тэхен улыбался: слушать Чонгука было ему только в удовольствие. Да и за столь подробные объяснения он был мужчине явно благодарен. — Но подарок то я должен принести? Что она любит? — Обычно мы наблюдаем, как ее осыпают тоннами новых коллекций всяких там ювелирок и брендов, цветочных композиций и прочего барахла. Но если тебе так сильно хочется обратить внимание Лидии на себя, чего я вообще-то не советовал бы… Думаю, она все еще маленькая девочка внутри, которой вместо плюшевых медведей и карандашей дарили сумки от известных модных домов и золотые слитки. Можем что-то придумать, если ты правда не можешь просто спокойно прийти и напиться из фонтана шампанского. — Н-напиться? — а вот об этой стороне медали мозг Тэхена как-то позаботиться не успел. Конечно, любая вечеринка, тем более устроенная в честь праздника, просто обязана была содержать литры алкоголя, громкую музыку и иногда далеко не невинные развлечения. — Что-то не так? — тут же поймал растерянность собеседника Чон. — Тебе не обязательно выпивать, если ты не любишь алкоголь. Просто проведи со мной время. Пожалуйста? Тэхен поднял взгляд и уткнулся им во внимательные, очень темные глаза напротив. Те с какой-то нечеловеческой проницательностью изучали каждую лицевую мышцу, разглядывали отражение в зрачках и пытались всеми возможными способами выявить отношение Кима к подобному предложению. Чонгук слегка наклонился над столом. — Мне было бы приятно узнать тебя ближе, катастрофа. Я дам тебе время подумать, но с условием, что мы обменяемся номерами. Не хочу больше, знаешь ли, вылавливать тебя в толпе этих кофеманов. Чонгук мягко улыбнулся, вновь открывая взор на аккуратный ряд зубов, а Тэхен, лишь бросив секундный взгляд на растянувшиеся в дружелюбии уголки, уже знал ответ на его предложение.

***

      Тихое, почти совсем не различимое жужжание раздалось где-то в глубине квартиры, со стороны кухни, когда Тэхен осознал, что оставил там свой телефон, пока намешивал очередную дозу кофеина и уносился с новой кружкой в свое логово, как вороватый голем. Он с силой зажмурил глаза, тут же вызывая этим действием с пяток кислотных пятен под веками, после проморгался и вновь закрыл, прижимая к внутренним уголкам костяшки больших пальцев — глазные яблоки словно чесались изнутри от перенапряжения. Когда парень садился за работу, он мог минутами забывать моргать и настойчиво продолжал упираться взглядом в монитор, яркость которого всегда была выкручена на максимум. Последние несколько дней он только и проводил в таком состоянии, изредка вспоминая о том, что уже в выходные должен быть при полном параде на вечеринке совершенно не знакомой ему Лидии. Почему именно «должен» Ким и сам не понимал, но ведь на таких мероприятиях всегда нужно выглядеть лучше, чем обычно? Изредка, когда глаза окончательно отказывались фокусироваться на мелких деталях новых логотипов и обложек, Тэхен понуро подходил к своему гардеробу, каждый раз убеждался, что у него совершенно нет ничего, в чем он мог бы посчитать себя хотя бы немного красивым, и со злостью захлопывал несчастные поскрипывающие дверцы. Будние дни стремительно подходили к своему завершению и вот-вот должны были передать бразды правления уикенду, а он так и не смог принять хоть какое-то решение, кроме того, что он пойдет с Чонгуком. Ни одежду, ни предполагаемый подарок он так и не выбрал, отчего на душе паршиво скребло перочинным ножичком.       Тэхен в очередной раз лениво поднялся, вытягиваясь в полный рост. По пустой, заполненной одним лишь одиночеством комнате разнесся хруст застоявшихся в неудобной позе косточек. Парень недовольно закряхтел, словно ему было далеко за шестьдесят, и, потирая виски, прошел на кухню, где грустно нашел свое место на краешке стола его телефон. Тэ подцепил его пальцами, слегка прищурился от ударившей по глазам яркости экрана и лениво пролистал целую пачку уведомлений: сообщения с фотографиями толстого кота от матери, очередная реклама интернет-магазинов и последнее, от Чонгука. Тэхен невольно расплылся в улыбке, открывая переписку. Мысль о том, что мужчина сам открыто показывал желание общаться с Кимом, грела его где-то внутри, в пространстве под ребрами. Он тоже хотел поддерживать эту зарождающуюся дружбу, но отчего-то предавался какому-то особенно сильному смущению. Но, учитывая обстоятельства их знакомства и непродолжительные диалоги, это можно было объяснить. jeon.jungkook спишь, катастрофа?

taetae.kim

вообще-то я не катастрофа

jeon.jungkook значит, не спишь обсудим подарок? или ты уже ложился?

taetae.kim

работаю пока

так что время есть

мне показалось, ты очень хорошо знаешь именинницу

что бы ты предложил?

jeon.jungkook я знаю только то, что она маленькая избалованная девчонка которая просто привыкла получать дорогущие подарки, а сама мечтала о походе в зоопарк ты бы хотел сходить со мной в зоопарк? Тэхен едва нахмурился: он никак не мог привыкнуть к тому, как резко и уверенно Чонгук мог перескакивать с одного обсуждения на другое. Вот только ответ в его голове не заставил себя долго ждать, возник почти машинально, без каких-либо сомнений. Он отправил краткий ответ, ощущая, как покрываются пунцовыми красками кончики ушей, и перешел в приложение интернет-магазина. Девчачие вещицы запестрели перед глазами, стоило ему открыть нужный раздел, взгляд тут же начал скакать по разнообразным предложениям от всевозможных продавцов.

taetae.kim

да

jeon.jungkook тогда сходим, запомню что насчет женских штук? ты разбираешься в подобном?

taetae.kim

я и в мужских то подарках полный ноль

но с пустыми руками не пойду

jeon.jungkook ну конечно знаешь, мы ведь можем просто заказать цветы?..

taetae.kim

ты думаешь, я смогу переплюнуть те, что успели надарить ей богатые родители?

чон чонгук, если ты считаешь, что я скрываю от тебя свои миллионы и проверяю тебя на прочность, то я спешу тебя разочаровать

мои миллионы мне только снятся

jeon.jungkook ты хочешь миллионов? будет.

taetae.kim

невыносимый…

может, плюшевую игрушку? она же не изобьет меня ей?

нет, плохой вариант…

может, мы просто погуляем? : (

jeon.jungkook успеем еще что насчет сертификатов? только не в магазины косметики ну знаешь, что-то вроде «подари ей впечатления»

taetae.kim

какой ты все-таки обольститель женщин

jeon.jungkook не только

taetae.kim

??

jeon.jungkook может, билеты в парк аттракционов? она любит веселье, но в такие места она никогда не ходила, лишь премии и фуршеты все хотят иногда просто повеселиться

taetae.kim

хм

мне нравится этот вариант!

jeon.jungkook а я?       Тэхен неловко поперхнулся слюной, уходя в хриплый кашель, разносящийся по пустоте ночной квартиры. Эти шутки Чона удивляли его до нарастающих мурашек, а где-то в голове роились необъяснимые мысли, которые лучше бы было поскорее отогнать подальше, которым уж точно не стоило поддаваться. Мужчина лишь искрометно дерзил, а Тэхен уже весь поддавался испугу и напряжению. И потому самым разумным решением было успокоиться, размеренно выдохнуть и поддержать игру Чона, чтобы их дружба обрастала все более крепким и легким общением.

taetae.kim

а ты тоже вариант подарка?

jeon.jungkook когда у тебя день рождения? мне стоит подготовить упаковочную бумагу под свой размер

taetae.kim

размер чего?

Чонгук как-то слишком мучительно долго выдерживал паузу между прочтением последнего сообщения и отправкой ответа, а у Тэхена уже тревога зашкалила, разбив все возможные надежды — он точно все испортил. Теперь Ким осознавал, насколько рано было для подобных шуток между ними, но в моменте он так поддался этой игривой дерзости, которая все время исходила от Чонгука, что не смог вовремя остановить этот порыв. И написал то, что написал. Он сокрушенно зажмурился и тяжело выдохнул, выпуская вместе с воздухом протяжное, полное вложенных в него эмоций ругательство. Но стоило ему открыть глаза, как на экране уже статус «в сети» сменился на «набирает сообщение», и где-то в районе желудке опасливо сжалось. jeon.jungkook а какую часть меня ты бы хотел в подарок на свой праздник? ту и упакую

taetae.kim

тогда действительно придется найти побольше бумаги

jeon.jungkook почему же?

taetae.kim

тебе ведь еще всему в нее заматываться

jeon.jungkook хочешь меня всего? Тэхен тяжело сглотнул, быстро перебирая пальцами по клавиатуре.

taetae.kim

а если скажу да, правда подаришь мне себя?

jeon.jungkook а ты скажи, и мы проверим Где-то на задворках его подсознания рациональная часть мозжечка кричала, что изначально безобидные шутки плавно обратились в какую-то заведомо проигранную парнем игру. И он впервые за долгое время решил эту самую часть послушать и первым свернуть это все, поднять белый флаг и скрыться в подземных туннелях, пока опасность не пройдет стороной.

taetae.kim

так мы покупаем билеты? сколько? два?

ей есть, с кем сходить?

Чонгук снова слишком долго и упорно молчал, отчего Тэхен натурально ощущал трясущиеся поджилки — он ведь не должен обидеться на его резкость, верно? jeon.jungkook два я куплю спокойной ночи, катастрофа Только вот тревога разыгрывалась в Киме с такой скоростью, захватывая все живое, что в нем могло быть, беря под контроль его мышцы и суставы, сгущая его кровь в венах, что пожелание казалось самым бесполезным в его жизни. Ночь раздумываний о том, мог ли он обидеть этим поворотом не туда Чонгука, точно не могла быть «спокойной» для Тэхена.

***

      Морозный, пробирающий насквозь от внешних слоев до самых внутренностей ветер нервно трепал пожелтевшую листву, то и дело срывая новые вертолетики для собственной игры в догонялки. Порывы подхватывали каждый освобожденный лист и с терзаниями уносили их прочь, оставляя на каких-то Богом забытых обочинах, где им оставалось лишь зачахнуть окончательно. Холод впускал свои длинные, корявые пальцы прямо между ребрами, щекотал там внутренние ткани и агрессивно цеплялся за крепкие юношеские кости. Тэхен с усердием сжимался в плечах, с такой силой, что лопатки сводило, и никак не мог угомонить дрожащую челюсть. Казалось, его зубы вот-вот должны были пойти трещинами, их стук разносился по пустынной улице. Ким невольно шмыгнул носом, когда, наконец, рядом с тротуаром с визгом затормозил темный автомобиль, освещая мертвенно тихую улицу ярким ближним светом фар. Парень не без радостных возгласов, раздающихся в сотрясающейся от холода черепной коробке, тут же подбежал к машине и запрыгнул на пассажирское сиденье. Тепло прогретой машины окутало его нежностью, продрогшее тело с разбегу упало в эти приятные, до боли колющие покрасневшую кожу объятия печки и горячего воздуха. — Катастрофа, ты совсем из ума выжил? — словно гром среди ясного неба прозвучал строгий мужской голос, и Тэхену, как бы ему ни хотелось остаться в этой секундой неге, пришлось повернуть голову и столкнуться взглядами с Чонгуком. — Я же сказал тебе, что напишу, когда подъеду! Ты почему так рано вышел то, Господи? — Я… — Тэхен запнулся, когда сам осознал, какую глупость должен сказать. — Я боялся пропустить. — Пропустить? Я маршрутка что ли по-твоему? Тэхен, блин, я бы подождал тебя десять минут, пока ты спускаешься, в чем проблема? — Прости, — Ким опустил взгляд. Он ведь правда просто переживал, что заставит ждать Чона слишком долго, и тот разозлится или уедет без него. Он ведь… мог так сделать? В конце концов, он лишь предложил парню подвезти его, Тэхен и сам мог добраться и встретиться с Чонгуком уже на месте. — Хорошо, — голос мужчины заметно смягчился, стоило Киму опечалиться на глазах. — Но больше так не делай, на улице по ночам дубак ударяет такой, что можно запросто отстудить себе все и слечь потом на несколько недель. Оно нам надо? Нам. Возможно, Чонгук говорил что-то еще, пока он уверенно тронулся и вывел машину с дворовой территории на широкий проспект, пока набрал скорость и более расслабленно откинулся на спинку своего сиденья. Возможно, но все, что слышал Тэхен — это проносящееся раз за разом ослепительной вспышкой в голове это «нам». По каким-то неведомым коликам в животе можно было сказать, что это выражение оказывает на него удивительное влияние: все это ощущалось так… тягуче, заполняюще до краев. Хотелось попросить его повторить, хотелось, чтобы Чонгук всегда говорил о «них», а не о «ты и я». Хотелось… Тэхен встряхнул головой, до боли сводя брови от злости: да что он вообще себе надумал? Какие-то глупые, абсолютно не имеющие смысла мысли одурманили его разум, вызвали чувства от того, что вообще не должно было трогать, учитывая их взаимоотношения и статус друг друга в их жизнях. Он невольно кинул взгляд в сторону водителя, ругая себя за эти пубертатные позывы в юной головушке. Чонгук выглядел даже излишне расслабленно: вес его тела был полноценно перенесен на слегка откинутую спинку, одна рука беззаботно отбивала какой-то ритм на панели двери, куда он ее и положил, ноги были вытянуты к педалям и изредка напрягались в мышцах от взаимодействия с газом и тормозом. У Кима не было возможности особенно хорошо рассматривать мужчину ввиду их расположения в машине и минимальных правил приличия. Но даже так он захватывал внимание и беглые взгляды Тэ.       Дорога заняла не так много времени, как показывали интерактивные карты ранее, когда Ким решил хотя бы проверить, куда они направляются. Чонгук видимо даже машиной управлял слишком хорошо, поэтому приехал едва ли не в два раза быстрее. Ну или причиной тому были пустые дороги в столь поздний час осеннего, промозглого вечера. Тэхен слегка поежился, представляя, что ему вновь придется вылезти из теплой, уж слишком прогретой машины и подставить нежную кожу щек под отвратительное щипание морозца, спустившегося на их город под поздний вечер. Для парня подобные заморозки были подобны самой настоящей пытке, и, хотя врачи утверждали, что обычная теплая одежда и уход за кожей помогут, ему постоянно приходилось справляться с колющей болью на поверхности мягких тканей. Ким едва заметно коснулся того места, где под одеждой был спрятан небольшой шрамик, оставшийся после их неожиданного столкновения с Чоном — да, чувствительная и мягкая кожа никогда не была его «преимуществом», как любили утверждать окружающие. Чонгук резво припарковал автомобиль у огромного гаража: он управлял машиной с такой непосредственной легкостью, что, казалось, он родился уже с полученными правами и все эти годы лишь развивал свои навыки. Мужчина вышел из машины первым, терпеливо дождался, пока Ким соберется с силами и вылезет вслед за ним, и щелкнул замками. Легким движением головы он подозвал парня ближе к себе, все еще недовольно осматривая его с ног до головы. — Ну кто так легко одевается то, ради всего святого? — бурчал он, словно самый настоящий недовольный любой мелочью пенсионер, пока Тэхен обходил машину. — Обычная одежда же, — пробубнил тот в ответ и с опаской взглянул на огромный частный дом, из которого уже вовсю раздавались басы молодежной музыки и радостные, нечленораздельные вопли. — Нам… туда? — А что, хочешь посидеть в машине? — вскинул бровью Чонгук. — Лидия обожает, когда все громко и особенно беспорядочно. Даже, я бы сказал, пошло. — То есть сейчас мы зайдем, и я обязательно должен увидеть какие-нибудь лобызающиеся парочки? — Держи трусы на себе крепче, катастрофа, — с ухмылкой кинул Чон, потянув его за локоть, прикрытый свитером и ветровкой, в сторону дома. — Ты ведь не будешь против, если я выпью? — А почему я должен?.. — Тэхен проследил за его взглядом в сторону машины, в его глазах сквозануло пониманием. — А, точно. Да, конечно, это же ты меня пригласил. Я вызову такси, когда… нагуляюсь? — Мы вызовем, — кивнул Чонгук. А парень вновь ощутил это урчащее, извивающееся клубами чувство в самой глубине живота. Чонгук даже сам не знал, но, наверно, он уже легко мог бы вить из Тэхена веревки, кидая эти свои неоднозначные фразочки. Парню уже даже сложно было напоминать себе о том, что это самые обычные вежливость и воспитанность, хорошее отношение — не более. Отчего-то так беспощадно хотелось отмести все эти размышления и потонуть в собственных грезах и необъяснимых ощущений в этом предательском животе, так ярко реагирующем на любые слова или действия нового знакомого.       Стоило им вместе зайти в двери дома, как все прочие беглые мысли о Чонгуке были буквально выкинуты взашей столь громкой, лишающей всякой разумности музыкой. Незамысловатый текст и особенно шумный ритм охватили их тела, в горле Кима тут же появился противный ком, оповещающий о том, что и уши вскоре неприятно заложит пробками. Он поморщился, пытаясь привыкнуть к этому всестороннему шуму, что не ускользнуло от внимательных, всегда широко распахнутых глаз Чонгука. Тот вернул пальцы на уже столь привычный локоть и обхватил покрепче, вновь принял руководство на себя и провел их сквозь всю эту пышущую жаром и влагой толпу на кухню. — Гук-и-и-и, — женский визг был настолько эмоциональным, что даже перекричал все прочие шумы, оглушил на пару секунд вновь прибывших гостей. — Он пришел, я же говорила тебе! Тэхен осмотрительно сделал неловкий шаг в сторону, когда на мужчину, словно снаряд, налетело женское тело. Именинница, как предположил Ким, бесцеремонно повисла на крепкой мужской шее и продолжала пищать что-то на своем, выражая особенную радость от встречи. Ее рыжие волосы, яркостью схожие разве что с огненными всполохами, неприятно щекотали щеку Чона, к которой девушка все старалась покрепче прижаться, и тот, не скрывая раздражительности, недовольно попытался отодрать ее от себя. Естественно, без особого успеха. Ким хрюкнул, скрывая смех — он впервые видел Чонгука настолько бессильным и отчаявшимся. У того на лице читалась растерянность и желание оказаться где-то подальше от источника столь громких звуков и неприятных касаний. — Хосок! — неожиданно выкрикнул он, когда та полезла чмокнуть его в щеку. — Умоляю, убери ее от меня, пока ты не остался единственным наследником. Убери сейчас же! — Спешу на помощь, — показалась откуда-то из толпы у барного стола красная макушка, а за ней — худощавое, но красиво подтянутое тело, видимо, Хосока. — А ну, отойди, бестия! Гук-и злится, не видишь? Мужчине действительно удалось оттащить возбужденную девушку от нервно отряхивающегося Чонгука, из-за чего та, словно самый обиженный на свете ребенок, выпятила нижнюю губу. Чон недовольно выдохнул носом, последний раз оглядывая себя на предмет «повреждений» от этой атаки. — Лидия, еще раз ты так сделаешь, я клянусь… — И чего ты мне сделаешь? — вскинула та аккуратным носиком, отчего ее длинные локоны встрепенулись языками пламени. Даже при приглушенном искусственном освещении, которое сохранялось лишь на кухне, Тэхен видел, насколько у нее глубокий, пропитанный краской цвет. — Брось, Гук-а, когда-то ты точно женишься на мне, я знаю. Сразу как перестанешь играть недотрогу. — Ага, а потом задушит тебя подушкой и довольный будет жить на твое наследство, — хохотнул высокий мужчина, который и спас Чона. — Брат, ты прости ее, она уже пьяненькая, все плачется тут по тебе. Ох уж эта невзаимная любовь… — Ничего не невзаимная! — та слегка оттолкнула хохочущего мужчину от себя. — Просто Гук-и нужно время, чтобы пробудить в себе чувства и признаться. Он у нас мальчик закрытый. — Ага, а пока что этот твой мальчик с другими мальчиками в настольные игры играет за закрытыми дверями. От неопределенности, — не переставал задыхаться от смеха тот. — Хосок, — жестко оборвал его вдруг Чонгук, и, конечно, Тэхен поймал его беглый взгляд на себе. Не хотел, чтобы тот знал о его… «увлечениях»? Ким намеренно сделал слишком напускной безразличный вид, когда все глаза уставились на него. — Это Ким Тэхен, он пришел со мной, так что не обижайте его.       Лидия заинтересованным взглядом осмотрела парня, после чего на несколько секунд прищурилась, что-то обдумывая для себя. Если бы Тэхен только знал, что это были последние секунды, пока он еще мог задуматься о спасении… Девушка внезапно вновь сорвалась с места и теперь уже повисла на Киме, ее, казалось бы, худые ручки крепко обхватили его шею, на которую теперь был перенесен весь ее вес. — Лидия! — завопил в отчаянии Хосок, в очередной раз отрывая неугомонную сестру от предмета ее интереса. — Ну сколько можно! — Тако-ой миленький, посмотри на эти кудряшки, — перешла именинница на ультразвук своим писком. — Симпатяшка, да и тело то вон какое. Давай его оставим? — сложив ручки, она обернулась к Хосоку. — Его оставляю я, — нетерпеливо подошел ближе Чонгук и как-то слишком настойчиво потянул парня к себе. — Мы дарим тебе подарок и идем веселиться, поняла? — Подарок?! — Лидия запрыгала на месте, радостно хлопая ручками. — Что там? Сумочка? Колье? Платье? — А что-то кроме шмоток знаешь? — хрюкнул Хосок, запивая смех стаканом виски. — Чего вы там удумали ей? Говорите быстрее, а то она ненароком взорвется. — Тэхен? — Чон взглянул на Кима, которого отчего-то продолжал очень уж крепко держать поближе к себе. Еще в машине он успел передать парню конверт с вложенными билетами с немалым депозитом — стоило Тэхену взглянуть на указанную цифру, его тело пропиталось стыдом, он ведь даже не успел вложиться, а Чон избегал этой темы каждый раз. — Да, — неуверенно прокашлялся тот, — это вот… Вот, поздравляем с праздником. Ким аккуратно протянул слегка опешившей Лидии конверт, и та, хлопая нарощенными ресницами, подхватила его аккуратными пальчиками. Нетерпеливо она открыла его, слегка надрывая плотную бумагу, и выудила, наконец, их общий подарок. Взгляд девушки забегал по надписям, все вокруг внимательно наблюдали за первой реакцией. Тэхен пострадал первым — девушка запищала так громко, что его на несколько секунд натурально оглушило. После поморщился Чонгук, прижимающий его к себе. — Это… это лучшее, что я видела, — прошептала она после приступа криков и восклицаний. — Но вы же… сходите со мной? Лидия с каким-то особенно потерянным взглядом оглядела Чонгука, Тэхена и своего брата, каждому едва ли не в душу заглядывая своими надломленными бровками. Она впервые за весь этот разговор выглядела для Кима действительно растерянной, ее пальцы продолжали теребить порванный конверт, в глазах дрожали блики. — Сходим? — вопросительно взглянул Хосок на застывших парней. — Только тут два билета всего. Докуплю нам с Гуком. — Ой, благородный такой, — фыркнул Чонгук, складывая руки на груди. — Это я докуплю нам с Тэхеном. А вы, так уж и быть, идите своей парочкой богачей. — А вы своей парочкой? — дернул бровями Хосок, за что сразу же получил подзатыльник от незаметно смахивающей слезки радости сестры. — Да я же пошутил. — У Чонгука нет парочки!       — Конечно, конечно. Ладненько, Тэхен, очень приятно познакомиться, но думаю, вы пришли не для того, чтобы порог кухни обивать. Заклинаю, чтобы вы повеселились от души! Тэхен, — Хосок протянул ему свой стакан с чистым виски, на что парень неуверенно поморщился. — Чего это ты? — Я, если честно, крепкое не пью. — Давай-давай, за приход на вечеринку нужно, в честь уважения к имениннице, — подбадривал Хосок, игнорируя недовольный взгляд Чонгука. — До дна-а, малышонок! Тэхен и воспротивиться не успел, как в его пальцы уже всунули граненый стакан, на четверть наполненный крепким напитком. Он неуверенно посмотрел на Чона, тот исподлобья наблюдал за действиями Хосока, но не лез против, позволял парню познакомиться с его друзьями самому и решить, что с этим делать. Ким собрался с силами и, в последний раз бросив беглый взгляд на содержимое, опрокинул его в себя. Крепкий алкоголь в ту же секунду обжег глотку, теплом ощущался в горле после усиленного глотка, пролился первыми нотками расслабления в тяжелом до этого теле. После морозной улицы и душного помещения этот стакан оказался чем-то средним, спасающим от всех крайностей и помогающим влиться в атмосферу. Хосок ободряюще засмеялся и похлопал едва закашлявшегося парня по спине, после чего Чонгук подошел ближе и взял такой же стакан. Мужчине не нужно было столько времени для решения — он уверенным движением опустошил его и расплылся в мягкой улыбке, приподнимая уголки. Именинница незаметно исчезла где-то в толпе, побежала искать новых жертв своего внимания, пока Хосок продолжил наполнять три стакана и вновь протягивать их другу и новоиспеченному знакомому.       Тэхен ощущал, как все его тело начало отпускать прежнее напряжение. Тревоги и страхи отходили куда-то на задворки, наконец, оставляя Кима наедине с пустой головой. Алкоголь заполнял собой все мышцы, покрывал суставы и кости приятной негой, липкой пленкой забытья. Ким не знал хотя бы примерно, сколько времени прошло, не подозревал, кто вокруг него, что они делают. Уже скоро он нелепыми движениями принялся слегка покачиваться, прикрывая глаза в приятной неге от крепкого градуса. Губы не переставали стремиться к состоянию полной удовольствия улыбки, чувствительная кожа начала гореть огнем, между лопатками и на лбу выступили капельки пота. Стоило ему полностью отдаться этому состоянию, как бомбер остался где-то на кухне, а сам Тэхен, оставшийся в легкой удлиненной рубашке, переместился вслед за Хосоком куда-то в гостиную. Он уже не считал выпитые стаканы, не заметил сам, как успел поскакать по градусам выпиваемого, не обращал внимание на то, что происходило вокруг. Впервые за очень-очень долгое время Ким просто отпустил свой тотальный контроль и забыл о постоянно терзающих его тревогах — он просто отдыхал и позволял себе откинуть все повседневное.       И чем жарче становилось, чем больше по его телу стекали капли пота, тем сильнее возникшую вдруг в черепной коробке пустоту занимал образ Чонгука. Его крепкое тело чертами формировалось в опьяненном сознании, его хитрые ухмылки и широко распахнутые, совсем темные от отсутствия какого-либо освещения глаза. Тэхену удалось представить мужчину настолько реалистичным, что казалось, вот протянет руку, а под ней ощутится естественное тепло чужого тела, твердость соблазнительных мышц. И ему понадобился всего один стакан, чтобы решиться и плюнуть на реальность — он так хотел коснуться Чонгука в своих больных фантазиях. — Катастрофа, — раздался где-то далеко на периферии сознания глубокий, такой хриплый от окружающего шума голос. Тэхен растекся улыбкой — даже его воображение подбадривало эту болезненную увлеченность и вызывало неконтролируемую дрожь от одного лишь слова. Только его слова. Тэхен самозабвенно послал рациональность, отбросил любые сомнения. В конце концов, никто же не узнает, о чем он там воображает? Тем более реальный, настоящий Чон остался где-то на кухне, выискивая зачем-то Лидию. Ну и пусть, у Кима есть свой, личный Чонгук. И давно не просыпающиеся от глубокой спячки демоны отчего-то именно сейчас будоражили фантазии, подкидывали искр в топку и злобно потирали ладошки. — К черту, — кое-как осилил управление языком Тэхен и едва ли не рухнул на столь желанное сейчас мускулистое тело, прикрытое на этот раз оверсайз одеждой. Раздражало — парень впервые так яростно хотел раздеть человека и увидеть все, что тот нагло от него скрывал. Может, даже изучить все это языком, чтобы получше запомнить. Ким, забавляясь от подобных мыслей, прыснул. — Чонгу-ук… Тэхен даже в темноте мог разглядеть, как неожиданно быстро и глубоко потемнел взгляд его личного воображаемого Чонгука. У того зрачки заполнили все допустимое пространство, налезая даже на радужку, и теперь глаза выглядели слишком уж опасно. Будто охотник, тот контролировал каждое его движение бедрами, каждое подрагивание уголков губ, и жадно вкушал его всего. Такое внимание Кима не на шутку разгоняло, доводило до самой настоящей ручки и чертовски заводило его демонов. И пусть это всего лишь фантазии, то, как пожирал его глазами этот Чон, было до безумия возбуждающе. Где-то в районе паха приятно потянуло начинающим скручиваться узлом удовольствия, уже давно забывший, что это такое, орган вдруг налился кровью от одних лишь вспорхнувших бабочек. Тэхен готов был поклясться, что этот Чонгук уже раздевал его одними лишь глазами, и с ним так сильно хотелось поиграть подольше, пока эта дымка не развеется, пока не придется возвращаться к жестокой реальности, где на парня никто и никогда таким образом и с таким влиянием не смотрел.       Тэхен, сам не отдавая отчета своим действиям, в движении танца обернулся и мазанул бедрами по чужой плоти. — Блять, — в ту же секунду вырвалось из задушенно гоняющих кислород легких. Это нечаянное действие принесло ему столько липнущего к внутренним стенкам меда возбуждения, что контроль абсолютно и полностью был потерян. Парень повторил движение, а потом снова и снова. И вот он уже вовсю прижимался к чужому телу, слегка покачивал бедрами и ощущал на своей талии сильную руку, перехватившую его под животом. Тэхен откинул голову назад, размещая ее на твердом, слегка вздымающемся то и дело плече, пальцами проскользил по своему торсу в танцевальном движении, пока не наткнулся на исходящее жаром предплечье. Парень вцепился в него так сильно, что, если бы это был реальный Чон, уже на следующий день на его коже расцвели бы лиловые пятна. Над ухом послышался тяжелый выдох, рука сильнее обвилась вокруг юношеского тела, вынуждая Кима совсем плотно прижаться к чужому телу. И тут же надрывно всхлипнуть: у поясничных ямочек так отчетливо ощущалось столь крепкое возбуждение. Член воображаемого Чонгука уже полностью налился кровью, да с такой плотностью, что мог причинить боль, стоило парню прижаться еще сильнее. И Тэхен позволял себе сделать это, слегка привстал на носочки и в очередной раз прижался к нему ягодицами. Совместный вздох слился в одно глубокое желание продолжать, ни в коем случае не останавливаться. И плевать было Тэ, что это всего лишь его больные фантазии, вызванные крепким градусом. Он их хотел так сильно, так отчаянно, что даже если сейчас смотрелся странно со стороны — без разницы.       Чонгук сорвался первым. Его губы принялись гулять по влажной от пота и окружающей их духоты шее, его рука не позволяла отдалиться даже на миллиметр, не щадила его ягодицы, об которые уже агрессивно притирались чужие бедра. Чон оставлял потерянные, без четкой цели назначения поцелуи на выступающих венах, под мочкой уха, по линии роста волос и на шейных позвонках, от чего у Тэхена сильнее подгибались ноги до слабого стекания вниз. Не держал бы — тот давно бы свалился на колени и хныкал от преобладающего желания. — За мной, — глухо раздался сиплый призыв над самым ухом. Мужчина вцепился хваткой в запястье Кима и резво повел его через столь мешающую сейчас толпу, все ускоряя шаг. Тэхен едва поспевал, учитывая то, как болезненно терся уже потекший член о жесткую ткань боксеров. Уже скоро Чонгук затолкнул его в какую-то комнату, защелкнул замок и нетерпеливо впился в его кожу вновь, собирая языком частые солоноватые капельки пота. Тэхен натурально терял контроль над всеми своими мышцами, его все сильнее тянуло рухнуть безвольным телом и позволить Чонгуку самому взять контроль над ним, полностью завоевать его. И Чон перенимал бразды правления себе, держал крепкой хваткой в бедрах и брал на себя весь вес расслабленного Кима. Мужчина отчаянно выцеловывал полноценные тропки на горящей коже, со страстью обхватывал чужую мягкость губами и тяжело, очень тяжело дышал, сдерживая себя и свои грехи, так и порывающиеся утянуть за собой юного Тэхена. Однако этот самый Тэхен готов был сам в это шагнуть, его не надо было даже тянуть, толкать, подзывать. Он обогнул Чона и, заприметив двухместную кровать, рухнул поперек, раскинул руки в сторону и с призывом кинул прищуренный взгляд на мужчину. Тэхен очевидно выглядел не идеально: все его тело взмокло от духоты и желания, кудри запутались и распластались по покрывалу, губы оказались беспощадно искусаны, а глаза то и дело закатывались, стоило ему по неосторожности выгнуться в бедрах и сильно вжаться в грубую ткань обтягивающих джинсов. — Либо ты снимешь это с меня… — начал он. — Либо? — призывно, очень томно переспросил Чонгук, так уверенно плавно подбираясь вновь к его телу. Не прошло и пары секунд, как этот змей-искуситель уже нависал над ним, слегка придавливая его нижнюю часть тела своей. — Либо что, катастрофа? — Либо мне придется спустить в штаны от одних лишь фантазий о тебе. Чонгук хитро улыбнулся, проводя языком по верхнему ряду зубов. Он очевидно порадовался бы любому из этих исходов, но просто не мог позволить Тэхену закончить без его прямого участия. Чон нетерпеливо толкнулся бедрами в лежащее под ним тело, вызывая новые отчаянные всхлипы. — Так ты фантазируешь обо мне? — Нет, я не… — Тэхен задумался. — Бля-ять… В голову резко пришло осознание: даже под сильным опьянением фантазии не могут вызвать столь яркие ощущения от потирания двух членов друг о друга. Он натурально ощущал влагу чужих губ на своей шее, мог поклясться, что по его талии гуляла чужая горячая ладонь, а до его возбуждения касались чужие бедра. От Чонгука исходил жар тела, явственно чувствовались его вес и тяжелое дыхание. Ким постыдно всхлипнул — неужели?.. — Ты настоящий, да? — решил поинтересоваться все же пьяный мозг. — Ты хочешь проверить? Мужская рука скользнула от талии к его паху и без силы, совсем слегка сжала налитый член, вызывая задушенный писк. — Твою ж… — Тэхен откинулся головой на кровать, прикрывая глаза. Как он мог так ошибиться? Как мог подобное допустить? И, что самое ужасное, как мог печалиться от одной лишь мысли, что Чонгук остановится и уйдет? — Чонгук, я… — Поговорим об этом завтра, — жадно облизнулся Чон, уже подцепив пальцами пуговицу его штанов.       Он с усилием приподнял одной рукой его бедра, второй пытаясь как можно скорее стянуть жесткий деним вместе с уже промокшим от естественных выделений нижним бельем. Тэхен жалобно захныкал, когда его обнажение обхватил окружающий их воздух неожиданной прохладой. Ему до безумия, до слетевших вентилей хотелось, чтобы чужой жар накрыл его, защитил собой. И Ким не мог не сообщить об этом — в конце концов, фантазия или нет, а мозг так и не отпускало от так резво вливаемого в тело алкоголя. — Не тормози, — бросил он, приподнимаясь в бедрах самостоятельно, толкаясь в воздух. — А то что? Тэхен возмущенно выпустил воздух через нос и все же открыл глаза, ловя на себе столь животный, голодный взгляд, что в животе вновь свернулось все тугим узлом. — Прошу, Чонгук… — Вот так мы уже заговорили? Чон усмехнулся, но без промедления обхватил пальцами одну лишь головку, смазывая их в выделениях Тэхена. Он мягко проласкал ногтем уретру, обвел большим его припухлый объем, и, наконец, принялся распределять предэякулят по всей длине небольшого, слегка искривленного вверх члена. Мужчина легкими движениями проводил по члену до основания, а Тэхену так безумно хотелось, чтобы его именно взяли, без осторожности и сомнений, чтобы его чувствительная кожа там горела от чужого желания, и он нетерпеливо, рвано толкнулся сам с тяжелым вздохом. — А при разговорах ты более сдержанный, — не отказал себе в насмешке Чонгук, сильнее обхватывая основание члена. Он вращающими движениями, уже допуская себе беззлобную грубость, принялся едва ли не выдаивать Тэхена, проводил от головки к основанию, собирал под пальцами натягивающуюся кожицу. Его рука все сильнее сжимала плоть, все надрывнее хлопала ребром ладони по лобку. Тэхен нетерпеливо дышал, хрипло пытался простонать или вскрикнуть, однако голоса более не хватало, до Чонгука доносились лишь тяжелые вздохи и редкие всхлипы, когда все тело парня содрогалось от резкого движения руки вниз. Чонгук же по-настоящему терял любые толики разума, рассыпался от переизбытка ощущений и не мог даже на секунду оторвать взгляд от истекающего члена. Его потемневшие глаза прослеживали движение каждой капельки, вторящей своим путем вспухшим венам. Сорванные с определенного темпа движения доводили Тэхена до потери любой другой мысли, кроме погружения в собственные ощущения. Он крепко зажмурил глаза и всем сознанием ушел в вязкий узел под кишечником. Ноги предательски содрогались от каждого внутреннего укола, половая система обманчиво твердила этими позывами, что Киму необходимо сорваться в туалет. Мышцы сокращались все агрессивнее, все пытливее, пока Чонгук с жадностью вглядывался во втянутый до болезненного живот, в каменные мышцы на внешней стороне бедра, в совсем влажный и едва липкий член. Резким движением Тэхен вскинул таз, сокращение его тела дошло до своего апогея, зубы впились в нижнюю губу, не допуская истошных стонов и мольбы. Он хотел попросить Чонгука остановиться и не останавливаться никогда, хотел, чтобы тот сильнее вжимал его в кровать своим телом, лег всем весом и давал ощущать свое возбуждение, среагировавшее на него. Чонгук грубо, беспощадно нарастил темп, сжал до упора плоть так, что вены набухли еще сильнее, не сдержавшись, принялся выдаивать головку. Оргазм оглушил парня на добрую минуту, не меньше. Он содрогался в резких рывках, прижимал ноги друг к другу, старался оттолкнуть жадного Чона. Тот с больным интересом был прикован взглядом к истекающей сперме, казалось, даже не моргал. А после совершил самую главную ошибку… Чонгук опустился ниже и твердо обхватил губами пульсирующую головку, принялся глубоко высасывать оргазменную жидкость и глотать ее, активно шевеля кадыком. Тэхен был уверен, что это убьет его, что привяжет намертво и больше не отпустит ни на следующий день, ни после. Что каждый раз, представляя губы Чона, он будет видеть их именно в таком состоянии: растянутые на его ширине, едва потрескавшиеся и пошло покрасневшие. Ким не представлял, что мог кончать настолько долго, но, когда сперма наконец перестала литься из него, по ощущениям он мог тут же потерять сознание — так вымотался от одного лишь оргазма от простейшей мастурбации.       Чонгук с причмокиванием оторвался, пальцами собирая лишнюю вязкую жидкость в уголках. Он с ухмылкой поднял взгляд и застал полностью растраханного, раскинувшего руки по кровати Тэхена. Тот уже погрузился в крепкий сон, вызванный последней стадией его алкогольного опьянения и полученной негой. Мужчина улыбнулся и аккуратными движениями постарался кое-как натянуть обратно чужие боксеры, пытаясь не сильно тревожить разнеженного Кима. А уж завтра они точно все это обсудят, Чонгук его никуда не отпустит из дома подруги — в этом он был уверен.