Fateful disaster

      Пробуждение сопровождалось безмолвной паникой, сцепляющей корявые пальцы на и без того напряженной мужской шее. Тэхен готов был натурально вопить, драть на себе волосы и горько рыдать с собственной непроходимой тупости. У него натурально спирало легкие от тяжести того груза, который он сам же на себя возложил, потеряв контроль всего на какой-то вечер. Стоило отпустить поводья этих своенравных демонов — и вот вам, пожалуйста, дрочка в одни ворота в первой попавшейся спальне. Да и еще от кого… Тэхен тихо проскулил, упираясь ладонями в бортик раковины. Он и не представлял, что может вот так легко разложить всю свою колоду перед Чонгуком, открывая ему одну карту за другой. Мало того что сначала сам весьма вызывающе привлекал мужчину танцем, не забыв обязательно самым грязным образом потереться о чужой пах, так еще и позволил случиться тому, что случилось, отдался на первой же осознанной встрече с этим человеком. Парень безжалостно оттянул собственные пряди, надувая щеки в тяжелом выдохе ртом. Он не без злости на себя разглядывал в зеркале отражение: к сожалению, каких бы там глупостей он не натворил, таким отдохнувшим его лицо не выглядело в последние годы так уж точно. На удивление свежий тон, слегка сощуренные горящие глаза и припухшие, налившиеся естественным пунцом губы. Это с ним делало сексуальное удовлетворение или все-таки один определенный человек? Ким агрессивно тряхнул головой, отгоняя подобные мысли. Еще ему не хватало словить мнимые чувства на первого же человека, который хорошо к нему отнесся и поддержал разговор. Ну ты же это проработал, Тэхен!       Умывшись набранной в сложенные ладони водой в очередной раз, парень проигнорировал полотенце и позволил прохладным капелькам самим стекать по скулам, отправляться куда-то в зону шеи и оставлять с собой небольшое расслабление — от постоянных воспоминаний в голове в том числе. Что бы он там ни пытался сейчас вбить себе в голову, накрутить, придумать, но тот факт, что он действовал под действием собственных желаний и чувств, был очевиден. Как и то, что ему особенно сильно понравилось… Тэхен вздохнул: от того ли это, что последний парень у него был еще во времена студенческой жизни, или это просто действие Чонгука само по себе? Он вышел из ванной в ту самую комнату, где так ярко кончал и выстанывал чужое имя прошлой ночью. Ким готов был завыть от отчаяния и непонимания, что дальше то делать. Ему ведь еще нужно было каким-то образом покинуть эту домину. А вероятность того, что он встретит где-то по пути Чона, исключать никак нельзя было. Хотя… он же бросил его, сбежав утром, до пробуждения Тэхена. Разве это не самый главный показатель того, что они специально больше не встретятся? Тэхен разочарованно вздохнул, отчего-то внутри затянуло от густой обиды на столь очевидный поступок в стиле «добиться трофея». Он даже мог бы всхлипнуть, не находись он в чужом незнакомом доме. Парень поскорее привел себя в порядок и, бросив последний взгляд на комнату, в которой ему впервые за долгое время было искренне хорошо, направился к выходу на первом этаже. Однако цепкие тиски уже сомкнулись, и, как оказалось, просто так выйти ему не удастся.       Яркая довольная улыбочка возникла из ниоткуда, а рыжие, все так же идеально уложенные волосы вспыхнули перед глазами языками пламени. Лидия приторно демонстрировала все свои выбеленные зубки и не без очевидно проглядывающейся хитрости рассматривала парня с ног до головы. — Доброе утро-о, — растянула она приветствие и хихикнула. — Как спалось? Крепко, наверно? — Доброе утро, — неуверенно ответил Тэхен, бросая взгляд на дверь позади нее и прикидывая, за какое время он сможет до нее добраться, пока в него вцепятся острые ноготочки. — Спалось хорошо, спасибо за гостеприимство, не буду больше задерживаться, чтобы не доставлять неудобств. Он попытался было дернуться в обход хрупкого тела, но со стороны кухни послышался глубокий мужской смех, сливающийся из двух тембров одновременно. Тэхен прекрасно знал, кому принадлежал один из них. Он истерично забегал глазами от улыбающейся Лидии к двери и обратно. Сбежать хотелось безумно. И плевать, что он только что сам размышлял, какой же это ужасный поступок со стороны Чонгука, он просто не смог бы сейчас посмотреть в его глаза, увидеть все те же пальцы и услышать… Услышать и пропасть, потому что именно это сейчас с ним происходило, пока Чон что-то негромко обсуждал с, очевидно, Хосоком на кухне. Тэхен громко сглотнул, что не скрылось от вездесущей девушки. — Послушай, — она придвинулась ближе и едва понизила голос, вылавливая бегающий взгляд, — я, конечно за него готова бороться до последнего. Но только в том случае, если он сам будет заинтересован. А пока, к сожалению, он присел на уши моему братишке с рассказами о каком-то неловком парне. Парне, представляешь? Еще и занимался с ним непотребствами прямо в моем доме! А встал абсолютно счастливый и довольный, как Чеширский кот. Это, конечно, унижает мое достоинство и все такое, в конце концов я самая красивая девушка, которую он мог встретить в своей жизни, но… Не стоит тебе сейчас сбегать, поверь. Тем более! — повысила она голос и вновь вернула себе былую легкомысленность. — Сегодня мы едем в парк аттракционов! — С-сегодня? — все, что смог выдать Тэхен. Он завис в попытках обработать в мыслях полученную информацию, его разрывало от желания броситься: то ли к двери, то ли к так глубоко засевшему Чонгуку. Ким в очередной раз выхватил пролетающий смешок Чона, едва слышимые обрывки его фраз и размеренное постукивание столовыми приборами. — Разве сегодня нам всем не нужно время, чтобы… отойти от вечеринки? — Если ты имеешь ввиду похмелье, то ни за кем из нас подобного не водится. Хосок и Чонгук огромные машины, их алкоголем не проймешь, ну а я… просто умничка! Вот тебе придется немножко потерпеть, к тому же ты обещал поехать со мной, прелесть. — Я же не обещал… — Ничего не знаю! — она махнула ухоженной ручкой и, вцепившись в его предплечье ноготками, с неведомой силой потащила в сторону кухни. — А сейчас завтрак! Тэхен упирался как мог, но, как оказалось, он способен был проиграть даже хрупкой и нежной девушке, что была на голову ниже его. Да, Тэхен, возможно, СМС с акциями в фитнес-клубе приходили тебе не просто так.       Он приложил все усилия, когда Лидия все же втащила его в кухню и, хитро хихикнув, усадила на барный стул рядом с собой. Девушка принялась что-то трещать, высказывать Хосоку за количество выпитого дорого виски и помешивать поставленную перед ней молочную кашу. Тэхен же все это время ощущал на опущенной макушке прожигающий взгляд, чужую заинтересованность и мысленные призывы поднять глаза. Снова утонуть. Киму чертовски хотелось пойти на поводу, хотелось в очередной раз прыгнуть с головой и будь что будет. — Тэхен? — вырвал его из мыслей хрипловатый голос Хосока. — Кофе или чай? Видимо, спрашивал он Кима уже не первый раз, так как все взгляды были направлены в его сторону. В кухне повисла давящая тишина, когда парень наконец осмелился поднять голову, стряхивая отросшую челку. — Кофе, пожалуйста, — он вежливо кивнул. — Ути, Божечки, какая уважительная булка, — хохотнул Хосок. — А какой Вам кофе? С сахаром? — Сделай латте с двумя ложками сахара, — бросил Чон, откладывая полотенце, и под недоумевающие взгляды добавил: — наверно. Тэхену оставалось лишь пораженно вздохнуть и кивнуть: оказалось, что Чонгук был уже куда глубже в нем, чем тот мог представить. Ему отчаянно захотелось поблагодарить его за эту… подсказку? Но стоило Киму в конце концов уверенно вскинуть взгляд в сторону раковины, где тот стоял, как Чонгука и след простыл. Парень несколько раз растерянно моргнул, будто бы от этого мужчина объявился. Но того так и не было, а брат с сестрой продолжали уже неприкрыто сплетничать и посмеиваться. — Эй, Джульетта! — беззлобно усмехнулся Чон. — Твой надутый Ромео в туалете, прямо и направо. Пойди позажимай его, а то он больно сильно дамочку включил. Тэхен благодарно кивнул и с необъяснимо откуда взявшейся уверенностью чуть ли не рванул в сторону указанного туалета. Рядом с дверью он предварительно постучал и, заметив, что та не закрыта на замок, влетел внутрь. Но Тэхен не был бы Тэхеном, если бы он правильно рассчитал силу и не ввалился со всей силы в комнату, рухнув прямо в руки опешившему Чону. Тот несколько секунд пытался понять, что произошло, но парня из рук не выпускал. Казалось, наоборот, его пальцы сильнее сжимались на чужом тепле тела, ногти впивались сквозь одежду в мягкую чувствительную кожу. — Катастрофа, — лишь выдохнул он, заглядывая в распахнутые в удивлении карие. — Иногда я хочу твердо тебе сказать никогда больше так не называть меня… А потом происходит это. — Я обидел тебя? — в лоб выдал он, не позволяя Тэхену даже на сантиметр отодвинуться от пробирающих до внутренностей глаз, от вздмыющейся крепкой подтянутой груди. Взгляд зацепился за то, как с каждым вздохом ткань одежды натягивалась, и проглядывались четко вычерченные мышцы, закругленные линии. Захотелось… узнать. Весь страх вдруг испарился, его заменило чистое любопытство, навязчивые, неправильные мысли. И Ким слишком долго препятствовал им, чтобы продолжать доминировать над своим глубинным «я». Ладонь рефлекторно легла на столь желанное место, под пальцами ощутились ожидаемая твердость, исходящий жар и сорванный выдох от неожиданности действий парня. — Тэхен?       Тэхен слышал, но бессовестно хотел продолжать идти на поводу этих потаенных желаний, отбрасывая все разумные доводы. Отпустил себя уже один раз, что станется со второго? Он без особых промедлений провел ладонью выше, собрал под изгибами в фалангах свободную ткань и коснулся самыми подушечками столь желанного тепла. Чонгук по-настоящему горел, от него исходила изобилующая живым теплом аура. Тэхен готов был поклясться — тому всегда жарко, даже в прохладных помещениях, ведь его тело можно было назвать ходячей батареей. Он рефлекторно сглотнул, вторя выловленным движениям чужого кадыка, тяжело вздрогнувшего от внутренних ощущений. Ким почему-то даже не сомневался, что Чонгук тоже этого желал, что Чонгук ни за что не остановил бы его наглые движения, пробирающиеся уже по крепкой, напряженной шее. Под кожей чувствовались выступившие вены, в глазах предупреждающим сигналом мелькала светодиодная лента, гласящая «НЕ ТРОГАТЬ». Но Тэхен так хотел потрогать все, ощутить каждую клеточку этого сложенного природой и собственными усилиями мужчины, что нервно от этих самых предупреждений отмахивался. Его пальцы скользнули за шею, слегка сжали короткие волосы на загривке, и парень уже настолько не отдавал себе отчета, что готов был потянуть на себя. — Эй, Джульетта! К сожалению, моя сестричка уж больно заинтересована новой жертвой на горизонте, а именно твоим смазливым личиком, так что, что бы ты там ни делал, протирай уголки рта, причесывайся и в машину, кофе выпьешь на месте, Ромео оплатит, — послышался заливистый смех Хосока, а за ним и Лидии, которые очевидно удалились на улицу, к воротам, где была припаркована машина. — Кажется, нам пора, — слегка улыбнулся Чонгук, возвращая себе внимание парня. — Но… я что-то забыл. — Сходить в туалет? — несмело поинтересовался тот. — Это. Чонгук, словно задиристый школьник, чмокнул его в мягкую щеку и уже под собственный смех сбежал к выходу, пока опешивший Тэхен кое-как переставлял ноги. Это действительно какая-то катастрофа…

***

      Теплый запах пожухлых листьев, смоченных легким проливным дождиком, приятно забивал легкие, согревал, одаривал ощущением покоя. Трава уже полностью была примята ярким желто-бордовым покровом, тут и там носились резвящиеся дети, разбрасывающие огромные кучи четкими взмахами теплых ботиночков и резиновых сапог. Где-то в стороне бубнящий себе под нос дворник недовольно оглядывал сие действие, пытался даже ругаться, но какое дело было до какого-то старикашки уже вовсю почувствовавшим этот азарт мальцам? Тэхен мягко улыбнулся и незаметно для других тоже не удержался, пнул носком ботинка несколько листочков, вызывая тем самым столь приятный слуху шорох. На улице было действительно хорошо, и он едва ли не мурлыкал, подставляя лицо под едва ласкающие кожу лучи. Уже не такие теплые и согревающие, но все еще приятные. Расстегнув услужливо натянутую на него ветровку Чонгука, парень нежился от окружающих его условий и продолжал аккуратно поддевать листву под ногами. — Ну что? Куда шлепаем? — обернулся, наконец, Хосок, стоило им войти на основную территорию парка, показав безлимитные билеты. Тэхен на это лишь недовольно фыркнул — он не желал, чтобы Чон так тратился на подарок, на котором вообще-то настаивал сам парень. И как ему вернуть такую сумму? Даже половину он будет отдавать еще пару месяцев… — Я бы не отказался пожрать хорошенько. — Ты всегда не откажешься пожрать, — хмыкнула Лидия, одновременно с братом дернув бровью. Несмотря на то, что у них были разные матери, уж больно идентичны были их повадки и мимика, что не оставляло никаких сомнений в их родстве. — ТэТэ, кисик, пойдем на карусель. Пожа-алуйста… Жалобные глазки настигли его почти моментально, и не успел он даже обработать услышанное, как уже знакомые коготки предупреждающе вцепились в его предплечье. Ким с таким же умоляющим взглядом обернулся в сторону мужчин, надеясь, что ему окажут хоть какую-то поддержку, но те, видимо зная девушка от и до, предупредительно отвернулись и рассматривали что-то уж больно интересное на горизонте. — Вы мне оба будете должны за это, — нервно шикнул Тэхен, уже шагающий за радостной Лидией. — Чонгук натурой отдаст за двоих, — наигранно широко улыбнулся Хосок, за что тут же получил весомую затрещину по темечку. — Да что такого то!       Ким с лицом самого что ни на есть мученика подошел за девушкой, которая уже успела даже места выбрать и, кое-как дождавшись его, помчалась скорее к одной из качель. Ну, хотя бы она выглядит действительно счастливой в этом моменте… Тэхен слабо усмехнулся, пытаясь даже не думать о том, как он может буквально завопить от страха даже от такого безобидного аттракциона. Все ради улыбок этой едва знакомой ему девчушки, которая уже усидеть не могла, все продолжала возиться и, оглядываясь на него, широко улыбаться. Может, и ему стоило расслабиться, раз даже в таком хрупком теле не было ни капли страха. Стоило ему есть в опасно покачивающуюся качель, подвешенную за одни лишь цепочки, как внутри начал затягиваться тяжелый ком ужаса, а когда сотрудник парка еще и крепко пристегнул его, так парень вообще был близок к панике. После одного отчетливого писка машины, карусель резко тронулась, сначала медленно, но набирая все большую и большую скорость. Вскоре Тэхен уже впился ладонями в цепочки так, что впору было их сломать подобным хватом, однако карусель продолжала крутиться, где-то впереди слышался заливистый смех Лидии, визги других посетителей, пока Ким думал о том, что больше никогда и ни за что не свяжется с детьми четы Чон. Ни с авантюрной душой Лидии, ни с подшучивающим над ним Хосоком. Ну к черту такие знакомства. Холодный воздух хлестал по лицу, задувал в уши, перехватывал частое дыхание, пока парень старался справиться с накатывающей паникой от столь высокой скорости. Когда карусель набрала нужный темп, качели с пугающим скрипом отклонились в амплитуде, заметно наклоняясь над землей. Тэхен ощущал, как с его весом, качель выбрасывает особенно сильно, и от того опасность ощущалась так явственно, что он уже едва ли не ногтями впивался в собственную мягкую кожу на ладонях. Он не знал, сколько длилась эта экзекуция, но слезал с качели он с трясущимися коленями и взлохмаченными кудрями под все такую же радостную улыбку девушки. Казалось, ей для счастья больше ничего и не нужно было: лишь взять близких и по-настоящему порезвиться хоть один денек своей жизни. Ни обязательств, ни завышенных ожиданий к ней, только пара билетов и вечно голодный брат. Ким аккуратно улыбнулся ей в ответ, пряча дрожащие руки в карманы, как раз когда к ним подоспели мужчины. Чонгук заметно нахмурился, оглядывая вздрагивающего парня с ног до головы. Не сдержав порыва, он мягко поправил растрепавшиеся локоны, заправил несколько отросших прядей за уши и подошел чуть ближе, одаряя Тэ теплом своего тела даже на таком расстоянии. — Так, Сок-а, следующий ты с ней возишься. А мы пока поболтаем, — он особенно надавил голосом на последнем слове, показывая, что спорить с ним бесполезно.       Крепкая рука по-хозяйски легла на плечо парня, пока Хосок, не сдержав ругательств, потащился за Лидией на какой-то особенно страшный аттракцион, откуда то и дело раздавались вопли. Что ж, он хотя бы еще легко отделался от цепкого внимания развлекающейся вовсю девушки. И абсолютно бесстрашной, как показывал ее выбор мест. Чонгук же, задорно махнув едва ли не побледневшему другу, аккуратно подвел все еще трясущегося Тэхена к лавочке и присел рядом, непозволительно близко для их зависшего статуса. — Что будешь? — пробежался он глазами по окружающим их киоскам. — Тебе не кажется, что уже точно моя очередь платить? Ты и так много на меня потратился, — укутывался Ким в оставшуюся на нем ветровку Чонгука, которая приятно отдавала легким шлейфом мужского одеколона и еще чего-то. Домашнее, парню такое нравилось. — Почему не сказал, что боишься? — резко перевел он тему, особенно внимательно вглядываясь в один из магазинчиков. — Мы же не знали, а я как увидел, как сильно ты вцепился в эти цепи… — Что? — машинально, секундная потеря контроля и абсолютное любопытство. — Волновался. Чонгук приподнялся с лавки, все еще устремив взгляд куда-то в сторону. В его глазах едва заметно мелькнула искра интереса, из-за чего Тэ невольно вскочил рядом. — Что там? — М? — наконец, повернулся мужчина к нему. — Да так, просто воспоминания. Ничего важного. — Ну что там, скажи-и? — как-то наивно канючил Тэхен в попытках углядеть, что так привлекло внимание Чона. В нем играл интерес и… Наверно, желание дать мужчине то, что вызвало такое яркое, хоть и секундное сверкание в его глубоких глазах. Киму чертовски хотелось его повторить, увидеть еще раз. — Ты хочешь сладкой ваты? — Чего? Нет же, просто… Там яблоки в карамели, я когда-то любил, но…       Тэхен, стоило ему услышать цель, уж очень резво направился вперед, выискивая глазами киоск, в котором продавались эти яблоки. Если они заставят Чонгука еще раз так засиять, он хоть весь их ассортимент скупит и останется нищим. Наконец, он нашел его и, остановившись, внимательно посмотрел на меню, пока Чон столь растерянно мялся за его спиной. Обычно столь давящий своей харизмой и мужской энергией Чонгук впервые переступал с ноги на ногу и неловко пытался дергать Тэ за рукав своей же куртки, привлекая его внимание. Он… стеснялся? Ким беззлобно усмехнулся и кинул довольный взгляд через плечо, не забывая заметить в глазах ту самую искорку. — Есть классические, с попкорном, орехами, шоколадом… И еще соленой карамелью. Какие возьмем? — Берите, берите у нас обязательно, самые хрустящие яблоки и плотный слой карамели, — запричитал кассир, завидев потенциальных покупателей. — И кофе обязательно берите, ветер нынче задувает, согреваться надо. Тэхен мягко кивнул продавцу, давая знак, что им нужно время для выбора, и всем телом повернулся к Чонгуку, нервно двигающему челюстью в своих размышлениях. — А ты… ты тоже будешь? — Конечно, и кофе возьмем, я ведь так и не позавтракал. — Точно, — куда более уверенно кивнул Чонгук. Казалось, забота о Тэхене придавала каких-то неведомых ранее сил. — Тогда, может, до более съестных киосков дойдем? Там вроде были по пути сэндвичи, сосиски там… — Ну уж нет, Чон Чонгук, я хочу яблоко, — наигранно надулся Тэ. Отчего-то он не сомневался, что эта легкая уловка без вопросов сработает на нахмурившемся мужчине. — Давай-давай. Я себе возьму с поп-корном, а ты?.. — С соленой карамелью, — пробубнил тот, делая вид, что он вообще-то ни капли даже на заинтересован. Ну разве что чуть-чуть, потому что, когда Тэ выбрал им кофе и приложил к терминалу карту, в мужских глазах блеснул огонек. И направлен он был даже не на яблоки в этот раз. Ким невольно повел плечами, ощущая на себе столь внимательный взгляд. — Сказали, будет готово через пять минут, — чуть отошел он от киоска. — Я взял нам еще чуррос, будешь? — Буду, — не без удовольствия кивнул Чонгук, размышляя о чем-то своем. — Знаешь, будь моя воля, мы бы могли оставить рыжую бестию на ее любимого братика и сбежать отсюда. — Он нам этого никогда не простит, — улыбнулся Тэ. — Я как-то это переживу, знаешь. — Ты так говоришь, потому что ты следующий на очереди ее когтей? — сощурил нос в улыбке парень. — Не переживай, все пройдет быстро и почти безболезненно. Под возмущенный вздох Чонгука Ким подошел ближе к продавцу, забирая их заказ, и с довольной улыбкой обернулся на мужчину. Тот отчего-то особенно прищуренным взглядом смотрел прямо на него, заглядывал в карие глаза и искал в них какой-то свой ответ. Они так и зависли на пару секунд: Тэхен, еле-еле удерживающий все в своих длинных пальцах, и Чонгук, расплывающийся в самой мягкой улыбке, которую парень только видел. Флер быстро спал, и Чон сорвался с места, забрал из рук смущенного до краски Тэ почти все, перенося их заказ на ближайший столик.       Следующие несколько минут они провели в тишине, хрустя действительно сладкими, свежими яблоками, иногда мыча от удовольствия и запивая все это горячими напитками. Оба даже не представляли, куда пропали брат с сестрой, и вообще в порядке ли они после испытаний, устроенных Лидией. Сейчас было лишь общество друг друга и невероятно вкусный, по-настоящему осенний перекус. Чонгук подцепил чуррос с картонной подложки первым, о чем тут же пожалел: подул легкий ветер, и вся сахарная пудра, что была сверху, полетела на его черную одежду, оставаясь присыпкой на его груди. — Твою ж… — пробубнил он, но тут же завис на добрую минуту, не меньше. Тэхен впервые так заливисто и беззастенчиво рассмеялся рядом с ним, отчего сердце забыло, каковы вообще его основные функции. Вместе со всем телом Чона замерло, прислушалось, впитывая этот глубокий, пробирающий до мурашек юношеский смех. Тэхен смеялся над растерянностью Чонгука, слегка откидываясь всем корпусом назад и придерживая себя за живот, пока мужчина тонул, бессовестно погружался еще глубже, чем вообще мог себе представить. Цепкий взгляд выхватывал ровный ряд зубов, широко растянувшиеся уголки, легкую угловатость улыбки и, конечно, ярко блестящие в этот самый момент глаза. Пока Чонгук самолично сдавал все свои полномочия одной лишь этой улыбке, рядом возникли брат с сестрой. Хосок посмотрел на ухахатывающегося Тэ, как на умалишенного, а потом перевел взгляд на еще более странного Чона. — Смотри, как они по нам соскучились, — махнул он рукой девушке. — Даже с ума сошли от тоски. Больше нельзя оставлять их одних, понимаешь? — Даже не думай, — сквозь смех предупредил пришедший в себя Тэхен. Он больше даже под прицелом не потащится вдвоем с Лидией. Не-а, ни за что. Парень предупредительно кинул взгляд в сторону девушки, но та уже хитро разглядывала его. — О нет… — Лидия, — резко окликнул ее Чонгук, — моя ведь очередь, верно? — Но я… — Ну ты разве оставишь меня без веселья? — нахмурился он, слегка двигая все оставшиеся чуррос в сторону Тэ. — Куда ты там еще хотела? Лидия счастливо пискнула и, ошарашивая их всех ультразвуком, утянула на этот раз Чонгука за собой. Хосок довольно фыркнул и сел на лавочку, где прежде восседал Чон. — Чуть не вывернуло, чтоб я еще раз согласился на подобное. На Новый год, умоляю, не дарите ей ничего подобного… Моя пенсионерская душа подобных мувов не выдерживает. — А хлестать виски выдерживает? — на хорошем настрое поддел его Тэ, притягивая еще ближе к себе чуррос. — Будешь? — Не, меня пока мутит, черт ее подери. Ну почему из всех возможных мне досталась именно эта сумасшедшая дамочка? Могла быть обычная миленькая девочка, которую старший брат защищает ото всяких мудаков и таскает за уши ухажеров. — А с ней?.. — Мне кажется, тут скорее в опасности любой, кто окажется рядом со мной… — Даже Чонгук? — Ну уж нет, не приписывай Гука в ряд моих ухажеров. Во-первых, он не в моем вкусе, во-вторых, у него все мысли забиты одним мальчишкой, с утра до ночи только и балаболит, фотки показывает еще, откопал ведь где-то… Такой себе маньячелло. — Мальчишкой? — как-то настороженно переспросил Ким. — Я тебя умоляю, не притворяйся, что не понимаешь. Ты лучше вот что мне скажи, — Хосок с наихитрейшей улыбкой повернулся к нему всем корпусом, — понравилось? — Ч-что? — Ваш веселый вечерок, что еще! Жаждешь продолжения? Чонгук-и в этом плане мне совсем ничего не рассказывает, нам с сестренкой остается только догадываться, чем именно вы там занимались, сопоставляя спящего тебя и особенно довольную рожа Чона. Тэхен задушенно вздохнул, поперхнувшись глотком кофе. Его взгляд тут же выхватил Чонгука, который отошел с девушкой не так уж и далеко и, пока стоял в очереди, то и дело оборачивался в сторону столиков. Тэхен жаждал? И ему бы отчаянно хотелось ответить отрицательно, покачать головой и посмеяться с глупостей, которые продолжал заговорщически шептать ему Хосок. Но что-то внутри просто не позволяло: может, потому что Тэ так и не научился врать?

***

      Очередной громогласный чих разнесся на всю квартиру, очевидно тревожа и соседей в их долгожданные выходные. Непутевый жилец то и дело продолжал сотрясать стены своим нескончаемым кашлем, сморканием и чиханием. И ему бы в пору спуститься вниз хотя бы за новой упаковкой бумажных платков и пакетиков, ставящих на ноги за день-два, но пока Тэхен не находил в себе силы даже перевернуться на другой бок, продолжая мерзко булькать отходящими мокротами. Кто же его тянул поехать на работу в футболке и легком бомбере, когда на улице опять предсказуемо начались нескончаемые ливни? Поверил, называется, в себя, горячий парень. С самого утра Ким проснулся в подобном состоянии и не мог осилить даже дорогу до кухни, чтобы поставить чайник, что уж говорить про аптеку. Его всего сотрясало ознобом, из-под тяжелого одеяла торчала только макушка, а тело придавило особо ощутимой слабостью. Парню даже хотелось позорно захныкать, покапризничать, да не перед кем ведь было. Родителям не то чтобы было до него дело, стоило ему переехать, а больше… Все-таки существование отшельника давало свои плоды, и в такие моменты слабости Тэхена даже некому было пожалеть и по-настоящему посюсюкаться. Он в очередной раз всхлипнул носом и уже хотел было уснуть, лишь быть хоть немного становилось легче. Как там говорят, организм во сне лечится? Вот пусть и лечится народным средством, надоел он уже. Стоило Киму устало прикрыть глаза, как телефон, оставшийся где-то под подушкой, настойчиво отдал в голову вибрацией. И Тэхен бы и продолжил его игнорировать, если бы он не продолжал то и дело с раздражающей периодичностью выдергивать его из тяжелой дремы. У парня буквально не оставалось сил даже напрячь глаза и разглядеть, что там за срочность, да и он подозревал, что его в очередной раз дергают с работы каким-нибудь невероятно важным проектом. И Ким не был бы собой, если бы в конце концов не полез смотреть уведомления через силу: а вдруг и правда важное?       Выкрученная яркость экрана ударила по глазам и вискам, и парень чуть ли не захныкал от боли. Издеваются над ним, а он даже высказать этого никому не может. Тэхен кое-как сощурился и все же смог сфокусировать взгляд на раскрытых уведомлениях. И тут же застыл, подбираясь на локтях. Абсолютно все открывшиеся ему уведомления пришли от одного столь красиво перекатывающегося на языке имени. Тэхен постарался сосредоточиться на написанном, открывая диалог. jeon.jungkook катастрофа почему не отвечаешь на звонок? работаешь? тэхен?.. я тебя чем-то обидел? возьми трубку, пожалуйста, мы поговорим ну же, куда ты пропал? тэхен, прошел целый день, я правда переживаю что я сделал не так? ответь, как будет возможность, пожалуйста Тэхен расстроенно поморщился: отчего-то внутри завозилось червячками дискомфорт лишь от одной мысли, что он заставил Чона переживать. И тот ведь искренне пытался с ним связаться, действительно волновался, за что Киму было искренне стыдно. Но что уж тут поделаешь, если он весь день проспал, и лишь иногда кое-как возвращался помутненным сознанием в реальность? Парень тяжело вздохнул, хрипя от мокротного кома в горле.

taetae.kim

если я скажу прости, простишь?

Сообщение было прочитано моментально, словно Чонгук только и делал весь день, что сидел в их переписке и ждал хоть какого-то ответа на его вопросы. От этого совесть Тэхена начала взывать к нему еще больше, от дискомфорта он медленно завозился под одеялом. jeon.jungkook тэхен, все в порядке? что-то случилось? тебе нужна помощь?

taetae.kim

нет нет, прости за беспокойство

я лишь немного приболел

спал весь день, вот и не слышал звонков

простишь?

Для Тэхена было так важно, чтобы Чон не держал на него никакого зла, что он готов был хоть весь вечер просить и объясняться, пока его организм не решит в очередной раз вырубиться и отдать себя в руки беспокойного отдыха. Тот на несколько секунд замолчал, то набирая, то стирая сообщение, и Ким уже было подумал, что сейчас его ожидает гневная тирада, вещающая о том, как он всех разочаровал. jeon.jungkook что ты ел сегодня? какие лекарства есть? напиши адрес, я все привезу Тэ слабо поперхнулся в попытках осознать прочитанное. В глазах что-то предательски защипало, а несчастное сердце наивно понадеялось на то, что Чонгук действительно приедет, просто побудет рядом и, может, даже позаботится о нем. Киму так сильно хотелось, чтобы он проявил к нему мягкую нежность, аккуратную ласку, коих парень уже очень давно не получал. По началу Тэхен сомневался, написать ли Чону адрес, в конце концов тот так и не знал номер квартиры и не смог бы его найти самостоятельно. И стоило ли его пускать к себе? Ким не мог противостоять своей плаксивости. И желанию увидеть Чонгука тоже…

taetae.kim

я не очень хорошо себя чувствовал, поэтому не ел пока

jeon.jungkook пока??? ким тэхен, ты видел вообще время? какие лекарства ты пил? что нужно привезти еще?

taetae.kim

пока не пил

jeon.jungkook катастрофа, сначала я вылечу тебя а потом конкретно так побью, чтобы запомнил Тэхен через силу улыбнулся, сразу представляя в мыслях надутые губы злящегося Чонгука. Может, стоило иногда и повредничать, чтобы тот так реагировал? Парень скинул Чону геолокацию и от наступающей слабости вновь откинулся на подушку. Сил не хватало, а потому помощь от Чонгука была сейчас очень даже кстати. В полудреме Тэ попытался разглядеть пришедшее сообщение. jeon.jungkook заезжаю за продуктами, в аптеку и мчу к тебе пожалуйста, уж не умри от голода за это время Тэхен вновь улыбнулся одними уголками и погрузился в беспокойный сон.       Очнулся он, когда домофон надрывался уже с пару минут. Еле-еле выныривая из глубокой пелены жара, Тэхен осторожно поднялся, голова продолжала безбожно гудеть, а конечности и вовсе дрожали крупными волнами. Ким кое-как добрался до трубки домофона и, даже не спрашивая, нажал на кнопку. Трясущимися пальцами он подхватил ключи и открыл дверь квартиры, в ожидании уставился на лифт, который, судя по звукам, уже поднимался — Чонгук особенно торопился. Уже через полминуты он уверенно шагнул в подъезд, поймал взглядом едва склонившегося от слабости Тэ и осторожно подтолкнул его обратно в квартиру. — Ты почему стоишь тут? Даже не накинул ничего, сумасшедший, — запричитал он, перекладывая пакеты в одну руку и с особой нежностью вел его вперед, оставляя теплые пальцы на пояснице. — Боже, трясешься весь. Еще и не ел толком… Чон закрыл за ними дверь, проверяя незнакомый замок несколько раз, и нашел глазами кухню. Он прошел туда, уложил пакеты на диван и начал забавно озираться по сторонам. Тэхен, поспешивший на помощь потерянному мужчине, прошаркал к комнате и хлопнул по выключателю. Споты резко осветили комнату, из-за чего парню пришлось недовольно зажмуриться, в виски ударило звоном. — Так, ты чего тут встал? — Тэхен удивленно захлопал глазами, уставившись на недовольного Чона. — В кровать быстро. И, ради всего святого, надень теплые носки и кофту, тебе надо пропотеться. И только сейчас до Тэ дошло, в каком вообще виде он стоял перед этим мужчиной. Тот, несмотря на поздний час, выглядел как всегда прекрасно, одетый в повседневную одежду, но с легкой укладкой, свежим тоном лица и приподнятым духом. Чего нельзя было сказать о больном Киме… Тот мало того, что, вероятно, был весь бледный, взмокший, трясущийся, так еще и от него явно исходил не самый лучший запах после такой парилки от организма. Кудри абсолютно точно были похожи на неисправимое гнездо, а под глазами залегли тяжелые мешки. Парень в отвращении поморщился, не представляя, как вообще Чон смотрит на него и не сбегает в сию же секунду. — Тэхен, — вновь позвал тот, смягчаясь во взгляде и подходя чуть ближе. — Давай ты сейчас ляжешь, чтобы не тратить силы, предварительно надев какую-нибудь толстовку и обязательно носки, хорошо? Я пока подготовлю лекарства и на быструю руку какой-нибудь суп, чай крепкий, а то ты бледный весь, нам тут обмороков не надо. Договорились? Как только все доделаю, приду к тебе, если успеешь уснуть снова, разбужу. Тэхен, хлюпая носом, неуверенно кивнул и прошаркал в сторону спальни. Хотелось находиться рядом с Чонгуком и получать хоть какое-то умиротворение от его уверенных действий, перекатывающихся под тканью мышц, легких бормотаний под нос. Но сейчас он заботился о нем. И Киму до щемящего сердца не хотелось этого упустить из-за своей упрямости. Кое-как отрыв длинные вязаные носки, которые ему еще когда-то давно отправляла посылкой бабушка, и толстовку, он послушно оделся и вновь спрятался под одеялом. Темная макушка изредка дергалась, когда он хлюпал носом или возвращался к мерзкому, бурлящему кашлю. Стоило ему зайтись в приступе, как с кухни разносилось взволнованное причитание, а потому уснуть стало намного легче. Даже эти размеренные звуки успокаивали раздрай и наступившую плаксивость — Тэхену было так плохо, но теперь он мог довериться кому-то. Сознание вновь погрузилось в дрему, сквозь которую можно было услышать постукивание ножом и шуршание какими-то упаковками.       Теплые пальцы мягко касались кожи головы, протягивали между фалангами запутанные пряди, осторожно царапали ногтями, забирая с собой то отвратительное гудение в висках, которое преследовало Тэ весь этот проклятый день. Он медленно приоткрыл глаза, тут же жмурясь с силой — Чонгук сидел рядом с ним и смотрел на него. Так… внимательно. Киму хватило всего секунды, чтобы осознать, насколько пробирающим до самого нутра был этот взгляд, насколько цепким ко всем его мелочам. И ему в пору бы завыть, представляя, как он мог выглядеть после подобного неспокойного сна, но Тэхен лишь аккуратно вновь распахнул веки. — Просыпайся, катастрофа, — так мягко, ласково, что где-то под ребрами защемило все пространство, сжалось в тугой хватке новых ощущений. — Тебе нужно покушать, давай, аккуратно. Чонгук помог ему приподняться и тыльной стороной ладони проверил температуру его лба и щек. Немного нахмурившись, он все же не подал сильно виду и придвинулся ближе, взял тарелку с прикроватной тумбочки и хитро улыбнулся. — Ну что, будешь есть с ложечки? — Не дай Бог, — пробубнил хриплым голосом Тэ. Он подтянулся на локтях и все же забрал тарелку из рук мужчины, хотя, признаться честно, уж очень хотел еще больше заботы с его стороны. Может, и стоило согласиться, притворившись великим мучеником, что в принципе не было особо далеко от правды. — Ты так и будешь смотреть?.. — Пока не съешь, сколько сможешь, — кивнул Чон, на что получил тяжелый вздох. — Не любишь есть при других? — Не люблю выглядеть вот так, — он обвел взглядом себя, — при тебе. — Вот так?.. Не понял. — Ну знаешь ли, — Тэхен не без удовольствия закатил глаза, стоило ему залить в себя первую ложку. Суп оказался невероятно вкусным и, главное, горячим, домашним, — я не то чтобы модель сейчас точно. — Ты прекрасный, — как-то слишком тихо, опустив взгляд, произнес себе под нос Чон. Он продолжал поглаживать ногу, спрятанную под одеялом, вызывая у парня натуральные мурашки. И одна эта незамысловатая реакция кричала — не врет. Тэхен продолжил есть в тишине, иногда отвлекаясь на незамысловатые касания сквозь одеяло, что не могло не греть внутри, вызывать пресловутых бабочек. Или в случае с Чонгуком это были самые настоящие шмели? Большие такие, громко жужжащие. Но добрые — как Чон.       Киму понадобилось несколько минут, чтобы хотя бы осилить половину тарелки, и, ощутив слабость в руках, он все же отставил тарелку обратно на тумбу и виновато посмотрел на тут же вскинувшего взгляд Чонгука. — Не можешь больше? Ничего, главное, что пока хоть что-то поел. Давай, нужно выпить лекарства, закапать носик твой несчастный и снова ложиться. Теперь сон должен быть спокойнее. — Чонгук? — внутри Кима внезапно зародилось такое волнение, что он просто не смог сдержать порыв. — А ты… уедешь? Чон поймал его взгляд, высматривая что-то важное для себя в этих глубоких карих глазах. Сейчас они выглядели более блеклыми, уставшими, но Чонгук все же жадно пожирал эту древесную теплоту радужек. Вообще-то ставших самыми особенными для него всего-то меньше, чем за месяц. Прошло уже несколько недель после того, как Чонгук не сдержал свое животное нутро, не остановил пьяного Тэ и позволил им обоим оторваться, не думая о последствиях. И каждый день он не мог перестать думать об этом: о идеальном для него, слегка подсушенном юношеском теле с острыми косыми мышцами живота, о бездонных глазах, так красиво прикрытых в истоме, о сухих от частых вздохов и вырывающихся стонов губах… Губы особенно тревожили сознание Чонгука, любая встреча с Кимом заканчивалась едва ли не катастрофой, когда мужчина уже хотел было послать все и вкусить его. Форма необычная… Да и сам Тэхен весь по себе — необычный. Через несколько дней Чонгук признавал — дело не в «особенной форме губ», не в обычном интересе «а как это будет?». И, к сожалению, он бы соврал, если бы не сказал, что в этот раз оказался чертовым трусом. Еще и трусом, который все же велся на поводу своих внутренних желаний. Вот и сейчас он, как-то коротко выдохнув, решился — не откажет. Чонгук мягко улыбнулся уголками и потрепал отросшие кудри. — Ну куда мне ехать, пока ты на ноги не встанешь? Подскажешь только, где могу найти плед какой-нибудь? На кухне прохладно. — Н-на кухне? — нахмурился Тэ, красноречиво кидая взгляд на пустующую половину его слишком большой для одного человека кровати. — А где… еще? Чонгук тяжело сглотнул, наблюдая за тем, как надувается нижняя губа парня. Тот словно готов был расплакаться от этих тупых вопросов и веником выгнать взашей этого тормоза. Чон вздохнул, пытаясь вскинуть в голов, сможет ли он держать себя в руках, если окажется в одной кровати с Кимом. В конце концов, они просто будут лежать на разных сторонах, так? Для спокойствия очень уж слабого Тэхена сейчас. Чонгуку натурально казалось, что стоит ему что-то сделать или сказать не так, и парень по-настоящему расплачется, обидится — таким уязвленным он казался в этот самый момент. — Да, ты прав, — на ходу начал выдумывать Чон, — а вдруг у тебя температура поднимется, а я не услышу? Мне стоит… стоит остаться здесь! В карих напротив сверкнула огонек, вновь погружая их больше в теплый, коньячный цвет. Чонгук же только сейчас осознавал, насколько он встрял: в голове промелькнула шальная мысль, что за эту радость он готов сделать все, о чем только подумает Тэ.       Тэхен, будто бы не лежал только что при смерти, довольно резво завозился и отодвинулся ближе к стенке, позволяя Чону лечь на только что освобожденную им половину. Мужчина неуверенно помялся, но все же взял себя в руки и, поднявшись с кровати, резким движением стянул с себя водолазку и принялся снимать штаны. И Тэ соврал бы, если бы сказал, что не почувствовал впервые за этот день самый настоящий голод. В животе даже предательски заурчало, что вызвало беззлобную усмешку мужчины. Тэхен, проклиная реакции своего тела, а главное сознания, недовольно зарылся по самый нос в одеяло и лишь глазами стрелял в особенно спортивное, не лишенное крепких мышц тело перед ним. Оставшись в одних боксерах, Чон залез в кровать, матрас надсадно продавился под весом его тела — он не привык даже к тому, чтобы на него заваливались целых два человека. Чонгук удобнее улегся и, подложив одну руку под подушку, поймал на себе внимательный взгляд хитрых глаз. — Ты чего это? — с подозрением уточнил он, видя, как щурятся карие. Это его сразу вернуло в воспоминаниях в один момент, когда Тэ так же соблазнительно опускал верхнее веко и смотрел исподлобья. Когда танцевал, терся о его мышцы своим более стройным телом и глубоко дышал. Чон едва заметно зажмурился — хватит, Чон. — Катастрофа? Все в порядке? Из-под одеяла раздалось неуверенное мычание, а взгляд стрельнул в подтянутую грудь, острые ключицы и всегда, черт их побери, стоящие соски. Чонгук ненавидел эту… деталь. Ну вот у всех мягкие и с красивыми ореолами, а у него вечно чувствительные. Было очевидно — Тэ тоже заметил эту черту, отчего-то закашлявшись в очередном приступе. — Тэхен? — разволновался мужчина. — Ты всегда был горячим, — приглушенно донеслось до него сквозь покров из одеяла. — Ну в смысле… твое тело. Ну блин, в плане… — Я понял, — расплылся в улыбке Чон, когда Тэ перестал кашлять. — Во всех смыслах я горяч. — Угу. — А ты замерз? — вырвалось прежде, чем обдумал. — Замерз, — для убедительности вздрогнул Тэхен. — Очень.       Чонгук медленно придвинулся и, пытаясь не отдавать отчета своим действиям, руками вытянул у Кима край одеяла, забрался под него, оказался слишком близко. Непозволительно настолько, что даже так Тэ уже ощущал жар его тела. Но когда он довольствовался малым? Парень хлюпнул носом, как бы показывая, то он тут больной и вообще ему все можно, и уверенным движением подвинулся сам, сложил руки на внушительном корпусе и уткнулся лбом в крепкую грудь. В нос ударил уже знакомый столь пленяющий запах свежести, чего-то близкого к аромату дождя и чистого белья. Тэхен, забываясь, крепко затянулся этим шлейфом — несмотря на непрекращающийся насморк, тело пахло так ярко для него. — Тэхен, — дрогнувшим голосом окликнул его мужчина, — тебе нужно еще поспать. После лекарств лучше отдыхать. Тэхен недовольно вздохнул и уже увереннее прижался к тяжело дышащему телу. Казалось, это у Чонгука сейчас забитые легкие и нос, а не у простывшего Кима, так грузно вздымалась его грудная клетка и гуляли плечи. Тэ, все еще поглаживая пальцами четкие черты мышц, поднял голову. Его все еще прищуренные глаза продолжали упорно ловить чужой взгляд. Киму так хотелось… побыть вредным, сделать что-то для себя, просто потому что слабое состояние позволяло капризничать. Без задней мысли он широким касанием ладони ощутимо провел вверх: от мышц пресса к объемной груди, едва задевая подушечками острые соски. Чон рвано выдохнул, подчиняясь столь нужным ему все это время касаниям. — Тэхен-а… Спать. — Я греюсь. Парень плотно уткнулся лицом в шею, подтянувшись на руках. Под губами ощущалась плотно выпирающая вена, и Тэхен позволил себе сухим касанием провести вдоль нее выше, оставляя короткий выдох на линии челюсти. Чонгук невольно опустил голову, едва ли не поддаваясь запретному влечению. Хотя какое она тогда запретное, если Тэхен в его слабости тянулся именно к мужчине? Не прогонял, не отказывался, а сам едва ли не всем телом залезал на него, чтобы согреться от его тепла. Был бы у Чонгука шанс, понял бы он, что это его путь, и он отдал бы Киму абсолютно весь жар, что был в нем, согрел навечно. Мужчина аккуратно склонился, придвинулся еще ближе, так, что их губы едва ли не касались друг друга в совсем невинном поцелуе. — Я б-болею, — печально прохрипел Тэхен. — Я тоже. Ким нахмурился, недоверчиво поведя взглядом. — Что ты имеешь ввиду? — Внутри меня постоянно желание, которое я не в силах позволить себе. И от того я схожу с ума. — Почему же ты не можешь позволить? — Боюсь упустить, а потому выбираю хотя бы смотреть издалека. — Я могу как-то тебе помочь?.. Тэхен невольно смочил губы, медленно проведя по ним языком. Он продолжал смотреть прямо в широко распахнутые, почти черные в своей глубине глаза. Они по-настоящему пленили, видимо по-другому и быть не могло.       Чонгук резко выдохнул и опустился на влажные губы, совсем аккуратно смял их своими, можно было даже сказать, девственно поцеловал его. И Тэхен чертовски вкусно прижимался ближе, всем телом пытался слиться с ним и надрывно всхлипывал, ведомый каждым мягким касанием. Рука Чонгука уже уверенно прошлась по изгибу тела Тэ, добралась до его бедра и резким движением закинула его красивую ногу на свое бедро. Так было еще ближе, еще теплее. Мужчина оторвался от его губ и ласковым, едва ощутимым движением поцеловал в лоб, прикрывая глаза. Теперь они оба уснут спокойно, в этом он был уверен.

***

      Тэхен волновался: он уже в сотый раз оглядывал квартиру, проверял, все ли он вычистил, везде ли отдраил до идеала. И неважно, что Чонгук приезжал к нему в момент болезни, когда квартира была в полном раздрае, как и ее хозяин. Но сейчас, когда он сам пригласил его в жесте благодарности за заботу, Киму как никогда хотелось сделать все правильно. Квартира должны была быть чистой, ужин вкусным, а он… желанным? Да, Тэхену очень хотелось замять все сомнения между ними и решить, наконец, в каком статусе они хотят оставаться друг для друга. И хоть эти неловкие переписки и урываемые взгляды на встречах порождали целый апокалипсис внутри него, ему так сильно хотелось добиться какого-то понимания. Поэтому он около часа выбривался везде, где только можно было, подбирал белье и одежду, наносил мягкий крем со сладким ароматом и укладывал волосы, оставляя несколько прядок на лбу — ему нравилось, когда Чонгук нежно убирал их с лица. Сегодня он будет самым соблазнительным, выводя Чона на чистую воду.       Приглашая Чонгука, Тэ немного волновался. Ему хотелось отблагодарить мужчину за то, что тот добрых четыре дня возился с ним, как с самым настоящим ребенком, и делал абсолютно все для Кима, даже когда тот уже мог сам принимать лекарства и даже делать себе чай слегка подрагивающими пальцами. Но Чон не оставлял его одного, трясся над ним, словно наседка иногда, а по ночам ни разу не уезжал. И, пока, как тот думал, Тэ засыпал, мужчина оставлял фантомные поцелуи на его плечах и макушке, аккуратные касания на талии сквозь ткань домашней одежды. Тэхен в последний раз осмотрелся вокруг, довольно кивнул, бегая взглядом по сервировке на столу, и стряхнул с темной рубашки несуществующие пылинки. Поразмыслив еще немного, парень расстегнул две верхние пуговицы, убедился, что ключицы и шея теперь заигрывающе открыты и уверенно усмехнулся. Чонгук писал, что уже выехал, поэтому от какого-то необъяснимого волнения Ким то вставал, то садился, то бродил из кухни в коридор, боясь пропустить звонок домофона. И когда он все же раздался, Тэхен едва ли не с замиранием сердца нажимал на кнопку. Он тут же открыл дверь и, как и прежде, с широко распахнутыми глазами стоял переминался, на пороге в ожидании лифта.       Чонгук вышел с самой довольной улыбкой, отчего-то столь уверенный и сильный духом, что у Тэ дыхание спирало. Мужчина мягко улыбнулся ему и уже знакомо подтолкнул хозяина в его квартиру. — Опять простудиться хочешь? — А ты будешь так же заботиться? — не без флирта стрельнул глазами через плечо Тэ. — Разумеется. Но очень быстро поседею, — усмехнулся тот, стягивая ботинки и, наконец, позволяя себе обласкать взглядом парня. Он медленно, мучительно вел зрачками по крохотной родинке на носу, широким губам, открытой юношеской шее и острым ключицам и все ниже и ниже, пока… Тэхен невольно втянул живот, отмечая, куда потянулся взгляд Чона. Казалось, не он один по вечерам гонял по стенкам черепной коробки навязчивую мысль об общих воспоминаниях. И о том, как сильно это хотелось бы повторить. — Ты невероятно красивый… — Спасибо, — скромно кивнул Тэхен и жестом пригласил в кухню. — Как я и говорил, мне следует поблагодарить тебя за помощь, и еще ты снова сильно потратился на лекарства и продукты, поэтому… Вот.       Чонгук прошел на кухню первым, осматривая уже сервированный стол: два высоких бокала, закрытая бутылка белого вина, аккуратно разложенная нарезка и даже уже выложенные, исходящиеся ароматом и жаром мясные стейки. Мужчина голодно сглотнул, пока Тэ неловко уселся с одной стороны стола на диван. — Это ты все… для нас подготовил? — Ну да, — довольный реакцией кивнул он. — Приятного аппетита и спасибо тебе! Чон не без удовольствия осмотрел стол еще раз, придвинулся ближе и уверенным движением подхватил штопор и открыл бутылку. Тэхен с хитринкой в глазах наблюдал за тем, как мужчина разливает напиток по бокалам, как уважительно поднимает свой и легким звоном отбивает другой. Стоило ему сделать несколько глотков, и Ким залип, глубоко упал, лишь наблюдая за тем, как горячо двигается четко вычерченный кадык. Внимательные взгляды не укрылись от довольно ухмыльнувшегося Чона, но тот не подал вида, начал аккуратно разделывать кусок мяса, легка мыча от неповторимого вкуса. Нужно было отдать должное, даже в этом Тэхен оказался хорош, а как говорится, каков человек на кухне, таков и… Чонгук слегка подавился, выбрасывая из мыслей уже знакомый образ с закатывающимися от удовольствия глазами и распахнутыми губами.       Некоторое время они смогли унять свои порывы и просто спокойно наслаждались приготовленной едой, вином и закусками, переговаривались о каких-то отстраненных вещах и постоянно улыбались друг другу. Тэхену было так комфортно, тепло, словно так всегда и должно было быть, словно с Чонгуком это место становилось по-настоящему домом. И отчего-то становилось печально от одной только мысли, что Чону всегда надо будет куда-то уходить. А может однажды он уйдет, более не вернувшись? Ким заметно поник, разгоняя одну небольшую мысль в целый ворох переживаний. Не могло же ему показаться столь увлеченное внимание со стороны Чонгука? Тот продолжал смотреть, не отрываясь, и все время одарял его едва заметными действиями, так и кричащими о заботливом и вежливом отношении. — Катастрофа? Все в порядке? — попытался поймать его взгляд Чон. — А? Да-да, прости, отвлекся немного, — слабо дернул он губы в извиняющейся улыбке. — О чем задумался? — Просто хороший вечер, — скорее сам для себя кивнул он. — Тэхен-а, обманываешь ведь, — Чонгук чуть наклонился, нависая над столом, и успокаивающе коснулся теплой мягкой щеки. Он продолжал ласково поглаживать большим пальцем кожу, пока Тэ внутренне приходил в себя, возвращался к гармонии с мыслями и страхами. Заметив, что у того уже более спокойный взгляд, Чон вернулся на свое место. — Ну так что? — А мы можем сегодня… так же полежать, как тогда? — не обдумывая лишний раз, бросил вдруг Ким. — Мне снова… холодно. Чонгук вдруг расплылся в широкой улыбке, показывая парню те самые, горящие в памяти передние зубки. Черт возьми, Тэхен готов был задавать еще тысячу глупых вопросов, если это даст ему еще десяток, сотню подобных улыбок. Они особенно сильно зудели чем-то горячим, приятным в самых ребрах, оборачивались вокруг костей, заполняли вены. — Как когда? — он толкнулся языком в щеку. — Ну… на больничном же? — А я думал, как на вечеринке.       Тэхен на несколько секунд исподлобья уставился на посмеивающегося Чона, вообще-то обдумывая, как бы получше ему сесть на эти обтянутые джинсами брюки и утянуть мужчину в страстный поцелуй. Заставить его положить руки на свои ягодицы, ощутить ответное желание и возбуждение. И вообще-то неужели он уже не подчинялся такому количеству своих шальных мыслей, что страшно было представить? Одной больше, одной меньше — подумаешь. Ким плавно поднялся на ноги, откладывая приборы, и, покачивая бедрами, подошел ближе, встал над душой наблюдающего за ним мужчины и нагло потянул его за руку. Чонгук отчего-то слишком послушно встал и медленно пошел за ним, не отпуская ни на секунду чужого цепкого взгляда. В спальне Чон первым сел на край кровати, когда Тэхен решил исполнить все свои потаенные желания. Он слишком резко перекинул ногу и верхом уселся на чужие бедра, тут же ощущая уверенную хватку на талии. — Ниже… — прошептал совсем на ухо Тэ, спускаясь губами к привычно пульсирующей вене на шее. Чонгук, довольно хмыкнув, медленно переместил ладони на ягодицы, внезапно сжал их пальцами так, что чувствительная кожа предательски заныла. Но Тэхен, несмотря ни на что, не готов был отказаться от подобных ощущений. Парень сухими губами вел вдоль шеи, вдыхая столь полюбившийся всего за несколько встреч запах, и незаметно для себя аккуратно двигал в коротких волнах бедрами, вызывая чужое возбуждение. Игривая нотка все сильнее захватывала его — пока Чон старался вновь поймать его взгляд, Тэ в порыве прикусил кожу на переходе от шеи к плечу, и Чонгук рвано выдохнул. — Катастрофа, мы на больничном не так лежали, — усмехнулся мужчина, с довольной улыбкой притягивая его еще ближе. Тэхен слишком ярко ощутил, что тот начал наполняться возбуждением. И это заводило его еще больше.       Ким слегка отклонился, когда Чонгук еще раз попытался шепотом привлечь его внимание, и, наконец, мужчина смог поймать столь желанные губы. Чон с особым рвением сминал его верхнюю, увлажнял собственной слюной, целуя все настойчивее, все хаотичнее. Дыхание сбилось, какой-то план, если и был, вылетел из головы, и Чонгук просто продолжал поглощать его, страстно терзал и без того пухлые губы. Тэхен уверенно отдавался, сам прижимался сильнее, обхватывая лицо мужчины ладонями, и уже агрессивно терся о его крепкие, мускулистые бедра своим тяжелым возбуждением. Он уже едва ли не скакал на нем, словно наездник, разрешая себе быть все активнее и громче. А Чонгук заполнялся самым натуральным жаром от этих всхлипов и стенаний, требовал, хотел все больше, сильнее сжимал мягкие ягодицы и поясницу. Не прошло и нескольких минут, как Тэ нагло уронил старшего на спину, склоняясь над ним, и принялся выцеловывать шею, щеки, а самое главное, губы. Но таков расклад был не для слишком долго жаждущего Чона. Одним уверенным движением, перехватывая парня за поясницу, он перевернул их, хитрым взглядом принялся пожирать тело под собой. — Тэхен-а, я так тебя не согрею, — ухмыльнулся он. Чонгук пытался быстро расстегнуть чужую рубашку, однако пальцы не слушались его, подвластные его вожделению. Ким хитро улыбнулся, но тут же помог, стянул оставшиеся петельки и намеренно медленно оголил плечи, принялся скидывать плавными движениями ткань. Вскоре рубашка оказалась на другом краю кровати, пока Чон, не медля, припал губами к его подсушенному телу. Его губы гуляли по смуглой коже, но в один момент Чон, нахмурившись, отодвинулся. — Это… — Так получилось. Ты немного двусмысленно запал мне в сердце, — неловко улыбнулся Тэ. На его грудной клетке, совсем близко к тому месту, где находится человеческое сердце, виднелся небольшой, но по-свежему бордовый шрамик. И Чонгук не мог не сопоставить некоторые знакомые ему факты: например, то, как он своими руками оттягивал ткань, на которую было пролито кофе, именно в этой области. Неужели… это из-за него? — Так получилось, — нежно коснулся его щеки парень, — ты в этом совершенно не виноват. Уродился я таким проблемным. — Что это значит? — Врачи называют это заболеванием, а я собственным недостатком. Так уж случилось, у меня в отличие от всех нормальных людей слишком чувствительная и мягкая кожа. Одежда быстро натирает, обтягивающее вообще меня уничтожает. Ну а всякие царапки, удары и ожоги легко остаются, потом затягиваются, не волнуйся. — Но это ведь шрам… Тебе было очень больно, больнее, чем я в тот момент представлял. — Мне было больно только от того, что я не взял твой номер телефона, — пытался перевести все обратно в заигрывания Тэхен. — Чонгук, тебе правда не о чем переживать. Я просто очень чувствительный. — Ко всему? — Проверь, — поймал зарождающуюся улыбку своими губами Тэ, приподнимаясь на локтях. Он целовал так, чтобы тот всецело ощущал зарождающиеся чувства, особенное отношение и, конечно, желание все это продолжать.       И Чонгук продолжал, он оторвался от губ и особенно нежный поцелуй оставил на небольшом шрамике, спустился ниже, прихватил губами тонкую кожу на ребрах и продолжал бы вечность так выцеловывать каждую черту парня перед ним. — Чонгук-а, я так… нуждаюсь. Прошу тебя… Чон не был супергероем и выдержкой не отличался, а потому, рвано выдохнув, пальцами впился в кромку штанов и белья, спустил их одним движением, даже не расстегивая пуговицу, из-за чего Тэ недовольно простонал. Он помог вновь расстегнуть одежду и избавился от нее сам, расслабленно откинулся на спину, прикрывая глаза. Они уже были однажды в такой позе, но теперь все было совершенно иначе. Теперь Тэхен знал, что это никакой не сон, понимал, почему он здесь и каковы его намерения. И теперь Чонгук снимал штаны и с себя тоже. На несколько добрых секунд парень уставился на открывшуюся ему картину. Крепкие, с перекатывающимися твердыми мышцами бедра, слишком сексуальные, глубоко вычерченные косые мышцы, ведущие к уже налившемуся чистым возбуждением члену. Тот едва загибался к животу, истекал предэякулятом и требовал скорой разрядки. — Тэхен-а, — окликнул его Чон, — я отойду к куртке, там… — Хорошо, — разнеженно кивнул Тэ.       Чонгук отошел на минуту, слышалось ли то, как он рылся в своих карманах и изредка ругался на мешающуюся ткань. Вернулся он с небольшим тюбиком смазки и характерно отблескивающим блистером. Тэхен хихикнул, замечая, как нетерпеливо мужчина натягивал презерватив, с какой торопливостью пытался выдавить на пальцы первые капли смазки. — Мне надо у тебя спросить… — Уже да, не бойся, — усмехнулся Тэхен. — Я не скромный девственник, как ты мог подумать. — Ты что-о, даже в мыслях не было, — усмехнулся мужчина. — Боже, какой же ты невероятный… У Тэхена уже знакомо закатились в удовольствии глаза, пока Чон с усмешкой нежил его в районе мошонки, ласково проводил костяшками по внутренней стороне бедра, пока на подушечках грелась от его кожи смазка. Наконец, Чонгук осторожно, совсем уж взволнованно вставил первую фалангу, прощупывая почву, но на это услышал лишь самый громкий за это время полустон, на что удивленно вскинул брови. — Прости-прости, я… Чон довольно расплылся в улыбке, прикусывая нижнюю губу, и вошел пальцем глубже, огладил мягкие стенки изнутри, прощупал естественную теплоту. Не врал, и правда особенно чувствительный. Тэхен продолжал громко всхлипывать и в удовольствии постанывать, пока палец гулял по его нутру, пока к нему добавлялся второй, а мужчина завороженно наблюдал за его реакциями. — Ты такой горячий, когда взмокаешь, ты знал? — прощупывал он подозрительную почву и не прогадал. Тэ еще сильнее зашелся в тяжелых вздохах и протяжно промычал. — Тебе нравится, катастрофа? Нравится быть хорошим для меня? А Ким всем своим телом и голосом показывал, как сильно ему все же это нравится. Тянулся за новыми касаниями, сильнее упирался пятками в матрас и сам подкидывал тазом на каждое рваное движение. Терпение кончалось, все прелюдии хотелось отложить на потом, когда они смогут вкушать себя без влияния столь долгого удержания. С каждым движением мужчины Тэхен вздрагивал, всхлипывал от превосходящих все былые ощущений. Нет, все те встречи были не случайны. То была самая настоящая судьба — теперь Ким готов был поверить. Ведь если не суждено, почему даже пальцы Чон Чонгука ощущались в нем настолько волшебно?       — Тэ, побудешь для меня еще немного хорошим? — Ким потерянно приоткрыл глаза. Чонгук лениво провел несколько раз по длине своего члена, размазывая смазку, и заговорщически улыбнулся. — Будь таким же громким. Чон одним сильным, но не грубым движением вошел на половину длины, выбивая из парня особенно глубокий, гортанный стон. Низкий голос показал себя во всей красе, каждый выдох сопровождался отлично слышимым хрипом или мычанием. Чонгук не смел в таких условиях останавливаться, он плавно, размашисто задвигался, не позволяя Тэхену привыкнуть и успокоиться, наслаждался его ни капли не сходящими на беззвучный вздохи стонами и нашептывал, говорил так много, как умел. Он рассказывал Киму о красоте его карих глаз, о том, как выделялась слюна, стоило ему увидеть эти вечером открытые ключицы, как красиво покрылись капельками пота его плечи сейчас. Тэхен же натурально сходил с ума, стонал так громко, как только мог, вероятно, беспокоя соседей, и терял контроль над ситуацией, утопая в этой похвале. Произносимая столь низким давящим голосом, она действовала на него волшебно, уничтожала все лишние мысли в голове, оставляла его наедине с внутренними ощущениями от двигающегося размашисто члена. Тэ мог бы и закричать, если Чонгук продолжил бы так одарять его приятными словами, но от каждого из них его собственное возбуждение предательски проходилось колющими искрами по ляжкам, сжималось в истоме в анусе и формировалось тягучим комом в его длине. Мужчина, заметив, как двигаться становится все тяжелее, как поджимаются мышцы на внутренней стороне бедер, сам положил ладонь на его головку, игриво цепанул ногтем щелку уретры и, награжденный очередным басовитым стоном, принялся в своем тягучем темпе мастурбировать его, иногда резко опуская ребро ладони о чужой лобок. Тэхен не осознавал уже, что ему чувствовать, куда отдаваться, как реагировать: ему было слишком много столь желанного все это время Чонгука. В приходящем к нему порыве он задрожал всем телом, мышцы начали все чаще сокращаться, а дырочка то и дело сжималась вокруг чужого объема. Ким сильнее выгнулся в спине, до хруста упираясь плечами в матрас, зажмурился, предвещая истому, и с продолжительным, самым глубоким стоном ощутил, как вырвались первые несколько капель спермы, пока все его тело охватил оргазм. Тягучее, продолжительное удовольствие разлилось по каждой мышце, заставило с усилием сжаться бедра, пока Чонгук справлялся с настигшей его узостью. Он продолжал двигаться, уже более дерганно, рвано, неконтролируемо грубо, пока Тэхен истекал себе на живот и жался всем телом от новых волн от излишней стимуляции. Из него еще не вышла вся сперма, а Чон уже вытащил член и, додрачивая особенно быстро, изливался в презерватив.       Когда перед глазами разошлась пелена наслаждения, Тэхен ощутил, как живот поджался от неожиданной прохлады. Он лениво приоткрыл глаза, заставая Чонгука с влажной салфеткой в руках. Мужчина еле-еле, совсем осторожно водил влагой по его корпусу, собирал горячие капли спермы, слившиеся с потом, с его живота и мечтательно улыбался. Презерватив уже успел выкинуть, да и боксеры натянул, что не могло не вызвать разочарованный вздох. — Все в порядке? — тут же подтянулся к нему Чон. — Хочешь пить или в туалет? — Хочу, чтобы ты выкинул эту чертову тряпку и лег рядом со мной. Чонгук растянул губы в улыбке и послушно умостился рядом, самовольно притягивая Тэ за талию. — А еще чего хочешь? — Чтобы ты взял меня столько раз, сколько отказывал себе в этом с самого дня нашего знакомства. — С самого знакомства? Тогда к следующему утру ты не встанешь, катастрофа. Мужчина мягко уткнулся носом в его горячую, все еще влажную шею, а обнаженный Ким только и мог думать о том, что в принципе вставать ему никуда и не надо.

***

      Октябрь захватил город круглосуточно темным небом и то и дело проливающимися слезами погоды. Дожди преследовали людей каждый день, беспощадно заливали улицы и не жалели усердно трудящиеся ливневки. Тучи не сходили с просторов горизонта, дни наступили темные, даже не предполагая возвращения солнечных лучей. Все вокруг, на улицах, в метро, в магазинах ходили сонные и унылые, без улыбок на лице и с вековыми мешками под глазами. Погода действительно усыпляла: по утрам хотелось лишь оставаться под одеялом, даже не вылезая на улицу.       Но Тэхен не мог позволять себе такой роскоши, хоть и работал из дома. Он осторожно перескакивал одну лужу за другой, не забывая прижимать поближе к себе пакет, в котором лежали столь важные сейчас контейнеры. Парень торопился и, несмотря на его усилия, все равно успевал где-то зачерпывать холодной воды в ботинки. До нужного здания оставалось всего несколько улиц, хоть Тэ точно и не знал, как туда попасть: он наблюдал за местом работы возлюбленного только со стороны, пока сидел в машине и ждал того с какими-то супер важными документами. Но сейчас ему особенно сильно нужно было попасть к этой современной и стильной высотке, в которой иногда восседал Чон Чонгук. Частые капли то и дело, задуваемые ветром, попадали под зонтик и орошали его сморщенное от студеных порывов лицо. Холодный воздух попадал в уши, сквозил в горле, и Ким очень уж надеялся, что промокнет не так сильно. Когда он, наконец, свернул к нужной высотке и остановился у светофора, отвлекаясь на телефон, впереди послышался столь нежный и взволнованный голос. — Катастрофа! — прокричал Чон, наигранно сильно хмуря брови к переносице. — Я тебя точно выпорю. Прохожие в удивлении принялись оборачиваться, а стоящие на том же переходе работники с интересом оглядывались на предмет общего внимания. Тэхен смущенно опустил голову, обещая обязательно обидеться за эту шалость потом. Наконец, цвет лампы сменился на зеленый, и парень, подхваченный спешащей толпой, направился к столь долгожданной встрече. Он радостно подбежал к мужчине, приподнял зонт над ними двумя и тепло уткнулся в столь родную твердую грудную клетку. В нос привычно ударило запахом дождя сильнее, чем пахло от всех ливней вокруг. Теперь Тэхен мог мирно улыбаться: он делал это каждый раз, когда Чон возвращался с работы или сам парень встречал его, и они отправлялись на очередные свидания. Он не мог представить своей жизни без этого горячего тела. В обоих смыслах. — Ну почему ты опять носишься под дождем? А если простудишься? — Тогда ты будешь меня еще чаще обнимать. — Куда уж чаще? И так иногда кажется, что я так сильно сожму, — в подтверждение своим словам Чонгук крепче прижал парня к себе, — что ты станешь частью меня. — А можно? Чонгук широко улыбнулся и коротко чмокнул возлюбленного в нос. — Почему тут носишься? На работе что-то? — здание с офисом Кима находилось в нескольких улицах от высотки Чона, если идти в противоположную сторону от станции метро. — Не-а, — отрицательно покачал головой тот и, не сдержавшись, клюнул в красующийся уже как пару дней пирсинг в губе. Ох, как охлаждал он его чувствительную кожу во время их предварительной ласки… — Ты вообще-то обед забыл, не заметил даже? — О… — мужчина виновато опустил взгляд. — Прости, красота моя, во время договорного периода у меня мозги набекрень. Так что, моя заботливая пташка мне принесла что-то? — Да-а, — довольно промурчал Ким, плавясь от нежных словечек, — бери. Там термокружка в отдельном пакетике, заварил твой любимый чай. — Ты ж мое тепло, — Чонгук с особой нежностью потерся носом о мокрый от дождя лоб напротив и заглянул любопытно раскрытым взором в пакет. — Что тут так вкусно пахнет? — Угада-ай, — хихикнул тот. Если это было возможно, глаза Чонгука еще сильнее распахнулись — такое увлечение всем, что делал когда-либо Тэ, приятно грело его любящее сердце. — Это лавашик с крабовой палочкой?! — восторженно вздохнул он, втягивая запах сурими из пакета. — И творожный сы-ы-ыр… А во втором чего? — Я пытался приготовить… — замялся Ким. — Ну, это крендели с сахаром, но они не похожи на те, что ты покупаешь. Немного суховаты. — Они так вкусно выглядят, ты просто невероятный поваренок, — принялся расцеловывать любимые щеки Чонгук. — Спасибо-спасибо. Ты сейчас домой? — Не-а, — вновь воспрянул Тэхен, получая очередную порцию ласки. — Доеду до торгового центра, скоро Хеллоуин, надо украшения выбрать для квартиры. — Для нашей квартиры? — хитро потянул губы в улыбке мужчина. — Ну если ты приедешь на эти выходные, я… — Тэхен только сейчас заметил ухмылку на лице напротив. — Ты чего это? — Предлагаю тебе переехать ко мне и жду, пока ты сам додумаешься, — елейно чуть ли не пропел Чонгук. — К тебе?.. То есть. мы, вдвоем? — Ну хочешь, щенятку тебе выберем, чтобы не одиноко было, пока я на работе?       Тэхен вдохнул полной грудью, едва ли не разрываясь в громком восторге. Он, не сдерживая своих позывов, бросился на шею возлюбленного, пока тот громко хохотал на всю улицу. Да, может их первые встречи и были самой настоящей случайностью, но все совпадения могут приводить к чему-то более масштабному, если позволить им вести тебя по незнакомому пути. Ну а может, все потому, что они оба не любили эти чертовы помидоры, которые сотрудники кофейни продолжали настойчиво подкладывать Чонгуку в ролл.