В десять ровно, не забудь

      Прошло три дня с момента, как Костю выписали из больницы. Игорь практически не отходил от отца. Их домашний телефон разрывался от звонков классного руководителя. Ведь по официальной причине Игорь просто приболел, а по факту…       — Игорь, ты в школу-то планируешь возвращаться?       — Ну… когда-нибудь, да, — рассудил Гром младший.       — Давай мы сделаем так. Ты идешь сегодня в школу и все рассказываешь Наталье Андреевне, — в небольшой паузе Игорь недоуменно нахмурился, — Игорь, то, что случилось там, уже давно не секрет. По новостям только это и показывают. Идет?       — Хорошо. Но у меня есть условие, — решился сказать Игорь.       — Не маленький ещё, чтобы условия ставить отцу? — на полном серьезе спросил Костя, а после добавил, — Какое? — Гром-старший улыбнулся, ожидая ответа от сына.       — Пока я в школе, ты из дома ни шагу. И никакой работы. Понял? — решительно заявил Игорь, вытянув правую руку для рукопожатия.       — Согласен, — Костя также протянул свою правую руку, а левую завел за спину, скрещивая пальцы. Он не планировал идти работать, но на работу заскочить хотел. Потому что твердо решил, что надо уходить. Да и с Хазиным хотелось бы встретиться. Столько лет прошло.       Игорь ушел, заранее приготовив что-то наподобие завтрака. Костя поднялся с дивана и, прихрамывая на правую ногу, пошел в душ. Он оперся на раковину и внимательно посмотрел себе в глаза, а затем на едва затянувшийся шрам от пули. Все эти дни в груди присутствовала какая-то тяжесть.       «Константин Игоревич, вам очень повезло. С такими ранениями выживают единицы. Все-таки легкое и артерия — очень опасные места. Возможно вас будут мучать кашель и одышка. Но через пару месяцев все должно пройти. Ещё будьте осторожны и понапрасну не перенапрягайте ногу. И постарайтесь не волноваться. С нашей стороны мы все сделали, но любое иное повреждение в этой области и вы можете просто не успеть доехать до больницы».       И действительно, все эти дни Костю мучили боли, да и что греха таить — и кошмары, от которых он просыпался ночью в холодном поту. Таблетки приглушали только физическую боль, но перед тем, что творилось в голове, они были абсолютно бессильны.       Костя собирался наведаться сегодня в участок, игнорируя обещание, данное Игорю. Все-таки дома того не было и можно было пофилонить.       Он с осторожной филигранностью натянул на себя джинсы, стащил откуда-то из шкафа единственную чистую майку, также осторожно надев на себя, стараясь сильно не напрягать грудные мышцы, затем накинул рубашку и кожанку. И хотел было выйти из дома, но раздался телефонный звонок.       — Гром слушает, — Костя поднял трубку.       — Константин Игоревич, здравствуйте! Это Наталья Андреевна. В школе произошла драка.       Внутри что-то екнуло. Костя схватил ключи и мигом понесся в школу, так и бросив трубку, из которой едва слышно раздалось, — Константин Игоревич, мы сами разберемся. Константин Игоревич?       Только вот Константин Игоревич уже был в пути.       — Костя?       — Федя?       Удивленные своим присутствием спросили Прокопенко и Гром.       — Ты почему не дома? Да что я спрашиваю! — мгновенно ответил Федя на свой вопрос. Ведь он знал друга, как облупленного — усидеть на месте тот бы не смог.       — А ты то почему тут?       — Мне позвонили из школы и сказали, что произошла драка. Просил ведь тебе не звонить, эх, — махнул рукой Федя, чувствуя бесполезность своей просьбы.       Игорь вернулся в школу спустя несколько дней отсутствия. Когда только он вошел туда, все на него внимательно смотрели. В новостях так и трубили о его отце, о милиционере, который поймал загадочного Анубиса. Игоря зауважали. Однако нашлись и те, кому было все равно — Игорь все также оставался сыном «мента».       — Ну что, мусор? Жаль отца твоего… — Вася Стуков намеренно сделал паузу, — не добили, — сказав это, он громко засмеялся.       Игорь стерпеть этого не смог.       — Что ты сказал? — снимая рюкзак, ответил тому Гром.       — Игорень, Игорень, тише, не кипишуй, — положив другу руку на плечо, шепнул Игнат. — Успокойся.       Игорь же дернул плечом, отбросил рюкзак в сторону и закатал рукава, готовясь к драке.       — Повтори!       — Ну и что ты мне сделаешь, ментенок? — продолжая задирать Игоря, сказал подросток. Он также снял рюкзак и отдал его своим друзьям. — Ну держись, — засучив рукава, пошел к Игорю старшеклассник.       Вокруг них столпился любопытная школота, наблюдавшая за ходом драки. Игорь дрался хуже своего соперника, но мужества ему было не занимать. Действие медленно, но верно переместилось в туалет. Они повыносили все двери, стоявшие на их пути.       Стуков швырнул Игоря в сторону окна так, что Гром локтем разбил его. Было нестерпимо больно, весь удар принял на себя несчастный локтевой нерв — все предплечье на момент онемело, но вскоре Игорь, с новыми силами, набросился на старшеклассника и нанес ему решающий удар.       Затем подоспел учитель, который проходил мимо и заметил столпотворение детей.       — Что у вас тут происходит? — проходя через толпу, спросила Татьяна Алексеевна, учитель математики. А затем увидела выбитую дверь в туалет, разбросанные щепки и разбитое окно. Осторожно переступая через все преграды, она побежала разнимать мальчиков.       — Так, а ну ка быстро прекратили!       Игорь остался стоять у подоконника, вытирая кровь с губ и зажимая локоть. Старшеклассник же оперся плечом на дверной косяк и плюнул в сторону Игоря, — Подлый ментенок!       — Оба к директору в кабинет! Живо! — велела им учительница.       Из кабинета директора вышла Татьяна Алексеевна, посмотревшая сначала на Костю, потом на Федю. Оба они, хоть и не показывали, но волновались за Игоря. В ее взгляде не было ни единой нотки осуждения, только понимание.       Затем из кабинета директора вышла классная руководительница Игоря.       — Константин Игоревич? Здравствуйте ещё раз! Зачем вы пришли, мы бы тут сами разобрались, — с беспокойством и уважением обратилась к Грому-старшему Наталья Андреевна.       — Здравствуйте. Вижу я как вы тут сами разбираетесь, — Костя открыл дверь в кабинет директора и зашел.       — Федь, ты иди, мы тут сами разберемся.       — Я вас в машине подожду тогда, — сказал вслед входящему в кабинет Косте Федя.       Стол директора располагался левее входа. Игорь сидел ровно напротив директора и двери. Так, что Костя сразу его увидел. Игорь зажал локоть и виновато опустил взгляд на пол. Его соперник сидел ровно напротив. Его былая смелость куда-то делась и он мельком посмотрел на отца Игоря и также опустил взгляд.       — Константин Игоревич, здравствуйте! — обратился к нему директор. — Присаживайтесь, — директор указал на свободный стул. — Сейчас подождём мать Стукова и начнем. А вот в общем-то и она, — в кабинет постучала, а затем зашла женщина лет тридцати пяти, строго одетая, держа брендовую сумку в руках.       — Кристина Олеговна, добрый день. Так как мы все тут собрались, давайте начнем. Я вас вызвала, потому что такое поведение со стороны старшеклассников да и не только в нашей школе недопустимо.       — А что сделал мой сын? Я уверена, он ни в чем не виноват — не дожидаясь объяснений, она спросила у своего сына, — Васенька, милый, тебя побили тут, да?       Костя смотрел на этот цирк с легкой ухмылкой. Все же пытался как-то скрыть свое отношение к увиденному.       — Кристина Олеговна, ваш сын оскорбил Игоря, а затем ввязался в драку, в результате которой были выломаны двери и разбито окно в туалете.       — Да не может такого быть! Чтобы Васенька? Васенька, ты же ничего такого не делал?       — А пусть Васенька, — особенно подчеркнув имя, начал Костя Гром, — нам все и расскажет.       — В общем, мы шли с пацанами по коридору. Смотрим, какое-то скопление в коридоре, а там этот вернулся, — начал Стуков.       — Василий, у Игоря есть имя! — перебила его директриса.       — Игорь вернулся. Я честно ничего не говорил, хотел лишь сказать, что вот, мол, жаль отца, а он на меня с кулаками. Я как лучше хотел.       — Неправда! Это неправда! — вставил Игорь.       — Игорень, тише-тише, — успокоил того Костя.       — А теперь давай, Василий, рассказывай, что на самом деле то происходило, — включив милиционера, задал вопрос Костя Гром.       В воздухе повисла нотка напряжения. Стуков прижался к спинке кресла, почувствовав направленное на него давление и начал заново рассказывать, — Я подошел и сказал «Жаль отца твоего…» — дальше продолжить он не решился, видя направленный на него серьезный взгляд.       Костя сидел, скрестив руки и положив ногу на ногу. Ему не хватало только сигареты до полного образа милиционера, допрашивающего подозреваемого.       — А почему вы так давите на моего сына? Вы что, на допросе? — встала на защиту Стукова мать.       — Кто давит? Я давлю? — недоумевая, спросил Костя. Сделал вид, что не понимает о чем эта женщина говорит.       — Да, вы! Посмотрите как вы сына моего пугаете. А вы случайно не из милиции?       Последовала немая улыбка.       — Ну тогда мне все понятно! Лицо у вас больно знакомое.       — Хм, — Костя откинулся на спинку стула и махнув рукой, попросил продолжить Стукова свой рассказ. — Мне кажется, мы ещё не все дослушали.       — Как ты дальше сказал? — спросила директриса.       — Я сказал, «жаль твоего отца… не добили» — последнее слово было сказано значительно тише, нежели первые три.       Костя никак не отреагировал на сказанное. Он посмотрел на Игоря, в чьем взгляде читалась полная ненависть к вновь озвученным дерзким словам. Видно, что ему было тяжело сдерживаться. Гром-старший гордился своим сыном. Возможно он и не особо одобрял такие способы решения конфликтов, какой избрал Игорь, но был горд, что сын отстоял честь.       — И вы из-за этого из мухи слона сделали? Вы серьезно? — включилась мать Стукова. — Ради такого я отпросилась с работы?       — Кристина Олеговна, вы считаете то, что ваш сын так отзывается об отце одного из учеников нормой? А то, что он подрался? Сломал все двери, разбил окно? Это — ничего не значит? Константин Игоревич, между прочим, после тяжелого ранения пришел сюда и ничего не высказал, а вы все про какую-то работу. Да вы хоть понимаете до чего это все может дойти? Скажите спасибо, что обошлось без серьезных травм, а то я даже не знаю, что бы было!       — Любовь Вячеславовна, правда, не стоит. Думаю, что на этом можно закончить. Итак все уже устали от этого всего. Пусть родители наконец проведут воспитательную беседу со своим сыном, нас такое устроит. И пусть Василий в дальнейшем осторожнее выбирает слова, которые произносит. Игорь, пойдём, — закашлялся Гром-старший и осторожно поднялся, позвав Игоря с собой. Ему наскучило происходящее в том кабинете. Весь этот цирк можно было и не начинать. — До свидания.       Игорь встал и подошел к отцу и первым двинулся к выходу, следом за ним едва заметно хромая пошел и Костя. Затем дверь за ними закрылась.       В кабинете царила полная тишина. Никто не понимал, что делать дальше. Мать Стукова больше не смотрела на своего сына с сочувствием. Это был строгий взгляд матери, готовой отчитать провинившегося сына.       — Так вы говорите, что отец этого мальчика недавно ранение получил? А это не тот милиционер, про которого по новостям говорят?       Директриса молча кивнула.       Мать Стукова крепко взяла сына за руку им резко сказав, — Дома серьезно поговорим. После попрощалась с директором, а затем они с сыном вышли из кабинета.       — Константин? — пыталась догнать Громов мать Стукова, — Константин, подождите!       Костя с Игорем синхронно обернулись.       — Подождите! — выдыхая сказала Кристина Олеговна, — я хотела лично извиниться за сказанное сыном и сказать вам спасибо.       — Извиняться надо не вам и не перед мной, Кристина Олеговна, а вашему сыну перед моим. А спасибо то за что?       — Это ведь про вас в новостях говорят? Вы уж простите ради Бога. Этот балбес не знает, что говорит.       — Кристина, — Костя сделал короткую паузу, — я ведь могу вас просто Кристиной называть?       — Да-да, конечно!       — Кристина, послушайте. То, что было сделано — моя работа. Хотите поблагодарить? Сына воспитайте так, чтобы всех уважал.       Это было дерзко, но мать Стукова никак не отреагировала. Кинула лишь, — хорошо, — а затем добавила вслед уходящим Громам, — я все оплачу. Все затраты на ремонт.       Гром-старший махнул рукой и они с Игорем пошли в сторону выхода.       — Ругать не будешь? — после молчаливых пары минут задал вопрос Игорь.       — За что? За то, что в драку ввязался? Или за то, что пол школы перелопатил? — начал строго Костя, а затем сменив тон, продолжил — Игорень, ты, конечно, молодец, что отстоял свое, но давай договоримся. В следующий раз без «поножовщины» и сломанных дверей и битых окон, ладно?       — Ладно, — согласился Игорь.       — Ты то как вообще? Руки, ноги целы?       — Да ничего вроде. Болит немного локоть, а так ничего. Точно не перелом.       — Ну значит до свадьбы заживет.       Гром-старший приобнял младшего за плечо и так они и пошли к машине Феди. Костя очень хотел проводить с Игорем больше времени, но когда он этого желал, он явно не загадывал такие обстоятельства. Ну что же, их ожидает ещё много самых разных дней. Сейчас же Костя гордился своим сыном.       — Горжусь тобой, — сказал Костя невзначай, на что Игорь улыбнулся и ответил, — А я горжусь, что ты мой отец.