Сборник драбблов по Андромионе

Чего я ожидала? Везде, где бы я ни проходила, я буду оставлять букет фиалок? Нет. Потерянного сына называют блудным сыном. Потерянную дочь называют просто потерянной - Эмили Роуз Коул, "Любовь и заряженный пистолет" После всего случившегося это звучит на удивление громко. В соседних комнатах под призрачно-белыми простынями остывают тела, но холл полон живых, смеющихся и плачущих. Гермиона сидит между Гарри и Луной и прислушивается к оживленной болтовне, в воздухе витает ощутимое облегчение. "Если бы это была книга, - тупо думает она, - то на этом бы все и закончилось". Триумфом избранного и падением тьмы. В них не было бы авроров, рыскающих по коридорам в поисках тех, кто остался — спрятавшихся пожирателей смерти, раненых или умирающих. Они бы не стали упоминать о рыданиях Молли и о том, как Луна царапает свои руки, словно напоминая себе, что она все еще жива. Они бы не стали упоминать об этом оцепенении. Тогда, возможно, именно так и выглядела бы книга о Гарри. Гарри, у которого впервые в жизни появилось будущее. Гермиона встает из—за стола - Гриффиндор? Слизерин? Никто больше не знает, и это ее больше не волнует — и просто идет, прокладывая себе путь сквозь смеющихся и плачущих людей. Она оказывается в прихожей, одна. Почти одна. Дверь с ее стороны тихо открывается со скрипом. Она одна из немногих еще держится на петлях. Андромеда выходит, держа Тедди на руках, с осунувшимся лицом, еще более бледным, чем обычно, и Гермиона знает, даже не спрашивая, чье тело находится в этой комнате. - Гермиона. Выражение лица Андромеды смягчается. - С тобой все в порядке? Что за вопрос от человека, потерявшего почти всю свою семью. - Я буду. - Это звучит скорее как вопрос, чем как что-либо другое. - Я не об этом спрашивала.- Андромеда слегка подбрасывает Тедди. Ее серебристые глаза, такие же, как у Беллатрисы, но почему-то совсем не похожие, кажется, проникают в самую душу Гермионы. - Если тебе когда-нибудь захочется поговорить, - говорит Андромеда после долгой паузы. - Моя дверь открыта. Гермиона кивает. Неожиданная доброта бьет по ней, словно проклятие, заставляя ее внезапно почувствовать себя хрупкой, давление нарастает в ее глазах. Андромеда уходит, не в Большой зал, а через двери замка, шагая вперед и через зияющую дыру в правой двери. Гермиона ждет, пока не убедится, что она ушла, а затем еще немного подождет на случай, если кто-то еще придет, прежде чем тихо прокрасться в комнату, где была Андромеда. То, что осталось от Беллатрисы, - это безжизненная оболочка, все еще красивая, со спутанными локонами на голове. Кто—то — у Гермионы есть две догадки - закрыл ей глаза. Она очень маленькая, совсем не похожа на ту страшилку, которую знала Гермиона. Она больше не может причинить ей боль. ~ Они с Роном часто ссорятся. Гарри и Джинни, кажется, снова сошлись так же легко, как дышат, и Гермиона не понимает, почему у нее не получается то же самое. Они с Роном уже много лет кружат друг друга в танце. Они созданы друг для друга, не так ли? Она не помнит, из-за чего начался спор на этот раз, но они орут, и она, наконец, не выдерживает, хватает свою сумочку и уходит. Она останавливается в дверях, наблюдая за Роном, обрамленным светом лампы. Просто посмотри на меня. Пожалуйста. Посмотри на меня. Всего один раз, и она останется. Рон стоически смотрит в стену, даже когда начинает терять терпение и огрызаться.: - Ну что? Ты уходишь или нет? Гермиона, не говоря ни слова, захлопывает дверь. ~ Что-то в выражении ее лица в тот вечер заставило всех в баре обходить ее стороной. Она рада. Она так чертовски рада всему. “ Гермиона” Это Павати, нерешительная. Что-то в ней потускнело с шестого курса. Может быть, смерть Лаванды, или год под властью Кэрроу, или все, или вообще ничего. На все есть свои причины. У Гермионы шрам на левой руке. Грязнокровка. - Парвати. - Она кивает. - Прости, - без предисловий говорит ей Парвати. - За то, как мы обращались с тобой в школе. - Мне тоже жаль, - отвечает Гермиона, потому что это было обоюдно, и она всегда жаловалась на этих глупых, взбалмошных девчонок, которые никогда не возьмут в руки книгу, если на обложке не будет изображен мужчина без рубашки. Губы Парвати приподнимаются в подобии улыбки. Это, наверное, самое большее, на что она способна в последнее время. “Парвати!” Голос, который зовет ее, кажется знакомым, но не интонация. Взгляд Гермионы падает на Пэнси Паркинсон, которая стоит с Падмой у бара и машет рукой. “Она?” - Спрашивает она у Парвати, чувствуя себя странно преданной. - Мы все изменились, - говорит ей Парвати без особых эмоций. Когда Парвати уходит, Пэнси ловит ее пристальный взгляд и слегка кивает. Теперь у нее татуировка, которая вьется по руке, как плющ. Гермиона игнорирует ее. ~ - Я беспокоюсь о тебе, Миона, - говорит Джинни, лежа на кровати Гермионы, свесив голову с края и наблюдая, как она собирает вещи. “Не стоит”, - говорит она, не особо слушая, складывая рубашки в чемодан. “Ты всех избегаешь”, - упрямо продолжает Джинни. “Я видела тебя за ужином в прошлую пятницу!” “Да, но это мы с Гарри”. Джинни пожимает плечами. - Ты не ходишь на семейные ужины, и я знаю, что ты так же не встречаешься с друзьями. - Рон бывает на семейных ужинах, - терпеливо объясняет она. Потому что семья - это семья Уизли. Что еще? - Не позволяй ему все испортить. Она не знает, как объяснить Джинни, что дело не только в этом. Это пустое место, где раньше сидел Фред, и неловкость вокруг Перси, и то, что у каждого есть кто-то, кто его любит, будь то родители, братья или сестры, или партнер. У Гермионы никого нет. - Он спрашивал о тебе, - добавляет Джинни, уже мягче. - Я имею в виду Рона. - Мне нечего ему сказать. - Она выпячивает подбородок, как будто хочет что-то доказать. Джинни хмурится. — Гарри говорит... - Джин. - Одно умоляющее слово, и она останавливается. - Удачи в Австралии. - Джинни встает и направляется к двери. - В любом случае, ты заслуживаешь лучшего, чем мой брат. ~ Гермиона возвращается через месяц. Как только она покидает аэропорт, она аппарирует на крыльцо площади Гриммо. В густом летнем воздухе из дома доносятся свет и смех. Она ждет там, наблюдая, как тени Гарри и Джинни проплывают мимо окна, танцуя в своей неуклюжей, смеющейся манере. Если она прищурится, то также сможет увидеть Рона и, возможно, Невилла и Луну. Невилл сейчас встречается с Ханной Эббот, а у Луны появилась подруга по переписке из Америки. Разве ты не планировала вернуться на седьмой курс? Спросила Джинни у камина, улыбаясь. Из—под ее толстовки — толстовки Гарри - выглядывал краешек засоса, но Гермиона никак это не прокомментировала. Макгонагалл ищет новых учителей. Невилл поделился своими хорошими новостями о том, что он будет учиться у Спраута. Гарри упомянул, что ты внесена Министерством в список автоматически принятых на работу. Знаешь, если тебе когда-нибудь было интересно. Гермиона аппарирует домой. Ее родители, по праву, были в ярости из-за того, что она стерла их воспоминания. Было много криков о согласии, безопасности, любви и доверии. Мы любим тебя, милая, мягко сказала ей мама. Но нам нужно время. Пришло время смириться с предательством дочери. Пришло время изменить свою жизнь в Австралии. Пришло время всё вспомнить. Гермиона расхаживает по своей маленькой квартирке от холодильника к дивану и обратно. Она чувствует себя в ловушке. Она не была так одинока со времен Рона и Гарри. Если тебе когда-нибудь понадобится поговорить, моя дверь открыта. Она не тратит время на расчеты, взвешивание всех "за" и "против". Она просто аппарирует. ~ Дом Андромеды такой же, как всегда, серый, в стиле коттеджа, хотя двор зарос с тех пор, как Гермиона была здесь в первый раз, плющ обвивает крыльцо, а сорняки переплетаются с цветами на клумбах. Она задается вопросом, был ли Тед садовником, или у Андромеды просто не хватило желания возиться с этим. В доме горит свет, так что Гермиона не испытывает особых угрызений совести, звоня в дверь. Однако, пока она ждет, ее одолевают сомнения: что она делает? Конечно, Андромеда не хочет, чтобы ее посещали случайно. Конечно, она просто хотела быть милой и... Дверь распахивается. Андромеда выглядит измученной, но она мягко улыбается Гермионе, отступая в сторону, чтобы впустить ее. Внутри слишком чисто, как будто Андромеда пытается избежать своего горя, повторяя работу по дому. - Проходи, садись. - Андромеда ведет ее на кухню и указывает на потертый стол. На столе стоит открытая бутылка вина, в которой не осталось и четверти, бокалов не видно, но Андромеда взмахивает волшебной палочкой, отправляя ее обратно в кладовку и доставая чайник, который наполняется водой и ставится на плиту закипать. Андромеда присоединяется к Гермионе за кухонным столом. "что это?" И Гермиона поражена тем, насколько тривиальна ее ситуация по сравнению с Андромедой, которая потеряла почти все. Даже если ее родителей здесь нет, они все еще живы. Она всегда может им позвонить. - Мне не следовало бы тебя беспокоить. Андромеда пожимает плечами. - Я бы не отказалась от компании. Ее губы изгибаются в грустной полуулыбке. - Нам не обязательно говорить о чем-то конкретном. “Как Тедди?” Гермиона вступает в разговор и вознаграждается нежностью, которая отражается в глазах Андромеды. “Ему лучше. Сейчас он спит”. Она хмурится, колеблясь. “Я не знаю, как много он помнит”. О его родителях, которые умерли два месяца назад. “Мне жаль”, - говорит Гермиона, за неимением ничего другого. Она задается вопросом, предпочли бы ее родители умереть, чем допустить, чтобы им стерли память. Она задается вопросом, что бы она выбрала, если бы была родителем. Чайник засвистел, и Андромеда встала, чтобы налить две кружки. - Милая? -Спрашивает она. - Да, пожалуйста, - кивает Гермиона. — Хорошая девочка, — рассеянно говорит Андромеда, щедро добавляя мёд в каждую кружку. Что-то сжимается в животе Гермионы, и она прогоняет это чувство. Неподходящая реакция. И всё же эта мысль не даёт ей покоя, и когда их пальцы соприкасаются, когда Андромеда протягивает ей кружку, Гермиона вздрагивает. К счастью, Андромеда ничего не говорит. Тишина, пока они пьют, на удивление приятная. Настолько комфортно, что Гермиона после долгой паузы начинает говорить, и ее тревоги выплескиваются наружу долгим потоком сознания. - Я просто чувствую себя такой одинокой, - заканчивает она, а затем опускает взгляд на свой чай, чтобы избежать понимающего взгляда Андромеды. - Я понимаю, что ты имеешь в виду, - говорит Андромеда немного осторожно, как будто не уверена, как вернуться к привычному образу жизни, чтобы не быть сломленной. - У каждого есть кто-то еще, не так ли? «Ты меня заинтриговала», — вертится на языке у Гермионы, но она проглатывает это. Во-первых, это слишком прямолинейно, не говоря уже о том, что Гермиона вообще ничего не сделала для Андромеды. «Не думаю, что хочу возвращаться в Хогвартс», — говорит она вместо этого. «Тогда не возвращайся», — отвечает Андромеда, как будто это так просто. «Но…» «Найди работу». Займись своими делами в министерстве. Сосредоточься на том, чего ты хочешь”. “Но успех в школе - это все, чего я хотела”. “А все, что ты сделала, это была рядом с Гарри”. ”Оставь Гарри..." - Он хороший парень, - мягко перебивает ее Андромеда. - Но ты заслуживаешь того, чтобы понять, кто ты есть, без него. Без Гарри. Без Рона. Идея абсурдна. Последние семь лет Гермиона была третьей частью трио, маленькой частью чего-то большего. Но Рону она явно больше не нужна. И, возможно, Гарри тоже. “хорошо”. Вернувшись домой, Гермиона достает из ящика стола заявление о зачислении на восьмой курс и поджигает его взмахом волшебной палочки. Когда аккуратные буквы Макгонагалл превращаются в пепел, она не может отделаться от мысли, что директриса, как это ни парадоксально, гордилась бы ею. ~ Чаепитие у Андромеды становится привычкой, хотя и без определённой системы. Когда становится слишком тяжело, Гермиона аппарирует туда, и Андромеда, которая всегда бодрствует, независимо от времени, открывает дверь со своей обычной усталой улыбкой. Они сидят на кухне и болтают или играют с Тедди в гостиной. После той первой ночи они на удивление мало говорят о войне и своих проблемах. Они говорят обо всём на свете, и Гермиона рада, что наконец-то может сравниться с Андромедой в остроумии. По мере того, как лето продолжается, румянец возвращается на щеки Андромеды, и она теряет часть своей горестной худобы. Гермиона иногда наблюдает за ней, не в силах удержаться: густые тёмные кудри и высокие скулы, чистая кожа и морщинки от смеха, красота, которая с возрастом не увядает. Она хочет. Но не может. - Ты выглядишь намного счастливее, - с любопытством говорит Джинни. Сейчас конец августа, и Гермиона наконец-то согласилась на семейный ужин. Они идут по лужайке Норы вместе с Гарри, который кивает в ответ на слова Джинни. - Нашла кого-то особенного? - Спрашивает он с неприятной ухмылкой и ловко уворачивается от беззаботного тычка Гермионы в плечо. - У меня все еще разбито сердце из-за Рона, помнишь? Она поддразнивает, а он успокаивается. — Гермиона, я... — Все в порядке. Она знает, что он не может принимать ничью сторону. Она не хочет, чтобы ему приходилось. - Мне уже лучше. ~ Нора - это буйство жизни. Она уже и забыла, как сильно скучала по этому празднику в последние недели. Там Анджелина — она весело машет рукой — и Флэр, которая недавно объявила о своей беременности, к полному восторгу Молли. Чарли и Джордж дразнят Перси, обвиняя его в том, что он с кем-то тайно встречается, пока Билл и Рон спорят о квиддиче. Рон на мгновение встречается с ней взглядом, а затем смущённо отводит глаза, и Гермиона не чувствует ничего, кроме лёгкой грусти из-за того, что когда-то он был её лучшим другом. — Гермиона! Молли заключает её в тёплые материнские объятия, и Гермиона расслабляется в её руках, её глаза неожиданно наполняются слезами. Может, у неё и нет родителей, но есть Молли и Артур, и, хотя это не то же самое, это почти заполняет пустоту в её сердце. Она садится рядом с остальными, когда дверь снова открывается и входит Андромеда с Тедди на бедре и бутылкой хорошего вина в другой руке. Её взгляд падает на Гермиону, которая тоже смотрит на неё. По какой-то причине она считала время, проведённое с Андромедой, чем-то особенным и тайным. Она не подумала о том, что Андромеда может появиться в другом месте. Молли бросилась к ней, чтобы поприветствовать и забрать Тедди, который весело лепечет. - Мы забыли тебе сказать, - говорит Джинни, странно глядя на Гермиону. - Миссис Тонкс стала приходить на семейные ужины. Мама решила, что ей нужна компания. - Это мило. - Говорит Гермиона, но ее голос звучит немного сдавленно. Когда это стало таким важным событием? Они с Андромедой просто друзья. Так и должно оставаться. Гермиона знает это. Она всё равно напрягается, когда Андромеда садится рядом с ней. Она болтает со всеми, как будто они семья, и Гермиона подавляет острый укол ревности. У Андромеды могут быть другие друзья. У неё должны быть другие друзья. Гермиона искренне рада за неё. — Чем вы занимались, мисс Грейнджер? Андромеда, наконец, поворачивается к ней. Странно слышать, как она называет её по фамилии. Гермионе это не нравится. «То да сё». Она пожимает плечами. Так что они просто притворятся, что едва знают друг друга. Ладно. «А Гермиона в порядке». Каким-то образом они избегают много разговаривать друг с другом. Гермиона кипит от эмоций, которые не может объяснить, злится из-за недостатка внимания и на себя за то, что хочет его. Гарри спрашивает о её планах на следующий год, и все начинают расспрашивать о её решении не продолжать учёбу. «Ты любишь Хогвартс», — озадаченно говорит Артур. «Ты уверена?» — спрашивает Молли. «Я уверена», — отвечает Гермиона, желая, чтобы они просто поверили, что она знает, что делает. — Как скажешь, — с сомнением отвечает Молли. Под столом Андромеда ободряюще сжимает её руку, и у Гермионы перехватывает дыхание. Рон хмурится. ~ После ужина они все собираются в гостиной. Молли включила радио, и там идёт несколько шахматных матчей. Они держат на коленях тарелки с десертом, сидя на диване, в креслах или на полу, расставленные полумесяцем по всей комнате. Гермиона доедает свой пирог и направляется в ванную. Андромеда перехватывает ее в коридоре на обратном пути. - Извини за неловкость, - говорит она тихо, чтобы их никто не услышал. - Я не была уверена, хочешь ли вы, чтобы они все знали. - Знали о чем? Гермиона вздёргивает подбородок. — Что мы иногда пьём чай вместе? Что тут скрывать, Энди? Её серебристые глаза широко распахнуты, как две луны в тусклом свете коридора. — Гермиона, я… — Что тут скрывать? — повторяет Гермиона. Она сосредоточена на их дыхании, на приоткрытых губах Андромеды, на её гордом выражении лица, раздражённом тем, что Гермиона её перебивает. «Красивая», — отстранённо думает Гермиона. А потом они целуются, прижавшись друг к другу телами и шевеля губами. Гермиона запускает пальцы в мягкие кудри Андромеды и приоткрывает губы, чтобы коснуться языка Андромеды. Ее сердце бешено колотится. Андромеда отстраняется, выглядя пораженной. Гермиона пытается последовать за ней, но она отпускает талию Гермионы, создавая пространство между ними. “ Мы не можем” - С горечью говорит она. "почему нет?" Андромеда бросает на неё взгляд. «Я на двадцать пять лет старше тебя. Ты учишься жить, а я… я в полном дерьме, пытаясь вырастить ребёнка. Ты заслуживаешь лучшего». Гермиона усмехается. «Ты не можешь решать, чего я заслуживаю». «Я этого не делаю». Андромеда отворачивается и идёт обратно в гостиную, оставляя Гермиону собирать своё сердце с пола. ~ Она встречает Парвати в книжном магазине, где работает. Она стоит за прилавком, а Парвати покупает один из тех любовных романов, над которыми Гермиона всегда насмехалась. Этот немного отличается: на обложке изображены две ведьмы, одна из которых обнимает другую, явно испытывая чувства. “Хорошая книга?” - тупо спрашивает она, когда понимает, что слишком долго не двигалась с места. - Я ее еще не читала. - Парвати улыбается. - Но Эдриен Роуз - одна из моих любимых писательниц”. Она внимательно смотрит на Гермиону, прежде чем добавить: “Тебе стоит на нее взглянуть. У нее отличный почерк”. - Она понижает голос. ”Очень пикантно". У Гермионы что-то сжимается в груди. - Я так и сделаю, - соглашается она, возвращая книгу. Парвати берет ее с задумчивым видом, прежде чем, по-видимому, принять решение. - Мы идем куда-нибудь в эту пятницу, - осторожно произносит она. - В девять в “Сморщенную жабу". Если хочешь, приходи. Гермиона колеблется, зная, что "мы", несомненно, включает Пэнси. Но после поцелуя она чувствовала себя ещё более одинокой, чем обычно, зная, что могла бы получить всё, что хочет, если бы Андромеда перестала быть такой праведной, а люди всегда говорят ей, что ей нужно завести больше друзей. «Я бы с удовольствием», — соглашается она, и Парвати широко улыбается. ~ «Сжавшаяся жаба» — популярный бар на Косой аллее, ориентированный на молодёжь. Парвати и Падма уже сидят за столиком, когда Гермиона подходит к ним вместе с Пэнси и долговязым парнем, в котором она узнаёт Теодора Нотта. Все они, кажется, приятно удивлены её появлением, даже Пэнси, которая, как она была уверена, что-нибудь затеет, и Теодор, которого она помнит только как соперника по учёбе и сына Пожирателя смерти. Они заказывают напитки и начинают говорить о том, чем занимались после войны. Гермионе особо нечем поделиться, но ей нравится слушать других, участвовать в разговоре без каких-либо ожиданий. — Что случилось? — спрашивает Парвати, когда разговор затихает. Гермиона замирает, гадая, насколько красноречиво её лицо. — Ничего, — слишком быстро отвечает она. Она делает глоток. Парвати приподнимает бровь. — Просто много думаю. — Я знаю этот взгляд, — перебивает Пэнси, ухмыляясь. — Проблемы в любви, Грейнджер? Гермиона краснеет, выдавая себя. Парвати визжит: «Расскажи нам всё!» «Если тебе удобно», — добавляет Падма, многозначительно глядя на сестру. Она держит Тео за руку; у них нет «проблем в любви». Но Гермиона с удивлением понимает, что хочет рассказать им. Она не могла поделиться этой частью своей жизни ни с Гарри, ни с Луной, ни с семейством Уизли; они все были слишком близки. В этой непринужденной обстановке, в баре, она может быть кем-то другим. “Это уже не тот мальчик Уизли, не так ли?” Пэнси возражает. Гермиона смеется. “ Нет. - Глубокий вдох. - Я встретила женщину” Она рассказывает им все, кроме имени Андромеды. - Скандально взрослая женщина? Пэнси весело смеется. - Никогда бы не подумала, что у тебя хватит наглости. - Похоже, ты на пути к тому, чтобы полюбить ее, осторожно произносит Падма. - Возможно, - застенчиво соглашается Гермиона, шумный бар дает ей возможность высказать то, в чем она даже себе не признавалась. - Похоже, тебе нужно расслабиться, - говорит Парвати, встряхивая волосами. “Забудь о ней, хотя бы на ночь”. Она права. ~ Вернувшись в свою квартиру, Гермиона падает на диван, сбрасывает туфли и разминает ноющие ступни. Допив напитки, они отправились в клуб потанцевать. Она сделала все возможное, чтобы последовать совету Парвати, но здесь, в тихой квартире, ее чувства к Андромеде снова обострились. Уже за полночь. В Австралии утро. Гермиона подходит к телефону, прежде чем успевает передумать. В последнее время она пробует что-то новое. Она справится. На втором гудке трубку берут. — Мам? — Привет, милая. Мама не сердится. Возможно, она даже встревожена. — Что случилось? У вас ведь сейчас ночь, да? “Кажется, я влюбилась”, - выпаливает Гермиона, и на глазах у нее выступают слезы. “О, Гермиона”, - мама тихо вздыхает, подбирая слова. ”Прости, что беспокою тебя, я просто..." “Ты никогда не доставляла хлопот”. Она почти чувствует, как мама качает головой. “Даже когда мы с твоим отцом очень расстроены”. “Я не знаю, что делать". “Никто никогда этого не делает. Мама на мгновение замолкает. “А он знает, что ты его любишь?” Гермиона предпочитает пока не обращать внимания на маггловские домыслы. "нет." - Я не эксперт, но иногда тебе просто нужно излить душу, любимая. Мы с твоим отцом так и остались бы просто знакомыми, если бы однажды я не набралась смелости и не пригласила его на свидание без приглашения. Гермиона улыбается сквозь слезы. Она не знала, что именно мама была инициатором первого свидания её родителей. — Да? — Доверяй своей интуиции, — говорит ей мама. — И что бы ни случилось, знай, что мы тебя любим. Она не осознавала, как сильно ей нужно было услышать эти слова. — Я тоже вас люблю. ~ — Гермиона. Андромеда не улыбается, когда Гермиона появляется на пороге её дома на следующий день, но и не прогоняет её. Гермиона открывает рот — она планировала целую речь — и тут же закрывает его. Доверяйте своей интуиции. «Я знаю, что ты собираешься сказать. Мне всё равно, сколько тебе лет и что тебе нужно думать о Тедди. Или нет, мне не всё равно. Но именно это мне в тебе и нравится». Мне нравится твоя преданность семье и морщинки у твоих глаз. Мне нравятся твой ум и чувство юмора, а также то, что богатые люди научили тебя всегда говорить правильные вещи. У нее перехватывает дыхание. - Я люблю тебя. Андромеда протягивает дрожащую руку к лицу, рассеянно накручивая на палец локон Гермионы. Гермиона инстинктивно наклоняется навстречу прикосновению, глядя в эти свирепые серебристые глаза. - Это будет нелегко, - говорит она. «Ничто стоящее того не стоит». Гермиона вспоминает свои школьные годы и жизнь Андромеды и удивляется, насколько их представление о легкости совпадает с представлениями обычного человека. «Тебе так трудно отказать», — ворчит Андромеда, а Гермиона кривит полуулыбку. «Ты уверена?» «Как никогда». Рука Андромеды в ее кудрях замирает, скользя, чтобы обхватить ее затылок. Гермиона подносит одну руку к плечу Андромеды, другую к ее талии. Они целуются, и она найдена.