Глава 59
11 февраля 2026 г., 17:31
Я мог бы попытаться отразить его телекинетическим барьером. Но за долю секунды между тем, как мой мозг зафиксировал действие и решил, что делать, я решил, что расход энергии, необходимый для выполнения этой задачи, будет больше, чем я мог себе позволить использовать в самом начале битвы.
Когда первые искры вспыхнули во рту Левиафана, мышцы моих ног напряглись и я бросился в сторону, внезапное взрывное движение отправило меня с башни в воздух. Волна жара прокатилась по моей спине, давая мне понять, что я едва избежал того, чтобы меня поджарили.
Я приземлился ногами вперед на наклоненный корпус крейсера, но мои ботинки не нашли никакой опоры на скользком от дождя металле, оставив меня скользить вниз по склону. Не останавливаясь, я снял винтовку со спины, снял с предохранителя и повернулся лицом к существу.
Как только я это сделал, я увидел, что стало с башней, которую я только что покинул. Внутри короны пламени я мог видеть очертания спаренных пушек, опадающих вниз, когда они таяли на жаре, а за ними следовал основной корпус. Вскоре корпус башни превратится в огромную лужу расплавленного металла.
Я оторвал от него свое внимание, прежде чем он смог отвлечь меня, и прицелился, создавая телекинетический барьер у меня за спиной, чтобы собраться с силами. Полуавтоматическая винтовка стреляла снова и снова, один выстрел за другим, пока я не разрядил магазин на тридцать патронов.
Сильный ветер и мое опасное положение вряд ли способствовали точной стрельбой. К счастью, мои цели были размером с минивэны и светились ярко-красным, так что был, по крайней мере, какой-то шанс поразить их. Несмотря на это, все мои выстрелы, кроме одного, прошли мимо цели. Но этот, последний выстрел был именно тем, что было мне нужно.
После моего последнего выстрела голова Левиафана дернулась назад, а один из его нижних глаз рефлекторно закрылся, перекрыв поток огня, который заменился на реа удивления. Хотя я сомневался, что причинил ему хоть какой-либо вред.
У меня не было времени перезарядить свое оружие, так как мне пришлось переключить свое внимание на скольжение, поскольку я все ближе и ближе подходил к краю. Впереди передо мной зияла дыра, по другую сторону которой находилась еще одна башня.
Если бы корабль был оснащен пороховыми пушками, я, возможно, забеспокоился бы, но даже в таком случае дыра означала, что арсенал был взорван. К счастью, здесь это не было проблемой.
Перекинув отработавшую винтовку обратно через плечо на случай, если она мне снова понадобится позже, я на мгновение присел, прежде чем совершил прыжок с использованием Силы. Мой импульс вперед перенес меня через пропасть, и еще один прыжок с наспех созданной телекинетической платформы приземлил меня на вершину турболазерной башни.
На этот раз сила вливалась в оружие быстрее. Я предположил, что практика облегчает это. К сожалению, это орудие было повреждено больше, чем первое. Один из стволов вышел из строя, и у меня не было времени его починить.
Корпус башни лязгнул и завизжал, когда она встала на место, энергия накапливалась глубоко внутри обшивки, гудя все громче и громче по мере того, как она набирала больше энергии. Как только я занял позицию и прицелился, орудие издал рев, разряжая свой светящийся заряд.
На этот раз болт турболазера попал Левиафану в живот, разбив фиолетовую чешую и отправив осколки в полет. Но, несмотря на рев боли, который он издал, все, чего я добился, - это большое кольцо обожженной, почерневшей кожи шириной в пятьдесят метров. Поджаренная при попадании плоть треснула и сочилась оранжевой кровью, и он слегка отшатнулся, сотрясая землю своей массивной тушей.
Я поморщился. Это означало, что центр масс будет более бронирован. Мне повезло с рукой, похоже в первый раз я попал в то место, где бронированная кожа была самой слабой.
Но выстрел все же сумел вывести монстра из равновесия, хотя бы на мгновение. Вместо того, чтобы ждать, пока орудие снова сработает, я заставил механизм сбросить в него всю возможную мощность, обходя для этого многочисленные меры предосторожности. Мне было все равно, если оно перегреется, так как я сомневался, что у меня будет возможность сделать еще один выстрел.
Задержка “перезарядки” была как раз достаточной, чтобы существо смогло встать на ноги и броситься вперед. Турболазер выстрелил снова, но у меня не было возможности прицелиться и компенсировать движение.
Левиафан был животным, но даже животные могли учиться. Он понял, что турели означают боль, и хотел, чтобы это прекратилось. Он накренился вправо, достаточно сильно, чтобы выстрел только вырезал кусок из его левого бока, после чего тот продолжил двигаться.
Корабль трясло и раскачивало, когда массивная туша монстра сильно врезалась в борт судна, чуть не сбив меня с ног. Одна из его левых клешней скользнула по корпусу, разрывая броневую обшивку, когда он искал меня и теперь перегретую пушку. Хотя мой шлем приглушил звук, крик, когда его когти вцепились в переборки, все еще оглушал.
Когда клешня приблизилась, я разбежался и прыгнул вперед, перепрыгнув через его клешню, когда она пронеслась подо мной и врезалась в башню. Вытянув левую руку в сторону, я приказал фильерам начать свою работу.
За долю секунды он был готов. Прядь паутины вылетела из моего наруча на дозвуковой скорости, приведенная в движение телекинезом, и вцепилась в левый бок Левиафана прямо под его грудной клеткой. Обхватив его рукой, я направил молнию по всей длине. Сразу же паутина сжалась, резко остановив мой импульс и потянув меня за собой в полет.
Левиафан снова взревел от боли, когда электричество прошло по линии и вошло в его скользкое от дождя тело, но это было лишь побочным действием.
90 килограмм веса тела и 20 килограмм брони возражали против внезапного изменения направления, что создавало сильную нагрузку на мое левое плечо. Но благодаря моим новым усовершенствованиям я справился с этим лишь с небольшой болью, а не с тем, что мое плечо было вырвано из гнезда. Ничего такого, чего бы я не мог вынести, но я сделал заметку в памяти, что раскачивания на паутине, мне следует избегать в будущем, или, по крайней мере,делать это не в полной броне.
Сотни нитей паутины все еще прилипали к его шкуре от первоначальной ловушки, безвольно свисая с тела, и по тим стекал дождь. Когда я опустился под его брюхом, я сгенерировал заряд Молнии в своей пустой руке и нацелился на свисающую с его ног паутину.
Существо билось и кричало, когда электричество вливалось в его тело из десятков точек входа, легко проходя сквозь толстую шкуру и вливаясь в огромные мышцы, заставляя их бесконтрольно сжиматься и разжиматься.
Подобно падающему зданию, он медленно завалился набок, так как его левая нога отказывалась выдерживать его вес. Но когда он упал, я получил напоминание о том, насколько быстрыми были эти существа, несмотря на их размеры. Он развернулся и взмахнул своим хвостом размером с небоскреб, чтобы встретить меня, когда я перестал выпускать молнии. Мой мир взорвался звездами и болью, когда мое тело на короткое мгновение расплющилось о твердый, мускулистый отросток, прежде чем меня отбросило назад к одной из гор.
Быстрый, и скорей инстинктивный всплеск Силы был единственным, что спасло меня от смерти прямо здесь и сейчас. Вместо того, чтобы превратиться в красное пятно на склоне горы, мое тело и пузырь вокруг него образовали кратер на скале и прорыли яму глубиной не менее пяти метров.
Когда мой барьер взорвался при ударе, у меня закружилось зрение, мне не хватило воздуха и было чертовски много боли. Несмотря на дезориентацию, я все еще был в состоянии оценить повреждения. Хотя мой торс принял на себя основной удар, и мои ребра скрипели с каждым вдохом, удар был распределен по моему телу, а не сконцентрирован в одной точке. Насколько я мог судить, ничего не было сломано или повреждено, но я чувствовал себя как огромный синяк.
В конце концов, лучшее, что я мог сделать, - это заглушить боль круситорном, заставить себя встать и выползти. Как только я достиг края дыры, сверкнула молния, заставив меня закрыть глаза. Раскат грома был оглушительным, даже несмотря на то, что мой шлем заглушал звук.
Что-то обернулось вокруг меня, прижимая мои руки к бокам и выбивая дыхание из легких. Я открыл глаза и обнаружил, что связан одним из щупалец Левиафана. Должно быть, он пришел в себя и преодолел расстояние, пока я выползал из ямы.
Когда молния ударила снова, она оторвала меня от земли, и я хорошо рассмотрел клыкастую пасть, готовую поглотить меня целиком. Струйки слюны потекли у него изо рта, когда он увидел свою первую за тысячелетия трапезу.
Но прежде чем он смог пообедать, вспыхнул синий свет, и существо закричало от боли, его щупальце, отрубленное моим световым мечом, осталось на мне. Когда он и я упали, короткий Силовой толчок освободил сеня от теперь уже мертвой плоти обволакивающей меня, и я рывок призвал мое оружие в руку.
Прежде чем я смог упасть далеко, я выстрелил нитью паутины и подтянулся к лицу титана, целясь между его четырьмя глазами. Он попытался ударить меня другим щупальцем, но отпрянул, когда я сжег кончик щупальца своим световым мечом.
Я погасил клинок и прикрепил его обратно к ремню безопасности. Мне понадобятся свободные руки для того, что я собирался сделать.
Приложив ладонь к его гладкой коже, я втянул в себя столько своей силы, сколько смог, и выпустил ее, в виде молнии. Фиолетовый свет вспыхнул под моей рукой, когда молния за молнией закачивались в его тело. Чешуя высохла, потрескалась и увяла, прежде чем, наконец, отслоилась, открыв более мягкую кожу под ней, которая быстро почернела. Его шкура, мокрая от дождя, хорошо разносила заряд по всему телу.
Левиафан кричал и метался, когда молнии сверкали и сверкали под его кожей, мотая головой из стороны в сторону в попытке сбросить меня и боль, которую я приносил. Но я крепко держался за паутину и закрепился, впившись пальцами и ботинками в его плоть.
Его крики стали громче, когда два ближайших ко мне глаза взорвались, так как жидкость внутри них закипела от жара.
Вскоре он затих, и сверкнула молния. Как моя собственная, так и Корбоса.
Я не знаю, как долго я цеплялся за него или сколько энергии я использовал. Казалось, время тянулось, пока я, наконец, не был сброшен со своего насеста, когда огромный зверь рухнул на землю, его конечности нервно подергивались, когда электричество танцевало по ним. Мое тело неудержимо подпрыгивало и катилось по холодному грязному ландшафту, каждый удар выбивал из меня дыхание. Я остановился, когда ударился спиной о валун.
Я несколько секунд глубоко дышал, просто поражаясь тому факту, что могу это сделать. Несмотря на борьбу, несмотря на Силу, которой я швырялся, мое сердце не билось учащенно. Мои конечности болели не от напряжения, а от многократных ударов и травм.
И я не был невредим, хотя и не чувствовал боли благодаря Круситорну.
Моя левая рука была неестественно вывернута в локте, вероятно, сломана во время падения. Дым поднимался от моей правой руки, похоже тоже хорошенько пожарной, когда жар молнии прорвался через перчатку комбинезона. Моя ладонь была обожжена до черноты, и молния проделала в моих пальцах маленькие горящие дырочки.
Но чудовищный стон вернул мое внимание к Левиафану. Хотя его плоть почернела и дымилась, он все еще умудрялся быть живым. Оранжевая кровь текла из его груди, но он все еще дышал, причем с каждой секундой он восстанавливал свои силы.
Он был ослаблен травмой, но не вышел из боя.
Я, пошатываясь, поднялся на ноги, используя раненую правую руку, чтобы подняться. Я причинил ему боль, и она была сильной. Но мне нужно было больше энергии, чтобы упокоить его навсегда.
Вдали снова сверкнула молния, и я обнаружил, что мой взгляд прикован к небу над головой. Слова Рагейт и непрошенное воспоминание пришли на ум. Если такой наполовину обученный послушник, как Седрисс КЛ, мог это сделать, то и я смогу.
Я чувствовал, как изменчивая сила клубится в этих темных облаках, собираясь обрушиться на все, что встретится ей на пути. Я закрыл глаза и потянулся к этой силе, схватив ее мысленной рукой и подчиняя своей воле.
В этот момент дождь прекратился. Все, даже само чудовище, перестало двигаться. Я думаю, он знал, что его конец близок.
Левиафан издал последний вызывающий рев как раз перед тем, как массивная молния ударила зверя, как ярость разгневанного бога. Даже несмотря на мои закрытые веки, свет был почти ослепляющим.
В глубине души я чувствовал, как чары скрытности разрушаются, не в силах справиться с необузданной силой, спускающейся с неба. Я почувствовал, как крики, которые стучали в моем сознании с начала битвы, затихают один за другим, пока не осталась только тишина.
Открыв глаза, я поднял взгляд и увидел, что Левиафан все еще стоит. Два оставшихся глаза были тусклыми и безжизненными, веки слегка опустились, когда мышцы расслабились. Его когти, клешни и клыки расплавились от жара, хотя было ли это от моего шквала или от последнего выстрела, я не мог сказать.
Но он простоял всего мгновение. Он начал крениться в сторону, ветер дул в его обожженный бок. Несмотря на то, как быстро он двигался раньше, казалось, прошла целая вечность, прежде чем он наконец рухнул.
Когда это произошло, земля содрогнулась, и волна грязи и воды разлетелась во все стороны. Я изо всех сил старался сохранить равновесие, когда земля подо мной задрожала.
Я уже двигался, как только все успокоилось, направляясь прямо туда, где я спрятал свой коммуникатор. Когда заклинание сокрытия было разрушено, после всего того светового шоу, что я устроил, мне нужно было немедленно покинуть эту планету.
=====================================================
Я практически нырнул обратно в отчаянной спешке найти блок связи.
Оказавшись там, я настроил его так быстро, как только мог, и попытался активировать... только для того, чтобы генератор энергии вспыхнул и погас.
Я непонимающе смотрел на него больше секунды, чем осмеливался сосчитать, прежде чем сообразил использовать Силу, чтобы диагностировать то, что произошло. И тут я сразу же мысленно пнул себя ногой.
Блок связи и генератор энергии были закорочены ударом молнии, которую я вызвал. Только сейчас я понял, что мой шлем также был деактивирован, как и энергетическое ядро корабля. Единственная причина, по которой я все еще мог дышать, заключалась в том, что я не активировал вакуумные уплотнения.
“Черт возьми!” Я выругался вслух, пиная сгоревший блок связи. Это не решило проблему, но заставило меня почувствовать себя лучше.
Я оставил устройство там, где оно было, и закинул то, что осталось от моих припасов, на спину. Я также бросил винтовку, так как не мог стрелять из нее одной рукой. Быстро выбравшись наружу, я должен был решить, что делать теперь.
Оставаться здесь не было вариантом. Каждый Левиафан на Корбосе почувствовал то же, что и я. Я уже чувствовал, как на краю моих чувств просыпаются зачатки других.
Я прекратил волноваться и беспокоиться о ближайшем будущем, когда почувствовал что-то.
Левиафан все еще был жив.
Моя голова повернулась, чтобы посмотреть на груду обожженной плоти. Это было едва заметно, но это было там. Его грудь поднималась и опускалась, каждый раз совсем чуть-чуть. Недостаточно, чтобы втянуть достаточно кислорода для поддержания жизни, но достаточно, чтобы продержаться еще несколько минут.
Я приблизился к голове, наполовину зарытой в грязь. Он не двигался, не реагировал на мое присутствие. Он все еще был жив, но не осознавал этого. Я подумал о том, чтобы покончить с ним, но мне пришла в голову одна мысль. Это был выстрел в темноте, но у меня действительно не было других вариантов.
Приложив руку к обожженной коже, я усилием воли собрал остатки его разума. Если бы он был в полной силе, а не на пороге смерти, я подозреваю, что у него хватило бы сил вытолкнуть меня с презрительной легкостью. Но его сознательный разум исчез, а вместе с ним исчезло и какое-либо подобие защиты.
Сто тысяч разумов предстали перед моими чувствами. Это было все, что осталось от людей, которых он пожирал на протяжении тысячелетий. Осколки памяти и эмоций лишь смутно осознавали, что с ними произошло.
Коллектив был слишком велик, чтобы я мог охватить его целиком. Мне пришлось перелопатить тысячи лет ненужной памяти, чтобы получить хотя бы намек на то, что я искал. После того, что казалось вечностью, я, наконец, смог найти конкретную душу, у которой было то, в чем я нуждался.
Это был не один из джедаев, погибших во время Столетней Тьмы, а простой колонист, один из сотен, прибывших на Корбос за столетия, прошедшие со времени последней великой битвы.
Он родился на Комменоре через три года после окончания Великой войны ситхов и прожил там большую часть своей жизни. Отец одиночка с двумя дочерьми, он взял на себя опасную работу, чтобы обеспечить их, и, очевидно, не выжил. Что это за работа?
Он работал в шахтерской колонии, созданной на Корбосе корпорацией "Черка". Прежнее поселение было недалеко, как раз по другую сторону гор. Согласно воспоминаниям шахтера, там был шаттл, у которого так и не было возможности взлететь.
Отойдя от разбитого разума существа, я бросил на него последний взгляд, прежде чем выстрелить молнией в ствол его мозга, окончательно убив его. Когда он умер, сама Сила, казалось, испустила вздох облегчения.
Я теперь знал куда идти... и надеялся, что там был выход из этой адской дыры.
Примечания:
💡Спасибо за прочтение!
📌Продвинутые 40 глав фанфика уже залиты и доступны в моём блоге по ссылке: https://boosty.to/serdey
Вопросы/предложения пишите в ЛС там же👆
