Streets: Damnsin

      Чтобы дотянуться до горизонта.

At Night in Ferry — RADWIMPS

      Солнце поднялось рано. Весна сменилась летом, и Сынмин не успел заметить, как быстро пролетело время с момента, когда его жизнь изменилась.       Жалеет ли он обо всём этом? Нет. Не жалеет. В груди царил штиль — лучшее тому доказательство. События прошлой недели — истерика, встреча с SEVENTEEN, информация об эксперименте — стали руинами, на которых начинало вырастать нечто новое.       Сынмин взглянул в сторону водительского сиденья. Чанбин выглядел особенно мягко в утреннем свете. Татуировки с текстами песен красиво проступали на его коже. Карие глаза отливали янтарем, а спокойный взгляд был сосредоточен на дороге.       Сынмин знал, что пялится, но его это не волновало. Чанбин не возражал — лёгкая улыбка на губах говорила об этом лучше любых слов. Бета вдохнул запах альфы.       Безопасно.       Сейчас они направлялись к новой квартире Сынмина. Несколько дней назад альфа отправил ему фотографии с вариантами, и сегодня Ким выбрал небольшую квартиру в Уле.       Этот выбор дался Сынмину нелегко. Уль хранил слишком много воспоминаний, причинивших ему боль. В глубине души он хотел оставить их позади.       Тогда, глядя на руки Чанбина, он спросил:       — Как ты с этим справляешься?       Как этот альфа умудрялся оставаться таким сильным, несмотря на всё, что пережил?       Чанбин на мгновение удивился, но быстро взял себя в руки.       — Со мной всегда были люди, которым я мог доверить свою слабость. В ответ они делились своей, и я защищал их. Со мной была стая.       Он протянул руку и мягко потрепал Сынмина по голове.       — Я сделаю всё, чтобы защитить твою слабость, Сынмин-а.       Если он будет не один, если сможет довериться им, то его слабость — прошлое — перестанет быть проблемой. К тому же… Если Сынмин устанет от Уля, он в любое время может прийти в Гнездо.       Если прошлое будет снова причинять боль, настоящее поможет обрести твердую почву под ногами.

***

      Квартира оказалась маленькой, но уютной. Светлые тона создавали ощущение простора. Мебель была новой, стены оставались пустыми, за исключением одной — на ней висела доска.       Сынмин задержал на ней взгляд, и Чанбин, заметив это, тихо усмехнулся:       — Мы подумали, что тебе захочется иметь её здесь.       Сынмин молча подошёл ближе и замер. На доске был рисунок. Портрет Кима.       Точно как в студии.       Чанбин положил руку ему на плечо.       — Это Джинни нарисовал. Сказал, если не понравится, можешь выбросить.       Сынмин провёл кончиком пальцев по рисунку. Краска была почти свежей. Он взял картину в руки и заметил, что на обратной стороне прикреплена записка.

“Мне нужно поехать в одно место. Будь там через час.

Адрес: ХХХ”

      Сынмин фыркнул. Этот омега по-прежнему оставался таким же бесцеремонным — даже не дал времени нормально осмотреть квартиру.       Но злости не было. Скорее, наоборот — лёгкое чувство облегчения. Инцидент с укусом сделал их отношения с Хенджином странными, но тот факт, что кое-что осталось неизменным, грел душу.       — Хен, можешь отвезти меня сюда?       Чанбин взглянул на записку и ухмыльнулся. Сынмин знал этот взгляд — альфа явно что-то понимал, но говорить не собирался.       — Возьми ключи от квартиры в тумбочке, а потом выходим.

***

Radio — Lana Del Rey

      Они приехали точно вовремя. К удивлению Сынмина, это место оказалось не очередным клубом, которые так любил Хенджин, а утёсом рядом с Гнездом.       Хенджин уже ждал, облокотившись о дерево. Чанбин быстро подошёл к нему и что-то тихо сказал. Тот покачал головой, и альфа лишь кивнул, легко поцеловав его в щёку, прежде чем вернуться к Сынмину.       — Позвони, когда закончите. Я заберу вас.       Сынмин не был уверен, что они вообще должны были начинать, но просто кивнул. Чанбин потрепал его по голове и сел в машину.       Ким посмотрел на удаляющуюся машину, затем перевёл взгляд на Хенджина. Тот, как всегда, был безупречно стильным — чёрные очки, дизайнерская одежда. Прикинув, сколько времени Хван тратит на свой образ, Сынмин даже невольно восхитился. Раньше он даже не подумал бы об этом.       Омега кивнул, давая знак следовать за ним. Они шагали сквозь деревья, пока не вышли к самому краю утёса.       У Сынмина перехватило дыхание. Он огляделся, поражённый красотой этого места. Солнце уже поднялось, заливая окрестности золотым светом. Тени становились длиннее, а мир вокруг наполнялся мягким сиянием.       Он повернулся к Хенджину.       — Зачем ты привёл меня сюда?       Омега лишь хмыкнул, не отвечая на вопрос. Вместо этого спокойно спросил:       — Как тебе рисунок?       Сынмин раздражённо выдохнул. Ему не понравилось, что его вопрос проигнорировали, но всё же ответил:       — Красивый.       Ещё в студии он понял, что для Хенджина картины — это способ выразить чувства, которые словами передать сложнее. Та картина с деревом в галерее, возможно, означала принятие. А эта… Что Хенджин хотел сказать теперь?       Хван, уловив его настороженность, наконец заговорил:       — С этого места всё началось.       Сынмин приподнял бровь, но не перебивал.       — Видишь то дерево за твоей спиной?       Он обернулся и увидел огромное дерево, нависшее над краем утёса. Крепкие, широкие ветви тянулись в стороны, и в его очертаниях угадывалось что-то знакомое. Оно напоминало то самое дерево, которое они когда-то нарисовали вместе.       Хенджин продолжил:       — Я из богатой семьи, но я никогда не чувствовал себя её частью. У них были планы на меня. Брак, дети — всё по сценарию. Но мне было неинтересно. Я любил журналистику. Это была моя страсть.       Сынмин удивился, что омега решил заговорить о своём прошлом, но слушал молча.       — У меня был кумир. Подростком я следил за ней, смотрел её по телевизору, читал каждую статью. Думаю, ты уже догадываешься, кто это.       Сынмин действительно догадывался. Это была мать Хана. Ещё когда он изучал статьи Хенджина, он заметил связь между их стилями. Теперь его догадки подтвердились.       — Она вдохновила меня, — продолжил Хенджин. — А потом её убили. Официальная версия — сердечный приступ. Но, чёрт возьми, я знал, что её убили. Я не мог просто смириться.       Голос Хенджина стал твёрже.       — Я начал копать, искать. И наткнулся на информацию о неком наркотике. Некоторые люди, что покупали его, когда-то были жертвами моего кумира. Я следил за ними. Легче всего было выследить некую банду в Йокмане. В ту ночь я сидел на этом самом дереве. Чанбин был здесь. Я наблюдал за ним, когда он принимал наркотик.       Он глубоко вздохнул.       — А потом я свалился на него. После некоторого времени я понял, что Чанбин и Чан не имеют отношения к убийству. Они просто покупали его через посредников, — продолжил Хенджин. — Сначала я собирался использовать их как зацепку, чтобы выйти на дилеров. Но в итоге всё сложилось иначе. Я остался с ними и разорвал все связи со своей семьёй.       Дальнейшая история Сынмину уже известна. Он знал, что благодаря тому, что Хенджин остался, вокруг него начала образовываться стая. Так появились Хан и Минхо.       Но теперь у Сынмина возникли новые вопросы.       — Ты говорил, что у тебя был конфликт с Ханом. И, честно говоря, я не думаю, что дело только в ваших непростых характерах.       Хенджин усмехнулся.       — Ты прав. Хотя наши характеры тоже сыграли свою роль.       Он на мгновение замолчал, будто собираясь с мыслями.       — Я сразу узнал в Хане сына своего кумира. Если честно, ещё подростком я его недолюбливал. Его мать часто рассказывала в своих статьях, что её сын выбрал другой, более безопасный путь. Меня это раздражало. А когда я узнал его лично, моё предвзятое отношение только усилилось.       Хенджин взглянул в сторону, затем продолжил:       — Потом встал вопрос о принятии в стаю этих двоих. Хан сначала отказался. Он никому не доверял. К тому же он был слишком опекающим по отношению к Минхо. Он не хотел, чтобы кто-то ещё оказался рядом с ним… не хотел делиться. Это меня злило. А ещё мы оба слишком любили контроль и постоянно пытались перетянуть власть на себя. В итоге ссорились на каждом шагу.       Сынмин вспомнил слова Хана и с лёгкой усмешкой вставил:       — А потом у вас случился «примирительный разговор».       Хенджин цокнул.       — Да, потом случился примирительный разговор.       Через какое-то время напряжённость в голосе Хенджина исчезла, и он продолжил:       — Когда стая начала отдаляться друг от друга, единственным, кто остался рядом, был Хан. Я благодарен ему. Если бы не он, я бы даже не разговаривал с тобой сейчас. Ещё в самом начале я бы убедил всех, что тебя не стоит оставлять у нас.       Сынмин почувствовал укол в груди. Он повернулся к омеге.       — Тогда что изменилось? Почему ты рассказываешь мне всё это сейчас?       Хенджин на мгновение взглянул в небо, затем снял очки.       — Всё это время я ставил тебе палки в колёса. Даже когда ты был моим телохранителем. Не скажу, что жалею, но теперь понимаю: ты значишь для нас гораздо больше, чем мне казалось. Для всех нас.       Он провёл рукой по волосам, чуть растрепав их.       — Я не очень хорош в словах. Мне проще выражать мысли на бумаге, через тексты, через картины. Но сейчас я просто прошу тебя поверить мне.       Хенджин сделал шаг вперёд, его голос звучал тихо, но уверенно:       — Я хочу, чтобы ты остался.       Сынмин сделал глубокий вдох. Он слышал слова старшего омеги стаи. Того, кто когда-то был против его присутствия, а теперь говорил о желании оставить его рядом.       Сынмин невольно коснулся укуса на своей шее.       — Я уже говорил об этом с Чонином. Не могу сказать, что доверяю вам…       Он думал о прикосновениях, о тех границах, которые пересёк с Чонином. Он не думал, что был готов пересечь эти границы с другими.       — Но, — продолжил он, — я хочу дать шанс. Хочу дать шанс вам всем.       Сынмин поднял взгляд на Хенджина, а затем на утёс, с которого открывался вид на город.       — И когда вся эта заварушка с планом и городом закончится, я хочу понять, что ждёт меня в вашей стае.       Сынмин снова повернулся к Хенджину — и застыл. Он никогда не видел, чтобы этот омега смотрел на него так. Тепло, принимающе. Обычно он сталкивался с колючим взглядом, но сейчас… Омут затягивал в бесконечную глубину.       На удивление, первым отвернулся Хенджин.       — На самом деле, я привёл тебя сюда не только для этого разговора, — сказал он и быстро набрал что-то в телефоне.       В следующий момент Сынмин уловил знакомый запах — Феликс. Тот вышел из-за деревьев, и Хенджин, бросив короткий взгляд на Сынмина, спокойно сказал:       — Я оставлю вас здесь, хорошо? Буду неподалёку.       Через несколько мгновений на месте Хенджина стоял Феликс.       Сынмин давно хотел поговорить с ним, но никак не мог найти подходящий момент. Феликс постоянно его избегал. И сейчас, глядя на него, Сынмин понимал — это была его обычная реакция. Омега не умел сталкиваться с проблемами лицом к лицу. Даже в его конфликте с Хенджином, вместо того чтобы разобраться, Феликс просто ушёл в другую квартиру.       Вспоминая их взаимодействия, Сынмин осознавал, что избегание всегда было для Феликса самым лёгким выходом. Именно поэтому он удивился, что сейчас омега стоял перед ним, не убегая.       Когда тишина между ними стала затягиваться, Сынмин сделал шаг вперёд и мягко взял омегу за руку, давая понять, что всё в порядке. Феликс поднял взгляд.       — Сынмин… Мне очень-очень жаль. Та ситуация с поцелуем и всем остальным… я просто…       Сынмин перебил его:       — Хен, я понимаю, что ты хотел, как лучше.       Феликс покачал головой.       — Но я должен был тебя предупредить. Я должен был рассказать всё заранее. Я и Чонин… мы очень хотели, чтобы стая приняла тебя. И чтобы ты принял стаю. Но это не значит, что я пользовался тобой. Нет, совсем нет. Я действительно хотел узнать тебя. Правда. И мне нужно было сказать тебе это лично.       Сынмин внезапно почувствовал, как к горлу подкатывает ком.       Чтобы стая приняла его. Чтобы он принял стаю.       Он улыбнулся, чуть наклонившись, чтобы поймать взгляд омеги.       — Если честно, было бы реально лучше, если бы вы меня предупредили, — сказал Сынмин. — Если бы вы все следовали своему правилу «стая ничего не скрывает».       Он вздохнул.       — Но я понимаю. И всё прощаю.       Сынмин слабо улыбнулся. — А ещё… я очень скучал по твоему чаю.       Феликс, наконец, не сдержался и заплакал. Он прижался к младшему, всхлипывая.       — Сынмин-а… Ты ведь не уйдёшь от нас?       Сынмин покачал головой.       — Нет, не уйду. Кажется, у меня достаточно проблем, чтобы идеально вписаться в вашу компанию.       Феликс тихо рассмеялся. Сынмин улыбнулся, но тут же добавил:       — На самом деле, у меня были причины, чтобы найти тебя. Я хотел поговорить не только о… всей ситуации. Есть ещё кое-что, о чём я долго думал.       Феликс нахмурился.       — Я слушаю.       Сынмин достал блокнот и посмотрел на него. — Нам надо позвать Хенджина. Можешь, пожалуйста, позвонить Хану?       Пришло время объединиться.

***

Timeless — instrumental — no/vox, karaokey

      Зал сиял роскошью. Хрустальные люстры отбрасывали мерцающий свет, отражаясь в бокалах с шампанским, которое разносили официанты в идеально выглаженных белых перчатках. В воздухе витал тонкий аромат дорогих духов и свежесрезанных цветов, украшавших лаунж-зоны. Здесь не было случайных гостей — только влиятельные люди, одетые в костюмы от лучших дизайнеров, их лица светились уверенной надменностью.       Сцена — центр этого мира. Яркие софиты, идеально выстроенные декорации, огромные экраны, проецирующие каждое движение артиста. Музыка разрывала пространство, заставляя зал дрожать от басов. Каждая деталь этого вечера кричала о статусе, о силе, о власти.       Джейн стояла на сцене. Горло слегка саднило от долгого пения, но её это не волновало. В этот момент она чувствовала триумф.       Совсем скоро она станет самой влиятельной женщиной в Демнсине. С помощью Чвехи, который скоро станет мэром города, она выйдет на новый уровень силы. Конечно, в последнее время происходило слишком много непредвиденных обстоятельств, но она была уверена: всё просчитано.       Её взгляд скользил по залу. Внимание толпы принадлежало только ей. Яркие софиты жгли кожу, но в их свете она чувствовала себя непобедимой.       До того момента, как увидела.       До того момента, как услышала.       Следующая песня должна была быть её.       Но на экранах появилось другое.       ЛЖЕЦ.       Джейн округлила глаза. Она знала, что это. Песня. Но не её песня.       Толпа начала гудеть, их шум становился всё громче. Джейн вслушалась. Текст — незнакомый. Но голоса… Она знала эти голоса. И публика знала.       3RACHA.       С самых первых строк Джейн поняла: эта песня — о правде. Кто-то выбежал на сцену и схватил её за руку. Менеджер. Если он вышел на сцену, значит, всё очень плохо.       Только в машине Джейн осознала масштаб всей проблемы. Она посмотрела на экран телефона. Новости разлетелись по сети. Заголовки: «Концерт Джейн прерван рэперами».       И хуже того…       Аудиозапись песни уже распространилась. Её текст ставил Джейн в ужасное положение. Она перевела дыхание. Это не могло уничтожить её репутацию. Если бы не одно «но».       Она снова взглянула на экран.       Прямой эфир.       Феликс.       Её маленький-маленький Феликс.       И…       Хан Джисон. Сын той суки.       Они давали интервью. Журналистом был некий Хван Хенджин.       Название: «Правда демоницы».       Джейн нервно рассмеялась, чувствуя, как невидимые нити затягиваются на её горле.       Кто бы ни сплёл их — её конец был неизбежен.