Streets: Damnsin

Практика. Только практика.

***

Spring is Coming — Morunas

Закаты в Демнсине всегда были тусклыми. Густая пелена газа застилала небо, а солнце, мертвенно-оранжевое, терялось среди зубцов высоток. В детстве Сынмин знал это солнце только по книгам и глянцевым репродукциям — чужая, недосягаемая красота, которую он никогда не чувствовал. Крыша Гнезда открыла ему глаза. Небо здесь было другим — чистым, живым. Оно переливалось от золота к алому, будто кто-то вручную размазывал краску по холсту. За горизонтом темнела линия леса — густая, с каждым порывом ветра оживающая шелестом. Если Сынмин оставался в Гнезде, вечера он проводил на крыше. Иногда в одиночестве, иногда в компании стаи. Кто-то смеялся, кричал, вспугивая зверье, другие просто сидели рядом — молча, спокойно. Сегодняшний вечер был не таким. — Тебе идёт костюм, — раздался низкий голос за спиной. Сынмин не обернулся. Он всё ещё смотрел на небо, облокотившись на перила. — Потому что ты его выбрал, Феликс-хён. Феликс усмехнулся и подошёл ближе. Его нельзя было не заметить: светлые, почти платиновые волосы спадали на плечи мягкими прядями, а дорогой костюм от Louis Vuitton сидел так, будто сшит на него. Он выглядел как с глянцевой обложки, безупречный до последней пуговицы. Но дыхание Сынмина сбилось не из-за этого. Под вечерним светом кожа омеги сияла тёплым, ровным оттенком песка. Его карие глаза вспыхнули янтарным светом, отражая последние лучи. Он улыбнулся — тихо, искренне. — Готов к свиданию? — спросил Феликс, чуть склонив голову. Сынмин невольно повторил его жест. Губы дрогнули в ответной улыбке, но внутри всё сжималось. Он не был готов. С прошлой встречи с Минхо прошла всего неделя, и воспоминания оставались тяжелыми. Что-то в том свидании пошло не так. Минхо, со всей своей сложностью и непредсказуемостью, оставил после себя пустоту — не прямую боль, а тихое, гложущее чувство. Сынмин прокручивал в голове детали снова и снова. Не сказал ли он чего-то лишнего? Не был ли слишком навязчив? Или, наоборот, слишком отстранён? Вспоминал, как Минхо почти расплакался, когда Сынмина застрелили. Эти эмоции были настоящими. Но почему же потом на свидании всё стало таким холодным? Он мог бы спросить. Мог бы просто поговорить. Но страх парализовывал. Не перед отказом — перед тем, что истина окажется обманом его собственных ожиданий. Что всё, что показалось тёплым, было игрой света и углов. Теперь свидание было с Феликсом. И от этого становилось ещё сложнее. Феликс предложил встретиться на показе Louis Vuitton — официально, с камерами, со всеми взглядами, которые раньше стая сторонилась. Он больше не хотел скрываться. Он хотел показать, что у него есть стая. Что он — её часть. Но Сынмин не понимал, почему он выбрал первым именно его. Феликс не нуждался в словах, чтобы понять. Он заметил перемену сразу — в натянутой улыбке, в едва заметном напряжении плеч. Ни на миг не колеблясь, он нахмурился и взял Сынмина за руку, сплетая их пальцы. — Мы можем не идти, — сказал он негромко. — Прости. Возможно, тебе некомфортно быть на виду. Я должен был додуматься. Сынмин покачал головой. Видеть тревогу на лице Феликса было хуже, чем оказаться в толпе под вспышками камер. — Дело не в этом, — ответил он, почти шёпотом. Взгляд опустился на их руки. В этом касании было что-то устойчивое, простое. И именно это дало ему силу. Он поднял глаза. — Первое свидание прошло… странно. И я не понимаю, почему. Губы Феликса сжались, взгляд потемнел, приобрёл остроту. — Он не сказал тебе, да? Сынмин замер, не уловив, о чём речь. Это молчание оказалось достаточно красноречивым. Феликс тяжело выдохнул, качнув головой. — Минхо… не как все. Особенно когда дело касается чувств. — Я это уже понял, — пробормотал Сынмин, закатив глаза. — В смысле — он сложный. Спасибо, открытие дня. Феликс покачал головой. — Нет, я не о том. Не про характер. А про то, как он вообще воспринимает… близость. Отношения. Он на секунду замолчал, подбирая слова. — Для большинства людей чувства — это что-то понятное. Ты видишь человека, он тебе нравится, ты хочешь быть рядом, держать за руку, целовать, строить отношения. У Минхо это не включается по умолчанию. Он может любить, просто… не теми путями. Не тем языком. Сынмин молчал. Феликс продолжил тише, серьёзнее: — Он заботится. Иногда до одержимости. Он будет рисковать собой, делать невозможное, чтобы защитить. Но он не чувствует вот этой тяги, которая у других вызывает свидания, поцелуи, признания. И он может запутаться. Мог прийти на то свидание, не до конца понимая, зачем это делает. Или делая это ради тебя — потому что знает, что тебе это важно, а не потому что сам этого ждал. Сынмин опустил глаза. — Тогда зачем вообще… всё это? Феликс пожал плечами. — Потому что ты ему дорог. Просто у него это не про «влюблён», а про «нужен рядом». Про доверие, верность. Он посмотрел на Сынмина пристально. — Я не говорю, что тебе нужно это принять. Но если ты всё ещё думаешь, что ты ему безразличен — нет. Это просто не та любовь, к которой привыкли многие люди. Сынмин нахмурился, глаза снова упали на их переплетённые пальцы. Мысль вырвалась прежде, чем он успел её сдержать: — Но он же оставался с Хенджином во время его течки… Феликс резко поднял взгляд. Ни раздражения, ни упрёка — только спокойная, уставшая ясность. — Сынмин, это другое. Он выпрямился, убрал прядь волос за ухо. — Привязанность — не то же самое, что влечение. И желание — не всегда означает чувства. У некоторых людей это вообще не связано. Они могут спать с кем-то, быть рядом в интимные моменты, заботиться, помогать — и при этом не переживать романтического влечения вообще. — Я не прошу тебя мне отвечать, — продолжил он. — Просто задумайся. Что для тебя значит романтика? Интим? Вопрос повис в воздухе. Сынмин отвёл взгляд. Это был не тот разговор, которого он ждал. И не тот, от которого можно было отмахнуться. Он никогда не чувствовал влечения просто так. Близость приходила к нему только через связь. Она вырастала из доверия, из времени, из чувства, что человек перед ним — это не угроза, а кто-то, кто видит его по-настоящему. Даже тогда, с Чонином… Всё было непросто. Он вспоминал, как тело отзывалось, как хотелось остаться рядом — и одновременно хотелось сбежать. Наслаждение и тревога сплетались вместе. Он чувствовал себя оголённым до предела, но при этом нужным. И всё же после остался тяжёлый осадок — не от самого акта, а от того, как трудно ему даётся близость. Как много ему нужно, чтобы впустить кого-то настолько близко. Он списывал это на эксперимент его родителей. Что он не способен желать, как другие. Но теперь начинал понимать: он не сломанный. Просто для него всё по-другому. Как, возможно, и для Минхо. Внезапно омега взял парня за плечи, повернув к себе. — Хватит о нём, — сказал Феликс, аккуратно поправляя воротник Сынмина. — Я хочу, чтобы ты кое-что запомнил. На его губах появилась самая тёплая улыбка, какую Сынмин когда-либо видел. — Сегодня вечером твои мысли должны быть только обо мне. Он отступил на шаг, оглядел его с ног до головы, как модель перед выходом на подиум. — Так что скажи сразу: ты готов? Сынмин усмехнулся. Что-то в тоне Феликса успокаивало. Становилось легче дышать. — До сих пор не понимаю, почему ты выбрал именно меня для выхода в свет. Феликс не колебался ни секунды. — Если бы не ты, ничего из этого не было бы. Ни стаи, ни Гнезда, ни нас. Сынмин замер. Прямота этих слов сбила с ритма. Он сглотнул. — А если я… не знаю, разолью вино на твоего босса? — Можешь разлить хоть весь бар, — спокойно ответил омега. — Если его это расстроит — это его личная трагедия. Они могут злиться сколько угодно, но ни один из них не осмелится бросить тень на мою семью. Что ж, выходит, за имидж Феликса можно не волноваться. Сынмин, возможно, всё равно будет. Но теперь он знал: его спину будут прикрывать.

***

360 — Charli xcx

Они с Феликсом прибыли в самый разгар вечера. Красная дорожка уже пульсировала вспышками. Сынмина ослепило. Камеры выстреливали светом со всех сторон, чьё-то голосистое «Феликс!» тянулось из толпы, просило повернуться, улыбнуться, остановиться. Он мог бы растеряться, замереть под шквалом внимания — если бы не лёгкое касание на талии и тихий голос у самого уха: — У тебя такие забавные глаза, когда ты пугаешься. Сынмин фыркнул. — Ещё пару минут — и они просто отвалятся. Как ты вообще выдерживаешь столько света? — Практика, Мин-а. Спустя несколько шагов их остановила женщина с ярким макияжем и резким запахом — альфа, почувствовал Сынмин. Рядом с ней появился мужчина с камерой, уже поднимая объектив на уровень глаз. — Феликс! Как давно мы не виделись, — воскликнула она, сияя профессиональной улыбкой. Феликс ответил такой же — безупречной, ослепительной. — Соён. Рад тебя видеть. Ты, как всегда, безупречна. Сынмин изобразил вежливую улыбку, когда её взгляд скользнул по нему — оценивающе, прицельно. Как свет прожектора, проверяющий, не просочилось ли что-то лишнее на сцену. — Взаимно, — сказала она с интересом. — И ты, похоже, пришёл не один. Можно узнать имя твоего спутника? Феликс мягко подтолкнул его вперёд. Сынмин прочистил горло, чувствуя, как внимание на нём собирается, сгущается. — Ким Сынмин. Соён ахнула, сделав полшага ближе. — Да вы же… вы же были на всех экранах не так давно! Ага. Значит, его лицо ещё не стерлось из городской памяти. Это могло обернуться неудачным поворотом — и для него, и для Феликса. Но тот понял всё без слов. — Мы потратили немало времени, подбирая наряды для сегодняшнего вечера, — сказал он с лёгкой усмешкой. — В итоге остановились на белом. — Я заметила. На фоне чёрного, в который облачились почти все, вы оба смотритесь дерзко и ярко. А ещё — это парные костюмы? — Именно, — подтвердил Феликс. — У нас в стае есть ценитель белого. Не смогли его переубедить. Соён приподняла брови, взгляд стал цепким. — Вы имеете в виду… стаю? Настоящую? Феликс чуть склонил голову, улыбаясь шире. — Разумеется. Он повернулся в сторону камеры, улыбка всё ещё играла на губах: — Хёнджин-хён, в следующий раз тебе стоит прийти с нами. Фраза прозвучала легко, почти небрежно. Несколько человек, стоявших поблизости, раскрыли рты. Сынмин едва заметно усмехнулся. Конечно. Идея о том, что «преступник», модель и художник принадлежат одной стае, должно быть, шокирует. — Прошу нас извинить, — мягко сказал Феликс. — Шоу вот-вот начнётся. Соён мгновенно вернула себе контроль. Глаза вспыхнули — в них светился азарт охотницы, у которой в руках оказалась идеальная новость. Сынмин не сомневался: она в полном восторге. — Всего на пару слов, — поспешно добавила она. — Сынмин, расскажите, каково это — оказаться на таком событии? Уверена, для вас это в новинку. Сынмин бросил взгляд на Феликса. Тот едва заметно кивнул. — Да, я здесь впервые. Если честно, всё ещё чувствую себя немного не на своем месте. Но… Он не договорил. Поддавшись внутреннему импульсу, склонился и коснулся губами щеки Феликса. Камеры щёлкнули почти в унисон. — Это моё свидание. И я хочу провести его с тем, кто мне по-настоящему дорог. — Боже-боже, — выдохнула Соён, застыв, как статуя с микрофоном. — Не буду вас задерживать! Когда они отошли от толпы, Феликс перевёл на него пристальный, почти ошарашенный взгляд. — Ты кто? Сынмин застонал и сразу закрыл лицо руками. — Заткнись. Просто… не говори ничего. — Почему? — Феликс едва сдерживал смех. — Меня только что поцеловал Цербер. И не где-нибудь, а прямо перед десятками камер. Он шагнул ближе, озорно щурясь. — А вообще, — протянул Феликс, небрежно поправляя манжет, — я бы не отказался и от поцелуя в губы. Ну, для ясности. Чтобы уж точно всем стало понятно, что ты не на рынке. После этого вечера ты будешь нарасхват. Уже представляю заголовки: «Горячий Ким Сынмин…» Он не успел договорить. Сынмин развернулся и поцеловал его. Коротко, точно, без предупреждения. Затем сразу отступил, сохранив невозмутимость. — Доволен? — бросил он, глядя прямо в глаза. Феликс замолчал. От Сынмина не укрылся румянец на его щеках. Они не успели обменяться и парой фраз, как шоу началось. Свет погас, заиграла музыка, и зал затих в ожидании выхода моделей. Мягкие кресла перед подиумом стали их наблюдательным пунктом на ближайший час. Рука Феликса лежала на колене Сынмина. Время от времени он сжимал её, проводя пальцами. Движения были непринуждёнными, но каждый из них отзывался в теле Сынмина. Уши пылали, а сосредоточиться на показе становилось всё труднее. «Это свидание однозначно… было другим.» Мимо прошла модель — платье струилось за ней, талию обтягивал корсет с металлической отделкой. Феликс наклонился ближе и прошептал: — Оно удобное. Чанбин проверил на себе. Сынмин повернулся, удивлённо приподняв брови. — Он это носил? — Конечно. И выглядел отлично. Сынмин попытался представить альфу в корсете. Картинка получилась слишком отчётливой — и неожиданно убедительной. Феликс продолжал: — У тебя тонкая талия. Уверен, на тебе бы смотрелось не хуже. — Ты про корсет или платье? — И про то, и про другое. Мы можем потом пойти за кулисы и проверить. — Его темные глаза прошлись по фигуре парня. — Точно бы подошло. Сынмин почувствовал, как щеки начинают гореть. Феликс флиртовал непринужденно, с милой улыбкой, но попадал точно в цель. — Мне нужно в уборную. Сынмин поднялся на ноги, не дожидаясь ответа. Ему срочно нужно было уйти. Сделать хотя бы пару вдохов в тишине. Иначе он просто сгорит — от жара в щеках, от взгляда Феликса, от собственных мыслей. Коридоры тянулись один за другим. Он свернул наугад, потом ещё раз, стараясь идти туда, где меньше людей. Шум зала постепенно стих, но вместе с ним исчезло понимание, где он вообще находится. Людей становилось всё меньше.

Leni — GoodBooks, Crystal Castles

Он свернул в очередной коридор, когда кто-то вышел из-за угла и встал прямо перед ним. Парень был высокий, уверенный, с ухоженным лицом и холодной улыбкой. В нём было что-то притягательное — правильные черты, дорогая укладка, взгляд, от которого трудно было отвести глаза. Альфа. Это ощущалось сразу. — Потерялся? — спросил он, голос был низким, почти дружелюбным. Сынмин кивнул, собираясь пройти мимо, но шаг ему перекрыли. Первые секунды всё казалось в пределах нормы — обычная случайная встреча, может, немного назойливая. Но потом в воздухе что-то изменилось. Запах. Он накрыл резко — тяжёлый, насыщенный, давящий. Как горячий пар, заполнивший лёгкие. Сынмин пошатнулся, опершись о стену рукой. Голову слегка повело, дыхание стало короче. Внутри всё сжалось. Он не паниковал. Рефлексы сработали быстрее чувств: плечи напряглись. Он уже собирался разорвать дистанцию, когда его схватили. Толчок был сильным. Спина ударилась о стену. Грубая ладонь прижала его плечо, другая — скользнула к шее. И прежде чем он успел среагировать, острые зубы вонзились в кожу. На долю секунды в мире остались только жар, боль и собственный пульс в ушах. Всё закончилось внезапно. Сынмин не сразу понял, что именно произошло — только ощутил, как давление исчезло, воздух снова хлынул в лёгкие. Его отпустили. Тело чужого альфы исчезло с поля зрения, и в следующий миг пространство наполнилось звуком — низким, глухим рычанием. Он поднял глаза. Феликс стоял напротив. Спина напряжена, пальцы сжаты — из-под ногтей прорвались когти. Взгляд жёг. И только теперь в голове Сынмина сложилась картина. Альфа, напавший на него… Он был в гоне. А на Сынмине — запах омеги. И, судя по всему, Феликс всё это время шёл за ним. Сынмин знал, что омеги в гневе — это не то, о чём пишется в романах. Это ярость, рожденная инстинктом защитить. У Феликса не дрожали руки. Он двигался тихо, уверенно. Хищник, вставший между стаей и угрозой. Альфа на полу больше не пытался подняться. — Всё в порядке, — прошептал Феликс, опускаясь рядом на корточки. Сынмин, не помня как, оказался на полу. Ноги не держали. Тело отказывалось подчиняться. Феликс обнял его, притянул ближе, покачивая в такт дыханию. — Я здесь. Сынмин хотел ответить, сказать, что с ним всё хорошо. Что можно не волноваться. Но голос застрял где-то в груди. Укус пульсировал под кожей. Он чувствовал липкую злость, раздражение на самого себя. Не смог защититься. Позволил этому случиться. Заставил Феликса вмешаться, вступиться, увидеть всё это. Испортил вечер. Через несколько минут подошла охрана. Альфу уводили без сопротивления. Сынмин, наконец, смог дышать ровно. Немного пришёл в себя. — Прости, — выдавил он. В горле першило. — От меня, наверное, всё ещё пахнет им. Феликс снова обнял его, крепче, ближе. — Нет. Это ты прости. Я должен был быть осторожнее. Со словами. С прикосновениями. Тебе стало некомфортно? — Нет, — Сынмин замотал головой. — Я просто… Он замолчал. В груди мешались стыд и облегчение. — Поехали домой? — тихо спросил Феликс. От этих слов Сынмину стало теплее. Но всё равно внутри что-то сжалось. — Я не хочу, чтобы они меня видели, — выдавил он и указал на себя. Одежда была в беспорядке, на шее — след, кожа горела от стыда. Он чувствовал себя грязным. Феликс молча посмотрел на него. Брови сошлись, в глазах вспыхнуло недовольство — не раздражение, нет. Что-то глубже. Возмущение самим фактом, что Сынмин может так о себе думать. — Тогда поехали ко мне, — сказал он твёрдо.

***

Jacob and the Stone — Emilie Mosseri

Квартира Феликса встретила тишиной и пустотой. Простор, идеальный порядок. Сынмин знал, что омега жил здесь дольше, чем в Гнезде, но всё равно — комната в Гнезде дышала теплом, а здесь было просто… чисто. Ничего лишнего. Ничего личного. Феликс не терял времени. Быстро обработал рану. После этого Сынмин ушёл в душ. Горячая вода лилась долго. Он тер кожу до покраснения, менял мыло, стирал всё, что напоминало о чужом запахе. Но не помогало. Даже переодевшись в свежую одежду, он всё равно чувствовал на себе этот налёт. Вернувшись, он застал Феликса на диване. Тот сидел, скрестив ноги, рядом на кофейном столике стоял дымящийся рамён. Комната по-прежнему была пуста, но, кажется, парень попытался создать уютную атмосферу, расстелив пледы и включив фонарики. — Кстати, это единственное, что я умею готовить, — сказал Феликс, когда Сынмин опустился рядом на диван. — В прошлый раз я едва не спалил кухню. Сынмин хмыкнул, откидываясь на спинку. — Я думал, на такое способен только Хан. — Увы, мы все безнадёжны, — Феликс улыбнулся. — Кроме Минхо. Он готовил на всю стаю. Когда-то даже верил в мои способности. Но, как видишь, вера его подвела. — Тщетные надежды, — подтвердил Сынмин, подхватывая шутку. Через некоторое мгновение Феликс указал на тарелки. — Ешь, — сказал он твёрдо, без привычной мягкости. — Я не голоден, — буркнул Сынмин. Тошнота не отпускала, еда вызывала только отвращение. Феликс закатил глаза, тихо цокнув. Без лишних слов он накрутил лапшу на палочки, повернулся к нему и протянул вперёд. — Открывай рот. — Не надо меня кормить, — отозвался Сынмин, отводя взгляд. Но в следующую секунду палочки уже оказались у его губ, и кусок лапши — во рту. Он чуть не поперхнулся, но послушно прожевал. — Молодец, — одобрил Феликс и, не теряя темпа, потрепал его по голове. — А теперь ещё раз. После нескольких попыток Сынмин всё же одолел половину тарелки. Аппетит так и не проснулся, но он ел — медленно, через силу, потому что понимал: нужно. Запах чужого альфы по-прежнему витал на границе ощущений, вызывая рвотный спазм. Тело реагировало быстрее, чем разум. Но он взял себя в руки. Прогнал отклик, заставил дыхание выровняться. Инстинкт пришлось заглушить. Сейчас на него смотрели не как на жертву. И он не собирался ей быть. — Как ты себя чувствуешь? — Мерзко. Феликс кивнул, почти незаметно. В его взгляде скользнуло что-то тяжёлое — вина, которую он пытался не показать, но она выдавала себя в каждом жесте. Только Сынмин знал: это была не вина омеги. Он сам убежал. Сам пошёл вглубь здания. Сам оказался не там, где нужно. Он уже начал прокручивать всё по кругу — снова и снова, разбирая каждый шаг, каждую секунду, — когда на плече легла рука. — Я знаю, о чём ты думаешь, — сказал Феликс. — Но ты не виноват. Ни в чём. Это он выбрал напасть. Это его решение. Сынмин сжал челюсть. — Я мог дать отпор. Меня учили. Я тренировался. Я… — Он был в гоне, — тихо сказал Феликс. — Поверь, даже самый подготовленный человек не всегда может справиться с альфой в таком состоянии. — Зато ты справился, — бросил Сынмин. Феликс на мгновение замолчал. Губы поджались, взгляд стал жёстче, чем обычно. В воздухе повисла короткая, но тяжёлая тишина. Сынмин сразу понял, что перегнул. — Практика, — отозвался Феликс, отвернувшись. — Много практики, Мин-а. Сынмин открыл рот, чтобы извиниться, но его снова накрыло. — Я не могу, — выдохнул он, сжав кулаки на коленях. — Есть способ избавиться от этого? Феликс замер, взгляд стал внимательнее. Вопрос не был простым. Ответ — тем более. — Есть, — сказал он тихо. — Только… Договаривать не пришлось. Сынмин всё понял. И не отпрянул. Он был готов. Не только потому, что хотел смыть с себя запах чужого. Он хотел Феликса.

***

Alone With You — Ashlee

Феликс сидел у него на коленях, прижимая к дивану. Из горла вырывалось низкое рычание. Запах, оставшийся на коже Сынмина, явно его раздражал. Сынмин не сопротивлялся. Руки лежали на талии Феликса. Волосы щекотали лицо, тёплое дыхание скользило по шее. С Ханом всё было иначе. Внутри всё вспыхивало — быстро, резко, как короткое замыкание. С Феликсом — ничего не горело. Всё тянулось, плавилось, разваливалось на долгие, ленивые вздохи. Внезапно Феликс начал покусывать шею, зализывая следы. Сынмин вздохнул и отклонил голову в сторону. Омега одобрительно замычал. Его горячий язык прошелся по горлу. Сынмин вздрогнул. Тепло прошлось по его телу к низу живота. — Ты такой чувствительный, — пробормотал Феликс. — Все время забываю, что ты девственник. — Завались. Феликс зашевелился, чуть меняя положение на его коленях. Ткань их одежды скользнула друг о друга, трение оказалось слишком точным. Сынмин сжал пальцы на талии Феликса. — Мин-а… — голос стал ниже, с хрипотцой, от которой по спине побежали мурашки. — Скажи, если нужно остановиться. Сынмин кивнул. Феликс склонился снова, но теперь поцеловал мягче — ближе к ключице. Оставил там тепло губ, провёл языком по коже, затем снова втянул участок, медленно, настойчиво. Сынмин зашипел сквозь зубы, ногти вонзились в ткань его рубашки. — Чёрт, — выдохнул он, — ты… — Я знаю, — перебил Феликс, не давая ему договорить. Руки омеги прошли под футболку, тёплые ладони легли на талию, скользнули вверх. Кожа отозвалась дрожью. — Чёрт, твоя талия… — голос Феликса стал ниже, грубее. Руки сжались сильнее, пальцы будто пытались запомнить форму. — Руки Чонина идеально бы легли. Он бы обхватил её полностью. Картина вспыхнула в голове Сынмина мгновенно — и резанула изнутри. Он зажмурился, не в силах вытерпеть этот образ. Он не ответил. Просто потянулся вперёд и впился в губы Феликса. Поцелуй вышел яростным. Ни намёка на осторожность. Вкус, влажное тепло — всё перемешалось, сбивая дыхание. Феликс едва не отпрянул, но тут же сдался. Руки соскользнули выше по рёбрам. Сынмин не сразу заметил, что запах, тревоживший его ещё час назад, исчез. Остался только Феликс — его тепло, его дыхание, лёгкий аромат кожи и волос. Сынмин провёл ладонями по крепким бёдрам, скользнул вверх, запутавшись в мягких прядях. Но в голове всплыло воспоминание. Ощущение, оставшееся после первого раза с Чонином. Он сглотнул. — Ликс, давай остановимся, — сказал тихо. Феликс тут же отстранился, взгляд стал тревожным. — Всё в порядке? — Да, — выдохнул Сынмин. — Прости. Немного устал. Феликс кивнул и слабо улыбнулся. — Тогда дай мне немного успокоиться, — он шевельнул бёдрами, явно всё ещё напряжённый. Сынмин молча обнял его, прижав за талию, не отпуская. Просто дышал, чувствуя, как тот понемногу расслабляется. Через несколько минут напряжение ушло окончательно. — Не надо извиняться, — пробормотал Феликс, уткнувшись носом в его шею. — Не хотел портить момент. — Момент был хороший, — зевнул Феликс. Сынмин усмехнулся, поглаживая его по спине. — Спи. — Ага… Последнее слово утонуло в сонной тишине. Тело Феликса стало тяжёлым, дыхание выровнялось. Сынмин остался ещё на несколько секунд с открытыми глазами, вглядываясь в полумрак комнаты. В груди было спокойно. Он закрыл глаза. И позволил себе уснуть.