Без названия

В лаборатории имени Зандары, как уже все могли запомнить, не любили, когда кто-то позволял себе опоздать и не прийти вовремя, не выполнить свою обязанность или же перечить приказам главного. Именно поэтому персонал подбирается ответственный и гибкий к непредвиденным ситуациям. Тренер занимался растяжкой, когда Барт сопровождал Эйри до спортивного зала и между которыми явно была дискуссия по поводу выбора главного героя одного из детективов, что недавно читал Барт и сразу же решил рассказать ей, о чём говорили их громкие голоса в коридоре. Зрелище, представшее перед Эйри, когда та ввалилась в дверь (это происходило в основном всегда, потому что двери были довольно тяжёлыми для неё), выглядело настолько непривычным для девочки, ведь она привыкла, что тренер почти всегда просто наблюдает за ней, инструктируя и больше ничего не делая, что та умудрилась подавиться воздухом. Рефлекторный кашель не заставил себя долго ждать, который отвлёк Пармела от растяжки, и тот быстро зыркнул в сторону девочки, недавно пришедшей к нему. — Десять минут на переодевание, и жду тебя на этом месте, — строго проворчал он, вставая на ноги и отряхивая штаны от возможной пыли. Не сдерживая улыбку при взгляде на мужчину, Эйри ради своей же безопасности как можно быстрее скользнула в раздевалку. Вообще, в зал вели две двери: с северного крыла, которая вела прямо в раздевалку, и с востока, где зашла девочка. Обычно Эйри заходила с восточного крыла, так как занимается и проживает она в основном там. Захлопнув за собой не особо массивную дверь, в отличие от других здесь имеющихся, девочка стянула со своих плеч небольшую сумку розовато-жёлтого оттенка в крупную полоску. Внутри сумки пахло свежестью, что говорило о том, что перед занятием одежду постирали. Быстро стянув через голову свою кофту, она надела на себя белую футболку и шорты, а также не забыла про гольфы светлого оттенка зелёного. Эйри специально настояла на другом цвете в одежде, кроме белого, потому что его излишний избыток в гардеробе иногда надоедал ей и вызывал неприятное чувство брезгливости, а зелёный она любила. Девочке нравился белый цвет, вы не подумайте неправильно, но даже когда имеешь любимый оттенок, иногда хочется от него отдохнуть, ведь на свете есть множество других прекрасных палитр для окраса одежды. Эйри, ни о чем не думая, кинула свою повседневную одежду как попало в сумку и выбежала, уже переодетая, обратно в зал. Ей невероятно везло, ведь ткань, из которой был сшит её костюм, была неприхотлива и её можно было спокойно оставить так, как поступила с ней она. Другая же ткань такого отношения к себе не потерпела бы и помялась как можно сильнее, желая наказать свою хозяйку за столь сильное пренебрежение в свою сторону. Девочка увидела знакомую фигуру тренера возле ковра для йоги и дорожки для бега. Без лишних сомнений она сократила дистанцию и уже была ближе, чем раньше, к мужчине, закованному в белую майку, тёмно-сиреневые штаны и только на вид дорогой плетёной обувью, которая явно служит ему давно. Эйри знала это плетение, такие продавались на рынке по небольшой цене в сравнении с другим товаром, но справедливости ради выглядела хорошо по сравнению с другими по такой же цене. В своё время она тоже носила такие. — Доктор Эстер рассказала мне о причине столь неприятных событий, случившихся за эти несколько дней, — спокойно начал тренер, уже в курсе всех недавних новостей. — Поэтому нагрузку я дам тебе небольшую, а также хочу тебя попросить говорить о любых недомоганиях, исключая молчание, которое ты так предпочитаешь взамен словам. Эйри от неловкости отвела взгляд в сторону. Особых причин стыда не было, но всё-таки она чувствовала вину за свою недосказанность, ведь та часто умалчивала о несерьёзных, на её взгляд, травмах. Она не могла больше беспокоить людей вокруг, что так заботились о ней. Но может… — Даже о той привычной для тебя тошноте, — словно прочитав её мысли, договорил он. — Поехали, тебе нужно размяться после продолжительного валяния в кровати! Эйри с удовольствием бы втянулась в занятие и отдалась нагрузкам, следуя командам тренера, чувствовала каждую свою мышцу, которую можно было описать здесь, однако мысли девочки были заняты совершенно другим. Утром к ней зашёл Барт с седовласым врачом, что та видела недавно, и те сообщили ей, что анализы пока спорные и если той не будет лучше по самочувствию, то придётся отложить запланированную операцию, перед которой она и свалилась в обморок, на другую дату, пока ей не полегчает. Её не покидало ощущение страха в преддверии процедуры, ведь если по анализам у неё будут отклонения, её просто не допустят. — А вдруг мне найдут замену? Но ведь это мой артефакт! Эта мысль тяжким грузом всё больше и больше копилась на плечах девочки, и даже поднятие гантелей не сравнивалось с этой тяжестью, а ведь именно они были тем самым нелёгким для неё упражнением, при упоминании которых Эйри стонала от негодования и спустя нескольких минут пути торга с тренером, как и всегда, всё же бралась за них. Эйри часто раздражала она сама, а точнее, её беспричинная зацикленность на чём-либо. Это могла быть некая муза о сотворении новой поделки в свою коллекцию или маниакальная идея поговорить с кем-то из персонала или даже конкретно с неодушевлённым предметом, а также любые мысли, которые вызывают у неё нечто большее, чем «привычные» эмоции, можно сказать, состояние эйфории или вдохновения. Хотя иногда её стремление было изредка полезно, чем награждалось похвалой со стороны, поэтому постепенно Эйри стала принимать свои некоторые странности. Тем временем разминка подошла к концу, и мужчина любезным жестом пригласил девочку на закреплённый на полу импровизированный велосипед (в отличие от обычного, который можно было встретить на улицах Кейвии, у него было не два колеса, а одно, и спереди были перила, за которые девочка могла держаться и на которые могла перенести вес). После чего он прикрепил к её руке браслет, который считывал её пульс и давление. — Велосипед поможет тебе разогнать кровь и снизить уровень глюкозы, после мы позанимаемся растяжкой, и я тебя отпущу, — спокойным тоном объяснил ей Пармел, чем вызывал благодарность Эйри, ведь та не любила недосказанности, и ей лучше было сразу знать все упражнения в течение тренировки, чем она бы гадала, что каждое было бы последним, и каждый раз разочаровывалась. — Проедешь двадцать пять минут, езжай в том темпе, в котором тебе комфортно. — Поняла, — кивнула Эйри, ставя ноги на педали. Езда и быстрый бег всегда придавали девочке необъяснимое чувство свободы даже в закрытом здании. К тому же эта нагрузка не была столь тяжёлой, чтобы терять килограммы, скорее она работала как нагрузка на мышцы, в основном ног, и для потери воды в организме, что её вполне устраивало. Но так девочка думала лишь первое время. Уже ближе к концу у Эйри разболелись ноги, а дыхание заметно участилось. Она могла бы поспорить с самим Ларзо, что лицо у неё было краснее спины фомоса. Капли пота с её лба, словно роса с цветка после дождя, катились по лбу. Как она и обещала, Эйри старалась как можно сильнее прислушиваться к своим чувствам, ведь она не хотела, чтобы обморок повторился снова, но всё было хорошо, не считая простой усталости от нагрузки и лёгкой боли в коленях. — Приступим к растяжке, ты хорошо поработала на велике, давай растянем мышцы ног, чтобы не осталось зажимов, — скомандовал тренер, помогая девочке слезть с велика. Эйри уже знала, что нужно было делать, поэтому инструктажа к дальнейшим упражнениям ей не потребовалось. Она села на чистый пол в зале и начала потихоньку тянуться вперёд, к каждой из ног. Она не назвала бы себя гибким человеком, однако старательным точно. Она направила на себя пальцы ног и усердно потянулась как можно дальше, касаясь лишь кончиков пальцев своей рукой. По истечении тридцати секунд она меняла ноги. — Никаких больше новостей по конфликту в соревнованиях по гимнастике в этом году? — спросила кряхтящим от движения голосом Эйри у Пармела, искренне переживая за события, приключившиеся с участниками, ведь обычно мужчина любил беседовать о спортивных новостях, происходящих за пределами лаборатории, вместе с ней во время занятий. — Насколько мне известно, одна из участниц попала в больницу с вывихом ключицы из-за плохого снаряжения. Участницу дисквалифицировали. Остальные же отделались лёгким шоком и продолжили соревнование. Эйри тут же остановилась и подняла уже возмущённый от негодования взгляд на мужчину. — Но это же нечестно! Кто виноват в том, что турник был сломан, и ей просто не повезло, что она была первой? — явно злясь на ситуацию, нахмурила брови Эйри, поменяв ногу в моменте. — Такое часто случается, мы не всегда виноваты в той ситуации, в которой получаем больше всех, — пожав плечами, словно это была обычная ситуация, вздохнул мужчина. Эйри выпустила весь свой гнев изо рта сильным выдохом. После она встала лицом к стене, поставив при этом руки на стену примерно на уровне плеч, и начала медленно отходить от стены, сохраняя ровный дыхательный ритм. Турнир по гимнастике в Кейвии проходил не так часто, как обычные соревнования в спорте. На нём участники презентовали одиночную программу, включающую в себя танец с элементами гимнастики, а также индивидуальной фишкой, присущей исполнителям, например, кто-то мог танцевать, одновременно рисуя картину, другой умело управлял живыми светяшками. Этот спорт нельзя было выделить как самый сложный, однако он точно мог раскрыть потенциал каждого, если тот этого хотел. Последней была шея. Тут ещё проще. Девочка обхватила левой рукой свой правый бок, а второй рукой потянула шею в правую сторону, не слишком заваливая голову на бок, чтобы обойтись без травм. — И всё-таки я считаю, что ей нужно было настоять на своём и отбить у них право на завершение выступления после выздоровления, — досадно взмахнув в воздухе руками, Эйри резко повернулась к тренеру. Пармел взглянул на неё взглядом, за которым были скрыты неоднозначные эмоции: в одном глазу насмешка от абсурдности бы такого заявления, а в другом сочувствие от наивности девочки. — Иногда это полезно, а иногда бессмысленно. К сожалению, не всегда ты знаешь наперёд, когда нужно применять настойчивость, а когда уступчивость, - единственное, что решил высказать мужчина, одновременно думая о чём-то своём. Всё это время он наблюдал за процессом и спрашивал девочку о её самочувствии. Эйри отвечала ему наподобие: «Хорошо» и «Я в норме», поэтому тренировка закончилась в изначально назначенное время, ведь время для перерывов им не потребовалось. — Я расскажу тебе, если что-нибудь появится нового по этому поводу в газетах, — предупредил девочку Пармел, снимая с руки девочки браслет. — Ага, хотелось бы знать, что судьи всё же одумались и изменили решение, — удручённо, но уже слегка мило улыбнувшись, ответила ему девочка и скрылась в дверях раздевалки. Закинув свою спортивную форму в сумку, девочка разделась до гола и зашла в душевую комнату. Аккуратно шагая по влажному холодному полу, Эйри подошла к одному из душей и медленно провернула кран вправо. Всего их здесь было три. Эйри не понимала, для чего, но единственной теорией была о том, что, может, до неё здесь было немного больше людей. Вода хлынула прямо на голову девочки, превращая сухие и потрёпанные волосы во влажные. Иногда она настолько замерзала, что стояла под кипятком по несколько минут, после чего настраивала кран на нормальную для тела температуру воды. Стряхнув капли с глаз, Эйри прошлась руками по голове, массируя пальцами корни волос. Приятные мурашки тут же покрыли всё её тело, вплоть до кончиков пальцев на ногах. Волосы намокли, и теперь можно было приступать к их мытью. Эйри всё время стояла в тишине, наслаждаясь мелодией горячей воды и лишь изредка подпевая ей своим мелодичным мычанием. Девочка остановилась и какое-то время смотрела прямо перед собой, не смея пошевелиться даже слегка. На капли, плавно спускающиеся по стенам комнаты. Необъяснимое чувство затаённой глубоко внутри тоски и грусти внезапно одолели её, силы покинули. Возможно, причиной этому была тренировка. Все ведь после них устают, но в груди что-то предательски заныло, а больше всего убивало Эйри то, что причина этих эмоций была ей неизвестна. Смыв со своей головы шампунь, Эйри подошла к запотевшему от пара горячей воды зеркалу и провела по нему влажной рукой. Её взгляд всегда был таким спокойным, когда она была расслабленна, даже больше похожим на печальный вперемешку с растерянностью, словно всегда после очередного неприятного события, где та была виновата, она тут же бежала смотреть в зеркало… От этого девочка ещё больше расстроилась. Она подошла к нему ближе и начала рассматривать свои черты лица, не понимая, что с ней не так и почему ей вдруг так стало уныло без причины. — Лицо не квадратное и на месте, зубы тоже целёхоньки, как раньше, волосы такие же, как и всегда, слово мочалка, — хмыкнула про себя девочка, перебирая все варианты того, что могло пойти не так и стать причиной тоски, но так и не найдя причины во внешности, не желая больше смотреть на себя, она отвернулась от зеркала и продолжила смывать с себя грязь за все эти несколько дней лежания в больничной койке и походов к врачам.