Падение

      Эрен потерял счет времени. Он уже не был уверен, в который раз по счету просыпался от ощущения вынимаемой из него пробки. Леви позволял ему ненадолго засыпать, восстановить силы, но этого было мало. К тому же, Леви держал слово — кончать Эрену он не позволял, и это изматывало еще больше. И, тем не менее, Эрен не собирался жаловаться — он, кажется, не был счастливее в своей жизни, чем в эту ночь.       Место пробки занял горячий член, и Эрен промычал. Между ног было мокро, и каждое движение члена в нем сопровождалось влажным хлюпаньем — это заводило, несмотря на усталость и ноющую боль растраханного ануса. Нервная система, лишенная разрядки, вспыхивала, точно спичка: Эрен хрипло застонал, стоило Леви всего пару раз ввести член до основания.       Эрен лежал на боку, но Леви стоял рядом с ним на коленях, и его поза не стесняла движений так, как если бы он лежал за спиной Эрена. Он держал Эрена за бедро, просто потому что тот был не в состоянии контролировать свое тело — он чувствовал себя бескостной медузой, и если бы не Леви, то он просто растекся бы по матрасу. Возбуждение на грани с болью мутило рассудок, Эрен прижал ладони к разгоряченному лицу — запястья все еще были стянуты ремнем, но Леви после первого же раза отвязал его от изголовья кровати, чтобы руки Эрена не затекали. Каждый раз, когда Эрен тянулся к члену, Леви просто перехватывал конец ремня и заставлял его поднять руки над головой.       Леви склонился над ним и укусил за плечо, привлекая внимание. Эрен открыл веки и встретил его взгляд — темный, пьянящий, пожирающий. Леви вообще до сих пор выглядел так, будто это был первый раз за ночь, но влага между ног была вовсе не из-за лубриканта — Эрен истекал его спермой, и это было грязно, безусловно, но так возбуждающе, как во всех его фантазиях. Эрен хотел, чтобы Леви сделал пару снимков в конце или даже заснял его на видео — ему хотелось увидеть, в каком беспорядке будет его постель, и, главное — он сам под конец этой ночи.       – Пожалуйста, дай мне кончить, – зашептал Эрен, глядя в его глаза. – Можешь просить взамен что угодно, только дай мне кончить. Леви... – он извернулся и обнял его за шею все еще связанными руками. – Один раз... Всего один раз позволь кончить. Хочешь, я встану на колени?       Леви усмехнулся, на мгновение даже перестав совершать фрикции. Да, предложение было глупым — Эрен это быстро понял. Он полночи провел на коленях, да и в целом, такой его вид только бы больше раззадорил.       Леви заставил Эрена перевернуться на живот и укусил за мокрый загривок.       – Что еще предложишь? – Движения его бедер стали медленными, чувственными, отчего член входил глубоко, дразня каждое измученное нервное окончание, и Эрен на пару мгновений выпал из разговора, просто наслаждаясь — сейчас он мог получать удовольствие только от такого неспешного секса. – Я позволю тебе кончить, если ты пообещаешь, что в следующий раз не станешь прятаться и откроешь дверь...       – Мгм, – Эрен уткнулся затылком в плечо Леви, подаваясь бедрами навстречу его движениям и при этом потираясь членом о простыню. – Обещаю, – выдохнул он, чувствуя, как все тело электризуется от одной только возможности наконец сбросить напряжение.       – Не станешь задавать лишних вопросов и будешь делать, что скажу.       – Я буду послушным мальчиком, Леви, пожалуйста... – как в бреду зашептал Эрен.       – Мой послушный мальчик, – проурчал Леви, и Эрен простонал в ответ.       – Твой... Только твой... пожалуйста, Леви!..       Леви приподнялся над ним для удобства, и Эрен взвыл от ускорившегося темпа. Никакой пощады: бедра и яйца шлепались о задницу с той же частотой, с которой колотилось его сердце, Эрен одновременно испытывал и боль, и наслаждение. Измотанность организма давала о себе знать: Эрен хрипел, пытался пошевелиться, но мог только сжиматься, точно пружина, он даже почувствовал, что в уголках глаз выступили слезы от переизбытка чувств и эмоций, а Леви продолжал его трахать, доводя до исступления. Когда организм все же не выдержал, и его накрыло оргазмом, Эрен почувствовал такую эйфорию, что захотелось тут же умереть. На какое-то время он ослеп, оглох и даже будто и вовсе лишился физического тела — его сознание потонуло в яркой вспышке, длившейся целую вечность. А затем наступил мрак...       ...Эрен проснулся от звонка, и тело моментально напомнило ему, что он творил ночью. Болело абсолютно все — даже, кажется, каждый волосок на голове. Он прохрипел и тут же закашлялся от сухости в горле. Кое-как дотянулся до вибрировавшего телефона на тумбе, столкнув с него листок с короткой запиской: «Тебе стоит заглянуть в галерею». Эрен на мгновение замер, почувствовав, как от горла до самого лобка пробегается электрический разряд от волнения, но собрал мысли в кучу и все же принял вызов.       – Добрый день, отец Йегер. Это Милдред Бронсон. Вы опоздаете сегодня?       Эрен пытался вспомнить, куда он не должен был опоздать, но мысли вертелись вокруг ноющего ануса, все еще ощутимой липкой влаги между ног и записки на тумбе.       – Мередит очень ждала сегодняшнего урока, – добавила Милдред.       Эрен уткнулся лицом в простыню и безмолвно чертыхнулся.       – Простите, миссис Бронсон, – не своим голосом прохрипел Эрен. Он посадил голос этой ночью? Такое вообще возможно? – Я неважно себя чувствую. Кажется, я приболел.       – Ужасно это слышать! – воскликнула Милдред, и Эрен поморщился. – Ваш голос и правда звучит нездорово. О вас есть, кому позаботиться? Может быть, стоит навестить вас?       Последнее, что сейчас было нужно Эрену, так это визит одной из прихожанок. Затраханный до изнеможения священник — такие сплетни не упустит никто.       – Нет, благодарю. У меня все есть. Мне лучше просто отоспаться.       – Поправляйтесь, отец Йегер.       – Силами Господа, – вздохнул Эрен и попрощался, не желая продолжать разговор. Милдред прощебетала что-то еще, но Эрен отключился на полуслове, надеясь, что она не посчитает это за неуважение, а за слабость и желание поскорее вернуться ко сну.       Эрен со стоном перевернулся на спину и уставился в потолок. От него несло по́том и спермой, он чувствовал себя ужасно грязным — даже волосы собрались в сосульки, но шевелиться решительно не хотелось. Эрен все же поднял телефон так, чтобы был виден экран и открыл галерею: помимо всех его видео и того, что вчера снял Леви, появилось еще одно, последнее. Эрен нажал воспроизведение и закусил губу.       Конечно же, на видео был он, все еще лежащий на животе — вероятно, после последнего раза. Ягодицы были измазаны в сперме, а в промежности и на яйцах ее и вовсе было столько, что не было видно кожу. Леви отвел левую ягодицу в сторону, и Эрен увидел свой раскрытый, покрасневший и распухший анус. Из него вытекала очередная порция спермы, и Леви поддел ее большим пальцем, размазывая вдоль ягодиц. Едва палец задел распухшее кольцо, Эрен на видео тихо промычал и завозился, но его не хватило даже на то, чтобы оттолкнуть руку Леви, не говоря уже о том, чтобы отодвинуться самому. Из динамиков послышался тихий смех, а объектив камеры отодвинулся, и Эрен смог увидеть все свое тело: блестящую от испарины кожу, уже начавшие проступать отметки на плечах и шее, всклокоченные мокрые волосы и свое лицо. Брови оставались нахмуренными всего мгновение, но стоило морщинке между ними разгладиться, как Эрен увидел себя в состоянии полнейшей безмятежности. Он никогда не видел себя спящим — до этой ночи некому было сделать фотографию или заснять видео, но Эрену казалось, что во время обычного сна его лицо не выражало такого удовлетворения.       Видео закончилось, и Эрен отложил телефон, свободной рукой коснувшись ануса. Он все еще казался распухшим, и прикосновение к нему вызывало дискомфорт, но Эрен бы удивился, если бы было иначе.       – Господи... – выдохнул Эрен и поднял взгляд до распятия, висящего над кроватью.       Может быть, это и был знак, которого Эрен так ждал, о котором молился. Как в той притче про наводнение: Господь раз за разом отвечал на его молитвы, а Эрен оставался слеп. И он не представлял, что еще ниспошлет на его задницу Бог, чтобы до Эрена наконец дошло.       Он устало хмыкнул и прикрыл веки. Спать не хотелось. Учитывая звонок Милдред, было уже около полудня, а Леви наверняка ушел не позже пяти утра — насколько Эрен помнил, все время присутствия Леви за окном было темно, значит, проспал он достаточно. Мысли лениво блуждали по воспоминаниям прошедшей ночи, и Эрен все больше смущался своего поведения: как он умолял, как предлагался, как называл себя... И ведь с той, самой первой ночи, когда Леви оказался на его пороге, прошло чуть больше месяца — каким Эрен станет через два месяца? Что еще в себе откроет через три? А через год? Эрен вообще узнает себя через год?       И вот это все — все его поведение прошлой ночью — это распутность? Или голод, который сидел в нем все эти годы? Может быть, утолив его, насытившись, Эрен перестанет вести себя, точно загулявшая кошка? Может, на самом деле его потребность — это то, что случилось между ним и Леви прошлым днем? Или же в его душе живут демоны, которым целой жизни будет мало, чтобы пресытиться развратом и похотью предыдущей ночи?       Эрен кое-как соскреб себя с развороченной кровати и, прихрамывая и постанывая, поплелся в ванную. Смотреть на себя в зеркало не хотелось, но взгляд соскользнул сам. Нездоровый румянец на скулах, распухшие, потрескавшиеся красные губы, маслянистый блеск в глазах и россыпь отметин на шее, плечах и ключицах. Он будто пережил оргию, в которой был главным действующим лицом. Эрен все же остановился напротив зеркала и внимательней оглядел себя, без особого успеха приглаживая всклокоченные волосы. Он и не заметил, как на искусанных ночью губах появилась улыбка.       Ему нравилось то, что он видел в отражении, нравилось то, что он чувствовал в каждой клетке своего тела. Он чувствовал себя грязным, и это тоже ему нравилось, как и влага между ягодицами и бедрами. Сейчас он чувствовал себя пресыщенным, но догадывался, что голод скоро вернется, и он знал, что согласится на повтор этой ночи, какие бы последствия его еще ни ожидали впереди.       Эрен ополоснулся в душе, прежде чем забраться в горячую ванну, не без внутреннего удовлетворения смывая с себя сперму — мысль, что Леви мог его чем-то заразить, промчалась и исчезла, а Эрен в очередной раз подумал, что переживать об этом было глупо, зато другая, собственническая, засела надолго: вся эта сперма была доказательством того, что Леви провел ночь с Эреном — не с Джеком. Это Эрен заставлял его снова и снова кончать, это его Леви хотел настолько, что не мог остановиться, это его тело настолько заводило Леви. Эгоистичные мысли, но от этого они не становились менее правдивыми.       Эрен лежал в горячей воде с прикрытыми глазами и вновь бродил воспоминаниями по прошедшей ночи, едва не скуля от усталости и удовлетворения. Однажды они обязательно повторят, но так, чтобы у Эрена было больше свободы действий. Он бы хотел больше участвовать в процессе, принимать участие в выборе позы — он хотел бы выразить свое удовольствие и желание посредством тела. Ему определенно стоило сказать об этом Леви. Эрену нравилось все то, что Леви творил с ним, нравилось подставляться и следовать указаниям, но, действуя только так, он не узнает себя полностью, а Эрену этого хотелось. К тому же, он был уверен, что и Леви понравится его демонстрация своего желания.       Эрен посмотрел на синяки и ссадины на своих коленях и усмехнулся. Они никогда не были в таком плачевном состоянии из-за молитв, но всего одна ночь с Леви, и они выглядели так, будто Эрен зарабатывал на жизнь тем, что стоял на коленях. Он вдруг понял, что именно в этом смысле на коленях прошлой ночью он не стоял: Леви поставил его на четвереньки и занялся его задницей, но ко рту Эрена членом не притронулся. Возможно, оставил этот вариант для сегодняшней ночи — Эрен будет просто не способен принять его член в измученный зад, и Леви должен был догадываться об этом, тем более после того случая перед его отъездом в командировку. Эрен облизнул горящие сухие губы, представляя, что его ожидает в полночь. Наверное, следующим утром он и вовсе не сможет разговаривать, хотя он не был уверен, могло ли это быть связанно.       Он вымылся и вернулся в спальню обнаженным. На измятом постельном белье виднелись пятна спермы, у изголовья все еще валялся ремень Эрена и носовой платок, не позволявший пряжке ремня пережимать чувствительную кожу запястий. Но сам ремень все же оставил отметины — Эрен с улыбкой оглядел их, потерев каждое запястье по очереди, и подумал, что сделал бы фотографию на память, если бы мог. И, может быть, отправил бы ее Леви на почту, чтобы и у него она осталась.       Эрен сменил белье и рухнул на кровать, обнимая подушку и умиротворенно выдыхая. Запах свежего белья, ощущение чистого тела и прохлада воздуха, касавшаяся обнаженных и еще влажных ягодиц, убаюкивали, и Эрен прикрыл веки, чтобы просто насладиться моментом, и не заметил, как снова заснул.       Боль в мышцах показалась еще сильнее после второго пробуждения, но Эрен пересилил себя и нехотя поднялся с постели, и в этот раз накинул халат на плечи — после такой нагрузки на все тело и в физическом смысле, и в ментальном, есть хотелось невыносимо. Никаких кулинарных изысков — простая яичница и тосты, несмотря на то, что для завтрака было уже слишком поздно. Эрен смел еду с тарелки, запил все бокалом вина, и тело тут же расслабилось — ему даже сидеть на стуле стало не так неприятно.       Он перебрался в гостиную с еще одним бокалом вина и уставился на свой телефон, который носил с собой все время с момента второго пробуждения. Вино било в голову, подкидывая не самые рациональные мысли и идеи, и Эрен все же открыл пустую страницу нового электронного письма. Детальные пошлые описания прошлой ночи прерывались настораживающей мыслью, что все это может увидеть Джек, как и имя того, кто отправил письмо, и Эрен решил создать новый почтовый ящик, используя в качестве логина прозвище, которое ему дал Леви: ненасытный чертенок.       «Мне пришлось отменить занятие с дочерью прихожанки, потому что я просто не могу собрать мысли в кучу — постоянно возвращаюсь к прошлой ночи. У меня болит все тело, и я даже не хочу упоминать о состоянии своей задницы, так что не рассчитывай на нее сегодня, но у меня есть, чем ее заменить — жду не дождусь возможности в полной мере продемонстрировать, чему научился за время твоего отсутствия. Мы ведь расстались часов двенадцать назад — я не должен так сильно хотеть секса после целой ночи, но только представлю твой член перед своим лицом, и меня бросает в жар от желания. Может, со мной что-то не так? Чем больше времени ты проводишь в моей постели, тем сильнее я тебя хочу. Прямо сейчас сижу и представляю, как бы отсосал тебе. Я хочу тебе отсосать. Приди и трахни мой рот».       Эрен отправил письмо, не решившись перечитать его. Он отложил телефон и стал ждать: ответного письма или стука в дверь, но ни того, ни другого не случилось и через полчаса. Леви мог быть занят, мог вообще не увидеть письма, мог ссориться с Джеком, который его как раз увидел — было множество вариантов, но ни один из них не устраивал, просто потому что Леви все еще не пытался ворваться в дом Эрена.       От алкоголя клонило в сон, хотя Эрен был уверен, что выспался за целый день, но сопротивляться желанию было невозможно, и он, проверив, что входная дверь не заперта на замок, вернулся в спальню и забрался под одеяло, скинув с себя халат. На прикроватной тумбе все еще стоял флакон с лубрикантом и лежала пробка, мучавшая Эрена ночью ничуть не меньше, чем член Леви, но он, к своему удивлению, еще больше полюбил эту игрушку. Теперь ее использование будет прочно ассоциироваться с ночным марафоном, и это напоминание было лучшим сопровождением для самоудовлетворения, чем любой порно-ролик...       Леви не пришел ночью. Эрен проснулся и понял, что наступил новый день, но в полночь его никто не разбудил. Возможно, Леви решил дать ему передышку после такой ночи, но ведь потому Эрен и написал ему письмо с недвусмысленным предложением. Не стоило ему упоминать о состоянии тела в целом и задницы — в частности, но теперь уже было поздно. Эрен лежал и смотрел в потолок спальни, пытаясь понять, что чувствовал. У него снова было объяснение — самое простое из всех, но он все равно сомневался в правильности своих выводов. Что, если Джек действительно увидел это письмо? Вчера эта мысль доставляла удовольствие, но сегодня Эрен был в ужасе от одной только возможности развития событий подобным образом. Джек устроит ему скандал, и Леви взбесится и прекратит любое общение с Эреном, просто потому что тот влез туда, куда его не просили. Он ведь все еще оставался никем, никак не мог претендовать на Леви, и такое его поведение невозможно было встретить с удовольствием.       Все утро он не находил себе места и то и дело открывал приложение электронной почты, чтобы написать Леви: принести извинения, спросить, как дела, узнать, все ли в порядке, но каждый раз трусил и откладывал телефон. Ему снова пришлось отменить занятия по богословию с несколькими прихожанами — тело все еще не восстановилось, как и голос: севший, с хрипотцой — Эрен бы просто не вынес длительных объяснений, не говоря уже о том, что сидеть на заднице целый час не представлялось возможным. Но ему нужно было что-то делать, нужно было приводить себя в порядок, и Эрен решился на прогулку до магазина, чтобы хоть немного размять ноющие мышцы и купить продукты для обеда и ужина. Наверняка походка выглядела отвратительно, но Эрену было плевать.       Он улыбался всем, кто его узнавал, здоровался и старался поскорее избавиться от общества любого, кто предлагал свою помощь, раз Эрен неважно себя чувствовал. И это была обратная сторона его позиции священника. Прежде ему нравилось вот так останавливаться посреди пути и болтать ни о чем с каждым прихожанином, но сейчас это вызывало только усталость и даже раздражение. Он просто хотел дойти до магазина, купить продукты и вернуться, чтобы никто его не трогал и не спрашивал, почему он выглядит так, будто по нему проехал локомотив. Под конец пути Эрен едва сдерживался от того, чтобы ответить, что его затрахали — настолько, что под утро сперма текла из ушей, а анус можно было натянуть на глобус.       – Тяжелая ночка? – со стороны послышался знакомый голос, и Эрен едва не уронил упаковку с яйцами.       Это был последний человек, которого он сейчас хотел видеть.       – Добрый день, Джек, – кое-как совладав с собой, ответил Эрен и чуть улыбнулся ему, встречая взгляд.       – Приболели, преподобный? – язвительность исчезла из тона Джека, будто хриплый голос Эрена изменил первое впечатление.       – Да, второй день не могу прийти в себя. Но продукты сами себя не купят, – Эрен продемонстрировал упаковку яиц и положил ее в корзинку.       – Мы можем вас подвезти, – предложил Джек и обернулся на секунду: – Леви где-то в зале.       Не то чтобы Эрен жаждал оказаться запертым с ними в крохотном пространстве, но одна только мысль об обратном пути вызывала боль в и без того ноющем анусе.       – Буду благодарен.       – Мы будем ждать у касс, – улыбнулся Джек, и Эрен мысленно скривился.       «Мы». Это отвратительное «мы». Такое собственническое, такое неестественное, будто речь шла о чем-то, что было слеплено из двух частей, эдакий мутант, Франкенштейн, чудовище, которому не было места в этом мире. Гадкое, мерзкое «мы», которое никак не могло быть использовано Джеком по отношению к Леви.       Джек ушел, дождавшись согласного кивка, и Эрен глубоко вздохнул. Путь от магазина до их домов должен был занять не больше четырех минут на машине, и ему следовало собрать всю свою волю в кулак, чтобы не выдать своего настоящего отношения к этому их «мы».       Эрен управился быстрее, и это ему пришлось ждать Леви и Джека — уйти, не сказав ни слова, он все же не мог. К тому же, он хотел увидеть лицо Леви и попытаться понять по нему, что же тот на самом деле думал и чувствовал. Прочитал ли глупое письмо Эрена? Намеревался ли прийти этой ночью?       Эрен успел выслушать пожелания скорейшего выздоровления еще от троих прихожанок вместе с предложением прийти и приготовить ему еду, которая быстро поставит его на ноги, прежде чем он услышал голос Джека. Они подошли к кассе с тележкой, и Эрен стал с любопытством изучать ее содержимое, но быстро одернул себя, поняв, что начал завидовать их совместному ужину, тогда как сам Эрен будет в очередной раз есть в одиночестве.       – Добрый день, – чуть улыбнулся Эрен, ловя взгляд Леви, но тот лишь бегло глянул на него и кивнул вместо приветствия, складывая продукты в пакет.       Все-таки он прочел письмо и теперь считал Эрена сумасшедшим сексоголиком.       Эрен почувствовал острую боль в груди, жгучее разочарование и злость. Последнее — исключительно по отношению к себе. Ему не следовало ничего предпринимать. Нужно было просто позволить всему идти своим чередом, наслаждаться так долго, как только было возможно, но он взял и собственноручно все испортил.       Эрен вздохнул, наблюдая за руками Леви, вспоминая их прикосновения на своем теле, звонкие, жгучие шлепки на заднице и бедрах, и в очередной раз отчитал себя.       Леви расплатился, и они втроем вышли из магазина. И чем ближе они были к машине Леви, тем меньше Эрену хотелось в нее садиться. Это будут самые неловкие и расстраивающие четыре минуты его жизни. Джек все это время о чем-то болтал, но Леви, казалось, тоже его не слушал, как и Эрен, хотя игнорирование эффекта не возымело — тот продолжал увлеченно что-то рассказывать, будто и не замечал, что всем было плевать. Эрен сел на заднее сиденье позади Леви вместе со своим пакетом и почти тут же встретился взглядом с серыми глазами через зеркало заднего вида. Эрен чуть улыбнулся, но как на это отреагировал Леви, видно не было, да и он почти тут же сосредоточился на вождении. Джек все не замолкал, но с каждым мгновением игнорировать его становилось все проще — Эрен тонул в самобичевании, и белый шум в лице Джека на периферии никак этому не мешал. Пожалуй, даже помогал.       – Знаете, преподобный, я сначала подумал, что у вас была жаркая ночка, – хохотнул Джек с соседнего с Леви сиденья, и Эрен, услышав свое звание, вопросительно посмотрел на него — кроме обращения он ничего и не услышал.       – Джек, – с упреком в голосе произнес Леви, но тот отмахнулся:       – Ну а что? Священники известны своими грехами, не так ли? – он сел вполоборота и посмотрел на Эрена, поведя бровями. – Мне даже показалось, что я видел засос у вас на шее. Под воротником, – он указал на место на своей шее, и Эрен инстинктивно втянул голову в плечи, чувствуя проступивший на лбу холодный пот.       – Прекрати, – сквозь зубы процедил Леви, и Джек цокнул языком:       – Да отстань ты. Я же просто шучу.       – Твои шутки неуместны.       – Просто у тебя нет чувства юмора, – отбил Джек. – Зато у священников оно имеется, не так ли? – он снова посмотрел на Эрена. – Говорить геям, что они противны Богу, тогда как сами священники без ума от старика на небе!       – Оставь его в покое, – с расстановкой потребовал Леви.       – Меня бы хоть раз так защищал, как какого-то святошу! – возмутился Джек.       – Перестань истерить — мы не дома, – все еще контролируя громкость голоса, произнес Леви, но тон его был настолько ледяным, что даже Эрену стало холодно.       – Хочу и буду! И вообще, разве мы не на ладони у боженьки живем, а, преподобный? – язвительно поинтересовался Джек, и Эрен только открыл рот, чтобы ответить, но его прервал Леви:       – Хватит! – рявкнул он так, что даже Эрен вздрогнул и послушно закрыл рот. – Почему ты так любишь устраивать сцены? Почему тебе так нравится меня позорить?       Джек ошеломленно выдохнул и уставился на Леви во все глаза, но тот игнорировал взгляд, сворачивая на перекрестке на их улицу.       – Ты это слышал? – Джек глянул на Эрена, но он продолжал изображать истукана и не ответил на вопрос, и Джек вновь посмотрел на Леви. – Вот если бы я сказал, что тебе с некоторых пор непременно нужно трахать мой рот во время минета, что ты внезапно загорелся идеей анала, хотя прекрасно знаешь, что я его ненавижу, что тебе вдруг стало скучно без твоих сраных девайсов в постели — вот тогда бы я тебя позорил! – выпалил на одном дыхании Джек и вылетел из машины, едва Леви припарковался на их подъездной дорожке.       Наступило гробовое молчание, и Эрен одновременно и желал поскорее ретироваться и боялся пошевелиться, чтобы не вызвать гнев на себя. Леви глубоко вздохнул — Эрен даже увидел, как высоко поднялись его плечи от этого — и встретил взгляд Эрена через зеркало заднего вида.       – Прости за это, – тихо произнес он.       – Ничего страшного, – тоже чуть слышно ответил Эрен и натянуто улыбнулся, едва сдерживаясь от того, чтобы предложить Леви бросить Джека прямо сейчас и переехать к нему — Эрену все перечисленное Джеком нравилось.       – Ты в порядке? Выглядишь не очень, – Леви внимательней оглядел его через отражение, и Эрен усмехнулся:       – Ну... слишком много откровений в последнее время. Выяснил тут, что мне нравятся физические ограничения во время секса, что меня возбуждает порка, что игрушки можно использовать не только наедине с собой, – перечислил он и заметил, как Леви приподнял бровь. – А, и у меня, кажется, анальная зависимость. – Леви в ответ на это удивленно хмыкнул. – Еще не успел распробовать свои ощущения, когда меня трахают в рот, но надеюсь исправить это в скором времени, – добавил Эрен и облизнул губы. Леви вновь тяжело вздохнул, наблюдая за ним, и Эрен почувствовал, как изменилась атмосфера в салоне. – Заходи как-нибудь на чай, – предложил он и выскользнул из машины — он не доверял себе, когда был наедине с Леви, а Джек все еще был где-то в доме и явно ждал Леви для второго раунда.       Леви вышел из машины следом и обошел ее, чтобы достать пакеты из багажника.       – Я решил оставить Церковь, – неожиданно для себя произнес Эрен, и Леви изумленно глянул на него.       – В самом деле? – он захлопнул багажник и удобней перехватил пакеты.       Эрен улыбнулся и пожал плечами:       – Это займет какое-то время, но да. И надо придумать, что делать дальше, – он неловко усмехнулся. – Мне будто снова семнадцать. Понятия не имею, что делать со своей жизнью.       Леви вздохнул и посмотрел на свой дом:       – Ты такой не один. Но я рад это слышать, – добавил он и чуть улыбнулся Эрену. – Увидимся.       – Буду ждать, – ответил Эрен и направился к своему дому, пытаясь понять, имел ли он в виду, что будет ждать встречи в целом, или что будет ждать появления Леви на своем пороге в самом ближайшем будущем. Желательно, сегодня. Желательно, минут через пять. Желательно, навсегда.