Волчонок

      Утро было недобрым…       Телемах проснулся, хотя, наверное, правильнее сказать очнулся, на полу в собственной комнате. Он весьма смутно помнил, как вчера вообще умудрился добраться до неё. И, с учётом того, что он рухнул прям на пол, все силы у него тогда окончательно закончились.       Во рту всё ещё железо; в горле неприятный ком: сказалась ночь в не самом тёплом месте; лиловые и жёлтые синяки по всему телу; разодранные раны тупо ныли; грязь и кровь на всей одежде. — О, боги… — уставший шёпот.       В комнате были спрятаны лечебные мази, как раз на такие случаи. Правда, запасы заметно поредели: нужно добыть ещё при случае у Эвмея. А ещё, нужно как-то отмыться, отчистить одежду и привести себя в приемлемый вид. Не приличный, хотя бы в приемлемый. Наверняка он выглядит как бродяга… Скорее всего, даже хуже любого бродяги…       Когда Телемах встал – комната пошла круговоротом, его ужасно затошнило. Это, конечно, если не вспоминать про все ушибы, которые мгновенно активизировались. Сначала юноша подумал, что у него могло быть сотрясение, но… Не то, чтобы его сильно часто прикладывали головой… Или он ничего не помнит просто?       Только через несколько минут он сообразил, что не ел ничего со вчерашнего утра, да и тогда едва ли тот перекус перед охотой можно было назвать завтраком. Наверное, именно поэтому такая слабость, тошнота и головокружение... По крайней мере, хотелось верить, что дело было только в этом.       Пришлось потратить кучу времени, помаяться и с ранами, и с одеждой, но, в конечном итоге, он выглядел почти как здоровый человек. Длинный гиматий, в отличие от привычного хламиса, прекрасно скрывал в своих складках руки. Красную щеку, конечно, скрыть куда сложнее, но Телемах не собирался долго красоваться на публике в любом случае: появится и пропадёт, чтоб матери служанки потом донесли, как видели её сына. Большего не надо.       По коридорам гулял сквозняк, но легче в них не было. Голова всё равно кружилась, его то и дело заносило в сторону, он едва успевал схватиться за стену. Хорошо, что по пути ему особо никто не встретился. Видеть никого не хотелось.       Подходя ближе к пиршественному залу, Телемах слышал какую-то суматоху. Ещё только день, почему они так рано уже собираются… Наглости им точно не занимать… Глубокий вдох. Глубокий выдох. И ещё несколько раз так. Нужно продержаться на своих ногах ещё совсем немного, а потом уже можно будет где-нибудь за углом сползти по стеночке вниз.       Кажется, женихи не ожидали, что он появится сегодня, ибо когда он зашёл – на мгновение повисла тишина. Юноша быстро оглядел присутствующих: не все ещё собрались, но те, кто его вчера разукрасили – были здесь. И смотрели на него очень недобро. — Приветствую гостей в нашем доме.       Всё ещё тишина. Странно. Уже должны были посыпаться издевающиеся шутки, а они молчат, как будто вернувшегося из аида увидели… Как-то это казалось всё... Неправильным? — Здравствуй, Волчонок, — над самым ухом, — Надеюсь, ты задержишься с нами. До меня дошли слухи, что ты больше времени начал проводить с гостями.       Телемаха прошибло насквозь. Он мгновенно развернулся и увидел Антиноя, стоящего за дверью и держащего в руке меч. Без ножен. Заготовленный для атаки.       Они замерли неподвижно друг напротив друга. Несколько долгих секунд, в которые Телемах пытался понять, есть ли у него хоть один шанс убежать, или ему сейчас мгновенно просто отрубят ноги, а потом медленно и с удовольствием разрубят на части под аккомпанемент криков боли. Конечно, такое убийство при свидетелях – непозволительно, но юноша уже сомневался в благопорядочности хотя бы одного из присутствующих.       Наконец, Антиной ухмыльнулся, выпрямился и медленно убрал меч за пояс. Телемах настороженно проследил за каждым движением. И даже когда меч перестал маячить как реальная угроза, расслабиться не смог. — Прошу простить за это небольшое представление. Мы хотели… Пошутить над одной служанкой, да. Не ожидали, что войдёшь ты вместо неё.       От этих слов легче особо не стало. Юноша, до сих пор взволнованный и взъерошенный, диким зверьком смотрел на Антиноя, не замечая больше ничего и никого вокруг. Ночной кошмар наяву.       Ткань плаща слегка замялась, открыв часть руки Телемаха. Мужчина бросил быстрый взгляд на расцветающий жёлто-фиолетовый рисунок, слегка приподнял в удивлении брови. Только тогда до Телемаха дошло, что одежда его подвела; он тоже выпрямился и поправил ткань. Там, где они стояли, было достаточно темно, но такие "краски" даже тень скрыть была не в силах. — Я бы хотел составить компанию гостям… — юноша попытался замять эту ситуацию; пробежался по недоброжелательным лицам тех самых "страждущих" его гостей, — Но, боюсь, у меня ещё есть де—… — Это слишком прискорбно. Нам так хотелось сегодня провести пир именно с кем-то из хозяев, — Антиной делает наигранно страдающую гримасу, — Возможно, тогда ты сможешь позвать свою мать к нам, чтоб мы не остались одни?       Телемах смотрит на него волком. Вот же ж… Что ему вообще нужно от него? Знает же, что юноша не сможет отдать этим уродам маму. Весь этот спектакль одного актёра Телемаху не нравится. Особенно после того, как он вчера не хило так получил за «излишнее внимание к гостям». — Что же… — разве у него есть выбор? Разве он может дать заднюю? — Наверное, мои дела подождут. — Замечательно.       И снова эта… Нет, улыбкой назвать язык не повернётся. Оскал. Животный. Оскал хищника. И тот странный взгляд, который когда-то напугал юношу своей непроглядной тёмной бездной. Снова он смотрит на него именно так.