Волчонок

      Телемах неловко отламывает кусочек сыра с тарелки, чтоб потом закинуть в рот. Вообще, он собирался поесть в гордом одиночестве, максимум – в компании Эвмея, который вряд ли бы от него отстал, увидь такие синяки. Но планы сильно поменялись, не в лучшую для него сторону. А не ел он уже очень давно, так что, потерпит даже такую компанию.       Большинство остальных женихов пируют, веселятся и что-то громко обсуждают. У Телемаха нет сил уже сильно прислушиваться к их разговорам: когда Антиной внезапно оказался за его спиной с мечом в руках, паника придала ему много энергии, но сейчас она вновь сошла на ноль. Кажется, даже подубавилась, если это вообще возможно.       Кстати, вновь всплывший в памяти Антиной как раз сидит по правую руку от него, периодически что-то вставляет в диалог и играется с небольшим охотничьим ножичком.       Телемаху, как «хозяину», в этот раз было позволено сидеть во главе стола. Но ощущения не из приятных, на самом деле; вспоминался вечер недельной давности, когда Антиной выдал ему тот потрясающий совет и попытался напоить.       И вновь он думает о нём.       Телемах хмурится и отламывает кусочек побольше, пытаясь себя хоть немного отвлечь. Получается плохо, потому что поведение Антиноя вновь и вновь его будоражит. И сделать он с этим ничего не может…       Наверное, хорошо, что на него сейчас особо никто внимания не обращает. Как будто бы всё вернулось на круги своя. Только несколько вчерашних «знакомых» стреляют в него периодически взглядом, но что он мог поделать? Не его была идея здесь оставаться сегодня.       Антиной периодически ловит его движения краем глаза. Телемах это не сразу заметил, но каждый раз, когда он тянется к еде или просто делает что-то неловкое – на секунду, но мужчина отвлекается на него. От этого становится как-то не по себе.       В остальном, наверное, день проходит более чем… приемлемо. Не хорошо, но, хей, на него никто не кидается с очередными «поучениями», не оскорбляет его и его мать… Просто игнорируют. Уже почти идеал.       В какой-то момент, паника и тревога отошли настолько на второй план, что Телемах даже начал постепенно клевать носом. Не засыпал совсем, но глаза слипались безумно. Возможно, накладывались ещё и предыдущие дни повышенного внимания и активных тренировок; организм вымотался и больше не мог функционировать, особенно после вчерашнего.       Взбодрил его внезапный и довольно болезненный тычок локтем в бок. Телемах вздрогнул и мгновенно выпрямился; обиженно посмотрел в сторону «тыкальщика». Антиной.       Возмущению не было предела, эта хроническая усталость его уже доконала, но юноша смолчал. Просто, потому что, ну… Это всё равно было бессмысленно. Антиной даже не посмотрел в его сторону. Но сделал он это точно намеренно, Телемах даже не сомневался. Урод.       Тяжкий тихий вздох. Ладно. Они сидели тут уже сколько? Несколько часов? Телемах не особо следил за течением времени, но за окнами начинало потихоньку темнеть. Да и алкогольная консистенция женихов была почти доведена.       Кто-то позвал несчастного аэда развлекать их. Юноше было жаль старика, но вряд ли он мог сильно помочь ему. Единственное, он пообещал себе, что потом обязательно накормит его. А сейчас, заунывные мотивы одновременно отражали внутреннее состояние юноши и слегка успокаивали пыл гостей. Недолго, но эффективно.       Телемах кидал взгляды на окно, ожидая, когда, наконец, замаячит закат; когда, наконец, этот день закончится; когда, наконец, все разойдутся по своим домам, а он сможет поспать.       Становится темнее, появляется розовый, красный, фиолетовый следы на небе… Один за другим женихи тоже начинают замечать, что свечей уже не хватает для освещения, да и яства практически все кончились. Разочаровываются, неловко вылезают из-за столов, переваливаются с ноги на ногу и идут к выходу.       В конце концов, всё доходит до того, что в пиршественном зале остаются только несколько не рассчитавших количество алкоголя и уснувших, Телемах и Антиной.       Юноша смотрит на мужчину с непониманием. Почему он до сих пор сидит, хотя остальные уже разошлись? Просто взять и погнать его вон Телемах не может, но и спать уже безумно хочется… А он ведь даже не смотрит в его сторону: продолжает играться с ножом, специально оглядывает помещение, неспеша доедает из своей тарелки то, к чему почти не притронулся за весь день. Забавляется над ним. — Почему ты остался..? — впервые за последние несколько часов Телемах всё же подаёт голос. — А ты меня уже гонишь? Как-то негостеприимно, Волчонок… Побойся Зевса, — продолжает смотреть куда угодно, но только не на него. — Я хочу пойти отдыхать. — А я разве держу тебя? Привязал верёвками к стулу? — Издеваешься. — А ты дерзишь. — наконец, поворачивается. Смотрит пристально несколько секунд, а после кивает на красную щёку мальчишки, — Умерь свой пыл. — Мне всё равно… — Телемах вздыхает и откидывает голову назад, прикрывая глаза. Зачем он вообще завёл этот бессмысленный диалог? — Только не надо тут сопли жевать, богов ради, малец… Иди поплачься мамочке в юбку. — Этот подкол уже не обижает, ты знаешь? — Телемах открывает глаза, слегка улыбается, но вымученно и устало. — Ууу… Волчонок, а ты и правда какой-то сам не свой… Где бурные реакции? Огрызания? Не разочаровывай меня… — Иди в Тартар. — Да, другое дело. — Антиной «подбадривающе» ударил юношу в плечо, из-за чего Телемах даже дёрнулся и шикнул, — Ладно, мелкий, бывай.       Антиной встал со своего места, прихватил нож, перевернул его пару раз в руках, а после спрятал за пояс и пошёл в сторону выхода. Юноша смотрел ему в спину. Анализировать этот диалог уже не было сил.