Волчонок

Телемах слёг.       Юноша сам не понял, как это получилось, но в тот вечер, случившийся после избиения, когда он вернулся в свою комнату – он тут же рухнул на постель с сильным ознобом. Следующие несколько дней его сильно лихорадило, кружилась голова, была ломота в мышцах… В общем, классический набор. Он почти всё время спал, а когда ненадолго приходил в себя – замечал рядом дремлющую мать. Она и Эвриклея выходили его.       Самое странное, что и погода-то была ну вот совсем не прохладная, да и он никакими экспериментами с телом особо не занимался. Травник, пришедший во дворец, когда Телемах очнулся (он был и до этого, но юноша его не помнил из-за своего состояния), предположил, что это просто накопилась общая переутомляемость, и посоветовал «молодому человеку больше заботиться о себе и своём самочувствии».       В общем, после такого, даже когда Телемаху стало лучше, его заставили продолжать придерживаться постельного режима. Оружие матери – мягкие уговоры и искренние переживания – острее любого меча и прицельнее любого лука. Так что, юноше пришлось сдаться под их натиском.       Правда, из этого вылилась другая проблема – оказалось, он совершенно не знал, чем себя занять. Спать целый день больше не хотелось, а к тренировкам или домашним делам его не подпускали. Даже в саду погулять долго не дали, напомнив, что он всё ещё плохо себя чувствовал.       В общем, Телемах просто сидел на подоконнике, завернувшись в лёгкий гиматий, и смотрел издалека на кипящую жизнь простых людей. Рядом лежал Аргус и дремал, периодически ведя правым ухом, когда улавливал звуки крыльев какой-то небольшой птички.       Кажется, эта малышка свила на крыше дворца гнездо. Телемах иногда запрокидывал голову, пытаясь высмотреть, что же она там делает. Жаль, но, скорее всего, придётся её выселить потом… Хватит им гостей в доме.       Кстати, о гостях… Цепочка людей, движущихся во дворец, тянулась, кажется, постоянно. Он даже не подозревал, что их так много… И как только пиршественный зал вмещал каждый день такое количество людей?       Телемах не знал, насколько хорошая идея спускаться сегодня с синяками под глазами, помятым видом и на не самых устойчивых ногах к женихам… Если только прибавить им десяток-другой новых шуток и издевательств? Такое себе развлечение…       Юноша вздохнул и фыркнул. Взгляд сам собой метнулся от окна к следам на руках. Они стали более бледными, скоро совсем пройдут… Мама видела их, точно видела, он уверен… Но ничего не сказала… Возможно, расстроилась, что он тоже смолчал, но виду не подала.       Телемах не понимал, как перестать разочаровывать мать… Каждый раз он косячит; снова, и снова, и снова… Он просто ужасный сын… Если бы не он – отца бы не забрали на войну, а мама бы была счастлива… Если бы не он – мама могла вернуться к дяде и снова выйти замуж, за кого-то надёжного и сильного… Если бы не он –…       Телемах кусает себя за внутреннюю часть предплечья. Кожу жгёт. Челюстям больно. Но это отвлекает. От этого становится чуть-чуть легче. На руке расцветает сначала белый, а потом и красный ободок. Плевать, его коже уже не привыкать…       Играть в прятки не хочется, поэтому Телемах принимает решение всё же спуститься и поздороваться. С учётом того, что его несколько дней не было, лучше заранее прекратить всякие возможные слухи и доказать, что он жив-здоров. Хотя, насчёт последнего можно поспорить… Но тоже плевать. Пусть смеются над этим, а не над его пропажей.       Правда, придётся ещё как-то осторожно обойти всех служанок, так, чтоб матери не доложили... А то, скорее всего, его просто развернут и конвоируют обратно к себе в комнату.       В общем, план есть, осталось только исполнение. Всё просто, да, Телемах? — Аргус? ‒ пёс мгновенно проснулся и поднял голову, — Мне нужна будет твоя помощь, друг. Не волнуйся, ты можешь продолжить спать, только тебе надо переместиться на мою кровать…       Юноша прикинул свой рост и размер собаки. В целом, если положить ещё несколько подушек и накрыть большим одеялом, должно получиться правдоподобно… Аргус смотрел на него так, будто понял всё, что он задумал, и ему это не нравилось… Но «отговорить» такого упёртого молодого человека практически невозможно.       Возня в комнате растянулась на полчаса, но, в конечном итоге, всё выглядело так, будто больной прилёг поспать. И вряд ли кто-то посмеет его беспокоить… По крайней мере, Телемах надеялся на это…       Он покинул комнату тихо. Никаких проблем с этим у него не возникло, его никто не заметил… Но вот дальше…       Юноша не так хорошо смог оценить своё состояние и не восстановившиеся силы. Коридоры начали путаться и мешаться перед глазами уже через несколько минут. Он потерялся в собственном дворце, куда-то не туда зашёл, забыл, где лестница… К тому же, слабость во всём теле также быстро дала о себе знать, и очень скоро пришлось идти вдоль каменной стены.       Поворот. Поворот. Поворот. Он почти не смотрит, куда идёт… Пока не врезается в кого-то. — Что ты здесь..? — о нет… Телемах, ты знатно влип.       Телемах знает этот голос; он мгновенно поднимает голову (из-за резкости движения перед глазами сначала темнеет), замирает и просто тупо смотрит на мужчину перед собой. Антиной тоже замирает и смотрит на это недоразумение. Секунда, две…       Антиной припечатывает мальца к стене одной рукой, больно прижимает его плечом, чтоб не рыпался. Телемах неудачно стукнулся и так болезненной головой о камень, так что может только шипеть загнанным зверьком в хватке хищника. Сил дёргаться всё равно нет. — Почему ты не в постели? — юноша не ожидает услышать этот вопрос. Всё, что угодно, но только не это. Ему не должно быть всё равно разве? Антиной прикладывает вторую руку к его лбу и хмурится ещё сильнее, — Ты горишь. Всё ещё болеешь, какого чёрта вылез? — откуда он вообще знает про болезнь?       У Телемаха путаются все мысли. Он смотрит на Антиноя и не понимает, что вообще происходит. Боги наслали на него такую сильную предсмертную горячку, что он начал видеть самого ненавистного человека? Или как это вообще работает?       Мужчина, не увидев какой-то осмысленной реакции от Телемаха, лишь бестолковый ступор, подхватил его под локоть и потащил по коридорам. Только через третий поворот до юноши дошло, что что-то явно не так, и слишком уж всё происходящее реально, поэтому он начал пытаться сопротивляться: хвататься за стены или пробовать отцепить от себя Антиноя. Бесполезная возня, но она раздражала мужчину. — Что ты творишь? — Антиной выглядел так, будто ещё чуть-чуть, и начнёт на него рычать. — Это ты что творишь?! — Телемах сделал ещё одну глупую попытку выбраться. — Тащу тебя обратно в постель, пока ты не грохнулся в одном из коридоров и не проломил себе башку, бестолочь. — Отпусти меня! Со мной всё норма—…. — Ой, только не заливай мне, ты еле на ногах стоишь. Собрался идти к ним? Совсем не соображаешь, что они с тобой в таком состоянии сделают? — Да пошёл ты!       Ещё один удар об стену, после которого Телемах уж точно не мог стоять на своих двоих.       Антиной без особых усилий подхватил его, закинул на плечо и понёс по пустым коридорам.